Глава 18

Пока одна часть племени драила малую пещеру, а другая занималась мясом, третьей предстояло готовить похороны. Причём не обычные, а сразу для двадцати четырёх покойников, чьи останки всё это время лежали в большом зале.

Но прежде чем браться за такое дело, пришлось разобраться с живыми. Особенно с одним старым шаманом, который вчера едва не отправился вслед за своими предками.

Барк, к счастью, выглядел значительно лучше. Когда отгремела утренняя история с волками, удалось наконец усадить его возле печи и как следует осмотреть. Лицо уже не было таким бледным, дыхание выровнялось, пульс тоже пришёл в норму. Впрочем, небольшая слабость ещё оставалась, и отпускать старика на целый день без присмотра я не собирался.

— Голову не кружит? В груди ничего не болит? — спросил, снова взяв его за запястье.

— Нет, Ха-Рук. Всё хорошо.

— Вот и отлично. Тогда сначала поешь.

Барк посмотрел на поднесённую ему плошку с мясом и недовольно хмыкнул.

— Мне идти надо. Мёртвые ждут.

— Подождут ещё немного, — возразил я. — Они уже давно никуда не торопятся. А вот если ты снова свалишься, нам придётся ещё и тебя на носилках таскать.

Кан, стоявший рядом, одобрительно угукнул.

Старик покосился на него, но спорить не стал. Съел мясо, закусил мёдом и выпил приготовленный мною тёплый отвар из сушёных ягод, листьев и молодых веточек.

Вот так-то лучше. Вчера целый день голодным по лесам носился, потом ещё вокруг костра скакал. Нашёл время подвиги совершать!

На всякий случай предупредил Кана, чтобы в течение дня присматривал за другом, а самому Барку велел не забывать пить и хоть изредка присаживаться отдохнуть. Давление измерить здесь было нечем, так что приходилось ориентироваться по пульсу, дыханию, цвету кожи и общему состоянию. Но пока всё указывало на то, что старик действительно оправляется.

Заодно заглянул к мальчишке с травмой головы. Тот уже гораздо увереннее отвечал на вопросы, узнавал окружающих и даже попросил поесть. Осмотрел его, убедился, что новых тревожных признаков нет, и наказал пока лежать. Дело явно шло на поправку.

Ну и славно. Хоть с этой стороны сегодня без приключений.

Тадуху, кстати, тоже похоронили. Правда, не всего, а лишь то, что удалось от него найти после пиршества волков. Вчера вечером в общей суматохе о нём как-то забыли, а утром, после того весёлого пробуждения, которое устроили мне новоиспечённые Горды, я и вовсе не вспомнил о покойном охотнике.

Обнаружили его останки лишь тогда, когда люди принялись обходить поляну, собирая всё, что побросали накануне и что уцелело после визита хищников. Один из детей заглянул в кусты под скалой и вдруг пронзительно заверещал, наткнувшись на обглоданную человеческую голову.

Неподалёку нашлись и другие кости, разбросанные волками по кустам. Бывшие соплеменники Тадуху молча собрали всё, что смогли отыскать, сложили небольшой погребальный костёр и провели короткий обряд. Один из охотников произнёс несколько слов на прощание, остальные постояли рядом, опустив головы. Затем огонь оставили догорать, а люди разошлись по своим делам.

Вот и всё, Тадуху. Не лучшая смерть, конечно. Но ты сам свой выбор сделал — вопрос теперь не ко мне.

А вот с погребением сородичей Барка и Кана предстояло повозиться куда серьёзнее.

Двадцать четыре покойника — это вам не одного человека похоронить. Тем более что останки требовалось перенести из большого зала на Землю Мёртвых, а затем устроить каждому отдельное каменное захоронение.

Барк с самого утра взялся руководить приготовлениями. Он внимательно осмотрел имевшиеся носилки, велел заменить несколько ослабших креплений и проверить жерди. Хорошо хоть мастерить всё с нуля не пришлось. Носилки у нас уже были, оставалось лишь немного их подремонтировать.

А вот Шунайя занималась совсем другим.

Хранительница Последней Тропы, как выяснилось, имела к предстоящему погребению самое непосредственное отношение. Если Барк отвечал за живых и следил, чтобы всё необходимое было приготовлено, то старуха распоряжалась всем, что касалось самих покойников и проводов их душ.

С утра она развернула возле останков свою шкуру с ритуальными костями и сушёными травами и принялась за дело. Подходила к каждому умершему, что-то негромко приговаривала на своём языке, проводила над останками пучком трав, а иногда касалась косточкой черепа или груди. Временами замирала с закрытыми глазами, словно к чему-то прислушивалась, после чего продолжала свои непонятные манипуляции.

Барк ей совершенно не мешал. Даже когда Шунайя заставляла охотников переделывать уже сделанную работу, старик лишь терпеливо ждал.

Надо же. А бабка-то здесь главнее Барка. По крайней мере, во всём, что касается покойников.

Особенно придирчиво она следила за тем, как укладывали останки на носилки. Несколько раз сердито замахала руками, требуя поправить шкуры, и однажды даже оттолкнула Кана, когда тот попытался поднять очередного покойника раньше, чем она закончила своё бормотание.

Кан только нахмурился, но спорить не стал.

Огонь а не бабка! Даже Кану досталось!

Таскать покойников пришлось небольшой компанией. Из тех, кто мог заниматься переноской, нашлись Кан, Саргай, Алан, Куру, Вел, Айла, Нэра и крепкая женщина из новых Гордов по имени Нула. Остальные женщины были по горло заняты мясом, и отрывать их от работы надолго не хотелось.

К тому же предстояло перенести не свежие тела. Останки успели высохнуть, часть сохранилась далеко не полностью, поэтому и весили покойники значительно меньше живых людей. Но обращаться с ними требовалось осторожно, а носилки всё равно получались неудобными.

К счастью, Земля Мёртвых находилась не так далеко, как я поначалу представлял.

Недавно Барк обнаружил ещё один выход из большого зала, который вёл в сторону скального возвышения. Именно этим ходом и решили воспользоваться. Тащить покойников через малую пещеру, а затем спускать по нашей крутой тропе было бы настоящим мучением. И как затем их поднимать на тот утёс я даже не представлял.

Когда начали выносить останки, Шунайя встала у выхода из пещеры и, прежде чем очередные останки покидали большой зал, подходила к изголовью, клала ладонь на шкуру и произносила несколько протяжных фраз.

Только после этого разрешала двигаться дальше.

Первая переноска заняла больше времени, чем рассчитывали. Нужно было разобраться с проходом, выбрать удобную дорогу, несколько раз остановиться на поворотах. Но затем дело пошло быстрее. Доставили первую партию, вернулись с пустыми носилками, взяли следующих. И так раз за разом.

Я тоже успел несколько раз сходить туда и обратно, но большую часть дня пришлось заниматься другой проблемой.

Дровами.

Земля Мёртвых располагалась на скальном возвышении, напоминавшем небольшое плато. Спуска вниз мы так и не нашли. Единственный путь сюда вёл через второй выход из большой пещеры, а со всех остальных сторон плато окружали глубокие расщелины и обрывы с почти отвесными склонами высотой метров десять, а местами и выше.

Теперь понятно, почему для захоронений выбрали именно это место. Да сюда, кроме птиц, ни один хищник попросту не заберётся! Идеальное место, чтобы покойников никто не тревожил.

Само место производило весьма своеобразное впечатление. Голые скалы, каменные выступы, россыпи мелкого щебня и множество разбросанных повсюду камней самых разных размеров — от небольших обломков до тяжёлых глыб, из которых и складывали погребальные сооружения. И ничего живого. Ни травы, ни кустов, ни единого деревца. Словно ничто живое здесь попросту не могло прижиться.

Действительно, Земля Мёртвых. Мёртвая земля.

Зато камней вокруг валялось столько, что строй хоть целую крепость.

И наши предки, похоже, давно нашли им применение.

По всему плато располагались невысокие каменные сооружения, отдалённо напоминавшие маленькие дольмены. Никаких высоких стен и огромных плит, разумеется, не было. Из подходящих камней выкладывали небольшую нишу, помещали туда покойника, а затем закрывали сверху и по бокам другими камнями, образуя своеобразный каменный гроб.

Судя по размерам, умерших укладывали не вытянувшись во весь рост, а на боку, с поджатыми к животу коленями. В результате захоронения получались довольно компактными.

Но больше всего меня заинтересовало их расположение.

Они стояли не как попало, а правильными, хотя и не вполне ровными кольцами. Самые старые, потемневшие от времени каменные гробницы находились ближе к центру. Следом шло ещё одно кольцо, затем следующее. Более поздние захоронения постепенно расширяли круг, сохраняя какой-то общий порядок.

По крайней мере, мне он был совершенно непонятен.

Интересно, по какому принципу они здесь всех раскладывали? По старшинству? По родству? По времени смерти? Или у них какая-нибудь своя сакральная геометрия?

В самом центре оставался свободный каменный пятак. Там, судя по старым едва заметным следам огня, разводили ритуальный костёр и приносили жертвы умершим. Пространство вокруг него было окружено первым кольцом древнейших гробниц, за которым расходились остальные.

Именно сюда предстояло доставить двадцать четыре новых «жильца».

Для них выбрали места снаружи крайнего существующего кольца, продолжая уже сложившийся порядок. Барк показывал, где именно следует складывать камни, а Шунайя ходила вдоль отмеченных мест, проверяя расстояния и время от времени поправляя его указания.

Строить пришлось всем, кто мог освободиться от другой работы. Подходящие камни находились прямо на плато, поэтому особой трудности с их доставкой не возникало. Куда сложнее оказалось подобрать их так, чтобы стенки не разваливались и сверху можно было надёжно закрыть нишу.

Мужчины поднимали самые тяжёлые плиты, женщины помогали выкладывать стенки, подростки таскали камни помельче и подбирали подходящие обломки для заполнения щелей. Никто не пытался возвести за один день красивые и ровные сооружения. Главное — подготовить надёжные каменные ниши, куда можно будет уложить останки и затем полностью закрыть их.

Но если с камнями проблем не возникло, то дрова на голом плато взять было совершенно негде.

А их требовалось немало.

Поначалу ребята принялись таскать ветки привычным путём, поднимаясь по каменистой тропе, через малую пещеру. После нескольких ходок стало ясно, что такими темпами они скорее ноги сотрут, чем натаскают достаточно топлива.

Пришлось искать другое решение.

Обойдя плато, я обнаружил место, где край обрыва ближе всего подходил к лесу. Высота здесь оставалась приличной, зато внизу можно было свободно складывать дрова, а наверху имелась широкая площадка для работы.

Вот оно. Зачем таскать всё на себе по тропе, если можно просто поднять наверх?

Сходил за верёвками, позвал Лиора, Вела, Майена и Мино и объяснил, что собираюсь сделать.

— Вниз бросаем верёвку, привязываем дрова, потом тянем сюда, — показал я. — Только крепко завязывайте. И под грузом никто не стойте.

Ребята быстро разобрались. Первую связку веток подняли без особых затруднений, со второй пришлось повозиться — она зацепилась за выступ. После этого начали делать связки покомпактнее, а крупные коряги поднимали отдельно.

Дело сразу пошло веселее.

Снизу дети приносили дрова и складывали их под скалой. Те, кто постарше, помогали связывать ветки, а мы наверху вытягивали груз верёвками. Поднятые дрова относили к месту будущего костра и складывали аккуратными штабелями, чтобы ничего не скатывалось с площадки.

Лиор с Майеном быстро приноровились работать вместе, Мино следил за верёвкой, Вел помогал стаскивать поднятое, а мне приходилось то тянуть, то спускаться вниз, чтобы разобраться с очередным застрявшим грузом.

— Ещё! — кричал Рыжий, перегибаясь через край.

— Сейчас будет! — доносилось снизу.

Через некоторое время у нас наладилась вполне приличная система доставки.

Вот так-то. Не обязательно изобретать подъёмный кран. Иногда хватает верёвки и нескольких соображающих голов.

Детей помладше, от четырёх до десяти лет, к обрыву не подпускали. Они занимались заготовкой топлива для копчения мяса и рыбы. Носили женщинам небольшие ветки, сухие сучья и хворост, которые могли унести самостоятельно.

Те, кому уже исполнилось десять лет, занимались доставкой крупных дров для погребального костра и заготовкой топлива для большого зала. Им приходилось тяжелее: палки попадались длинные, коряги — неудобные, а бегать между лесом и скалой нужно было постоянно. Зато теперь не приходилось всякий раз взбираться на гору с тяжёлой ношей.

На сбор ягод и кореньев в эти дни никто даже не отвлекался. Все силы уходили на обработку добычи, подготовку к похоронам и уборку жилищь.

А мяса у нас, между прочим, по-прежнему оставалось столько, что женщины едва успевали с ним управляться. Над коптильными кострами висели длинные полосы лосятины, рядом сушилась рыба, а на камнях лежали подготовленные куски волчатины. Вскоре и они перекочевали в большой зал, где отправились в горшки. Варили их долго, не жалея ни времени, ни дров.

Все снятые шкуры растянули на распорках для дальнейшей обработки. Огромные лосиные рога пока красовались на отдельном плоском камне, возле которого постепенно росла целая гора костей, очищенных от остатков мяса и костного мозга. Всё это добро ещё предстояло пустить в дело, поэтому кости тщательно сортировали: крупные отдельно, мелкие отдельно, черепа отдельно. Из одних потом получатся инструменты, из других — иглы, шилья, наконечники и прочие полезные вещи.

Не забывали и про спальные места. Из леса тащили охапки елового лапника, сухую траву и другие мягкие растения, чтобы устроить подстилки в большом зале. С нашим нынешним количеством народу спальных мест требовалось немало.

Нэра с Айлой постоянно перемещались между разными участками работы. Когда Айла отправлялась помогать с носилками, Нэра оставалась руководить разделкой мяса. Когда же приходила очередь Нэры, за работой присматривали другие опытные хозяйки. За выделкой шкур Айла следила особенно строго, показывая новым помощницам, как правильно снимать остатки мяса и жира, скоблить и растягивать шкуры, чтобы, как она сама постоянно повторяла, «получилось хорошо».

Нула тоже не сидела без дела и помогала везде, где требовались крепкие руки. Женщина оказалась сильной и выносливой, без особого труда поднимала тяжёлые коряги, таскала корзины и камни, а по работоспособности ничуть не уступала мужчинам.

Внешностью она чем-то напоминала нашу Нэру, но по габаритам заметно превосходила её как в ширину, так и в рост. Да и вообще, Нула была выше всех женщин племени и почти всех мужчин, за исключением разве что Кана. В моём мире такие великанши занимались лёгкой атлетикой: толкали ядра, метали тяжёлые диски и копья на внушительные расстояния. Правда, глядя на Нулу, лёгкой эту атлетику назвать язык не поворачивался.

Сложена она была крепко, даже несколько угловато, и двигалась немного неуклюже. Широкое скуластое лицо, глубоко посаженные тёмные глаза, мощные плечи и длинные руки. Говорила мало, предпочитая молча заниматься делом.

Нула не принадлежала прежде к Волкам, поэтому нашего языка совершенно не понимала. Зато оказалась наблюдательной и сообразительной. Достаточно было один раз показать, что требуется, и дальше она справлялась самостоятельно. А уж рвения в работе ей было не занимать.

Нэра присматривалась к ней внимательнее, чем к остальным новым женщинам, и всё чаще замечал их работающими вместе. О чём-то переговаривались, объяснялись жестами, иногда даже улыбались друг другу.

Кажется, наша мама нашла себе подружку.

Вообще-то Нулу я приметил ещё во время возвращения от логова Проклятых. Сложно было не заметить такую каланчу среди остальных женщин. Уже тогда бросилось в глаза, что держалась она особняком, почти ни с кем не общалась и предпочитала идти немного в стороне от остальных.

Рядом с ней постоянно находился мальчишка лет четырёх. Он повсюду следовал за матерью и, как и она, почти не издавал ни звука. Когда взрослые занимались работой, малыш тоже не бездельничал: собирал хворост, подбирал сухие ветки, относил их к общей куче или выполнял другие мелкие поручения, с которыми мог справиться в своём возрасте.

Работал старательно, хотя временами останавливался, чтобы отыскать глазами мать. Иногда настороженно оглядывал окружающих, словно проверяя, всё ли спокойно поблизости. Убедившись, что Нула рядом и ничего подозрительного не происходит, возвращался к своему занятию.

Внешностью мальчишка явно пошёл в мать. Такой же широколицый, коренастый крепыш с длинными руками, широкими плечами и довольно внушительными для своего возраста кулаками. Даже двигался он похоже — немного неловко, зато уверенно.

Другие дети тоже трудились, собирая хворост и выполняя посильные поручения взрослых, но к этому мальчишке никто не подходил. Когда ребята объединялись, чтобы вместе отнести охапку веток или выполнить какое-нибудь поручение, его почему-то не звали. Он и сам ни к кому не напрашивался, предпочитая держаться поближе к матери.

Интересная парочка. Мамаша ростом с хорошего охотника, сынок тоже обещает вымахать будь здоров. И оба молчаливые, как партизаны. Надо будет взять их на заметку. Кстати, с такой-то силушкой из Нулы отличная охотница могла бы получиться. Интересно, а копьё метать она умеет?