Глава 17

С добрым утром, родная пещера! С добрым утром, любимое племя! Мама дорогая, чем тут так жутко воняет⁈

Я осторожно приоткрыл один глаз, затем другой и тут же снова зажмурился. От тяжёлого смрада немытых тел и ещё чего-то совершенно омерзительного даже глаза защипало.

Приподняв голову, попытался понять, откуда так несёт, и тут же подскочил как ошпаренный.

Неподалёку от меня на корточках сидела какая-то девка и с блаженным выражением лица самозабвенно журчала прямо на пол пещеры.

— Э-э-э! Ты что творишь⁈

Она тут же нахмурилась и уставилась на меня с искренним недоумением. Мол, чего не так-то? Не видишь, что ли? Сижу, ссу…

Осмотрелся и впервые за многие годы выругался матом. Причём не привычными суррогатными заменителями, а самым что ни на есть отборным, крепким русским матом. Других слов для описания того, что я сейчас увидел, у меня просто не нашлось.

Многие уже проснулись, и, судя по запаху и подозрительным лужам на полу, далеко не всем пришло в голову терпеть до выхода наружу. За одну ночь наша пещера превратилась в общественный туалет образца лихих девяностых, куда без противогаза лучше было не соваться.

И что самое интересное, Барк, Нэра и даже Вел тоже уже проснулись и наблюдали за происходящим с явным недовольством, но молча, словно ничего особенно необычного не случилось.

— А ну все на улицу! — заорал я не своим голосом. — Вы что, совсем охренели⁈ Срать и ссать прямо там, где спите и жрёте⁈ Да вы вообще в своём уме⁈

Люди заволновались, начали переглядываться и перешёптываться. Кто-то виновато опустил голову, другие смотрели на меня с непониманием, а кое-кто и вовсе обиженно нахмурился.

Напряглись, значит? Ну-ну. Я вам сейчас устрою кузькину мать, засранцы пещерные!

Ко мне подошёл Кан, хмурый как сама скала.

— То-Рек, там волки, — напомнил он, указав на всё ещё запертую дверь. — Эти люди не пойдут до кустов. Опасно. Боятся.

Говорил он терпеливо, словно объяснял маленькому ребёнку очевидную для всех вещь. И, судя по лицам окружающих, действительно очевидную. Для всех, кроме меня.

— Волки, говоришь⁈ — окончательно взбесился я.

Переступая через ноги спящих и сидящих, я направился в большую пещеру, куда мы, слава всем богам, догадались накануне перенести припасы. И мясо, и рыбу, и сушёные травы, и лекарственный запас Барка — всё убрали подальше от переполненного спального зала. Только мёд остался в своей яме, возле которой устроились Вел и Айла. Спали они чуть ли не на самой крышке из коры.

С психу даже забыл прихватить из очага горящую палку и вспомнил об этом, лишь когда, шагнув в тёмный проём, со всего размаху вписался лбом в скальный выступ.

— А-а-а, чтоб тебя!..

Пещерные своды огласила новая порция русского мата, после чего пришлось возвращаться за огнём.

Вот же чёрт! Череп себе раскрою раньше, чем до волков доберусь!

Люди смотрели на меня с испугом и шарахались в стороны, стараясь не попадаться под горячую руку. Когда матерная тирада наконец закончилась, до меня донеслись тревожные перешёптывания: Ха-Рук гневается, наверное, проклятия насылает.

Ну, отчасти они правы. Не то чтобы проклятия, но очень близко!

Со второй попытки добрался без приключений. Закрепив горящую палку в подходящей расщелине, отыскал корзину с енотьим мясом, вывалил содержимое на плоский камень и полез в запасы Барка. Среди своих снадобий старик хранил и всё необходимое для приготовления охотничьих ядов. Немного повозившись, подготовил отравленную приманку и сложил куски обратно в корзину.

Я вам устрою волков…

Ноша оказалась тяжёлой. Подхватив корзину обеими руками, решительно зашагал обратно в малую пещеру, оставив горящую палку в расщелине. Пусть догорает и сама тухнет. Камни здесь сырые, гореть вокруг нечему, так что пожара можно не опасаться.

Люди провожали меня такими взглядами, словно я окончательно спятил. Ещё бы! Какой-то двенадцатилетний идиот, без копья, зато с целой корзиной мяса, собрался выйти из безопасного укрытия прямо к волкам.

Возле загородки тут же вырос Кан. Он посмотрел на мою корзину, затем на дверь и сразу понял, куда я намылился. А вот зачем — явно не догадывался. Это легко читалось не только по его хмурому лицу, но и по недоумённому, вопросительному взгляду.

— Открывай! — потребовал я.

Кан сложил руки на груди и отрицательно покачал головой.

— Кан, открывай, говорю!

Охотник даже не шелохнулся.

Я развернулся с корзиной в руках к Барку. Старик, кстати, выглядел на удивление бодрым. Сидел на своей лежанке, следил за происходящим ясными глазами и даже немного улыбался глядя на меня. Особых опасений его состояние уже не вызывало, поэтому с осмотром решил пока повременить.

Очухался, старый. Отлично. Значит, подождёт, пока я разберусь с более насущной проблемой. Потом уже займусь остальным. А сейчас — волки. Волки и эти чёртовы засранцы!

— Барк!

Старик неодобрительно покачал головой и тяжело вздохнул, но всё же перевёл взгляд на своего хмурого друга.

— Выпусти его, Кан.

Похоже, Барк за время нашего знакомства успел изучить меня гораздо лучше своего недавно вернувшегося товарища. По выражению моего лица он сразу понял: спорить сейчас совершенно бесполезно.

Кан недовольно поджал губы, хмыкнул и несколькими ударами босой ступни выбил подпорки, удерживавшие загородку. Ракан и Саргай тут же подскочили помогать и вдвоём отодвинули плетёную дверь, освобождая проход.

Сам Кан остался стоять на месте, со скрещенными руками на груди, и смотрел на меня с нескрываемым неодобрением. Мол, дурак ты молодой, зачем туда лезешь? Ну да ладно, иди, раз так хочется. Волкам приятного аппетита!

Ага, сейчас! Размечтался!

Я зло фыркнул и, протиснувшись мимо охотника, направился к выходу.

В открытый проход тут же ворвался свежий утренний воздух, и только теперь стало понятно, насколько сильнее воняло внутри, чем казалось поначалу. Видимо, за ночь успел принюхаться.

Не желая терпеть эти миазмы ни секунды дольше, поспешил наружу.

— О-о-ох!

Поставил корзину на землю и полной грудью вдохнул прохладный воздух. Потом ещё раз. И ещё.

Мама дорогая, какое счастье! Воздух! Обыкновенный чистый воздух!

Солнце уже наполовину выбралось из-за дальних гор. Небо стояло ясное, над лесом поднимался лёгкий туман, где-то в кустах вовсю распевали птицы.

Красота! И главное — никакого запаха общественного сортира.

Я опустил взгляд на поляну и довольно оскалился.

— Ну, привет, обед!

На поляне, возле одного из вчерашних кострищ, несколько зверей жадно рвали что-то на части. По траве были разбросаны обглоданные кости, какие-то клочья и тёмные ошмётки. Видимо, при вчерашней спешной эвакуации кто-то забыл часть разделочных отходов.

Надеюсь, это не один из тех, кто уснул возле костра и кого мы забыли разбудить.

Я прищурился. Нет, вроде обычные мясные обрезки, кости да внутренности. Во всяком случае, ничего похожего на человеческие останки не заметил.

Звери держались не плотной кучей, а несколькими группами. Самые крупные кормились возле остатков добычи, остальные крутились поблизости, выжидая возможности урвать кусок. Один молодой волк сунулся к ошмёткам слишком бесцеремонно и тут же отскочил, получив предупреждающий оскал от более крупного сородича. Другой, опустив голову и прижав уши, осторожно приблизился сбоку, схватил небольшой обрывок и отбежал жевать в стороне.

Периодически вспыхивали короткие свары: рычание, щёлканье зубов, наскоки друг на друга. Но до настоящей драки дело почти не доходило. Звери явно знали друг друга и без особой нужды серьёзных повреждений наносить не собирались.

Чуть дальше, у края леса, стояли ещё несколько волков. Они не столько ели, сколько наблюдали за окрестностями, время от времени поворачивая головы в сторону нашей пещеры.

Я пересчитал зверей. Потом пересчитал ещё раз, потому что они постоянно перемещались и путались между собой.

Шестнадцать… Нет, семнадцать. Ого, какая семейка!

Стая была действительно крупной. И это ещё не факт, что все вышли из леса.

Поставил корзину у ног и подобрал подходящую палку. На одном её конце имелась небольшая развилка, в которой можно было закрепить кусок мяса. Не совсем атлатль, конечно, но принцип похожий: за счёт длинного рычага приманку можно было забросить значительно дальше, чем рукой.

Подцепив первый кусок, хорошенько размахнулся и отправил его вниз по склону.

Мясо описало дугу и с влажным шлепком плюхнулось на траву.

Несколько волчьих голов мгновенно повернулись в его сторону.

Один зверь первым сорвался с места, за ним бросились ещё двое. Самый проворный успел схватить кусок, но тут же получил толчок плечом от соседа. Завязалась короткая потасовка, сопровождавшаяся рычанием и щёлканьем зубов.

Непуганые идиоты. Ешьте, ешьте, мои хорошие. Кушайте на здоровье.

Я подцепил второй кусок и отправил следом за первым, только немного левее. Потом третий — дальше от кострища. Волки теперь внимательно следили за каждым моим движением. Впрочем, ни один не попытался приблизиться к скале: слишком высоко, слишком круто, да и непонятно, что за странное двуногое существо наверху разбрасывается мясом.

Через несколько бросков я приноровился и начал отправлять приманку в разные стороны, чтобы зверям пришлось рассредоточиться и моё угощение досталось всем. Некоторые куски подхватывали сразу, за другими приходилось возвращаться. Более осторожные волки сперва обнюхивали находку, но, видя, как сородичи жадно едят, тоже принимались за трапезу.

Когда корзина опустела, отложил палку, вытер ладони о траву и некоторое время понаблюдал за поляной.

Ну вот. Теперь можно заняться и другими делами.

Тут и собственный мочевой пузырь напомнил о себе. Пришлось отойти в сторонку, подыскать подходящее место и справить нужду. После чего поднялся на нашу смотровую площадку, устроился на высоком камне и внимательно оглядел окрестности.

В лесу всё было спокойно. Ни крупных зверей, ни подозрительного движения среди деревьев не наблюдалось. На поляне по-прежнему толклись волки, хотя некоторые уже начали вести себя странно. Один вдруг пошатнулся и неловко присел на задние лапы. Другой отошёл от остальных, несколько раз мотнул головой и принялся беспокойно топтаться на месте.

Я задержал на них взгляд, а затем посмотрел вдаль.

Там, внизу, за зелёными предгорьями, виднелось море.

Синяя полоска, блестевшая под утренним солнцем. Казалось, совсем рядом. Протяни руку — и достанешь. А на деле до него ещё идти и идти, пробираясь через леса, овраги и горные реки.

Я мечтательно вздохнул.

Эх, море… Добраться бы до тебя. Не ради купания, между прочим. Мне соль нужна. Обыкновенная поваренная соль!

Без соли жить, конечно, можно, получая необходимый натрий из животной пищи. Но вот нормально заготавливать большие объёмы мяса без неё куда сложнее. Да и самому хотелось наконец почувствовать привычный вкус еды.

Ладно, море — это хорошо. Набрать воды, выпарить, собрать соль. Только топить придётся будь здоров сколько. Чёрное море всё-таки не Красное, соли в нём поменьше. А если попробовать естественное испарение? Плоские каменные углубления, солнце, ветер… Хотя сначала до побережья добраться надо.

Я почесал затылок.

Или поискать солёные источники. Кавказ ведь весь минеральными водами испещрён. Может, где-нибудь в долинах найдётся выход солёной воды. Вот только не всякая минералка годится на соль для еды. Попадётся какая-нибудь горькая магнезиальная гадость — и что с ней делать?

Ещё можно было поискать природные солонцы, куда приходят звери. Но и там никакой гарантии: животным нравятся не только натриевые соли, а выпаривать неизвестную минеральную воду и потом добавлять осадок в пищу — удовольствие сомнительное.

Надо будет расспросить Кана и остальных охотников. Они по этим лесам всю жизнь ходят. Наверняка знают места, где звери землю лижут или где вода на вкус солёная.

Я ещё раз посмотрел на море.

Доберусь я до тебя. Обязательно доберусь.

Снизу донеслось протяжное, какое-то надсадное поскуливание.

Я перевёл взгляд на поляну.

Мой подарок начал действовать.

Один волк уже лежал неподвижно возле кострища. Второй пытался подняться, но лапы плохо его слушались. Он кое-как выпрямился, сделал несколько неверных шагов и снова рухнул на бок. Третий кружился на месте, словно потерял ориентацию, потом уткнулся мордой в траву.

Остальные тоже постепенно затихали. Исчезла прежняя суета, прекратились короткие стычки из-за еды. Звери расходились в разные стороны, ложились, поднимались и снова падали. Некоторые успели добраться до опушки, но дальше уже не ушли.

Я наблюдал за ними с мрачным удовлетворением.

Вот и шкуры на зиму.

Через некоторое время на поляне почти никто не двигался. Только один крупный волк ещё пытался ползти к лесу, подтягивая тело передними лапами. Но и он вскоре замер.

Я помолчал, глядя на неподвижные серые туши, и снова вспомнил утреннюю картину в пещере.

А то «волки, волки, опасно»! Всю пещеру мне обоссали и обосрали, сволочи!

И ведь на волков я сейчас злился куда меньше, чем на собственных соплеменников.

Спустился со смотровой площадки к входу в пещеру. Возвращаться внутрь не хотелось совершенно, поэтому остановился возле загородки и громко крикнул:

— Эй! Выходите!

Изнутри донёсся глухой гул голосов, кто-то ответил, но дверь даже не дрогнула.

— Вел! — позвал я громче. — Вел, копьё моё захвати! И Барку выйти помогите!

После этих слов загородка наконец зашевелилась. Послышался стук убираемых подпорок, потом плетёная дверь медленно поползла в сторону.

Первым наружу вышел Кан. В руках он держал копьё, остриё которого было направлено вперёд. Охотник остановился возле входа, внимательно оглядел тропу, кусты и лес внизу, готовый в любую секунду отразить нападение.

Следом показались Саргай и Ракан. За ними вышли Лиор, Майен, Айла, Алан и Куру. Вел выбрался на свежий воздух почти последним, держа моё копьё, а за ним, опираясь на руку Рыжего, неспешно выбрался Барк.

Когда все охотники вышли, загородку снова задвинули. Судя по стуку с той стороны, женщины уже устанавливали подпорки обратно. Детей и остальных соплеменников пока благоразумно оставили внутри.

Я тем временем снова забрался на свой камень, уселся поудобнее и принялся беспечно болтать босыми ногами, поглядывая на вооружённых до зубов охотников с лёгкой насмешливой улыбкой.

Ну что, воины? Готовы к великой битве?

Кан первым обратил на меня внимание.

— То-Рек! — окликнул он. — Где волки?

Вместо ответа я кивнул в сторону поляны.

Охотники осторожно приблизились к краю площадки и уставились вниз.

Там, где ещё недавно носилась и рычала крупная волчья стая, теперь среди примятой травы и разбросанных костей лежали неподвижные серые тела.

Повисла тишина.

Саргай недоверчиво прищурился. Ракан сделал шаг вперёд и вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть происходящее внизу, но Саргай тут же ухватил его за шкирку и слегка отдёрнул назад. Лиор переводил взгляд с волков на меня, а Вел стоял с открытым ртом, забыв даже отдать мне копьё.

— Вот ваши волки, — усмехнулся я, продолжая болтать ногами. — Идите, забирайте.

— Они… мёртвые? — первым опомнился Ракан.

— А ты сходи, спроси у них, — предложил я. — Только копьём сначала проверь.

Кан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом снова перевёл глаза на поляну.

— Все? — мрачно спросил старый охотник.

— Вроде да, — пожал я плечами с видом полного пофигиста. — Но вы проверьте.

Охотники переглянулись. Кан двинулся вниз по тропе, остальные последовали за ним.

Вел на ходу сунул мне копьё и поспешил вслед за остальными. Ему явно не терпелось рассмотреть добычу поближе.

На площадке остались мы с Барком.

Старик подошёл к моему камню и опёрся на него рукой. Вид у него был ещё несколько утомлённый, но по сравнению со вчерашним вечером — небо и земля.

— Хитро, — тихо произнёс он, глядя на поляну. Потом повернулся ко мне и усмехнулся. — Какой яд использовал? Их есть можно?

— Охотничий сделал. Для зверя, — кивнул я. — А мясо пока пусть не трогают. Сначала его нужно отдать Духам Огня и Воды. И только потом есть.

— Молодец, То-Рек, — искренне похвалил меня старик.

Он устроился поудобнее, продолжая опираться на камень, и тоже принялся наблюдать за охотниками.

Те действовали осторожно, как и положено людям, хорошо знающим повадки хищников. Спускались не спеша, держа копья перед собой и прикрывая друг друга. Возле первой туши Кан остановился, внимательно осмотрел зверя и только потом ткнул его остриём копья. Волк не шевельнулся.

Саргай тем временем проверял другого. Ракан с Лиором обошли поляну с противоположной стороны, а Айла, Алан и Куру осматривали животных возле опушки. Майен держался рядом с Велом и Каном, явно стараясь ничем не уступать взрослым охотникам.

Постепенно мужчины убедились, что опасности больше нет. Несколько волков, успевших отползти к лесу, нашли среди кустов. После проверки туши начали стаскивать к ручью, где было удобнее всего их разделывать: вода рядом, место открытое, да и камни для работы имелись подходящие.

— Большая стая, — задумчиво произнёс Барк.

— Угу. И шкур теперь много, — согласился я. — Только сначала в пещере надо всё вымыть и вычистить. А то там скоро жить невозможно станет.

Старик повернул голову и посмотрел на меня.

— Люди боялись волков.

— Я понял, Барк. Но если они каждый раз при виде волков начнут превращать пещеру в отхожее место, мы там раньше от вони передохнем, чем от хищников.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Внизу работа уже закипела. Охотники перетаскивали тяжёлые туши, переговаривались и что-то обсуждали. Вскоре от них отделился Лиор и быстрым шагом направился к тропе.

Поначалу он шёл довольно бодро, но крутой подъём быстро выбил из него всю прыть. Последние несколько десятков шагов парнишка преодолел почти бегом и наконец выскочил на площадку, тяжело дыша.

— Ха-Рук! Барк! — выпалил он, переводя дыхание. — Женщины надо!

— Зачем? — с улыбкой поинтересовался я, хотя прекрасно понимал зачем.

Лиор махнул рукой вниз.

— Мясо! Шкуры! Много! Опять!

Последнее слово он произнёс с такой неподдельной болью в голосе и с таким страдальческим выражением лица, что мы с Барком невольно переглянулись.

А потом оба расхохотались.

А уж как сейчас обрадуются этой новости те самые женщины…

Я вытер выступившие от смеха слёзы и посмотрел на несчастного паренька.

— Иди зови. Только скажи, чтобы сначала все наружу вышли. Все до одного! А потом будем решать, кто займётся волками, а кто — уборкой.

При слове «уборка» Барк снова усмехнулся, а я уже мысленно потирал ладони в предвкушении сладкой мести.

А вот теперь, дорогие мои Горды, займёмся воспитанием санитарной культуры! И начнём с того, что пещера — не сортир!