Глава 6

Кан решил идти один. Молча проверил копьё, нож, крепления мешка и сообщил об этом так буднично, словно собирался прогуляться за ягодами.

— Один? — переспросил я.

— Один, — подтвердил он. — Так быстрее.

Спорить не стал. Дело его. Хочет один — пусть идёт. Если честно, я даже немного обрадовался.

Похоже, обучать нас охотничьим премудростям старик возьмётся не сегодня. А значит, пытки пока откладываются!

Ракан с Саргаем решили идти вместе. С собой они взяли двух крепких мальчишек лет одиннадцати-двенадцати, самых рослых среди подростков, пожелавших перейти к Гордам от Серых Волков. Оружия у ребят не было, зато каждому выдали по большому мешку, а ещё они прихватили жерди, связанные кожаными ремешками.

Ага, понятно. Ракан действует по старой, привычной схеме: старшие охотятся, молодёжь таскает добычу. Только взрослых охотников у него больше не осталось, вот он и взял Саргая себе в напарники. Повысил, так сказать, до полноценного охотника! То-то у парня даже собственного копья нет, только каменный топорик. А на его прежнее место сразу двух мальчишек определил.

Свою команду мы с Велом собрали быстро: Айла, Лиор, Майен и двое темнокожих подростков, которые сами подошли к нам с оружием в руках.

Я остановился, увидев их рогатины. Древки крепкие, концы тщательно заострены и обожжены в огне. На каждом оставлены короткие боковые отростки, не дающие раненому зверю насадиться слишком глубоко и добраться до охотника. Сделано грубовато, но вполне разумно. Причём соорудили всё это за одну ночь, пока остальные сидели у костров спали или обсуждали своё будущее.

А на поясе старшего обнаружилось ещё кое-что интересное: несколько тонких плетёных верёвок с небольшими камнями на концах. Я взял связку, повертел в руках и невольно присвистнул.

— Вел, погляди! Болас!

— Что? — Рыжий немедленно сунул нос мне через плечо.

— Камни на верёвках. Раскручиваешь, бросаешь в ноги зверю — если попадёшь, верёвки опутают их, и тот может упасть.

Подросток заметил мой интерес и довольно улыбнулся. Взял оружие, показал, как собирается раскручивать, затем указал на воображаемого бегущего зверя и ловко свёл ладони вместе.

Мы познакомились жестами. Старший ударил себя ладонью в грудь и произнёс:

— Алан.

Потом указал на второго:

— Куру.

— То-Рек, — ответил я, показав на себя. — Вел. Лиор. Майен.

Рыжий довольно оскалился, когда Алан старательно повторил его имя. Майен же, как обычно, представился так громко, будто собирался перекричать весь лес.

Алан оказался чуть старше — лет пятнадцать, Куру примерно четырнадцать. По нашим приблизительным подсчётам, разумеется. С календарями в каменном веке было напряжённо, да и некоторые местные жители возраст предпочитали измерять количеством пережитых зим, а не цифрами.

Неподалёку крутились ещё трое темнокожих ребятишек. Мино, которому было около десяти, изо всех сил старался обратить на себя внимание старших. Рядом стояли две девочки: Агура, примерно ровесница Мино, и пятилетняя Унга, державшаяся за её руку.

Мино увидел оружие Алана и Куру, оживился и тоже указал в сторону леса.

— Я! Охота! — объявил он на нашем языке.

За два дня парнишка успел выучить несколько слов и теперь пользовался ими при каждом удобном случае. Я уже собирался объяснить, почему его не берём, но Алан меня опередил. Что-то строго сказал на своём языке и указал на девочек. Куру добавил ещё несколько слов, после которых Мино насупился, тяжело вздохнул и всё-таки кивнул.

Понятно. Назначили главным по младшему составу. Очень почётная должность, особенно когда все старшие идут на охоту, а тебе оставляют двух девчонок и запрещают геройствовать. Зато если рядом появится беда, защищать их будет именно он. Судя по тому, что мы уже видели, мальчишка способен.

— Правильно, Мино, — одобрил я. — Присмотри за Агурой и Унгой, пока мы не вернёмся.

Понял он не все слова, но смысл, кажется, уловил. Подошёл к девочкам и встал рядом, демонстративно расправив плечи.

Тем временем к нам приблизились несколько молодых девушек и женщин.

— Мы можем ловить рыбу, — заявила одна. — Только не знаем, где у вас хорошая вода. Чтобы тихая была и глубокая.

Другая закивала.

— В ручье есть рыба, но мало. И вода быстро бежит. Нам бы место поспокойнее.

Я посмотрел на Вела.

— Знаешь такое?

— Знаю, — без колебаний ответил он. — Тут не далеко. Покажу.

— Тогда пойдём вместе до той воды, — предложил я. — Женщин оставим ловить рыбу, а сами отправимся дальше на охоту. На обратном пути заберём их вместе с уловом.

Вел одобрительно кивнул. Женщины заметно повеселели и сразу стали собираться в дорогу. Впрочем, собирать им было совершенно нечего. Всё их имущество находилось прямо на них в виде пары грязных, облезлых шкур, едва прикрывавших бёдра и грудь. Да и то не у всех. Некоторые после тесного знакомства с Яром и его сородичами вообще остались нагишом.

Правда, полностью обнажёнными их назвать было сложно.

С головы до пят их тела покрывал хороший такой слой то ли глины, то ли обычной грязи. Поэтому, если особо не присматриваться и не придираться к некоторым деталям покроя, вполне можно было считать, что они одеты в комбинезоны. Такие природные, бесшовные и очень облегающие.

Прямо последняя коллекция первобытной моды! Цвет — болотно-серый, размер — строго по фигуре, а главное, никаких проблем со стиркой. Дождик прошёл — и весь гардероб обновился!

И вот интересно, чем они рыбу ловить собрались? Руками, что ли? Ни корзин, ни сетей, ни даже приличной палки!

И тут вспомнил про недоделанную ночью вершу.

— Майен! — окликнул я рыжего. — Сбегай в пещеру. Возле стены лежит плетёная штуковина, которую я ночью делал. Принеси её и все прутья, что рядом остались.

Мальчишка кивнул и со всех ног помчался вверх по тропе. Вскоре он вернулся, прижимая к груди недоплетённую вершу и охапку гибких прутьев.

— Вот! — гордо объявил он, выкладывая всё передо мной.

— Молодец!

Я подозвал женщин и показал им заготовку.

— Смотрите. Это ловушка для рыбы. Рыба заплывёт внутрь, а обратно выбраться уже не сможет. Только сначала надо закончить плетение.

Присел на корточки и показал, как пропускать тонкие прутья между продольными, постепенно закрывая промежутки. Затем взял палочку и нарисовал на сухой земле, какой должна получиться готовая верша. Отдельно изобразил внутреннюю воронку с широким входом, сужающимся к середине ловушки.

Женщины внимательно наблюдали за моими действиями, переговаривались и кивали. Одна даже взяла прут и попробовала повторить плетение.

— Вот так, — одобрил я. — Только плотнее. А здесь, — указал на рисунок, — отверстие должно быть узким, чтобы рыба обратно не выплыла.

Потом расковырял палочкой влажную землю, добыл пару дождевых червей и скатал их вместе с комочком глины в небольшой шарик, оставив червяков частично торчать наружу.

— А это приманка, — объяснил я, показывая получившийся комочек. — Положите внутрь ловушки. Рыба почувствует еду и заплывёт за ней.

Женщины снова закивали. Кажется, общий смысл поняли. Я отдал им вершу, оставшиеся прутья и ещё раз показал рисунок на земле, убедившись, что хотя бы одна из них запомнила, как должна выглядеть готовая ловушка.

Ну что ж, теоретическую подготовку провели. Осталось выяснить, сумеют ли они довести моё произведение плетельного искусства до рабочего состояния. Что-то я сильно сомневаюсь. Особенно с внутренней воронкой придётся повозиться. Впрочем, может, зря переживаю? Женщины ведь сами вызвались ловить рыбу, значит, какие-то способы знают. Вот и посмотрим, чему они обучены.

К нам начали подходить остальные дети. Кто-то просил взять его хотя бы помощником, кто-то обещал не отставать, а один худенький мальчишка лет десяти и вовсе заявил, что способен победить большого зверя камнем.

Я уже было представил, как этот герой выходит один на один с саблезубой кошкой, победно размахивая булыжником, но тут вперёд протиснулся другой паренёк. Крепкий, взъерошенный, с упрямо выпяченным подбородком.

— Возьми меня, Ха-Рук! Я должен добыть жертву Предкам. Как они узнают, что я достоин, если меня даже на охоту не берут?

— А оружие у тебя есть? — спросил я.

Мальчишка растерянно посмотрел на свои пустые руки.

— Нет… Но я сильный!

— И чем ты зверя добывать собрался? Голыми руками? Может, сразу медведя за уши ухватишь?

Он обиженно насупился, затем указал на двоих соплеменников, которых взял Ракан.

— Но они же без копья идут!

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Они с Раканом. Он и отвечает за их жизни. А я отвечаю за тех, кто идёт со мной. И не беру на охоту тех, кто даже оружие себе сделать не сумел. Посмотри на Алана и Куру. Они пришли сюда без ничего, но за ночь изготовили рогатины и болас. А ты что сделал?

Мальчишка сжал кулаки и опустил голову. По лицу было видно, что слова его задели. Но ответить оказалось нечего.

— Хочешь стать охотником — сначала научись готовиться к охоте, — добавил я уже спокойнее. — А сейчас помогай своим. Для обряда нужны дрова. Это тоже дело, которое Предки увидят.

Парень молча кивнул и ушёл к остальным детям.

Ну не дуйся, дружище. Зверю совершенно всё равно, насколько сильно тебе хочется доказать свою храбрость. У него свои планы на обед, и в этих планах вполне можешь оказаться ты.

Когда сборы закончились, возле поляны уже лежали первые кучи хвороста. Женщины и дети разошлись по знакомым местам искать съедобные растения, коренья, ягоды и всё, что могло хотя бы немного обмануть голодный желудок. Барк оставался у ритуальной площадки. Кан проверил оружие и направился к лесу один, не дожидаясь остальных.

Ракан с Саргаем и двумя помощниками выбрали другую тропу. Я заметил, как взрослый охотник что-то объяснял мальчишкам, указывая на кусты и следы у земли. Те слушали внимательно, не перебивая.

А ведь толк будет, если Ракан не начнёт опять изображать самого умного охотника на свете. Ученики у него крепкие, дело нужное. Главное — добычу действительно найти.

Мы с Велом, Лиором, Айлой, Майеном, Аланом и Куру направились в третью сторону. Женщины, собравшиеся рыбачить, шли вместе с нами до места, которое обещал показать Рыжий. Впереди была долгая дорога, поэтому Вел сразу задал приличный темп, хотя постоянно оглядывался, проверяя, не отстают ли наши новые спутники.

Алан и Куру двигались уверенно и чертовски проворно. Через некоторое время я заметил, что старший старается держаться немного позади младшего, словно привык прикрывать ему спину. Оба постоянно оглядывались, внимательно осматривая кусты и деревья. Рогатины держали на плечах так, чтобы при необходимости мгновенно пустить их в дело, а на поясах у обоих покачивались связки камней с верёвками.

Решил воспользоваться дорогой и узнать о них побольше.

— Алан, — окликнул я старшего.

Он повернулся.

Я показал на него и Куру, потом жестом изобразил остальных детей, оставшихся возле горы.

— Вы… один род?

Алан некоторое время соображал, затем энергично кивнул и произнёс незнакомое слово:

— Ороку.

— Ороку? — переспросил я.

Он снова кивнул, ударил себя ладонью в грудь и повторил:

— Ороку!

За два дня пути подростки выучили несколько наших слов, но полноценного разговора пока не получалось. Приходилось объясняться жестами. Вел время от времени предлагал свои варианты перевода и однажды принял рассказ о долгом пути через горы за описание огромной летающей зверюги.

На самом деле речь шла о дороге.

Очень долгой дороге.

Ороку жили очень далеко отсюда. Их род долго шёл на новые земли, а почему пришлось покинуть прежние места, я так и не понял. Возможно, закончилась добыча или появились опасные соседи. А может, старейшины просто надеялись отыскать более удобное место для жизни.

А потом подросток вдруг согнулся, оскалил зубы и тяжело застучал ступнями по земле. Куру подхватил представление: размахнул руками, изобразил удар и страшно зарычал. После этого оба одновременно показали пальцами на воображаемые трупы и опустили головы.

Проклятые. Тут и переводчика не нужно.

— Напали? — осторожно спросил я и показал удар копьём.

Алан кивнул. Лицо его сразу стало серьёзным. Он указал назад, туда, где остались Мино, Агура и Унга, затем на себя и Куру. Показал пять пальцев.

— О-ош, — медленно произнёс он на своём языке.

Затем широко развёл руки, изображая большую толпу, и опустил их вниз.

— Мёртвый…

Последнее слово прозвучало тихо. Куру отвернулся, стиснув древко рогатины, а Алан некоторое время смотрел перед собой, будто снова видел то, о чём рассказывал.

Значит, от целого рода осталось всего пятеро детей. Старшие сумели уберечь младших, пройти через незнакомые земли, пережить вынужденное соседство с каннибалами и продержаться до встречи с нами.

Эх, ребята… Неласково вас жизнь встретила. Пятнадцать лет, четырнадцать, а на плечах уже трое мелких. И ведь не ноют, не требуют, чтобы кто-нибудь взял на себя их проблемы. Оружие сделали и сами вызвались добывать еду. Уважаю.

Я хлопнул Алана по плечу.

— Хорошо, что вы выжили.

Понял ли он слова, не знаю. Но посмотрел на меня и коротко кивнул. Куру тоже слегка улыбнулся.

Вел, шедший впереди, остановился у развилки и поднял руку. Все сразу притихли. Рыжий присел, изучил отпечатки в мягкой земле, затем оглянулся на нас.

— Звери здесь ходили. Недавно.

Между камнями виднелись отпечатки копыт, а возле кустов валялись обкусанные ветки. Зверь поблизости имелся. Оставалось его найти и не превратиться самим в обед.

Вел поднялся и показал женщинам направление.

— Тихая вода там. Идём. Покажу.

Вел свернул с тропы, и мы направились вдоль ручья. Вскоре впереди показались знакомые скалы, между которыми вода делала крутой поворот и скрывалась из виду. Вчера, когда мы возвращались домой, пришлось обходить это место по тропе, поднимавшейся на небольшой каменистый склон. Но сегодня Рыжий почему-то даже не посмотрел в ту сторону.

Вместо этого он направился прямо к скалам.

— Вел, ты куда? — удивился я. — Тропа же выше идёт!

— Знаю, — довольно усмехнулся он. — Нам сюда.

Он протиснулся между двумя огромными каменными выступами и почти сразу исчез из виду.

— Осторожно! — донёсся из расщелины его голос. — Тут скользко!

Женщины переглянулись, но без особых раздумий направились следом. Айла придержала одну из них за руку, когда та поскользнулась на мокром камне. За ней в проход протиснулись Лиор и Майен. Алан с Куру некоторое время разглядывали узкую щель, затем тоже полезли внутрь.

Я задержался, внимательно осматривая скалы.

С виду самая обычная трещина. Два огромных каменных массива, между которыми осталось пространство шириной едва ли больше человеческих плеч. Причём проход был не прямым, а слегка изгибался, поэтому снаружи совершенно не просматривался.

И ведь сколько раз мимо ходили! Хотя чего удивляться? Здесь каждый второй камень такой, что за ним целого мамонта спрятать можно. Было бы желание и достаточно терпеливый мамонт.

Повернулся боком, придержал копьё, чтобы не зацепиться древком за выступ, и осторожно шагнул внутрь.

Под ногами действительно оказалось скользко. Камень покрывал тонкий слой влажного мха, а кое-где из трещин сочилась вода. Пришлось придерживаться ладонью за стену и внимательно смотреть, куда ставлю ноги. Проход постепенно расширялся, впереди забрезжил дневной свет, а шум ручья стал заметно громче.

Ещё несколько шагов — и я выбрался наружу.

И остановился.

— Твою ж дивизию!..

Передо мной открылась совершенно неожиданная картина.

Оказывается, наш ручей впадал в самую настоящую природную каменную чашу!

Огромную!

Представьте себе глубокую тарелку с неровными краями, выдолбленную прямо в скальном массиве. Только вместо обычных бортиков её окружали высокие каменные стены, поднимавшиеся на несколько человеческих ростов. Местами они стояли почти отвесно, местами уступами уходили вверх, образуя небольшие площадки, трещины и выступы. А внизу, занимая почти всё пространство, лежала неподвижная на первый взгляд тёмная вода.

Чаша была не совсем круглой. Скорее вытянутой, с одним широким концом и другим, немного сужающимся. В поперечнике — несколько десятков шагов, а может, и больше. На глаз определить размеры оказалось непросто: каменные стены, отражения и густая растительность сильно мешали оценить расстояние.

Наш ручей появлялся из-за скалы неподалёку от входа. Вода бежала между камнями, перескакивала через небольшой уступ и с негромким журчанием вливалась в эту огромную природную ёмкость. Там течение почти исчезало, расходясь по широкой поверхности лёгкими кругами.

А откуда-то с противоположной стороны доносился другой звук.

Глухой, непрерывный шум падающей воды.

Ага! Значит, где-то там имеется выход.

Скорее всего, вода переливается через каменный край и падает вниз. Небольшой водопад, надо полагать. Неплохо природа постаралась! Настоящий бассейн с естественным водосбросом. Осталось лежаки поставить, раздевалку устроить и билеты продавать.

Я сделал несколько шагов вперёд и присел у самой воды.

Берег представлял собой неширокую каменную полосу, кое-где едва достаточную, чтобы пройти одному человеку. Дальше дно довольно резко уходило вниз. У самого края ещё просматривались округлые камни и длинные тёмные полосы водорослей, а чуть дальше вода становилась густо-зелёной, почти чёрной.

Глубина здесь явно была приличная.

Зато вода оказалась удивительно прозрачной. Между камнями мелькали небольшие рыбёшки, а ближе к середине временами показывались тёмные спины экземпляров покрупнее. Несколько рыб лениво стояли возле подводного выступа, почти не двигаясь, и только плавниками слегка подрабатывали, удерживаясь на месте.

Ого! Да тут целый рыбный склад! И, что самое приятное, пока ещё совершенно не подозревающий о предстоящей инвентаризации.

— Ну что? — спросил Вел, подходя ко мне. — Хорошее место?

— Хорошее? — Я обернулся к нему. — Да это же замечательное место! Ты чего раньше не показал?

Рыжий пожал плечами.

— А зачем? Рыба быстрая, копьём не попадёшь. Плавать я не умею, а с берега её не достать. Какой толк?

И тут я вспомнил, как Вел однажды с досадой рассказывал, что в его прежнем племени были охотники, умевшие бить рыбу копьём. Сам он тоже пробовал, но ничего не получалось. Рыба каждый раз успевала увернуться, а он только зря мутил воду. Причём Рыжий был совершенно уверен, что и я такого не сумею.

Ну конечно! Если сам рыбу поймать не можешь, значит, и показывать её незачем. Железная логика!

Вел тем временем подошёл к воде, присел и указал на тёмную тень, медленно двигавшуюся возле подводного каменного выступа.

— Вон большая.

Я пригляделся.

Действительно. Под водой медленно двигалась довольно крупная рыба, совершенно не обращавшая внимания на наше присутствие.

— Вижу, — кивнул я. — Думаешь, поймают?

Вел посмотрел на женщин, которые уже кружили у самой воды, словно кошки, осторожно переступая по скользким камням.

— Эти… — задумчиво протянул он, не сводя с них глаз. — Может, и поймают. Глянь, как высматривают… А двигаются-то как!

Я тоже присмотрелся. Женщины передвигались плавно, почти бесшумно, осторожно перенося вес с одной ноги на другую. Их тела мягко изгибались при каждом шаге, а взгляды были прикованы к воде. Они то замирали, то медленно приседали, высматривая добычу среди подводных камней.

На мгновение мне даже показалось, что сейчас одна из них действительно по-кошачьи сиганёт в воду по пояс, а потом вынырнет с трепыхающейся рыбиной в зубах.

Я невольно зажмурился и пару раз моргнул.

Тьфу ты! Вот уже и русалки с повадками диких кошек мерещатся. Хотя с такими охотницами, пожалуй, и верша не понадобится!

Те уже расположились возле берега и оживлённо обсуждали увиденное. Одна осторожно ступила в воду, проверяя глубину ногой. Другая присела возле выступа и принялась разглядывать небольших рыбёшек, сновавших между камнями.

Ну вот. Хоть настроение у людей поднялось. Ещё бы! После нескольких дней голода увидеть столько еды — тут любой оживится.

Я поднялся и наконец как следует осмотрел окружающие стены.

Место оказалось удивительно красивым.

Сверху, между неровными каменными краями, виднелась широкая полоса неба. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко, поэтому прямые лучи освещали только верхушки скал. Нижняя часть чаши оставалась в прохладной полутени. Однако свет, отражаясь от воды, мягко подсвечивал каменные стены, и всё вокруг казалось каким-то зеленоватым.

Влажность здесь стояла такая, что даже дышалось иначе. Воздух пах мокрым камнем, прелой листвой и свежей водой. На выступах блестели капли, из узких трещин сочились тоненькие струйки, а в нескольких местах по стенам стекали целые мокрые дорожки.

Камень почти повсюду покрывал мох. Где-то он лежал тонкой зелёной плёнкой, а где-то образовывал толстые мягкие подушки, между которыми торчали крохотные листочки других растений. В глубоких затенённых трещинах росли папоротники с широкими резными листьями. На более открытых площадках виднелись пучки осоки, хвощи с членистыми стеблями и какие-то незнакомые мне низкорослые травы.

Но больше всего удивляли кустарники.

Они росли почти у самой воды, цепляясь корнями за узкие щели между камнями. Некоторые напоминали молодые ивы: множество длинных, тонких и гибких стволиков, узкие листья, свисающие над водой ветки. Другие были похожи на ольху, только сильно искривлённую и низенькую. Видимо, места для нормального развития корней здесь было маловато, вот растения и приспосабливались как могли.

Отдельные ветви тянулись почти горизонтально, пытаясь добраться до света. Другие поднимались вдоль каменной стены, опираясь на выступы и трещины. А над одним особенно влажным участком свисали длинные зелёные плети какого-то вьющегося растения.

Красота! Прямо ботанический сад каменного века. Полив автоматический, влажность постоянная, освещение естественное. Ни тебе садовников, ни счетов за воду. Только вот зимой, наверное, здесь будет далеко не так весело.

Я осторожно провёл ладонью по ближайшей каменной стене, ощутив под пальцами шероховатую, местами пористую поверхность. В небольших углублениях скопилась вода, а между выступами застряли принесённые ручьём листья и мелкие веточки. Опустив взгляд к узкой полоске берега, я заметил среди обычных серых голышей несколько камешков необычного цвета. Один из них особенно привлёк моё внимание яркими зеленоватыми пятнами.

Это ещё что такое?

Я присел, поднял заинтересовавший меня камень и принялся рассматривать его со всех сторон. На первый взгляд ничего особенного: небольшой неровный кусок серой породы, одна сторона которого была покрыта зеленовато-голубыми разводами. Однако этот цвет показался мне подозрительно знакомым, причём никакого отношения к траве или водорослям он явно не имел.

Попробовал потереть зелёное пятно большим пальцем, но поверхность оказалась совершенно сухой и твёрдой, а цветной налёт даже не собирался стираться. Приглядевшись внимательнее, я заметил, что зеленоватые прожилки уходят в глубину породы, а некоторые из них имеют характерный насыщенный оттенок, который мне уже доводилось видеть на образцах минералов в геологических коллекциях.

Погоди-ка… Неужели малахит? Вот это уже интересно!

Я поднял голову, внимательно осмотрел ближайшие камни, после чего снова вернулся к своей находке. Сходство действительно имелось, но по одному цвету делать выводы было рановато.

— То-Рек, чего ты там нашёл? — поинтересовался Вел, заметив, что я уже довольно долго сижу на корточках и разглядываю какой-то камешек.

— Пока сам не разобрался, — ответил я, поворачивая находку к свету, чтобы лучше рассмотреть зелёные прожилки.

Рыжий подошёл поближе, заглянул мне через плечо и с любопытством покосился на камень.

— Хороший камень? — спросил он, явно не понимая причины моего интереса.

— Возможно, даже очень хороший, — задумчиво ответил я, продолжая изучать необычную окраску.

— Ты что, хороший камень от плохого отличить не можешь? — удивился Вел и даже нахмурился, словно заподозрил, что я над ним издеваюсь.

— Очень смешно, Вел! — усмехнулся я и наконец поднял на него глаза. — Просто этот камень может оказаться куда интереснее, чем кажется. Если я правильно думаю, он нам ещё большую пользу принесёт.

— Какую? — немедленно заинтересовался Рыжий, протягивая руку к находке.

— Сначала проверю, а потом расскажу, — ответил я, поднимаясь с корточек. — Не хочу раньше времени языком молоть.

Вел недовольно хмыкнул, но спорить не стал, а я принялся внимательно разглядывать берег и основание каменной стены, пытаясь отыскать другие камешки с такими же характерными зелёными прожилками.

Зелёные пятна встречались далеко не везде, а главным образом возле одного каменного выступа, у основания которого виднелась узкая трещина, заполненная мелким щебнем. Из неё сочилась вода, постепенно вымывая песок и небольшие обломки породы. Именно оттуда, похоже, и попадали на берег камешки необычного цвета.

Я подошёл к выступу, присел и, раздвинув несколько голышей, вытащил из щебня ещё несколько кусочков. Один оказался совсем маленьким, зато на его поверхности виднелась тёмная зеленоватая корка, из-под которой поблёскивало что-то красноватое. Заинтересовавшись, я повернул находку к свету и принялся внимательно её разглядывать.

Да ладно… Не может быть!

Чтобы проверить возникшую догадку, я подобрал два крепких камня, положил находку на один из них и осторожно ударил сверху другим. Обычный камень от такого обращения должен был хотя бы треснуть, но этот остался целым. Вместо трещины на его поверхности появилась небольшая вмятина.

Заинтересовавшись ещё сильнее, я ударил повторно, на этот раз немного сильнее, и заметил, что кусочек слегка сплющился, а из-под тёмной корки проступил характерный красновато-розовый металлический блеск.

Несколько мгновений я молча разглядывал результат своего эксперимента, после чего невольно расплылся в довольной улыбке.

— Мама дорогая… — пробормотал я, поворачивая находку к свету.

— Что там у тебя? — насторожился Вел и подошёл поближе, с любопытством заглядывая мне через плечо.

— Кажется, мы нашли медь! — Я поднял камешек повыше, чтобы Рыжий тоже мог рассмотреть красноватый блеск.

— Медь? — недоумённо переспросил он, переводя взгляд с находки на моё лицо. — Медь-ведь, что ли? — Вел подозрительно пригляделся к камешку и покачал головой. — Не похоже на его помёт. Медведь таким не гадит! Да и не пролезет он сюда.

От неожиданности я расхохотался, едва не выронив находку.

— Нет, Вел, это не зверь! Медь — это металл. Особый материал, из которого можно делать очень полезные вещи.

— Ме-талл… — медленно повторил Рыжий, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — Снова знания Предков, да? — спросил он со вздохом, после чего с любопытством посмотрел на камешек в моей руке. — А чем он лучше обычного камня?

— Тем, что не раскалывается от каждого удара, а мнётся и меняет форму. Вот смотри! — Я показал ему сплющенный кусочек с небольшой вмятиной. — Из такого можно сделать то, чего из обычного камня не получится. Только сначала нужно убедиться, что я правильно определил находку.

Вел недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. Видимо, решил, что если То-Рек так радуется какому-то красноватому камешку, значит, в нём действительно есть что-то интересное.

Хотя какого чёрта тут ещё проверять? Цвет характерный, зеленоватая корка, под ней красновато-розовый металл, который под ударами не раскалывается, а мнётся. Очень похоже на самородную медь! И если это действительно она, то такая находка может здорово облегчить нам жизнь.

Я снова повернулся к трещине, из которой достал свою находку, и принялся тщательнее разгребать скопившийся под ней щебень. Вода явно вымывала из породы не только песок, но и более тяжёлые обломки, застревавшие между крупными камнями. Почти сразу мне попались ещё два кусочка с характерными красноватыми пятнами. Один был размером с ноготь большого пальца, другой немного крупнее, причём оба покрывала тёмная корка с зеленоватыми разводами.

Да тут, похоже, целая медная жила где-то в скале проходит!

Я поднял голову и принялся внимательно изучать каменную стену над уже знакомой трещиной. Выше действительно виднелись тонкие зеленоватые прожилки, уходившие в толщу породы. Местами они прерывались, скрываясь под густым мхом, а затем вновь проступали на поверхности. Несколько таких полос сходились как раз возле того места, откуда вода вымывала найденные мной обломки.

Ну здравствуй, цветная металлургия! Не ожидал встретить тебя так рано!