Глава 11

Вел шёл неподалёку, внимательно поглядывая на лес. Тем временем вокруг него разворачивалось куда более интересное действо.

Две девчонки, ещё позавчера строившие ему глазки, то и дело оказывались поблизости, настойчиво оттесняя молоденьких рыбачек.

Борьба шла ожесточённая, но без единого слова. В ход шли незаметные толчки плечами, острые локотки и такие испепеляющие взгляды, что впору было опасаться лесного пожара. Иногда соперницы даже беззвучно скалили друг на друга зубы, однако стоило парню повернуть голову, как все четверо мгновенно изображали полнейшую невинность.

Одна даже принялась поправлять задравшуюся меховую жилетку на его боку.

— Не надо, — буркнул Вел, пытаясь сам поправить жилетку, но ему мешала ноша.

— Ты большой охотник, — улыбнулась девушка, продолжая поправлять жилетку. — Тебе помогать надо.

— Сам могу, — упрямо заявил Рыжий.

Девушки переглянулись и дружно улыбнулись, совершенно не обидевшись.

Ага-а! Похоже, нашего Вела потихоньку берут в оборот. Причём сразу с четырёх сторон! Две рыбачки против двух девчонок помоложе. И ведь внутри каждой парочки полное согласие, никакой ревности! Зато между собой готовы друг другу глотки перегрызть. Интересно, когда Рыжий сообразит, что его уже практически поделили?

Впрочем, вниманием пользовался не только он.

Возле Лиора тоже постоянно оказывалась какая-нибудь девушка, предлагавшая помочь с грузом или спрашивавшая, не тяжело ли ему. Парень отвечал коротко, иногда улыбался, но явно не понимал, почему вдруг стал пользоваться такой популярностью.

Алана, тащившего тяжёлый кусок лосиного окорока, девушки постарше и вовсе атаковали без малейшего стеснения. То и дело проходили прямо перед ним, нарочито покачивая бёдрами и бросая многозначительные взгляды.

Да-а, похоже, Алану всё-таки больше лет, чем я сначала подумал. Практически взрослый мужчина! Странно, что его не сожрали вместе с остальными. Хотя, глядя на его худобу, начинаю догадываться почему. Мяса-то на нём было кот наплакал. Видимо, это его и спасло.

Даже наш Майен пользовался популярностью, причём у взрослых женщин. Пока мы шли, то одна, то другая старалась поравняться с ним и что-то доверительно шептала ему на ухо. Мальчишка при этом то хмурился, то краснел, то отрицательно мотал головой, а иногда и вовсе начинал оглядываться, словно выискивая кого-то среди носильщиков.

Интересно, что эти тётки ему там втирают? Неужели дочек своих сватать пытаются? Судя по реакции Майена, предложения поступают одно заманчивее другого!

Ну конечно! Ещё утром обычные мальчишки, а теперь охотники, которые завалили трёх лосей. Да тут местные мамаши, наверное, уже мысленно всех дочерей замуж выдали!

Я невольно усмехнулся, но тут же поймал на себе заинтересованный взгляд одной из женщин.

Нет… Нет, нет и ещё раз нет!

Она шла рядом с дочерью, девочкой примерно моего возраста, и несколько раз явно пыталась обратить на меня внимание. Наконец женщина улыбнулась и сказала:

— Ха-Рук, дочь моя сильная. Посмотри какой большой мешок она несёт. Хорошая будет женщина.

— Не сомневаюсь, — буркнул я, продолжая идти.

— Она работать умеет. И бёдра у неё широкие.

Ага… Знаем мы ваши заходы. Плавали уже…

— Очень хорошо, — кивнул я. — Тогда пусть помогает остальным. Работы у нас много.

Женщина немного растерялась, но быстро нашлась.

— Она уже почти выросла и скоро сможет много сильных детей родить!

Девчонка, нёсшая на голове мешок, при этих словах выпрямилась и зашагала особенно старательно, явно желая показать себя с лучшей стороны.

Я едва не споткнулся о корень.

Твою ж дивизию! Вот уж не думал, что после удачной охоты придётся отбиваться не от хищников, а от заботливых мамаш с дочками на выданье!

— Вырастет — тогда и поговорим, — ответил я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — А пока пусть мешок несёт.

Женщина улыбнулась ещё шире, явно восприняв мои слова по-своему.

Я прибавил шагу, надеясь отделаться от настойчивой мамаши.

Нет уж, дорогие мои. Этот хомут на меня пока не наденете. Даже не надейтесь!

Вел, шедший неподалёку, услышал наш разговор и негромко рассмеялся.

Я покосился на него.

— Что смешного?

— Ничего, — с самым невинным видом ответил Рыжий, хотя глаза у него продолжали весело поблёскивать.

Ах ты рыжая морда! Самого уже четыре девицы в женихи записали, а он надо мной потешается! Ничего, погоди. Я ещё посмотрю, как ты выкручиваться будешь, когда они тебя делить начнут!

И вот мы наконец добрались до нашей горы. Правда, до пещеры было ещё далеко — впереди нас ждал долгий подъём по крутой, узкой горной тропе.

Тропа начиналась с противоположной от поляны стороны горы, петляла между валунами и густыми зарослями кустарника, постепенно забираясь всё выше. Лишь обогнув склон, она выводила к ритуальной площадке, расположенной прямо над поляной.

Именно поэтому оставшиеся дома люди пока даже не подозревали о нашем приближении.

— Ну что, осталось совсем немного! — подбодрил носильщиков Вел. — Скоро придём!

В ответ послышались усталые вздохи.

Подъём оказался куда тяжелее, чем я рассчитывал. Волокуши постоянно цеплялись за камни, а на узких участках тропы и вовсе опасно свешивались одним краем над обрывом, грозя опрокинуться вместе с грузом. Пришлось разгрузить их и вместе с носилками оставить у подножия, в укромном месте: всё равно скоро возвращаться за второй партией. А мясо мы потащили наверх на собственных горбах. Кое-как, короткими перебежками, то и дело возвращаясь за оставленными мешками, всё же одолели подъём. Левое плечо ныло после каждого неосторожного движения, так что я старался помогать здоровой рукой.

Вот теперь я понимаю, почему современные грузчики так любят лифты. Одно дело — тащить мясо по лесу, и совсем другое — переть его на гору! А ведь у нас там ещё половина добычи осталось!

Наконец тропа обогнула очередной скальный выступ, и впереди показалась ритуальная площадка.

Вот тут-то нас и заметили.

Далеко внизу, на поляне, возле костров расположились женщины на последних сроках беременности, а рядом с ними возились малыши. Чуть поодаль устроились Шафу и Тадуху, которым из-за ранений тоже пришлось остаться дома. Тадуху что-то горячо доказывал товарищу, размахивая руками, а тот, лёжа на подстилке, время от времени ему возражал.

Первой нас заметила одна из женщин. Она подняла голову, замерла, а затем вскочила и принялась показывать рукой в нашу сторону. Остальные обернулись и тоже уставились наверх. Те, кто сидел, медленно поднялись на ноги. Тадуху выпрямился, опираясь на здоровую ногу, а Шафу сел на подстилке и вытянул шею, пытаясь разглядеть происходящее.

Их удивление было вполне объяснимо.

Как мне рассказывал Барк, он просто вышел на поляну, объявил, что охота прошла удачно и добычу нужно помочь донести. Затем оглядел собравшихся, выбрал всех, кто, по его мнению, был способен хоть чем-нибудь помочь, и увёл за собой. А вот кто именно отличился на охоте и сколько мяса удалось добыть, старик сообщить не удосужился.

И теперь оставшиеся на поляне с изумлением наблюдали, как из-за скального выступа один за другим появляются знакомые люди, нагруженные тяжёлыми мешками и огромными кусками мяса. Некоторые едва переставляли ноги под тяжестью ноши, другие несли груз вдвоём. И самое удивительное — вереница всё тянулась и тянулась, а добыча никак не заканчивалась.

Внизу, похоже, наступило настоящее столбнячное оцепенение. Люди замерли, задрав головы. Потом кто-то всплеснул руками, и женщины принялись возбуждённо переговариваться, показывая на наш караван пальцами. Тадуху и вовсе замахал обеими руками, явно пытаясь что-то объяснить Шафу.

Небось решили, что это Ракан с Саргаем отличились. Или Кан завалил какого-нибудь здоровенного зверя. Только вот ни одного из них среди возвращающихся нет! А нас-то, пожалуй, уже разглядели. Уж рыжиков наших даже издалека узнать можно!

Я невольно усмехнулся, представляя, что сейчас творится в головах у оставшихся на поляне.

Ещё бы! Утром на охоту отправились семеро ребят, среди которых девчонка и десятилетний малец, а теперь возвращается целый караван, нагруженный мясом. И ведь они ещё не знают самого интересного: это только первая ходка!

Вел, заметив произведённое впечатление, невольно расправил плечи.

Ну конечно! Как же без торжественного возвращения героев? Ещё немного — и Рыжий начнёт копьём размахивать. Хотя копьё-то у нас сломано. Ничего, жердь с мясом тоже вполне сойдёт за символ победы!

— Дошли! — громко объявил Вел, первым ступив на ритуальную площадку. — Складывайте всё сюда!

Люди с явным облегчением принялись избавляться от ноши.

Нэра оглядела площадку и указала место, куда складывать добычу. Туда и принялись укладывать тяжёлые куски лосятины. Мешки с требухой оттащили немного в сторону, а рыбачки разместили свой улов отдельно от мяса.

Не успели последние мешки коснуться земли, как люди начали валиться прямо на площадку, тяжело дыша и растирая натруженные руки и плечи.

Из пещеры доносился детский плач.

Мы с Нэрой почти одновременно влетели в пещеру. Вел и Лиор бросились следом, но, поняв, что явной опасности нет, остановились у входа.

— Нэра! — Таш была чуть ли не в слезах. — Они кричат! Всё время кричат! Я их качала, а они всё равно не замолкают!

Близнецы лежали на подстилке и возмущённо орали, размахивая крошечными кулачками. Нэра тут же подхватила одного, прижала к себе и принялась успокаивать.

Я быстро оглядел малышей. На первый взгляд оба были целы, следов травм не было видно.

— Давно кричат? — спросил я Таш.

— Давно! Сначала один, потом другой. Я их носила, качала… Они чуть-чуть молчали, а потом опять!

Нэра уже приложила первого малыша к груди, и тот почти сразу затих.

А-а-а! Ну теперь понятно. Мамка ушла, молочную кухню с собой унесла, а клиенты остались голодными. Вот и устроили забастовку с требованием немедленно вернуть кормёжку! Какого чёрта Нэра вообще бросила малышей и попёрлась в лес⁈

Об этом я тут же у неё и спросил.

— Барк сказал, чтобы все, кто может нести добычу, шли помогать. Вот я и пошла, — пожала она плечами, пристраивая второго малыша к свободной груди. Таш старательно помогала ей. — Не думала, что так надолго уйду.

— Не думала она! — раздражённо проворчал я. — Всё! Больше никуда не ходишь. Сидишь дома, с детьми! Хватит с тебя лесных прогулок!

Хотя и сам хорош! Видел же Нэру в лесу, а про близнецов даже не подумал.

— А мясо? Там ведь ещё много осталось… — неуверенно начала Нэра.

— А вот здесь мясо и будешь охранять! — перебил я, указывая в сторону поляны. — От этих вон, что внизу остались. Заодно за детьми присмотришь. Поняла?

Нэра посмотрела на меня, потом на близнецов, которые наконец перестали надрываться, и виновато кивнула.

— Поняла.

Вел с Лиором облегчённо переглянулись. Рыжий коротко спросил, нужна ли помощь, и, получив отрицательный ответ, увёл друга к источнику. Вскоре оттуда донёсся стук глиняных плошек и довольное фырканье. Парни с удовольствием умывались и пили прохладную воду.

Я же направился проверить нашего раненого.

Кабу лежал у стены, укрытый шкурой. Услышав мои шаги, он приподнял голову, но почти сразу снова опустил её на подстилку. Взгляд у мальчишки был какой-то мутный, рассеянный.

Я присел рядом, собираясь заговорить, но тут откуда-то сверху спикировал Вестник и устроился прямо на моём раненом плече.

— Ай, блин! — зашипел я от неожиданной боли и попытался согнать наглую птицу.

Не тут-то было! Этот пернатый гад ещё и клюнул меня в руку!

— Да чтоб тебя! Вестник, свали! Больно же!

Мальчишка, наблюдавший за моей потасовкой с чёрным вороном, вдруг испуганно дёрнулся, шарахнулся к стене и попытался уползти с лежанки.

— Вел! Сюда! Кабу придержи! — взвыл я, отбиваясь от крыльев и клюва Вестника, окончательно зверея.

Рыжий тут же примчался от источника, подхватил мальчишку и уложил на место, но тот принялся мычать что-то неразборчивое и отбиваться. А я наконец ухитрился схватить Вестника за туловище, прижав крылья.

— Ты совсем охренел, придурок пернатый⁈ — рявкнул я прямо в его наглую воронью морду. — Ещё раз меня клюнешь, зараза, полетишь в лес на вольные хлеба! Понял⁈ А ну марш на своё место!

Я отпустил ворона, подкинув его в сторону жердей для просушки шкур. Тот торопливо замолотил крыльями, унося свой пернатый зад подальше от разъярённого меня, и забился куда-то в угол пещеры.

От поднявшегося переполоха немедленно разорались козлята, а следом к общему концерту присоединились оба поросёнка, сидевшие в своих загонах.

— Вас ещё не хватало! — зло прорычал я.

Плечо саднило всё сильнее. Я осторожно отогнул край повязки и скривился. По коже потекла тонкая струйка крови.

Вот ведь пернатая сволочь! И без того плечо болит, а теперь ещё и кровит снова!

— Вел, держи мальчишку, не давай ему вставать и следи, чтобы он головой не ударился, — попросил я, стараясь унять злость. — А мне рану промыть надо.

Рыжий что-то там угукнул, пытаясь удержать буйного пациента на подстилке.

Я поднялся и отправился к источнику.

Рана оказалась не такой уж глубокой, но болезненной.

Похоже, мышцу всё же зацепило. И чем прикажете лечиться? Даже мазь Барка закончилась. Гадство…

Я тщательно промыл плечо чистой водой, осмотрел рану, смазал её мёдом и прикрыл чистым мхом. Затем закрепил повязку полоской кожи, пропустив её наискось через грудь, и осторожно натянул жилетку.

Вот и вся перевязка. Ни бинтов, ни антисептиков. Каменный век во всей красе!

Зато, пока возился с раной, немного успокоился.

Когда я вернулся к лежанке, от разъярённого Егора не осталось и следа. К больному подошёл уже спокойный, собранный доктор Белов.

Мальчишка уже не дёргался и не мычал. Он лежал спокойно, с закрытыми глазами, но Вел на всякий случай продолжал его удерживать. Я кивнул Рыжему, давая понять, что можно отпускать. Тот осторожно убрал руки и немного посторонился.

Я снова присел рядом с мальчишкой и негромко спросил:

— Кабу, как ты себя чувствуешь?

Он повернул ко мне голову не сразу, словно до него с запозданием дошло, что обращаются именно к нему.

— А?.. Хорошо, — наконец пробормотал мальчишка.

— Голова болит?

— Болела… — Он нахмурился. — Нет, болит. Сильно.

— Ты меня узнаёшь?

Кабу посмотрел внимательнее.

— Нет, — ответил он и вдруг озадаченно оглянулся. — А мы где?

— В нашей пещере. Ты головой ударился.

— А-а… — Он прикрыл глаза, будто это объяснение требовало больших усилий. — Не помню.

Я проверил зрачки, попросил мальчишку проследить глазами за моим пальцем, пошевелить руками и ногами. Двигался он нормально, но на просьбы реагировал с заметной задержкой. Взгляд то сосредотачивался на моём лице, то становился мутным, словно Кабу куда-то уплывал мыслями. В какой-то момент он вообще перестал следить за пальцем и лишь после повторной просьбы снова сумел сосредоточиться.

На вопрос о самочувствии пожаловался, что нутро сводит.

Тошнит, значит. Понятно.

Я покосился на Нэру, Таш и близнецов.

Нет уж. Здесь нужен постоянный присмотр. Неконтролируемое поведение мальчишка уже проявил, а значит, повториться это может в любой момент.

Тут Кабу слабо ухватил меня за руку.

— То-Рек…

— Что?

— Мне надо в кусты. Только я сам не дойду.

О как! Уже и имя моё вспомнил! А ведь только что уверял, что не помнит. Похоже на посттравматическую амнезию со спутанностью сознания. Память работает урывками: то вспоминает, то снова всё забывает. Нехорошо. Очень нехорошо.

— Тебе сейчас лучше не вставать, — вздохнул я, оглядывая пещеру в поисках подходящего решения.

— Очень надо, — жалобно повторил мальчишка.

— Вел, тащи вон тот горшок! — Я указал на один из неудавшихся при обжиге, с отколотым краем.

Рыжий тут же метнулся за ним и протянул мне посудину.

— А что ты хочешь с ним де…

Он осёкся на полуслове. Челюсть у парня отвисла, а брови поползли на лоб, когда до него наконец дошло, для чего мне понадобился горшок.

Я тем временем осторожно приподнял Кабу и попытался устроить его над посудиной, стараясь не тревожить собственное больное плечо. Мальчишка оказался неожиданно тяжёлым.

— Ну чего вылупился⁈ — пропыхтел я, с трудом удерживая пациента. — Помоги лучше! Тяжёлый он, зараза!

Вел наконец опомнился, подхватил Кабу под мышки и помог удержать его в нужном положении. Правда, при этом продолжал коситься на горшок с таким выражением, словно я только что совершил величайшее кощунство.

Ну да, Рыжий, представляешь? В горшки, оказывается, можно не только еду складывать. Вот тебе и очередное достижение цивилизации!

— Клади его на место, — пропыхтел я, отставляя в сторону нашу новую ночную вазу.

Вел перехватил мальчишку поудобнее и принялся осторожно укладывать его на лежанку.

Кабу уже почти улёгся, но вдруг резко оглянулся и вцепился мне в предплечье.

— Не надо! — испуганно выдохнул он. — Я домой хочу!

— Кабу, тихо. Ты у нас, в пещере. Никто тебя не трогает.

Несколько мгновений он смотрел то на меня, то на Вела испуганно и непонимающе, потом моргнул, словно очнулся.

— То-Рек?.. — прошептал он. — Голова кружится… А кто это? — уставился он на Вела.

— Вел это. Ложись.

— Ну что, — сказал я, осторожно укладывая его обратно на лежанку, — сейчас будем тебя лечить. Проведу особый ритуал исцеления, чтобы выгнать злых духов, которые мешают твоей голове выздороветь.

Кабу заметно напрягся. Вел, кстати, тоже.

— Злые духи? Во мне? — испуганно промямлил мальчишка.

— Ага, — кивнул я, уже прикидывая, где бы раздобыть достаточно верёвок для лечения.

— Нэра, а у нас верёвки остались или ты всё забрала?

— Остались, — кивнула она, указывая рукой. — Вон там. Таш, подай То-Реку верёвки.

Девочка тут же принесла несколько небольших мотков.

— Умница моя! — похвалил я, принимая из её рук главное «успокоительное» каменного века.

Как у нас любили шутить в мединституте: хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.

Несколько раз проверил, не пережимают ли путы кожу и не мешают ли движениям грудной клетки. Узлы сделал такими, чтобы Нэра могла быстро их развязать при необходимости. Но лучше бы ей вообще не пришлось этого делать.

Подозвал Нэру и объяснил, что ей теперь предстоит делать. Заодно указал на ночную вазу.

Нэра заглянула внутрь и тут же нахмурилась. Тот фееричный момент, когда горшок наполнялся, она благополучно пропустила, поскольку занималась малышами. А теперь, сообразив, что именно там находится, принялась сверлить меня таким недобрым взглядом, будто это я лично всё туда наложил.

— Так надо, Нэра, — пояснил я. — Ему вставать нельзя. А если под себя сходит, только хуже будет.

Она тяжело вздохнула, подхватила горшок и отправилась его опорожнять.

Причём далеко ходить не стала. Просто вышла из пещеры и выплеснула содержимое вниз, за край площадки.

Ох ты ж!.. Надеюсь, там сейчас никто не сидит. А то кому-то с небес такое счастье прилетит, что до конца жизни вспоминать будет. И ведь не объяснишь потом, что это у нас медицинские процедуры!

Закончив с лечением, мы с ребятами взяли запасные копья и спустились на ритуальную площадку.

— Ну что, отдышались⁈ — громко крикнул Вел. — Поднимайтесь! Нас там ещё мясо ждёт!

По площадке прокатился дружный стон, но люди нехотя зашевелились и один за другим начали вставать.

У подножия подхватили оставленные волокуши и носилки. Пустые они почти ничего не весили, так что обратно в лес тащить их оказалось куда проще. Обратная дорога далась значительно легче и быстрее. Даже в старом лесу почти никто не выкаблучивался. Я быстренько наложил защиту на рыбачек, после чего мы спокойно потопали дальше.

Барка обнаружили на вершине груды огромных валунов. Старик устроился на самом солнечном месте, скрестив ноги и подставив лицо тёплым лучам. Вид у него был на редкость умиротворённый, а губы беззвучно шевелились.

Вот же старый хитрец… Он что, серьёзно? Пока мы там горбы надрывали, он тут солнечные ванны принимал⁈

Наша толпа замерла на краю поляны. Люди явно не решались беспокоить шамана во время какого-то важного ритуала.

Айла и Куру тем временем спокойно продолжали возиться с мясом, заканчивая то, что люди не успели сделать до ухода. Заметив нас, Айла радостно замахала рукой, но тут же обеспокоенно покосилась на Барка и прижала палец к губам, призывая соблюдать тишину.

Я отделился от толпы и направился к ней. Вел пошёл следом, а остальные так и остались стоять на краю поляны, боясь нарушить священное действо.

— Что он делает? — шёпотом спросил я у Айлы, кивнув в сторону старика.

— Духи… с Барк говорят, — так же тихо ответила девушка. — Вы ушли. Он туда залез. Сел. Всё сидит.

— М-м-м… — многозначительно кивнул я, словно это мне о чём-то говорило. — Ладно, пусть сидит. А нам мясо собирать надо.

Я призывно махнул рукой толпе. Люди потянулись к добыче, стараясь не шуметь. Даже дети притихли, опасаясь потревожить шамана во время общения с духами.

Вскоре мешки были набиты доверху, носилки и волокуши нагружены, тяжёлые куски мяса подвязаны к жердям. Закончив приготовления, все дружно уставились на огромную лосиную башку с раскидистыми рогами.

— Э-э-э… — многозначительно протянул Вел, почёсывая затылок. — И как это тащить?

— Каком кверху, — хмыкнул я. — Перебежками. Как тогда с козлятиной и гиенами, помнишь?

— Помню, — кивнул Рыжий. — Только у гиен головы поменьше были. Эта гораздо тяжелее.

— Так и нас теперь не четверо!

— И чего вы на неё уставились? — вдруг прокаркал Барк у нас за спинами. — Голова сама себя домой не отнесёт. Кого ждём?

От неожиданности вздрогнули практически все. Люди дружно обернулись.

Старик уже стоял во весь рост на вершине каменной глыбы и с довольным видом потягивался, словно только что прекрасно выспался.

— Тебя! — ответил я, недовольно прищурившись. — Вот стоим и думаем: сейчас Барк как встанет после общения с духами, как возьмёт эту голову да сам и понесёт!

Старик окинул меня задумчивым взглядом, неторопливо почесал подбородок и сокрушённо покачал головой.

— Эх, Ха-Рук… А я ведь как раз у духов спрашивал, как нам лосиную голову домой нести.

— И что сказали? — невольно заинтересовался я.

— Велели тебе сначала своей воспользоваться, — невозмутимо ответил Барк. — Только, гляжу, зря они на тебя понадеялись.

Кто-то за моей спиной громко фыркнул. Вел поспешно отвернулся, но по трясущимся плечам было прекрасно видно, что Рыжий из последних сил сдерживает хохот.

Ах ты старый прохвост! Это он, значит, с духами советовался⁈ Да ты тут, небось, дрых на солнышке, пока мы горбы надрывали! И ведь подловил, зараза, — даже ответить нечего!

Пришлось всё-таки браться за дело. Лосиную башку кое-как пристроили на отдельную волокушу, которую потом всем миром тянули и толкали. Наш караван наконец двинулся в обратный путь. Продвигались короткими перебежками: относили мясо вперёд, оставляли его и возвращались за лосиной головой. Так и двигались — медленно, но уверенно.

Благо место охоты находилось не так уж далеко от нашего дома. Если бежать налегке, за полчаса вполне можно добраться в одну сторону. А вот с грузом, да ещё в две ходки, провозились, считай, целый день.

До горы добрались уже на последних силах. У начала подъёма разгрузили волокуши и носилки, оставив их вместе с лосиной головой внизу. Мясо понесли наверх на собственных горбах, короткими перебежками, возвращаясь за оставленными мешками. Алан, Куру и ещё несколько крепких женщин взялись тащить голову в обход горы, прямо к поляне.

Последние куски лосятины мы свалили на ритуальную площадку как раз на закате. Светило уже почти скрылось за горами, окрашивая скалы багровым светом. Убедившись, что всё мясо наверху, измученные люди поплелись вниз.

На поляне нас встретили ошарашенные взгляды. Оставшиеся дома женщины, малыши, Шафу и Тадуху только что наблюдали за вторым караваном, ползущим по скале с огромными грузами. И теперь, глядя на наши измученные физиономии, даже не знали, что сказать.

А мы и не ждали расспросов. Просто валились где придётся. Кто возле костра, кто на траву, кто прямо рядом с чужой подстилкой. И что удивительно, никто уже не делился на Серых Волков, предателей и будущих Гордов. Все лежали вперемешку, не обращая друг на друга никакого внимания.

Вот она, великая объединяющая сила физического труда! На межплеменные разборки сил уже не осталось.

И именно в этот момент из леса, с противоположной стороны поляны, появились Ракан, Саргай и двое сопровождавших их мальчишек.

Шли гордые, довольные, нагруженные добычей.

— Вот! — торжественно объявил Ракан, выкладывая перед Барком несколько зайцев и косулю.

Старик посмотрел на трофеи и тяжело вздохнул.

— Угу… Молодцы.

Ракан недоумённо нахмурился. Саргай тоже явно ожидал более восторженного приёма.

А тут ещё из леса показался Кан, волочивший за собой здоровенную хрюшку килограммов на пятьдесят.

Барк посмотрел на кабана и вздохнул ещё печальнее.

По поляне прокатился дружный стон.

Кан остановился, удивлённо оглядывая людей.

— Вы чего? — спросил он. — Мяса не хотите?

Вместо ответа несколько женщин чуть не заплакали. Ведь всё это теперь предстояло разделывать, чистить, промывать, сушить и коптить!

Кан перевёл взгляд на нас с Велом и усмехнулся.

— А ваши зайцы где? Ничего не добыли?

— Вон… несут, — устало ответил Рыжий, махнув в сторону ручья. — Зайца нашего…

Охотники обернулись.

Сначала из-за кустов показались огромные рога.

Потом на поляну медленно выползла лосиная башка. Её тащили на волокуше, которую с натугой волокли четыре человека и ещё два толкали сзади. Рога цеплялись за ветки, люди пыхтели, но упрямо двигались вперёд.

Ракан застыл с открытым ртом.

Саргай медленно опустил своих зайцев и отвёл руку с добычей за спину.

А Кан несколько раз моргнул, переводя взгляд с гигантской головы на Вела.

— Это… заяц⁈

— Ага, — невозмутимо кивнул Рыжий. — Просто большой вырос.

И тут кто-то не выдержал и расхохотался. Следом прыснул ещё кто-то, а через мгновение смех уже прокатился по всей поляне. Даже Шафу трясся на своей подстилке, морщась от боли, а Тадуху ржал как конь, держась за живот.

Я тоже не удержался.

Ну вот, Егор, дожили! Люди уже не радуются добытому мясу, а чуть не плачут при виде очередной туши. И ведь сегодня ещё ритуал предстоит! Мама дорогая…

Я поднял голову к темнеющему небу.

Солнце окончательно скрылось за горами. Мы успели. Правда, к чему именно так торопились, я до конца и сам не понимал. Просто весь день какое-то мерзкое предчувствие гнало меня вперёд, не давая остановиться.

А вокруг сидели измученные, грязные, голодные, но живые люди. И что особенно радовало — никто уже не смотрел на соседа как на врага. Серые Волки и Горды отдыхали вперемешку, позабыв о недавних обидах и ссорах.

Пожалуй, ради этого стоило надорвать спину. Только вот завтра, чувствую, она мне всё припомнит.