Глава 10

Я стоял, смотрел на Ракана и чувствовал, как внутри медленно, но очень уверенно поднимается злость.

Вот же сукин сын.

Больше всего на свете меня бесило принуждение. Любое. А когда речь заходила о детях, тут меня вообще выворачивало — планка падала мгновенно. Но сейчас зацепило не только это. Ракан умудрился одним поступком задеть сразу всё, что меня бесило.

Он просто взял и решил за меня, что его дочь станет моей женщиной, будто моего мнения здесь вообще не существует.

Без меня меня женили. А не охренел ли ты часом, дорогой мой?

Даже от одной мысли об этом зубы сводило.

Я взрослый человек и привык сам решать, как мне жить, с кем быть и что делать. Пусть сейчас выгляжу как пацан, но внутри я остался собой и не собирался отдавать кому-то право распоряжаться моей жизнью.

Да и этот брак мне сейчас нахрен не нужен. Ни этот, ни какой-либо другой. У меня и без женщин голова кругом идёт от мыслей о том, как выжить и поставить своё племя на ноги.

Хитрожопый жучара. Решил вокруг пальца обвести? Обломись.

Я прекрасно понимал, что Ракан сейчас пытается протащить в мою клятву то, чего там не было. Вчера перед Барком он обещал отдать мне свою женщину и дочь в служение.

В служение.

Не замуж.

Это, как бы помягче сказать, две совершенно разные вещи.

Я закинул топор на плечо и с едва заметной ухмылкой посмотрел на Ракана.

Наглая улыбочка тут же сползла с его рожи.

Тоже мне, тесть, чтоб тебе в дышло вышло.

— Ракан, — произнёс я спокойно, но жёстко, насколько позволял мой подростковый тембр.

Он сделал шаг ко мне.

— Да, Ха-Рук, — ответил он, и взгляд у него был такой заискивающий, что сама искренность и преданность, казалось, из глаз плескались.

— Вчера перед Барком ты дал мне клятву.

— Да, — воодушевлённо кивнул он.

— Ты обещал отдать мне свою женщину и дочь в служение до конца их дней. А себя — навечно. Не только пока жив, но и после смерти, если я помогу их спасти. Было такое? Я точно повторил твои слова? Каждое слово?

Ракан снова закивал.

— Всё верно. Точно так я и сказал. Каждое слово — правда.

— Я помог вам спастись?

— Да, Ха-Рук, помог, — ответил он уже тише, без прежней уверенности, и покосился на Кана, который грозно возвышался за моей спиной.

— Ты отдал себя и их мне?

— Да, — уже совсем неуверенно протянул Ракан, начиная подозревать неладное.

Я опустил топор и опёрся на его рукоять, не сводя с Ракана холодного взгляда.

— Разве вчера ты говорил, что отдашь мне дочь как женщину?

Ракан побледнел и сглотнул.

Что, горлышко пересохло от страха? Понял, что тебя раскусили? Умник хренов.

— Не говорил, — наконец выдавил он.

— Значит, и не надо добавлять к своей клятве новых слов, — жёстко отрезал я.

Он вздрогнул и опустил голову.

— Да, Ха-Рук.

Я развернулся вполоборота, чтобы видеть и его, и его семью.

— Ты отдал их мне в служение. Значит, теперь они под моей властью. Как и ты.

Ракан молчал.

— И только я решаю, что с вами будет дальше. Захочу — оставлю при себе. Захочу — накажу. Захочу — отдам другому. А если ещё раз решишь обмануть меня, сам отдашь мне повод решить твою судьбу окончательно.

Ракан медленно поднял глаза.

— Потому что ты сам отдал мне это право.

Он тяжело сглотнул.

— Да, Ха-Рук.

Я несколько секунд смотрел ему прямо в глаза.

— Ты дал клятву. Я её принял. Ещё раз нарушишь — и никакой второй клятвы уже не будет.

Ракан склонил голову.

— Не нарушу. Позволь мне приносить пользу тебе и твоему племени. Что мне делать, Ха-Рук?

— Моё имя — То-Рек. Запомни. И вы все тоже запомните, — я поднял руку и указал вдоль стены, где жались люди. — Без особой нужды не зовите меня Ха-Руком.

По пещере прошёл тихий ропот. Несколько человек тут же закивали.

— Да, Ха-Рук. Запомнили.

— Великий шаман То-Рек, возвращающий дыхание…

Кто-то ещё что-то добавил, но я уже почти не слушал. Несколько голосов повторяли моё имя, люди кивали, а остальные просто молчали.

Большинство просто хмуро наблюдало за происходящим, а вот четыре девушки вообще не проявляли никаких эмоций. Пустые глаза, неподвижные лица, на которых давно уже ничего не отражалось.

Вот это плохо.

Человек может быть голодным, избитым, испуганным, но пока в нём остаётся желание жить, за него можно бороться. А здесь я видел полную апатию.

Тело ещё жило, а вот сознание, похоже, давно перестало верить, что жизнь вообще имеет смысл.

Сломленные.

— Эти женщины, — я указал на четырёх «живых трупов», — они из твоего племени, Ракан?

— Нет, То-Рек. Я их никогда не видел. Чужие. Не наши.

— Тогда сделай вот что, — я задумчиво поскрёб лоб правой рукой, левой удерживая рукоять топора, упёртого в пол.

Тяжёлый, зараза. И таскать его неудобно.

— Расспроси своих. Кто из пленных уже был здесь, когда разорили вашу стоянку, а кто появился потом. Раздели всех. Понял?

— Понял, — кивнул Ракан и тут же направился к своим соплеменникам.

Я развернулся к своим.

— А вы где и когда успели столько дров добыть?

За всех ответил Вел.

— Да там, у входа, немного в стороне, под большим камнем целая куча лежит, — пожал он плечами. — Я их заметил, когда мы заходили.

Вот же глазастый. А я, когда входил в это логово, кроме вони вообще ничего не заметил. А он, погляди-ка, ещё и дрова умудрился найти.

Кан деликатно кашлянул.

— Это мои дрова. Проклятые собирали их и складывали в кучу. Для жарки мяса. Я приказал. Костёр делал там же, недалеко. В пещере огонь разводить было нельзя. Яр запретил.

— А-а, — кивнул я. — Они огня боялись. Помню, ты говорил.

— Да, — хмыкнул Кан. — Шерсти много на них. Вот и боялись. Загораются сразу и горят весело. Бегают, орут, руками машут. Было разок. Видел.

— Вот оно в чём дело, — усмехнулся я. — Ну тогда понятно, отчего огонь им не друг, а враг.

— Ещё какой враг, — хохотнул Кан. — Я ещё принесу дров. Этого мало.

Кан сейчас вёл себя так, словно ещё несколько часов назад именно он не убил тех, кто считал его своим вожаком. Быстро же он оправился от психологической травмы.

Он развернулся и уже собирался идти, но вдруг заметил всё ещё стоящих на коленях Сарга́я, Шафу́ и Таду́ху.

— Эй, дурни несчастные! — рявкнул он. — Идите за мной.

Но те даже не подумали вставать. Только подняли головы и вопросительно посмотрели сначала на Кана, а потом на меня.

Ага. Понятно.

Они всё ещё ждали моего решения. После всего произошедшего эти трое, похоже, вообще не понимали, что теперь будет с ними и какую судьбу я для них выберу.

— Будете работать — будете есть. Будете помогать — будете жить, — спокойно объяснил я. — Всё просто. Связанных больше нет. Идите помогите Кану с дровами.

Убить их я всегда успею, а вот лишние руки с таким количеством людей мне сейчас совсем не помешают. Да и охотники они, вроде бы. Но это мы ещё проверим.

— Поняли, То-Рек, — быстро ответил за всех Сарга́й.

Двое остальных молча кивнули и последовали за Каном.

А я отнёс топор к ближайшей стене, прислонил его и обреченно вздохнул.

Сколько же мне работы предстоит…

Дров пока хватало, огонь горел, люди постепенно приходили в себя. Значит, ближайшие часы мы переживём. Но потом придётся что-то решать с прокормом.

Постепенно общая толпа бывших пленников начала разделяться на группы.

Рядом с женой и дочерью Ракана я насчитал одиннадцать молодых женщин. Хотя некоторых из них я бы скорее назвал подростками. По внешнему виду определить возраст было сложно: все грязные, измождённые, с серыми от усталости, голода и стресса лицами.

Начал считать соплеменников Ракана. Трое младенцев на руках у матерей — дети до года. Ещё двое примерно от трёх до пяти лет. Двое постарше, на вид лет по семь, хотя тут я тоже мог ошибаться. Четверо примерно десяти-двенадцати лет, и дочь Ракана была среди них. Остальных детей пока вообще не получалось толком различить по половой принадлежности. Отмоем их, приведём в порядок — тогда будет понятнее.

Дальше шли подростки, а за ними молодые женщины примерно от восемнадцати до двадцати с лишним лет. Точный возраст определить было почти невозможно.

Я мысленно пересчитал всех ещё раз.

Двенадцать женщин, куча детей… И это только первая группа.

Цифры мне совсем не понравились. Раньше я видел перед собой просто толпу спасённых людей, а теперь начал понимать, сколько ртов мне предстоит кормить каждый день.

А ведь ещё зима впереди.

Жена Ракана была беременна. У ещё одной женщины живот только начал округляться, и если бы на ней была одежда, я бы, скорее всего, вообще ничего не заметил. Нападение на племя произошло около месяца назад, а сроки беременности у этих двоих явно больше четырех недель.

Значит, это дети человеческих отцов, а не отпрыски Яра.

Все выглядели истощёнными и измученными, но серьёзно больных среди них я пока не заметил. По крайней мере, большинство могло ходить самостоятельно.

Уже неплохо. Не придётся никого из них тащить на себе.

Во второй группе кучкой сбились двое подростков, мальчишки лет тринадцати. Смуглокожие, но с вполне европейскими чертами лица. Ещё один пацан примерно моего возраста, может, чуть младше, и две такие же смуглые девчонки: одной лет пять, другой, наверное, около десяти. Мальчики практически лысые, а вот у девочек волосы длинные, глаза огромные, да и ресницы такие, что любая современная девчонка обзавидовалась бы.

Интересно… А этих-то как в наши земли занесло?

Ко мне подошёл Ракан.

— Я всё узнал, То-Рек. Вот эти, — он указал на стайку смуглых подростков, — были здесь ещё до того, как привели наших. И вот эти тоже уже были.

Он показал на четверых совершенно голых женщин с безразличными лицами. У двух животы были уже огромные, у двух других меньше, но беременность тоже была заметна. Одна женщина лежала с закрытыми глазами.

Я присел рядом и взял её за запястье. Пульс ровный. Она открыла глаза, мазнула по мне безразличным взглядом и снова закрыла их.

Эти четверо, похоже, провели у проклятых уже довольно много времени. И вполне возможно, что в каждой из них растёт ребёнок Яра.

Проблемные женщины, проблемные дети. Нужны ли они нам — ещё вопрос. А что с ними делать? Оставить здесь?

Тоже мне, гуманист нашёлся.

Я хмыкнул.

Яду им дать, из милости, чтобы не мучились, — тоже вариант.

От собственной мысли я поморщился.

— Этих четверых вожак очень оберегал, — сказала одна из девушек племени Ракана. — Он заставлял нас кормить их, водить под руки и следить, чтобы они не падали. Если совсем не могли идти, приказывал своим зверям нести их. И те несли.

Эти слова окончательно подтвердили мои догадки. Иначе с чего бы Яру так возиться именно с ними?

Я поднялся и подошёл к следующей группе. Ракан пошёл за мной.

— Этих привели потом, — тихо сказал он. — Но не всех сразу. По дороге встречались небольшие стоянки. Их разоряли, брали людей живыми. А кого убили, потом ели.

Правильно, нечего добру пропадать. Живых беречь надо, если убитые имеются. Живые консервы сами идут, их нести не нужно.

Передо мной стояли пять женщин: одна беременная, другая с младенцем на руках, две девушки-подростка и ещё одна, довольно взрослая по здешним меркам. Почти старуха.

Я сразу обратил на неё внимание.

Взгляд умный, даже скорее мудрый — такой же, как у Барка. От запястий до плеч руки покрывали синие узоры, на руках и шее амулеты.

Шаманка или знахарка?

И как её не сожрали? Старую, беспомощную…

Может, просто не успели. К моему счастью.

— Как тебя зовут? — спросил я женщину.

Она смотрела на меня с нескрываемым интересом, внимательно разглядывая мои амулеты. Потом протянула руку и указала пальцем на край шрама, видневшийся из-под жилетки.

Заговорила медленно, сипло, но я не понял ни слова.

Вот же… Опять языковой барьер.

Придётся объясняться жестами, мимикой и рисунками. И, похоже, не только с ней. Что-то подсказывало мне, что темнокожие подростки тоже ни бельмеса не понимают на нашем языке. Да и остальные, скорее всего, знают его далеко не все.

Хотел, Егор, большое племя? Получай. Мечты сбываются, да только не всегда так, как ты этого ожидал.

— Я — То-Рек, — ткнул я себя пальцем в грудь. — То-Рек.

Потом указал на женщину и вопросительно поднял брови.

Она немного подумала и произнесла:

— Тах Анай Шунайя. Найтухо.

Это она имя сейчас сказала или заклинание произнесла?

Похоже, женщина поняла, что я ничего не понял. Она указала на меня:

— Тах Ха-Рук.

Потом на себя:

— Тах Анай.

Снова показала на меня:

— То-Рек.

Потом ткнула пальцем в себя:

— Шунайя.

— Найтухо? — уточнил я.

Женщина усмехнулась.

— Найтухо.

Она указала на мой шрам, потом на синие узоры на своих руках.

Ага. Вот это уже понятнее.

Похоже, «найтухо» каким-то образом связано с шаманством, ритуалом или принадлежностью к каким-то высшим силам. Но пока это только догадка.

Ладно. Потом разберёмся.

Три шамана в одном племени — это или очень круто, или большие проблемы. Вот Барк-то обрадуется новой коллеге. Надеюсь, бабка пользу нам принесёт, а не головную боль.

Слово «тах» тоже понял. Похоже, это обозначение шамана. Я — шаман Ха-Рук, она — шаман Анай. А Шунайя, скорее всего, её имя.

Но выяснить это нужно точно. Не хватало ещё случайно обозвать её каким-нибудь словом, которое у неё означает «грязная жаба», а потом получить проклятие на весь наш лагерь.

Я снова указал на себя.

— То-Рек.

Потом на неё:

— Шунайя.

Женщина кивнула, а я с облегчением выдохнул.

Ну уже хоть что-то.

Я уже хотел отойти от этой группы, но заметил в самом дальнем и тёмном углу пещеры какое-то движение.

— И кто же у нас там прячется? — как можно ласковее произнёс я, осторожно приближаясь без резких движений.

Темень хоть глаз выколи. Но там точно кто-то был.

Я вернулся к костру, вытащил горящую палку потолще и снова направился в тёмный закуток.

Женщина. Ещё одна. И полностью голая.

Она испуганно шарахнулась в сторону — то ли от меня, то ли от огня в моих руках, — прикрывая своим телом ребёнка.

— Я не обижу. Не бойся, — попытался я наладить контакт.

— Она не говорит, — за моей спиной раздался голос Кана.

Вот же….

Я аж вздрогнул от неожиданности.

Тихо, очень тихо он ходит.

— Я должен был и их… — Кан замолчал, но я понял, о чём он. — Но не стал. Хотел Барку показать. Там, вон, — он ткнул пальцем в сторону тех четверых, которые беспокоили меня больше остальных, — будут ещё такие же. Если выживут. Этот вон выжил. Но…

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Я видел два раза, как рожали от Яра. Умерли и женщина, и ребёнок. А эта вот жива, и ребёнок её жив.

— Это Яра ребёнок? — я и так уже понял, но всё же решил уточнить.

— Да. И я думаю, от них лучше избавиться, как и от тех, — он кивнул в сторону четвёрки несчастных.

— Вернёмся в родовую пещеру. А там видно будет, что с ними делать, — жёстко ответил я и направился к костру.