Глава 5

Вопль Барка разом оборвал женскую потасовку. Только что на поляне стоял такой ор, что, наверное, даже рыба в ближайшем ручье испуганно зарылась в ил, а теперь слышалось лишь тяжёлое дыхание да редкое всхлипывание перепуганных детей.

Старик медленно оглядел растрёпанных женщин, сидящего на траве Ракана и Саргая, у которого на голове торчал выдранный кем-то клок волос. Кан остановился рядом с Барком и скрестил руки на груди. За их спинами стояли Лиор и Майен с копьями, старательно изображая грозных воинов. Хотя младший при этом так заинтересованно разглядывал последствия драки, что грозный вид получался не слишком убедительным.

Вот и всё. Пришло начальство, и чемпионат каменного века по выдёргиванию волос официально закрыт.

— Я спрашиваю, почему вы устроили драку возле нашего дома? — повторил Барк, стукнув посохом о камень.

Женщины снова загалдели наперебой, обвиняя друг друга. Разобрать хоть что-нибудь в общем шуме оказалось невозможно.

— Замолчали! — оборвал их Барк. — Будете говорить одна. А пока пусть выйдет и скажет сво слово.

Все взгляды обратились к шестерым у края поляны. Четыре женщины, двое мальчишек. Те самые, которых мы оставили у деревьев на суд Предков. Только вчера их было семеро.

Я невольно нахмурился.

А где седьмая?

Из группы вышла одна из женщин. Худощавая, с исцарапанными руками и усталым лицом. Она поклонилась Барку, потом мне, и заговорила торопливо, словно боялась, что её прервут прежде, чем она успеет всё объяснить.

— Я скажу правду. Всю. Мы совершили зло против своих людей, и Ха-Рук наказал нас за это. Справедливый суд он совершил. Не убил, не покалечил. Отдал нас на волю наших Предков. Сказал, пусть они решат нашу судьбу через Кабу.

Она указала на мальчика, который лежал на траве, положив голову на колени одной из женщин. Та единственная не поднялась на ноги, когда мы подошли к ним. Она осторожно гладила сына по волосам, а по её щекам текли слёзы.

— Мы долго плакали, — продолжила женщина, взявшая слово. — Просили Предков простить нас. Признались во всём зле, которое совершали, и обещали больше никогда так не поступать. Думали, умрём, когда придут звери. А потом мальчик очнулся! Он открыл глаза и позвал Ри — свою Ма. Мы все заплакали от радости! Предки простили нас и вернули Кабу, как и сказал Ха-Рук!

— Он ничего не помнил, — продолжала рассказчица. — Ни что случилось, ни что сказали ему Предки. Мы спрашивали, а он только смотрел на нас. Предки наказали его, забрали память, зато оставили жизнь. Рия позвала сына, и он сумел освободить её. Она развязала нас, а мы помогли Кабу встать. Но Хакай мы оставили.

По толпе пробежал тревожный шёпот.

— Хакай оставили? Женщину нашего вождя⁈

— Она ведь старшая! Главная среди женщин!

— Вождь мёртв! Она теперь никто!

— Но Предки же простили их! Как они посмели⁈

— Хакай? Женщину вашего вождя? — глухо спросил Барк.

— Да, — подтвердила женщина. — Она всегда указывала, кому что говорить, а о чём молчать. Кому сделать зло, а кому отказать в помощи. И кто ослушивался, потом горько жалел об этом. Даже после смерти вождя мы продолжали её бояться. Это Хакай велела мальчикам наказать детей, а нам приказала не вмешиваться. Мы послушались. За это Ха-Рук и отдал нас на суд Предков.

В толпе снова зашептались.

— Всех простили, а её оставили?

— Может, Предки и её простили? Откуда они знают?

— Хакай такого не простит! Если вернётся, всем им плохо будет!

— Да она и раньше никому ничего не прощала, — тихо заметил кто-то.

— Тише ты! Услышит ещё!

Женщина сглотнула и уже тише добавила:

— Когда Кабу освободил нас, Хакай снова стала кричать, приказывать и грозить наказанием. Тогда мы решили, что больше не будем её слушать, и ушли. Она проклинала нас вслед. А потом за нашими спинами завыли волки. Мы слышали, как кричала Хакай. Очень страшно кричала… Но волки за нами не пошли. Ни один зверь нас не тронул. Мы шли по следам людей, помогали Кабу, а когда он совсем ослабевал, несли его на руках. Так и добрались сюда. Лес нас не обидел, великий Ха-Рук! Значит, Предки простили нас, а Хакай наказали! Они послали за ней своих духов — Серых Волков! За ней, а не за нами!

Вокруг стало тихо. Я смотрел на рассказчицу и пытался представить, сколько смелости потребовалось этим людям, чтобы впервые ослушаться женщину, привыкшую распоряжаться чужими судьбами.

— Мы больше не станем обижать чужих детей, — закончила женщина, опускаясь на колени. — И своих никому не позволим обижать. Мы усвоили урок, Ха-Рук! Нам некуда идти. Пощади нас!

Остальные три женщины и второй мальчик упали рядом на колени.

— Пощади, Ха-Рук! Не прогоняй! — заговорили они наперебой.

Рия не поднялась: голова сына по-прежнему лежала у неё на коленях. Только склонилась над ним ещё ниже и заплакала в голос.

Барк повернулся ко мне. Смотрел строго, хмуро и очень вопросительно. Мол, сам отдал людей на суд, вот теперь и решай.

Я кивнул.

— Кто я такой, чтобы спорить с Предками? Раз они вас простили, прощу и я. Можете идти к своим, — сказал я и указал на костёр Волков.

Женщины засуетились, благодарно кланяясь, но прежде чем они успели подняться, я подошёл к Кабу и присел возле него.

— Рия, пусть пока лежит. Мне надо его осмотреть.

Мать испуганно отняла руки от лица сына. Я осторожно раздвинул спутанные волосы, проверил повреждённое место на голове, посмотрел реакцию зрачков и задал Кабу несколько простых вопросов. Мальчик отвечал правильно, хотя с задержкой, и жаловался на сильную головную боль. О падении не помнил совершенно ничего. Попытался приподняться, но сразу поморщился и снова опустил голову на колени матери.

Сотрясение мозга, причём серьёзное. А может, и что похуже. Удивительно, что он вообще смог пройти столько в таком состоянии. Да ещё и падал по дороге! Этого пациента сейчас бы на томографию, проверить, нет ли кровоизлияния. Только где ж тут томограф взять? В каменном веке с медицинским оборудованием, как назло, напряжёнка!

Я поднялся, отошёл от мальчика и подошёл к Барку. Привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, тихо произнёс:

— Кабу нужен покой. Голова у него сильно повреждена. Ходить нельзя, да и одного оставлять опасно. С ними он здесь точно умрёт. А я, может, и смогу помочь. Но это не точно.

Старик немного подумал, затем медленно кивнул и неожиданно рявкнул:

— Ребёнка я заберу!

Рия побледнела. Губы задрожали, а руки так крепко вцепились в шкуру, на которой лежал сын, что побелели пальцы.

— Не реви, женщина! — грозно пробасил Барк. — Буду просить духов об исцелении этого ребёнка.

Затем старик прищурился и неожиданно понизил голос. Заговорил тихо, почти ласково, но в этой вкрадчивой мягкости прозвучала такая угроза, что Рия невольно вздрогнула, словно по спине у неё пробежали мурашки. Даже волоски на её обнажённых руках встали дыбом.

— Или ты смерти ему желаешь?

— Нет! Нет, что ты, шаман! Не желаю смерти! Спаси его!

— Так-то лучше, — хмыкнул старик и повернулся к Велу. — Пусть отнесут мальчика к моему очагу.

Рыжий с совершенно серьёзным лицом кивнул и махнул Ракану с Саргаем. Те поспешили к нам.

— Возьмите ребёнка, — приказал Вел. — Идите за мной.

— Только осторожно, — предупредил я. — Не трясите его и обязательно придерживайте голову.

Ракан бережно поднял десятилетнего Кабу на руки, осторожно устроив его голову у себя на плече. Мальчишка поморщился от боли, но не вскрикнул. Саргай шагнул ближе, собираясь помочь, однако Ракан покачал головой.

— Сам отнесу, — коротко сказал он.

Ракан удобнее перехватил мальчика, придерживая его спину и голову, и направился к тропе. Вел пошёл впереди, показывая дорогу к пещере, а Саргай так и остался стоять на месте, растерянно провожая их взглядом.

Барк тем временем повернулся к перепуганной, заплаканной матери.

— А ты, женщина, можешь идти к своим, — сказал он, указывая посохом в сторону Серых Волков.

Рия посмотрела туда, затем перевела взгляд к подножию скалы, где отдельно собрались желающие стать Гордами. Наконец подняла на старика полные мольбы глаза.

— Не губи, шаман. Позволь мне к тем людям пойти, — попросила она, указав на вторую группу. — Если ты будешь просить своих Предков и Духов об исцелении моего сына, я тоже стану молить их. Буду приносить им жертвы, сколько смогу. Я хорошо ловлю рыбу, умею охотиться на маленького зверя, знаю хитрость, как птицу поймать. Всё отдам, только спаси моего Кабу!

Кан неожиданно хмыкнул.

— Она правду говорит, — коротко произнёс старый охотник. — Может.

Ого! Рекомендация от самого Кана. Этот просто так никого хвалить не станет. Тем более женщину, которая до вчерашнего дня жила в племени, где начальство, похоже, больше любило распоряжаться, чем думать.

Барк некоторое время разглядывал Рию, потом кивнул.

— Ступай туда куда тебе велит твой разум. Но пока ты не из нашего рода.

Женщина закивала, поклонилась и пошла к подножию скалы, смотря на тропу, по которой унесли её сына.

Старик снова стукнул посохом о землю и оглядел людей.

— Теперь слушайте волю вождя Гордов!

Разговоры стихли. Даже самые сварливые женщины предпочли закрыть рты.

— Мы не звали вас к своему дому, но не прогнали. Наш род помог вам. Хотите остаться Серым Волком — оставайтесь. Хотите идти своей тропой — идите. Но каждый, кто находится на земле Гордов, обязан уважать её хозяев и наши законы! Не потерплю здесь драк, подлости и раздора! Нарушивший закон будет изгнан с нашей земли раз и навсегда!

Старик выдержал паузу, затем поднял посох над головой.

— Сегодня, когда светило уйдёт за горизонт, я обращусь к Великому костру Предков. Те, кто желает войти в наш род, должны приготовить дрова и жертвы для обряда. Каждый покажет делом, достоин ли он называться Гордом. Предки рассмотрят его дар, увидят его помыслы и решат, принимать человека или отвергнуть.

Он обвёл взглядом притихшую толпу.

— Хорошо подумайте! Готовы ли вы жить вместе с нами, помогать родичам, делиться добычей и защищать друг друга? Когда светило зайдёт и я воззову к НИМ, будет поздно. Обратной тропы уже не будет!

Люди слушали внимательно и молча. Кто-то испуганно сглотнул, кто-то прижал ладонь к груди. Две молодые девушки и женщина постарше с ребёнком нерешительно отделились от желающих вступить в род и направились обратно к Серым Волкам.

Но стоило им приблизиться к косту, как навстречу вышли несколько женщин.

— Куда идёте? — зло спросила одна.

— К своим. Мы передумали, — ответила старшая.

— Передумали? Вчера вы нас бросили, а теперь опять наши? Идите обратно!

Девушки попытались возразить, но их оттолкнули. Ребёнок испуганно заплакал, а все трое остановились между группами, не понимая, что делать дальше.

Шафу, наблюдавший за происходящим со своей лежанки, грустно усмехнулся. Затем перевёл взгляд на Тадуху и неожиданно начал подниматься.

— Эй! — окликнул Тадуху его. — Тебе же лежать велено!

Он только отмахнулся. Опёрся рукой о землю, стиснул зубы, прижимая локоть к больному боку, и наконец выпрямился. От усилия лицо его стало бледным, но охотник упрямо двинулся к Барку.

— Вождь, разреши мне слово сказать.

Барк нахмурился, оглядел его повязку и кивнул.

— Говори.

Шафу вышел перед Серыми Волками и остановился напротив Тадуху. Тот поднял голову. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а вокруг постепенно стихали последние разговоры.

— Понял я, чего ты ждёшь, Тадуху, — наконец произнёс Шафу. — Ждёшь, когда заживут твои и мои раны. Хочешь бросить мне вызов? Не жди!

Тадуху резко нахмурился.

— Шафу, я…

— Молчи. Я всё понял. — Шафу перевёл дыхание и продолжил уже громче: — Лучше я стану простым охотником, чем пролью кровь на этой земле и нарушу закон гостеприимства! Забирай право первого себе, Тадуху! Я ухожу! Теперь это племя твоё!

Затем он повернулся к Барку и ко мне и тихо произнёс:

— Что смог, я сделал для них. А дальше уже их выбор.

После этого Шафу отвернулся и, придерживая повреждённый бок, осторожно зашагал обратно к своей лежанке.

Вот ведь умный мужик! Услышал слова Барка и сразу сообразил: устроят они с Тадуху поединок на земле Гордов — старик изгонит всё племя за нарушение закона гостеприимства. И куда тогда Серым Волкам деваться? С детьми, беременными женщинами, без еды, без жилья, да ещё и без здоровых охотников! Вот Шафу и уступил право первого. Не за свою шкуру переживал — своих людей от изгнания спас!

Я проводил охотника уважительным взглядом.

А самое интересное, что теперь вся ответственность за Серых Волков ложится на Тадуху. Захотел быть главным? Пожалуйста! Только теперь отвечай за всех, кого взялся вести. Шафу свою часть дела сделал.

Добравшись до лежанки, охотник с трудом опустился на шкуры, осторожно вытянул ноги и закрыл глаза.

На поляне повисла ошеломлённая тишина. Женщины растерянно переглядывались. Ракан смотрел на Шафу с таким изумлением, словно впервые увидел его, а Саргай медленно повернулся к Тадуху.

Тот не торжествовал. Стоял неподвижно, стиснув зубы, и смотрел на человека, с которым столько раз ходил на охоту. На лице его не было радости победителя. Скорее растерянность и досада. Власть, ради которой он, возможно, готовился сражаться, внезапно оказалась у него в руках без единого удара.

Ну и дела.

И ведь Шафу поступил сейчас куда умнее, чем многие из его племени.

Кан одобрительно хмыкнул.

— Хорошо сказал, — заметил Кан вполголоса.

Барк некоторое время смотрел на Шафу, затем перевёл взгляд на Тадуху.

— Ну что же… Приветствую тебя, новый вождь Серых Волков, — произнёс он с лёгкой ироничной улыбкой.

Тадуху несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, словно рыбка, выброшенная на берег. Затем судорожно сглотнул и просто кивнул в ответ на приветствие.

Вот и приехали! Теперь у нас официально два племени. Желающих вступить в наш род — целая толпа, ртов ещё больше, а на обед сегодня предусмотрен исключительно свежий воздух. Очень питательно, особенно если поглубже вдохнуть! И ведь стоим тут, разговоры разговариваем, а время-то не ждёт!

Я взглянул на вершину нашей горы, уже освещённую первыми лучами утреннего солнца.

Вон, солнышко только подниматься начало, а мы уже столько дел натворили! Пора и о пропитании подумать. Добыча сама себя не поймает.

— Барк, — не громко обратился я к старику. — Дров они насобирают. Но жертвы из пустых рук не появятся. Надо на охоту идти. Причём сейчас, пока светило ещё невысоко поднялось.

— Идите, — согласился Барк. — Духи леса, воды, ветра и земли пусть помогут вам. Дух огня пусть защитит. К вечеру возвращайтесь с добычей.

— Вот и договорились, — кивнул я. — А то к вечеру народ так оголодает, что вместо жертв Предкам начнёт дрова для ритуального костра грызть!

Барк грозно сверкнул глазами, но Кан за его спиной тихо хрюкнул от смеха.

Барк тяжело вздохнул, окинул меня напоследок строгим, но в то же время обеспокоенным взглядом и направился к тропе, ведущей наверх, к пещере. Навстречу ему шли Вел и Ракан. Ракан, почтительно кивнув старику, продолжил путь, а Вел ненадолго задержался и о чём-то тихо переговорил с Барком. После этого Рыжий подошёл ко мне и по-свойски закинул руку мне на плечи.

— Ну что, идём зверя добывать? — спросил он как-то уж слишком бодро.