Глава 20

После похорон пошёл второй месяц, а может, и больше. По моим прикидкам, стоял конец сентября, а возможно, уже наступили первые дни октября. Дни всё ещё стояли тёплые, временами даже жаркие, зато ночами заметно холодало, а по утрам над ручьём всё чаще стелился густой туман. В лесу кое-где начали желтеть листья, на кустах созревали поздние ягоды, а под орешником уже можно было найти первые упавшие плоды.

Вот и лето к концу подходит. Скоро осень, за ней зима. А сколько она здесь продлится и какие морозы нас ждут, кто его знает. Так что лучше перебдеть с запасами, чем потом всей толпой зубами стучать.

За минувший месяц наша стоянка изменилась настолько, что я порой сам с трудом узнавал некоторые места.

Народу теперь было шестьдесят два человека, а потому работы хватало всем. По сравнению с прежним количеством Гордов — целая толпа, а вот для нашей огромной пещеры — сущая мелочь.

Большой зал запросто вместил бы несколько сотен человек, а при желании, пожалуй, и тысячу. Места там было столько, что хоть беговые дорожки устраивай. Высокие каменные своды терялись в полумраке, а посередине зиял огромный естественный провал, через который внутрь проникали солнечный свет и свежий воздух.

Под этим отверстием находился настоящий зелёный островок. Трава, кустарники, несколько деревьев, а чуть дальше не большое озеро с тёплой водой. Вода в нём была обычная, без неприятного запаха, и купаться можно было даже зимой. Тут же со скал сбегали небольшие водопады, били источники чистой питьевой воды и протекала речка, на которую у меня тоже уже были свои планы.

Не пещера, а натуральный подземный курорт. С собственным озером, водопроводом и круглогодичным отоплением от матушки-природы. Жаль только, шезлонгов пока нет.

Поэтому строить жилища снаружи особого смысла не было. Наоборот, чем ближе к зиме, тем привлекательнее выглядела возможность жить под надёжной каменной крышей, где не страшны ни дождь, ни снег, ни ветер.

Правда, спать всем вповалку на шкурах мне совершенно не нравилось. Особенно с учётом того, что количество людей заметно увеличилось, а вместе с ним возросла вероятность распространения всякой заразы.

Поначалу собирался построить в пещере отдельное жилище для каждой семьи, но, немного пораскинув мозгами, понял, что идея так себе. Во-первых, это потребовало бы уйму топлива. Попробуй-ка зимой обогрей каждый такой домик! А во-вторых, семей как таковых у нас пока почти и не было, разве что у Ракана с Зарой. Поэтому решил не мудрить и предложил построить три длинных общих дома, каждый примерно на двадцать человек.

Получилось что-то вроде примитивных одноэтажных таунхаусов, только без отдельных квартир, кухонь и прочих удобств. По сути, это были три большие общие спальни, выстроенные внутри пещеры.

Каркасы собирали из жердей, стены оплетали гибкими ветками, промежутки заполняли сухой травой, а затем обмазывали смесью глины, песка и измельчённой соломы. Крыши покрывали широкими листьями местных пальм, укладывая их внахлёст. Под самой крышей оставляли небольшие окошки для вентиляции, а входы закрывали плотными плетёными заслонами. Полы устилали толстым слоем сухого мха и лапника, чтобы спать было мягче и теплее.

Главной особенностью стало отопление.

Здесь решил использовать принцип древнего китайского кана, о котором когда-то читал. В обычном варианте горячий дым от печи проходил по каналам под лежанкой, нагревая её, а затем уходил в дымоход. Я же предложил сделать каналы извилистыми, почти спиральными, чтобы тепло подольше оставалось внутри глинобитной конструкции.

Разумеется, никаких кирпичей и готовых печных деталей у нас не было. Каналы выкладывали из подобранных камней, щели тщательно замазывали глиной, а сверху устраивали толстое покрытие, по которому и распределялось тепло.

Пришлось немало повозиться с тягой и дымоходами. Первый вариант одного из домов начал дымить через лопнувшие щели в полу, другой слишком слабо прогревался в дальнем конце. Пришлось вскрывать отдельные участки, перекладывать камни и искать, где дыму мешают проходить слишком узкие повороты.

Зато когда всё заработало как следует, люди быстро оценили новинку.

Особенно Барк.

Старик устроился на прогретом полу, вытянул ноги, поворочался с боку на бок и довольно зажмурился.

— Хорошо, То-Рек! — признал он, похлопав ладонью по тёплой глине. — Огонь погас, а здесь всё ещё тепло. Даже ноги греет!

— На то и расчёт, — усмехнулся я. — Дров меньше уходит, а спать можно всю ночь. Только топить надо правильно и не закрывать дымовой ход, пока внутри остаются горящие угли.

Барк внимательно выслушал объяснение и кивнул.

— Хорошо придумал, Ха-Рук. Старикам зимой хорошо будет.

— И детям тоже. Особенно маленьким.

Да, детей у нас было много. А судя по огромным, уже заметно опустившимся животам сразу трёх женщин, вскоре ожидалось пополнение. На последних сроках ходили Зара, Кунак, у которой уже подрастали шестилетний сын и трёхлетняя дочка, и одна из четырёх женщин, которых я раньше про себя называл депрессивными.

Кстати, после ритуала принятия в род Гордов эта четвёрка заметно изменилась. Долгое пребывание среди Проклятых не прошло для них бесследно. Прежде женщины почти не реагировали на происходящее вокруг, смотрели пустыми глазами и словно вообще не понимали, где находятся. Теперь же во взглядах появилась осмысленность. Они по-прежнему держались обособленно, мало разговаривали и сторонились шумного общества, зато уже охотно брались за посильную работу. В основном сидячую и однообразную: плели корзины, очищали жерди от молодой коры, шили и чинили одежду из шкур. И хотя до полного восстановления им было ещё далеко, перемены радовали.

Старик довольно улыбнулся, а потом заявил, что сделанная мной кровать ему больше не нужна. Можно отдать её Шунайе, раз уж старухе она так понравилась.

— Думаю, когда Шунайя полежит на этом тёплом полу, ей тоже не захочется возвращаться на прежнюю кровать, — усмехнулся я.

— Ну тогда поставь её возле тёплой воды, — тут же нашёлся Барк. — Буду лежать там после ритуала очищения.

А что я там говорил насчёт шезлонгов у озера? — мысленно рассмеялся я. Кажется, первый уже появился. Осталось только деду коктейль с зонтиком придумать.

В общем, все три дома строили примерно одинаковыми. Это позволяло экономить материалы, время и топливо, а ещё упрощало обслуживание печей. На одну длинную спальню требовалось меньше отдельных очагов, чем на десяток маленьких жилищ.

Люди в этих домах только спали и хранили личные вещи. Всё остальное время проводили в большом зале, где находились очаги для приготовления пищи, мастерские, места для работы со шкурами, загоны для животных и склады.

До зимы построить что-нибудь более сложное мы всё равно не успели бы. Да и незачем пока было тратить столько сил.

Вот в следующем году, если переживём зиму без особых неприятностей, можно будет подумать о более удобном жилье. А сейчас и так сойдёт. Главное, чтобы было сухо, тепло и не капало на голову.

Люди, между прочим, уже почти перестали удивляться моим затеям.

Поначалу любая новинка вызывала целое представление. Все сбегались посмотреть, трогали руками, переговаривались, пытались разобраться, каким чудом Ха-Рук опять заставил обычные камни и палки делать что-то необычное.

Теперь же, стоило мне объявить очередную задумку, народ прежде всего интересовался, сколько понадобится жердей, верёвок, камней и глины.

Прогресс, однако. Раньше я для них чуть ли не чудотворцем был, а теперь просто главным поставщиком дополнительной работы.

Особенно заметно это стало с гончарным делом.

Глиняную посуду у нас берегли как настоящее сокровище. Горшок ведь не из дерева выдолбить и не из шкуры сшить. Пока добудешь подходящую глину, очистишь, вымесишь, вылепишь, высушишь, а потом ещё сумеешь правильно обжечь, чтобы не треснул, — семь потов сойдёт. Поэтому обращаться с готовыми изделиями люди старались осторожно, а разбитая плошка становилась поводом для совершенно искреннего огорчения.

Но посуды всё равно катастрофически не хватало.

Причём не столько для приготовления еды, сколько для хранения припасов.

Мы уже вовсю заготавливали мясо на зиму. Часть сушили и вялили, часть коптили, а хорошо проваренные куски укладывали в горшки и заливали растопленным жиром, чтобы хотя бы на какое-то время защитить от воздуха. Конечно, до настоящих консервов такая заготовка не дотягивала и требовала прохладного хранения и постоянной проверки, но всё же позволяла разнообразить запасы.

Сам жир тоже приходилось где-то держать. А кроме него — сушёные ягоды, плоды, орехи, лекарственные травы и множество других полезных вещей.

Вот тут и пригодились гончары.

Некоторым женщинам и подросткам лепка настолько понравилась, что постепенно образовалась небольшая артель. Работали под навесами возле ручья, где добывали глину. Одни очищали её от камешков, другие месили, а третьи лепили горшки, плошки и маленькие сосуды, напоминавшие баночки, для хранения лекарственных мазей и других снадобий.

Постепенно научились делать и крышки, которые подгоняли к горловинам ещё до обжига.

Не всегда получалось хорошо, зато с каждой новой партией брака становилось меньше.

Особенно радовало, что люди начали сами замечать ошибки. Уже не требовалось объяснять, почему слишком толстая стенка сохнет неравномерно или отчего плохо просушенный горшок может треснуть в огне.

Однажды застал двух женщин, которые внимательно сравнивали готовые сосуды и что-то обсуждали между собой. Одна показывала на толстое дно, другая качала головой и наглядно объясняла, почему лучше делать его тоньше.

Вот это уже настоящие мастера растут. Ещё немного — и меня самого начнут учить горшки лепить.

А вот один эксперимент с глиной я решил провести лично.

Проблема заключалась в том, что готовить на шестьдесят человек в небольших горшках было откровенно неудобно. Пока мясо просто жарили на огне, особых хлопот не возникало. Но стоило соплеменникам распробовать похлёбку по рецепту Нэры, как одним жареным мясом они довольствоваться перестали. Теперь всем подавай горячую похлёбку, да ещё желательно каждый день! Вот и приходилось одновременно занимать несколько очагов, следить за кипящими горшками, подливать воду и готовить по нескольку порций, чтобы накормить всю нашу ораву.

Эх, сюда бы настоящий котёл литров на сто! Да где его взять? Железа нет, столько меди тоже. Значит, придётся выкручиваться.

И тогда придумал сделать огромный глиняный чан.

Причём не обычный обожжённый горшок, а несъёмную посудину, намертво установленную в специально построенную для неё печь.

Для начала нашёл большой округлый камень с довольно ровной и гладкой поверхностью, по форме как раз подходивший для моей задумки. Камень тщательно смазали жиром, чтобы глина при высыхании не прилипла к нему намертво. Затем замесили глину с мелко нарезанной сухой травой. Растительные волокна должны были уменьшить вероятность появления трещин при усадке и немного укрепить стенки будущего чана.

Приготовленную смесь начали накладывать на камень толстым слоем, постепенно наращивая стенки и тщательно разглаживая поверхность. Работали не торопясь, стараясь выдерживать одинаковую толщину и не оставлять внутри пустот. Когда закончили, получилось сооружение весьма внушительных размеров. В готовый чан запросто поместился бы пятилетний ребёнок, а пока перед нами красовалась огромная глиняная скорлупа, облепившая камень со всех сторон.

— То-Рек, что делаешь? — полюбопытствовал Вел, обойдя наше творение кругом.

— Большой горшок.

Рыжий присвистнул.

— Такой большой? А зачем?

— Чтобы на всех сразу мясо варить.

Вел посмотрел на камень, на толстый слой глины и недоверчиво почесал затылок.

— Тяжёлый будет.

— Поэтому носить его никто не собирается.

На этом разговор закончился, потому что объяснять всю задумку раньше времени мне не хотелось. Особенно когда ещё не был уверен, что из неё вообще что-нибудь выйдет.

Чан оставили сохнуть.

Причём сох он долго. Очень долго.

Приходилось следить, чтобы поверхность не пересыхала слишком быстро, иначе стенки могли потрескаться. Время от времени заглаживал мелкие дефекты, проверял прочность и терпеливо ждал.

Люди несколько раз предлагали уже снять посудину с камня, но я категорически запретил.

— Рано. Тронете — развалится. Потом новую делать придётся.

После этого возле будущего чана почти перестали ходить.

Наконец глина высохла настолько, что можно было рискнуть.

Снимать огромную скорлупу пришлось в несколько рук, осторожно отделяя её от смазанной жиром поверхности камня и придерживая со всех сторон. Я ожидал, что она непременно треснет, но обошлось.

Правда, когда перевернули получившуюся посудину и увидели её округлое дно, стало понятно, что просто поставить её на землю не получится.

Но это и не требовалось.

Для чана заранее построили отдельную печь из камней и глины. В верхней части оставили круглое отверстие, куда должно было войти его дно, а снизу устроили топку с подводом воздуха и выходом дыма.

Установили чан так, чтобы округлая нижняя часть оказалась внутри печи, а широкие края опирались на массивное каменное основание. Все щели вокруг тщательно замазали глиной.

Получилось что-то вроде огромного неподвижного казана, составлявшего с печью почти единое целое. Но радоваться было рано. Самое опасное ещё предстояло. Сильный огонь мог мгновенно растрескать не обожжённую ранее глину. Поэтому сначала разожгли совсем небольшой огонёк, постепенно прогревая стенки. Потом дали остыть, снова протопили, чуть сильнее, и так повторили несколько раз.

Во время первых прогревов пахло сырой глиной и выгорающей травой. Я буквально не сводил глаз со стенок, проверяя, не появилась ли где-нибудь трещина.

Барк наблюдал за моими мучениями с нескрываемым удовольствием.

— Боишься, что сломается? — спросил старик, когда в очередной раз полез осматривать чан.

— Не боюсь. Не хочу потом всё заново делать.

— Большой горшок, — задумчиво заметил он, глядя на наше сооружение. — Много мяса влезет.

— Вот именно. Если выдержит, будем сразу на всех варить.

Старик одобрительно кивнул и больше отвлекать не стал.

К моему огромному облегчению, постепенно нагретая и укрепившаяся посудина выдержала испытание. В стенках не появилось заметных сквозных трещин, а когда налили немного воды и осторожно прогрели печь, течи тоже не обнаружили.

После этого устроили первую настоящую варку.

В огромный чан налили воды, загрузили мясо, добавили подходящие коренья и развели под ним огонь.

Поначалу вода нагревалась медленно, зато потом содержимое закипело, и над краями поднялся густой пар.

Вел стоял рядом, смотрел внутрь и буквально светился от счастья.

— То-Рек! Да тут мяса на всех хватит!

— На то и делали, Рыжий.

И действительно, теперь можно было готовить огромные порции за один раз, не занимая десяток маленьких горшков.

Правда, я сразу предупредил, что чан нельзя оставлять пустым над сильным огнём, резко охлаждать или бить по краям. Снимать его тоже никто не собирался. Мыли прямо на месте, а остатки воды вычерпывали плошками и насухо вытирали чистым мхом или пучками травы.

Вот и появился первый настоящий общеплеменной котёл. Пусть глиняный, неподвижный и довольно капризный, зато работает!

За месяц глины накопали столько, что берег возле ручья заметно изменился. Подходящие участки раскапывали всё глубже, выбирая хорошее сырьё, пока на месте одной из выработок не образовалась широкая яма. После дождей в ней скапливалась вода, а затем ручей размыл тонкую перемычку и хлынул внутрь. Вскоре вода пробила себе выход с противоположной стороны, и получилось нечто вроде небольшой проточной заводи.

Сам ручей оставался мелким, местами едва доходил до колена, зато в новой заводи глубина кое-где достигала взрослому человеку почти до горла.

Когда впервые увидел результаты наших земляных работ, только головой покачал.

Ну молодцы! За глиной сходили — пруд выкопали. Ещё немного, и корабли строить начнём.

Впрочем, ругаться было не за что. Глину добывали там, где я сам показал, а ручей изменил русло уже без нашего участия. Пришлось лишь укрепить осыпающиеся берега камнями и палками, чтобы их не продолжало размывать. С одной стороны устроили пологий спуск к воде, а детям строго запретили подходить к глубокой части без взрослых.

И вскоре выяснилось, что случайно получившаяся заводь может принести неожиданную пользу.

Однажды мальчишки, пришедшие за водой, заметили в ней рыбу. Сначала увидели несколько небольших рыбёшек, потом разглядели целую стайку и немедленно прибежали ко мне с новостью.

Отправился посмотреть и действительно обнаружил возле каменистого дна мелькающие серебристые бока. Рыбки держались в более спокойной воде у края заводи, время от времени поднимались к поверхности, а при нашем приближении стремительно скрывались в глубине. Видимо, попали сюда из ручья и облюбовали образовавшийся тихий участок.

Ну надо же! Собственный пруд с рыбой прямо возле стоянки!

Рыбачки, услышав о находке, только посмеялись. До их обычных рыбных мест было рукой подать, а добычи там водилось несравнимо больше. Для них эта мелочь совершенно не представляла интереса.

Зато у меня сразу появилась одна занятная мысль.

Если укрепить берега, немного углубить часть заводи и перегородить вход и выход подходящими плетёными решётками, можно будет попробовать устроить здесь настоящий рыбный садок. Причём не просто держать ту мелочь, которая сама заплыла из ручья, а приносить живую рыбу из других мест и сохранять её до тех пор, пока она не понадобится для еды.

Разумеется, над устройством такого садка ещё придётся подумать. Вода должна постоянно обновляться, рыбе нужен корм, а решётки не должны забиваться мусором или мешать течению. Да и слишком много рыбы в небольшой заводи не удержишь.

Но сама возможность иметь под рукой запас живой добычи выглядела чертовски заманчиво.

Рыбная ферма каменного века! Звучит гордо. Осталось только убедить наших рыбачек, что не всю пойманную рыбу обязательно сразу тащить на кухню.

Пока же велел заводь не трогать и продолжать добычу глины немного в стороне, чтобы не замутнять воду и не обрушить берега. Тем более подходящего сырья поблизости оставалось достаточно.