Глава 14

Я сидел у первого костра. Вел устроился рядом со мной, Кан — напротив, а Лиор и Айла чуть позади, среди темнокожих ребят, которых мы позвали к нашему огню. За их спинами примостилась и бабка — с моим топором в обнимку. Она уже поела и, похоже, решила, что на сегодня с неё хватит. Просто улеглась спать, не выпуская топора из рук.

Одичалая вместе с компанией четверых депрессивных как-то незаметно перебралась поближе к нам. Они нашли себе удобное место в круге нашего света и одна за другой улеглись там спать. Я заметил, что, хотя они совсем не разговаривали, между собой всё же постоянно переглядывались. Одичалую с ребёнком четверка депрессивных явно воспринимали как свою старшую.

Общее горе сближает, видимо.

У второго костра сидели Шафу и Тадуху. За их спинами устроился Саргай, который время от времени украдкой посматривал в нашу сторону, стараясь, чтобы свои этого не заметили. Ещё дальше, за спиной Саргая, расположились женщины. Здесь тоже довольно ясно проступала своя иерархия: каждый знал своё место, и никто не стремился его покинуть. Эта компания была самой многочисленной.

У третьего костра собрались все остальные. Среди них было всего две молодые женщины, а остальные — подростки и дети. Там же сидели две девчонки, которые недавно несли живых поросят. Теперь они без всякого стеснения пялились на Вела. Стоило ему поймать на себе их взгляды, как обе начинали самым наглым образом строить ему глазки.

Айла время от времени замечала эти переглядки. И с каждым разом хмурилась всё сильнее.

Ага, вот тебе и конкуренция.

Если Айла не дура, то быстро ухватит нашего рыжего барана за рога и утащит его в ближайшие кусты. Но наша валькирия, похоже, пока ещё размышляла, кто ей нужнее — я или Вел.

Доразмышляется до того, что обоих проворонит, — хохотнул я про себя.

Вон, меня уже чуть не женили, а Вела, того и гляди, эти две ушлые «лолиты» утянут.

Я не спеша ел и наблюдал за стоянкой. Прошло всего несколько часов с момента освобождения, а перемены уже были налицо. Утром передо мной сидели безвольные, до смерти запуганные тени, а теперь вокруг костров постепенно собирались обычные люди — голодные, уставшие, но живые.

Кто-то разговаривал, кто-то уже улыбался. Дети тянулись к еде в руках матерей, подростки о чём-то спорили между собой. Темнокожие ребята умудрялись одновременно есть, переговариваться жестами с Айлой и Лиором и следить за тем, чтобы младшие никуда не лезли.

Пара детишек, те что постарше, из племени Серых Псов с нескрываемой завистью и злостью поглядывали в сторону наших новых друзей и что-то тихонько между собой обсуждали.

Явно какую-то пакость замышляют.

Маленький Кадо сидел почти на самой границе света и тьмы, за спинами своих сородичей. Он весь сжался, пытаясь согреться, и то и дело вздрагивал, со страхом поглядывая в ночной мрак за своей спиной.

Никто из взрослых не спешил взять под своё крыло осиротевшего мальчишку. Племя вытолкнуло его на задворки, туда, где слабому и бесполезному больше всего и полагалось быть. На него просто не нашлось места в круге света от костра соплеменников.

Он смотрел на меня и о чём-то думал.

А потом всё-таки не выдержал и решился подойти.

Кадо поднялся на ноги, некоторое время постоял, глядя на соплеменников, сжал ладошки в кулаки и неуверенной, деревянной походкой направился к нашему костру. Остановился рядом и ещё какое-то время молча переминался с ноги на ногу, теребя пальцами край своей куцей накидки из грязной, местами свалявшейся, рваной и плешивой шкуры.

Наконец он поднял голову.

— То-Рек…

— Что? — спросил я, уже догадываясь, с каким вопросом он пришёл.

— Где Таная?

Я ждал, что он спросит именно об этом.

Кадо набрал побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

— Почему ты её не привёл, То-Рек?

Он замолчал, помедлил, а потом совсем тихо добавил:

— Она умерла… да?

Краем глаза я заметил, как напряглись люди из его племени. Тихие разговоры смолкли. Одна за другой головы повернулись в нашу сторону.

— Нет, Кадо. Таная жива.

Ребёнок нахмурился.

— А её апа и Зара?

— И они живы, — тихо ответил я с лёгкой улыбкой.

Мальчик явно не понимал происходящего. Он нахмурился ещё сильнее и после короткой паузы спросил:

— Тогда почему ты вернулся один?

Я вздохнул.

— Потому что Таная очень хотела домой.

По напряжённому личику мальчишки было хорошо видно, как он пытается осмыслить мои слова, но никак не может понять: если все живы, почему их тогда здесь нет?

— А ты не захотел её вернуть? — наконец спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

— Нельзя силой возвращать тех, кто этого не хочет.

— Но ты же Ха-Рук. Ты всё можешь, — возразил он, явно не желая мириться с услышанным. — Ты даже из мира мёртвых можешь вернуть. Так почему ты Танаю не вернул?

Кадо на мгновение замолчал, а потом заговорил ещё тише:

— Она обидела тебя плохими словами? Я знаю, что ты ей не нравишься. Но она хорошая. Просто… просто Таная боится. Она думает… ты хочешь сделать с ней злое.

А малой-то сильно за Танаю переживает. Интересно, почему?

— Злое? — Я удивлённо вздёрнул брови.

— Да, — кивнул пацан. — Она сказала мне, что лучше умрёт, но далеко от тебя, чтобы ты не сделал её такой же… такой же, как и ты. Живой мертвячкой.

Вокруг сразу стало подозрительно тихо. Я заметил, как несколько человек переглянулись.

Мне не хотелось говорить этому ребёнку полуправду, поэтому я сказал как есть.

— Да, ты прав, Кадо. Так и было, — медленно ответил я. — И именно поэтому не стал их удерживать. Я услышал, что Таная считает меня мертвецом и просит апу нарушить клятву, данную мне, и вернуться домой.

— И он нарушил? — глаза мальчика сделались круглыми.

Люди вокруг зашептались.

— Нет, — я качнул головой. — Ракан остался верен своему слову. Ему было тяжело, но он отказал Танае и повторил, что его слово — камень.

— А что было дальше? — тихо спросил Кадо.

— А дальше… дальше я вернул Ракану данное им слово и освободил их.

— Всех?

— Всех, — кивнул я.

— Но… но почему? Тебе же нужно дыхание живых людей, а ты взял и отдал его, — искренне недоумевал ребёнок.

Вот оно как. Значит, эти люди считают, что я питаюсь душами? Забавно.

— Кто тебе такое сказал? — как можно мягче спросил я у совсем побледневшего мальчишки, который от страха едва дышал.

Кадо неуверенно обернулся и мазнул взглядом по своим соплеменникам. Люди замерли, словно боялись даже пошевелиться.

Кадо вздохнул.

— Они так говорят. Говорят, ты проглотишь их дыхание, поэтому забрал всех, даже бесполезных.

Он махнул рукой в сторону пятерых наложниц Яра, а затем указал на бабку.

— Даже её взял. А она ведь совсем старая, от неё уже нет пользы. Ты как те, кто напал на нашу стоянку, только ешь не мясо, а дыхание.

Я усмехнулся.

— Мясо я тоже ем, — сказал и, подняв руку, показал зажатый между пальцами кусок.

Мальчишка насупил бровки и внимательно всмотрелся в моё лицо. Затем отрицательно мотнул головой.

— Нет, неправда. Я не верю, — голос его дрогнул.

А я перевёл очень недобрый взгляд на этих хоррор-сказочников. По поведению и выражениям сразу нескольких лиц без труда понял, откуда ветер дует.

Прячетесь? Ну-ну… Не спрячитесь. Я вас вижу.

Оглядел сидящих вокруг людей и продолжил:

— Я дал им право выбирать самим. Таная хотела домой, и я сказал Ракану, что он свободен. Зара и Таная тоже свободны.

Я поднялся на ноги и уже громче произнёс:

— Все свободны!

Ткнул пальцем в сторону Серых Волков, затем медленно обвёл рукой всю стоянку.

— Мне не нужно ваше дыхание. И вы мне тоже не нужны! Кто хочет уйти — может уходить. Ваш дом — там, — указал в сторону моря. — Дорогу найдёте сами. А те, кто захочет пойти со мной, примут законы моего племени. Я сказал. Вы услышали!

На и без того тихую стоянку опустилась тяжёлая, мрачная тишина. Лишь потрескивание костров да ночные звуки леса нарушали её.

Кадо вдруг усмехнулся — совсем не по-детски. В этой короткой улыбке читалось такое уверенное торжество, словно он без слов говорил всем вокруг:

А я знал. Знал, что вы все врёте. Он не такой.

Я тоже усмехнулся, глядя на пацана, потрепал его по волосам и сел на своё место. Те, кто не понимал нашего языка, начали переглядываться, а те, кто понимал, зашептались. Я не разобрал слов, но смысл был понятен и без них: они обсуждали услышанное.

Кан сидел напротив и с интересом наблюдал за происходящим.

— Ты решил избавиться от лишних ртов? — хмыкнул старый охотник.

Я покосился на него.

— А зачем они мне нужны? — ответил ему вопросом на вопрос.

— Не получится, — со всей серьёзностью заявил Кан.

— Почему? — удивился я. — Разве они утром не побегут в родные земли? Там ещё могут оставаться живые соплеменники. Пусть уходят.

Кан кивнул в сторону толпы.

— Эти трусливые хвосты ни за что не уйдут оттуда, где есть кому о них позаботиться.

Я фыркнул.

— Ракан ушёл. И эти тоже пусть проваливают.

Кан не то усмехнулся, не то хмыкнул, подцепил пальцами ещё один кусок мяса с лопуха и невозмутимо принялся его жевать.

Ну вот и поговорили.

Кадо всё ещё стоял рядом.

— Ты ещё что-нибудь хотел спросить? — поинтересовался я у мальчишки.

Мальчик кивнул.

— Спрашивай.

— То-Рек… А если они вернутся, ты их примешь обратно?

— Ты про них? — я кивнул в сторону Серых Волков.

— Нет. — мотнул он головой. — Я про Ракана, Зару и Танаю. Если они сделают свой выбор и решат вернуться сюда, ты их примешь обратно или прогонишь?

— Ты говоришь как взрослый, Кадо, — усмехнулся я, разглядывая паренька.

А он мне нравится всё больше и больше.

Кан снова то ли усмехнулся, то ли хрюкнул, но при этом даже не взглянул в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя, как старательно выискивает остатки мяса на кости.

Вел, Айла, Лиор и остальные ребята внимательно слушали, переводя взгляды с меня на Кадо и обратно.

— Если Ракан сделает выбор вернуться сюда, я его приму. А этих, — указал взглядом на притихших Серых Волков, — если уйдут, а потом вернутся, уже не приму.

Кадо выдохнул и кивнул.

— Ты справедлив, Ха-Рук. Значит, я не ошибся и принял верное решение. Готов служить тебе до конца своих дней. Моё слово — камень.

Я задумался.

Вот это приплыли.

Кан, услышав слова клятвы, подавился едой и надсадно закашлялся. Вел шумно выдохнул мне над ухом, а в толпе Серых Волков испуганно охнули.

— Знаешь что, Кадо… — медленно заговорил я, лихорадочно соображая, что делать с этим маленьким падаваном. — Твою клятву я не приму, пока ты не станешь хорошим охотником. Но место в свете нашего огня для тебя есть.

Я переглянулся с Велом. Тот коротко кивнул и обратился к Кадо.

У пацана был совершенно растерянный вид, а в глазах блеснули слёзы.

— Раз решил перейти в наше племя — садись вместе с моими людьми, — строго произнёс Вел и похлопал ладонью по земле между Айлой и Лиором.

Кадо тут же шагнул вперёд, сел на указанное место, вытянулся весь, словно кол проглотил, и замер, не моргая.

В глазах Кана тоже заблестели слёзы. Только уж точно не от сентиментов.

Старый охотник продолжал кашлять, согнувшись над огнём. Сначала кашель был сильным и звучным — значит, воздух ещё проходил. Можно было не мешать.

Но через несколько секунд кашель стал сиплым и почти беззвучным. Кан попытался вдохнуть, широко раскрыл рот, однако вдохнуть не смог. Ладони метнулись к горлу, лицо быстро налилось багровым, глаза заслезились.

Кашель ослаб. Вдоха нет. Руки на горле. Полная обструкция. Пипец котёнку! Надо спасать!

Я вскочил и оказался рядом раньше, чем кто-либо успел понять, что происходит.

— Кан, не дёргайся.

Он уже не мог ответить.

Я развернул его, заставил наклониться вперёд и нанёс несколько резких ударов основанием ладони между лопаток.

Кусок не вышел.

Кан начал терять силу. Время пошло на секунды.

Я обхватил его сзади, сцепил руки на животе и резко надавил вверх.

Раз.

Ещё раз.

После третьего толчка Кан судорожно вдохнул и тут же снова зашёлся кашлем. Застрявший кусок мяса вылетел на землю.

Кан согнулся, упираясь руками в колени, и несколько раз жадно вдохнул.

Дышит. Цвет возвращается. Отлично.

Только теперь я позволил себе выдохнуть.

— Живой?

Кан поднял на меня мокрые от слёз глаза и кивнул.

— Тогда сиди спокойно и дыши. Скоро всё пройдёт.

Старый охотник снова кивнул, тяжело переводя дыхание.

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Я вернулся на своё место и сел. Кадо таращился во все глаза, переводя взгляд то на Кана, то на меня.

— Что, хочешь уйти? — глухо спросил Вел.

Мальчишка отчаянно замотал головой.

— Ну тогда на, вот, — Вел взял с лопуха, на котором осталось ещё три последних куска мяса, один и протянул его мальчику. — Жуй.

Он потрепал пацана по волосам, нервно усмехнулся и добавил:

— Вот такой вот наш Ха-Рук. Раз — и вернул к жизни того, кто уже собрался за кромку.

Затем Вел повернулся ко мне и совсем тихо спросил.

— Кстати, Ха-Рук, а что с ним случилось? Почему он перестал дышать?

Я взглядом указал на пережёванный шмат мяса, валявшийся у ног Кана.

— Застряло в горле, — так же тихо ответил я.

— М-м… — многозначительно кивнул Рыжий и, наклонившись, шепнул мне прямо в ухо: — Научишь меня так же?

Я кивнул.

Мальчик сначала растерялся, потом осторожно взял еду и начал есть.

Ну да. Все, кто сейчас ещё не спал, пялились в нашу сторону. О том, какие мысли при этом роились в их головах, если честно, даже знать не хотелось. Мне вполне хватало выражений их лиц, чтобы сделать кое-какие выводы.

Неожиданно для всех порывисто вскочил на ноги Саргай. Он сделал несколько быстрых шагов в мою сторону и остановился.

— Я сделал свой выбор! — громко, во всеуслышание, заявил парень.

Затем демонстративно прошёл в самый тыл нашей группы и уселся рядом с бабкой.

Мы с Велом переглянулись. Я слегка улыбнулся.

Вел, даже не оборачиваясь, заговорил, стараясь сохранять спокойный тон:

— Охотнику не место рядом с детьми и стариками. Встань, Саргай, и сядь там, где тебе положено.

Он хлопнул ладонью по земле слева от себя. Место справа занимал я.

Саргай недолго думая пересел.

Его соплеменники смотрели на него уже совсем иначе. Некоторые даже не пытались скрывать зависть.

От костра Серых Волков поднялась молодая женщина с большим животом. Одной рукой она держала за руку трёхлетнего ребёнка, другой — шестилетнего. Кто-то из сидящих попытался ухватить её за край шкуры, заменявшей короткую юбку, и вернуть на место, но женщина резко дёрнула бёдрами, высвободилась и уверенно зашагала к нам, ведя за собой детей.

— Я сделала свой выбор, Ха-Рук. Ты примешь меня и моих детей? Я сильная и умею ловить рыбу. Мой сын будет хорошо работать, а дочка уже умеет собирать дрова. Мы не станем обузой.

— Сядь там, — Вел указал на свободное, освещённое место между депрессивными и бабкой.

Женщина благодарно кивнула и направилась туда, куда он показал.

Её старший сын, проходя мимо Кадо, бросил на него завистливый взгляд. Кадо сидел среди подростков, носивших амулеты охотников. Мать заметила это мгновенно. Тут же отвесила сыну звонкую затрещину, схватила за ухо, наклонилась к нему и что-то зло прошипела.

Мальчишка покраснел и потупил взгляд.

Женщина уселась, посадила рядом дочку, а сына дёрнула за руку. Тот послушно, не поднимая головы, опустился рядом.

— Сколько жил в их племени… — прохрипел Кан. — Никогда прежде не видел такой решимости в этих людях. Сильны телом, но слабы духом. Оттого и злы, и завистливы к соседу.

— Зачем ты с ними жил, Кан? — спросил я с ироничной ухмылкой. — Я бы не стал.

— Тебя ждал, — вернул он мне такую же усмешку. — Много лет я ждал тебя у Воды Мёртвых, а нашёл в родных землях.

— Ого, — удивился я. — Как это? Расскажешь?

Кан оскалился.

— А сам не помнишь? Ты мне велел ждать тебя. Я и ждал.

— Я много чего не помню после того, как… — я окинул взглядом стоянку.

Все слушали. Очень внимательно слушали.

— После того, как вернулся, — продолжил Кан, кивнув. — Понимаю. Я тоже многое позабыл. Но потом вспомнил.

Моё сердце замерло.

Да ну? Да не может быть! Мужик, ты это сейчас серьёзно?