Глава 8

Идти по ночному первобытному лесу — это вам не по парку вечером гулять.

Кажется, я уже говорил об этом…

Луна, будто специально дождавшись самого неподходящего момента, спряталась за тучами, а поднявшийся ветер окончательно лишил нас света. Лес мгновенно провалился в темноту. Факелы выручали лишь отчасти: пламя металось на ветру, чадило и то и дело гасло, заставляя нас останавливаться и снова разжигать их.

Пол царства за фонарик.

Слабый свет едва разбивал темноту на несколько шагов вокруг нас, а дальше всё тонуло в густой черноте. Огромные деревья раскачивались от порывов ветра, тяжёлые кроны глухо гудели и поскрипывали, а земля под ногами время от времени ощутимо вздрагивала и плавно ходила волнами из-за переплетённых под самой поверхностью корней. Со всех сторон доносились треск веток, скрежет и шелест листвы, а порой возникало такое чувство, будто совсем рядом кто-то огромный и тяжёлый делает очередной шаг.

Я-то понимал, почему земля под ногами ходит волнами, словно вода в озере, но даже мне временами становилось не по себе. А уж моим спутникам и вовсе пришлось несладко — «живая» земля, жуткий скрежет, треск и гул деревьев пугали их до одури.

Мои ребята, несмотря на страх, всё же упрямо двигались вперёд. А вот Ракан со своими соплеменниками едва преодолел сотню метров. Они шарахались от каждого звука, то и дело приседали, прикрывали головы руками, бормотали молитвы и тихо подвывали.

В какой-то момент Ракан, Сарга́й и двое связанных мужчин окончательно решили, что дальше идти нельзя. Они попадали на землю и завыли, моля духа леса о пощаде.

Выходя из убежища — решил так назвать это маленькое временное пристанище — я, естественно, предполагал, что могут возникнуть трудности. Мне уже приходилось ходить по ночному лесу, но тогда погодка была получше, да и шёл я один. Сейчас же, глядя на этих аборигенов, которые, как выяснилось, боятся не только молний и грома, я мысленно матерился на все лады и жалел, что вообще взял их с собой.

Лучше бы остались, вот ей-богу.

Задерживали они нас сильно. Сам я, наверное, уже давно дошёл бы до места, а с этими… Зла на них не хватало.

Но, к моему удивлению, Кан, недолго думая, быстро нашёл способ вернуть им здравый смысл.

— Вставайте! — рявкнул он. — Или брошу вас здесь. Лес вас проглотит, как только Ха-Рук уйдёт подальше. Пока вы рядом с ним, дух леса вас не тронет.

Правда, сам он в это верил или просто припугнул остальных, я не знал. Но вёл себя этот представитель первобытного времени совершенно иначе, чем его современники. Он не боялся. И этот факт вызывал у меня ещё больше вопросов, чем было прежде.

Кан, ты кто такой?

— Правда? — испуганно спросил Ракан, с надеждой глядя на меня.

— Хочешь проверить? — тихо, но так, что мороз пробрал по коже, прорычал Кан, нависая над распластанным на земле мужиком. — Тогда оставайся.

Ракан отрицательно мотнул головой и тут же вскочил на ноги. Сарга́й последовал его примеру, а после пары убедительных пинков Кана поднялись и связанные.

Вот ведь… Думал, придётся их тащить. Ан нет.

Я с интересом наблюдал за матёрым охотником, раздававшим пинки и затрещины своим соплеменникам, и вдруг поймал себя на странной мысли.

А что я вообще знаю о попаданцах?

Ну, читал пару книг в жанре фэнтези, смотрел один фильм про перенос во времени. Но там парень переместился в будущее в собственном теле. А вот в книгах, которые я читал, всё обычно происходило иначе. Переносилась именно душа, чаще всего после смерти, тяжёлой болезни, травмы головы или потери сознания.

У одних при этом оставалась память тела, у других в одной тушке умудрялись соседствовать сразу две души. А третьим, как мне, просто выдавали новую, молодую оболочку: ноги работают, руки работают — радуйся и пользуйся, пока мы добрые.

Кто такие эти «мы», обычно оставалось загадкой. Высшие силы, маги, духи предков… а ну да, ещё и боги. Мало ли кто тут может распоряжаться чужими душами.

А Кан ведь умирал. Ну, как минимум один раз он точно должен был умереть. Судя по всему, его жизнь висела на волоске, но он каким-то чудом выкарабкался.

Вопрос только — каким именно чудом?

Он действительно просто выжил? Или с ним произошло то же, что случилось со мной?

Я покосился на Кана, который в этот момент снова пнул одного из отстающих.

А не слишком ли много попаданцев на один квадратный метр собралось?

Теперь все старались держаться поближе ко мне. Даже Вел, который заметно нервничал, но всё же держался молодцом. Лиор и Айла тоже не отходили далеко.

Кан же шёл спокойно, время от времени оглядываясь на остальных и не позволяя никому снова прилечь и помирать от страха.

Постепенно деревья начали редеть, под ногами стало больше камней, а почва перестала шататься. Здесь ветер гулял ещё сильнее, а каждый звук многократно отражался от камней, окончательно сбивая с толку. Зато идти стало гораздо проще. Где-то вдалеке полыхнула молния, и почти сразу грянул гром.

Этого ещё не хватало.

Все, кроме меня и Кана, присели на корточки, прикрывая руками головы. Я легонько пнул Вела под зад. Рыжий поднял голову.

Я молча покачал головой. Глядя на меня, на моё совершенно спокойное лицо, Вел медленно поднялся на ноги. За ним встала и Айла, а затем потянула за шкирку Лиора.

Кан смотрел на нас с интересом.

— Почему ты не боишься грома, Ха-Рук? — спросил он у меня.

— Потому что знаю, что сейчас он нам не опасен. А вот почему ты его не боишься, Кан?

— Боялся раньше. Но прятаться было негде, вот и перестал, — ответил он с ухмылкой.

— Логично, — хмыкнул я.

Кан прищурился, всматриваясь в моё лицо. Пламя факела в его руке дрожало от ветра, то освещая его глаза, то скрывая их в тени. Несколько секунд он молча изучал меня, и я видел, что в его взгляде появился интерес.

Он ничего не ответил. Хотя слово «логично» должно было вызвать у него вопрос. Вызвало бы, если бы он его не знал.

Но он знал.

Мы так и смотрели друг на друга, каждый пытаясь понять другого.

Вел тем временем уже окончательно пришёл в себя и теперь старательно делал вид, что ничего особенного не произошло. Айла тоже держалась спокойно, а вот Лиор ещё несколько секунд косился на небо, словно надеялся увидеть там того самого духа, который собирался его наказать.

Следующий раскат грома прокатился над лесом, заставив скалы вокруг загудеть. Где-то впереди с шумом рухнула ветка.

Мои ребята снова вздрогнули, но на этот раз никто не присел и не попытался спрятаться.

Мы с Каном всё ещё смотрели друг на друга.

Он хмыкнул и слегка улыбнулся.

— Хорошие у тебя охотники, Ха-Рук, — произнёс он тихо. — Смелые.

Я молча кивнул.

— Надо идти, — кивнул Кан и с силой пнул ногой Таду́ху под зад. Тот не удержался на корточках и повалился вперёд, выставив связанные руки.

— Хотите сдохнуть — продолжайте валяться, а мы уходим, — зло рявкнул Кан и пошагал вперёд, даже не дожидаясь ответа.

— Подождите нас! — раздался панический голос Тадуху. — Мы с вами!

Шафу́ тоже пополз на полусогнутых вперёд, молча.

Ветер прекратился. Резко, словно кто-то одним движением выключил его. Наступила гробовая тишина. Вся природа будто замерла перед грозой. Я поднял голову к небу. Тучи висели над нами низко и тяжело, а в воздухе отчётливо запахло озоном.

Нехорошо. Ой, нехорошо.

— Кан, далеко ещё? Сейчас дух неба обрушит на землю много воды. Очень много.

Где-то высоко, за тучами, полыхнуло настолько ярко, что на мгновение осветилось всё небо.

— Тут близко. Почти дошли, — ответил Кан.

Теперь тревога появилась и в его глазах.

— Скорее! Туда! — бросил он и указал вперёд.

Мы прошли ещё немного, карабкаясь вверх по узкой тропе, петлявшей между огромными каменными глыбами.

Кан остановился у узкого прохода между скалами и поднял факел. Огонь горел ровно, почти не колыхаясь.

— Здесь.

Я посмотрел в темноту.

За узким проходом скрывалась пещера проклятых.

— Кан, скажи, а куда ты дел мёртвых? — задал я вопрос, который в сложившейся ситуации волновал меня довольно сильно. Очень не хотелось бы пережидать непогоду неизвестно сколько времени в компании с покойниками. Товарищи они, конечно, молчаливые, но всё же.

Кан ничего не ответил, только шагнул в узкий проход между скалами, поднял факел повыше и скрылся в темноте.

Оттуда воняло так, что глаза начинали слезиться. Я переглянулся с Велом и остальными и кивком указал Шафу́ и его соплеменникам идти вперёд. Они заметно замялись. Понятное дело — из этой расщелины несло такой дрянью, что по доброй воле туда не полез бы никто.

В небе снова сверкнуло — ярко, почти над самыми головами, а следом грохнуло так, что земля задрожала под ногами. Этого оказалось достаточно, чтобы принять решение. Мужики тут же ринулись в темноту, пихая друг друга плечами и стараясь поскорее убраться с открытого места. Вел вжал голову в плечи и торопливо потопал следом, за ним двинулись Айла и Лиор.

Я ещё раз посмотрел на небо. На лицо упали первые тяжёлые капли дождя. Я провёл ладонью по лицу, стирая воду, и двинулся за остальными, стараясь не задевать плечами стены.

Чем дальше я заходил в расщелину, тем сильнее становился смрад. В воздухе смешалось всё сразу: запах испражнений, гнили и свежей крови, причём настолько густой и едкой смесью, что хотелось вообще перестать дышать. Я когда-то чувствовал примерно такой же запах в Бангладеш, в трущобах, где жили нищие, только здесь было ещё хуже. Гораздо хуже.

Вот ведь…

Мне тут же захотелось развернуться и выйти обратно, причём желательно так, чтобы больше сюда не возвращаться. Айлу вырвало первой, она едва успела отвернуться в сторону, а следом согнулись Вел и Лиор. Сарга́й тоже не выдержал и отступил на несколько шагов, прикрыв рот рукой. Ракан и Шафу́ только морщились, стараясь дышать через рот и закрывая нос ладонями, а вот Таду́ху продержался недолго — его тоже вывернуло, и он, тяжело дыша, ещё некоторое время не мог поднять головы.

И это мы даже в саму пещеру еще не вошли.

Проход оказался коротким, и уже через несколько шагов скалы разошлись, открывая довольно просторную пещеру с невысоким потолком, от которого местами свисали длинные каменные наросты. В стороны уходили несколько узких ходов, терявшихся в темноте, а под ногами вместо земли был голый холодный камень, местами покрытый влажным мхом. Ни углей, ни дыма, ни даже слабого тепла, которое обычно сохраняется после огня. Только холодный камень, сырость и такой тяжёлый смрад, что я невольно задержал дыхание.

— Живые там, — Кан указал факелом в одну сторону, затем перевёл его в другую. — Мёртвые там.

Он произнёс это совершенно спокойно, будто просто показывал, где в пещере находится выход, но от этих двух коротких фраз у меня почему-то пробежал холодок по спине.

Я посмотрел туда, где были живые.

Сначала в слабом свете факела я увидел какие-то тёмные комки, прижавшиеся к стенам. Подумал, что это шкуры или куча тряпья, оставленная проклятыми. Потом один из этих комков пошевелился.

Я замер.

В темноте блеснули глаза. Я медленно поднял факел повыше, и только тогда понял, что перед нами люди.

Женщины. И дети.

Их оказалось намного больше, чем я ожидал. Они сидели вдоль стен, тесно прижавшись друг к другу, некоторые лежали прямо на голом камне, другие держали на руках детей. Кто-то попытался прикрыться от света, кто-то наоборот, щурился и старался рассмотреть тех кто вошел. Но не все отреагировали на наше появление. Были и те, кто вообще не проявлял никакого интереса к происходящему. Они лежали на холодном камне, обнаженные, полностью и… глубоко беременные.

И тишина. Гробовая. Никто не кричал, не причитал, не радовался нашему появлению — люди просто смотрели на нас, будто сами ещё не могли поверить, что перед ними действительно живые люди, а не очередное видение.

— Апа! — вдруг раздался звонкий детский голос.

Я обернулся на звук и увидел, как от стены, на четвереньках, из общей кучи человеческих тел выполз ребёнок. Мальчик это был или девочка, сразу понять не получилось. На вид лет десять, может, чуть старше, худой, грязный, с растрёпанными волосами и огромными глазами.

— Таная! — воскликнул Ракан и бросился вперёд.

Он упал перед ребёнком на колени и крепко обхватил его руками.

— Таная…

Дочка, наверное.

Ребёнок тут же разрыдался навзрыд, уткнувшись Ракану в грудь. И эта сцена словно стала спусковым крючком для всех остальных. Кто-то заплакал, кто-то начал что-то говорить, благодарить духов за спасение, а из толпы тем временем отделилась ещё одна фигура. Женщина медленно поднялась на ноги и, придерживая руками живот, осторожно направилась к Ракану.

— Аша! — воскликнул он.

Ракан поднялся, подхватил ребёнка на руки и бросился ей навстречу.

Я невольно присмотрелся к молодой женщине. Живот у неё был уже очень большой, и по всему виду она едва ли была старше шестнадцати-семнадцати лет.

Тоже дочка?

Нет, слишком молод Ракан для такой дочки.

Жена? Сестра? Да какая, к чёртовой матери, разница? О чём я сейчас вообще думаю?

Егор, очнись. Здесь люди, и им нужна медицинская помощь.

Я только сейчас заметил, что мой факел почти догорел. Пламя уже едва держалось на обуглившейся палке и то и дело норовило погаснуть. Вел быстро разжёг новый, и его свет сразу позволил рассмотреть людей гораздо лучше.

Теперь я видел их лица.

Грязные, худые, измученные, с впалыми щеками, спутанными волосами и синяками на коже. На некоторых виднелись старые шрамы, на других свежие ссадины, а кое-где я заметил следы побоев. У многих были такие лица, будто они давно забыли, что такое нормальная жизнь, а некоторые смотрели на нас совершенно пустыми глазами, словно уже ничего от окружающего мира не ждали.

Но были и другие.

В их взглядах читался страх — живой, настоящий, ещё не успевший превратиться в безразличие. А у некоторых постепенно появлялось что-то ещё: узнавание, надежда, а иногда и такая радость, что они едва сдерживали слёзы.

Я заметил, как одна из женщин прижала ладонь ко рту, словно боялась, что от неожиданности закричит.

— Шафу́?.. — едва слышно произнесла она.

Хмурое, злое лицо Шафу́ тут же изменилось. На нём сначала отразилось удивление, а затем появилась такая искренняя радость, какой я от него ещё ни разу не видел.

Он бросился к женщине, но обнять её не смог — связанные за спиной руки не позволяли. Тогда он просто остановился перед ней, тяжело дыша и не сводя с неё глаз, а женщина сама шагнула вперёд и прижалась к нему.

Кан вернулся, держа в руках оружие, которому я не сразу смог подобрать название. Больше всего оно напоминало огромный томагавк, только сделанный целиком из кости. Рукоять была длинной, чуть толще моего запястья, отполированной до гладкого блеска и покрытой глубокими резными узорами, а сверху в неё было намертво вставлено массивное костяное лезвие.

Оно было не широким, как у обычного топора, а вытянутым и слегка изогнутым, с тяжёлым утолщением у основания и длинной острой кромкой. Один край уходил назад небольшим крюком, а передняя часть образовывала широкий рубящий участок. По виду это оружие было сделано не для охоты и уж точно не для того, чтобы просто припугнуть кого-то.

Им рубили людей.

Я невольно задержал на нём взгляд. Кость была отполирована до такой степени, что в свете огня поверхность слегка блестела, а в выемках резьбы остались тёмные следы, которые я сначала принял за грязь.

Потом присмотрелся внимательнее.

Кровь… Сколько же людей им разрубили? Нет, лучше этого не знать.

Кан спокойно держал томагавк, будто тот ничего не весил, и смотрел на меня.

— Топор вождя, — произнёс он тихо. — Яр отдал его мне, когда уходил.

Я ещё раз посмотрел на оружие.

Жуть жуткая.

— Отдаю его тебе, Ха-Рук. Теперь он твой.

Прелестно.

Как-то даже в руки брать его не хотелось. Я уже успел понять, что здесь дарение оружия — не просто жест доброй воли и уж точно не способ избавиться от ненужной вещи. Особенно если речь шла об оружии вождя. Такой подарок наверняка означал что-то серьёзное и влек за собой ответственность, о которой я пока имел весьма смутное представление.

И вот теперь передо мной стоял Кан и протягивал мне окровавленную историю несостоявшегося народа.

А если я откажусь?

Я посмотрел на костяной топор, потом на Кана.

А если приму?