Глава 34

Картер

Дьявол… Естественно Роуз не стала меня слушать. Она ушла, и как наладить с ней теперь отношения — я не знаю.

Рид кидает сообщение: Онил с ними в машине. Ушла она недалеко, и удалось быстро найти её. Едут в «Ривьеру», а завтра возвращаются назад в Блу Бэй.

Иду в сторону дома Исайи и достаю сигарету. Вижу Сандерс, которую хочется стереть с лица земли. Она наблюдает за мной, и я не могу разобрать, что означает это её выражение лица… Думаю, она вполне собой довольна.

— Какого чёрта ты сделала это? — зло спрашиваю я, когда подхожу к ней.

— Сделала что? — играет она в дурочку. — Вернула тебе твою зажигалку?

— Раньше отдать не могла? Ждала удобного момента?

— Это вместо спасибо? — удивляется Хейли.

— Да пошла ты, — резко отвечаю я.

— Извини, Картер, но я не виновата в том, что у твоей девочки больная фантазия, — насмешливо выдаёт она.

Хватаю её за локоть, довольно грубо, но мне плевать. Устроила здесь не пойми, что, а мне теперь расхлёбывать. Актриса, твою мать.

— Выкинешь что-то подобное…

— И что же? Пустишь в ход свои кулаки? — она ухмыляется и смотрит с вызовом. Во мне закипает ярость. Хейли прекрасно знает, что я не трону её. Специально пытается вывести меня из себя.

— Не лезь в это, — предупреждаю я, наклоняясь к её лицу. Что-то в моих глазах настораживает её, она дёргает рукой и отводит взгляд. — Уяснила?

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — тихо говорит она.

— Сандерс, мы кажется с тобой всё выяснили, — раздражаюсь я и делаю затяжку. Мне не нужен этот разговор по второму кругу. И слёзы, которые она льёт — меня не трогают.

— У нас с тобой всё было отлично, до тех пор пока не появилась эта девчонка! — срывается Хейли. Похоже, алкоголь, который она активно вливала в себя весь вечер, даёт о себе знать.

— Прекрати истерить! — одёргиваю я.

Она вытирает слёзы и улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Не будет она с тобой, ещё вспомнишь мои слова!

Я подхожу к ней ближе. Прищуриваюсь. Прекрасно понимаю, что она говорит всё это от обиды, и потому не вижу смысла спорить и что-то доказывать.

Хейли забирает из моих пальцев сигарету и вставляет её себе в рот.

— Ты будешь разочарован, Лерой, — произносит она, выпуская дым мне в губы.

— Посмотрим, — отвечаю я и оставляю её одну.

*********

Уже по дороге в Блу Бэй я звоню Роуз. Снова и снова. Она не отвечает, и это бесит. Мне нужно, чтобы она просто выслушала меня! Только и всего…

Но ни через день, ни через два, этого не происходит. В ответ только: длинные гудки, закрытые двери и гнетущая тишина. Роуз избегает меня, молчит, игнорирует, а потом и вовсе уезжает в Сан-Бернардино к Лоретте. Очевидно, не хочет со мной пересекаться. И конечно же Элис Онил торжественно сообщает мне об этом, заявляя, что её дочь не желает меня видеть. От себя добавляет, чтобы я держался от Роуз подальше и не морочил ей голову. Собственно, ничего нового. И да, она так довольна происходящим, что даже не пытается это от меня скрыть.

От тупой безысходности я впадаю в отчаяние. Потому что в моих мыслях только она, Роуз Онил, девчонка из соседнего дома.

Под конец недели это настолько выматывает, что хочется лезть на стенку. Успокоиться не помогает ни груша, ни уличная драка: цепляю какого-то парня по незначительному поводу. Слово за слово — и он на земле, умывается своей кровью, а Рид в недоумении смотрит на друга с нарушенной психикой.

В зале тренеру Джо намекают, что не хотят связываться со мной и моими кулаками. Парни считают, что я не в духе и явно не собираются помочь мне выпустить пар.

— Ты дикий совсем? — спрашивает Джо, наблюдая за тем, как я остервенело даю выход тому негативу, что у меня внутри.

Ловко ловит грушу и смотрит на меня долгим проницательным взглядом. Я сгибаюсь пополам и пытаюсь выровнять дыхание.

— Курить бросай, дымишь как паровоз, а потом задыхаешься, как мадам при родах!

Я молчу, а он только задумчиво чешет подбородок.

— Дурная кровь покоя не даёт? — ухмыляется дед. — Что с тобой происходит, парень? Распугал мне тут весь молодняк!

Что со мной происходит? Да понятия не имею. Я взвинчен, раздражён и зол. В том числе на самого себя.

Окружающие люди всё чаще жалуются на мою грубость и вспышки неконтролируемого гнева, а всё, чего хочу я — послать их куда подальше. Друзья и те не лезут сейчас с вопросами, предпочитая держатся в стороне. За что я им в общем-то благодарен…

*********

Один паршивый день сменяется другим, а я похоже, совсем слетаю с катушек: мне всюду мерещится Роуз. Она снится мне и не желает убираться из моей головы. Безумие какое-то…

В пятницу на побережье я слышу её смех и нутром чувствую, что на этот раз — это не галлюцинация. Замечаю скамейку, плохо освещённую фонарями. И да, чутьё меня не подводит. Там моя Роуз. Весёлая и с кем-то другим. Занятно. Пока я сатанею без неё, она развлекается здесь на пляже.

Айрис пугается, потому что замечает мою неадекватную реакцию. Представляю как я смотрюсь сейчас со стороны. Глаза наливаются кровью, по лицу ходят желваки, и я уже готов убить их обоих: Онил и парня в кепке, лица которого разглядеть не могу.

Уже направляюсь к ним, готовый выпустить весь тот гнев, что накопился за прошедшие недели. Подхожу ближе… и в какой-то момент меня отпускает. Совсем рехнулся, идиот. Она здесь со своим братом.

Здороваюсь с ним, жму руку, что-то спрашиваю — отвечаю. Смотрю мимоходом на неё: гордую и красивую. И думаю о том, что не вынесу, если реально увижу эту девчонку с другим. Уничтожу, порву, сотру в порошок. И его, и её.

Может, я болен? Очень похоже на то…

А что же Роуз? Она ведёт себя непредсказуемо. Дерзит мне. С лёгкостью кидает колкие фразы в ответ, а в глазах плещется ненависть и обида. Признаю, её голос звучит уверенно и твёрдо как никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слушаю, наблюдаю, запоминаю каждое её движение. Смеюсь. Ведь она злится и ревнует, сама того не осознавая. Подозреваю, что нафантазировала себе невесть что… В сложившейся ситуации виноват я сам. Ложь всегда раскрывается, просто в моём случае — это случилось практически мгновенно.

Хочу, чтобы выслушала меня, но понимаю, что момент уже упущен, и потому даже не пытаюсь.

— Это твоя девушка? — мягко спрашивает Айрис, когда я возвращаюсь за наш столик в Родео-патио. — Если честно, ты меня здорово напугал! Ведёшь себя как безумный.

— Не ты первая говоришь мне об этом, — устало потираю виски. Головная боль стала неотъемлемой частью моей грёбаной жизни. — Ты договорилась в больнице?

— Да, мы всё решили. Толпу конечно не пустят, но несколько ребят вполне. Медсестра Грин согласилась помочь.

У моего приятеля Хью выписка на следующей неделе, что и стало поводом для встречи с Айрис. Мы готовим ему сюрприз, хотим поддержать мальчишку.

— Как он? — мне стыдно, что я не нашёл времени навестить его за последние три недели, но учитывая мою нестабильность — думаю, это даже к лучшему.

— У него сейчас довольно сложный период реабилитации. Психолога принял в штыки, — смеётся Айрис. — Заявил этой дамочке, что не позволит копаться в его голове!

Я улыбаюсь. Наверное, впервые за последнее время. Когда-то давно и меня пытались водить к мозгоправу. Отец ушёл из семьи, когда я был в том же возрасте, что и Хью, и мать переживала, что моё агрессивное поведение — своего рода последствие некой психологической травмы. Кстати говоря, ничего тогда с доктором у нас не вышло. Я откровенно издевался над ней минут сорок, после чего мы с матерью вернулись домой.

Хью… чем-то похож на меня в детстве. Он такой чудаковатый малый, что невозможно не проникнуться к нему тёплыми чувствами, даже такому мрачному и неприветливому человеку как я.

С той самой нашей первой встречи у меня возникло острое желание хоть чем-то помочь этому парнишке. Мою карму это вряд ли спасёт, и мне просто искренне приятно, что мальчишка так нуждается в общении со мной.

— Спрашивал о тебе, — задумчиво говорит Айрис, — Пообещала, что скоро ты обязательно навестишь его.

Я киваю, стряхивая пепел.

— Представляешь, сказал, что не будет возражать если ты на мне женишься, — продолжает рассказывать она. — Я сказала, что подумаю.

Я уже почти не слушаю её. Смотрю на пустую скамейку, и грудь раздирает отвратительное чувство горечи.

— Картер, у тебя какие-то личные проблемы? — осторожно интересуется девушка. Неужели у меня на лице написано, что я просрал что-то важное и абсолютно не понимаю, как это исправить. В последнее время все только и делают, что пытаются раздавать мне советы, которых я не просил.

— Мне пора, созвонимся, — прощаюсь, оставляя деньги по счёту.

Айрис расстраивается, что я ухожу так быстро, но у меня нет ни желания, ни привычки изливать душу. Зато внезапно приходит неожиданный позыв: напиться в хлам и забыться к чертям собачим. Давненько такого не было…

Оставляю свою машину в гараже, веду пса на прогулку, а потом прошу Рида за мной приехать. Он зависает у братьев Осмо, и это идеальное место, чтобы расслабиться этим вечером.

В полуподвальном помещении гремит музыка, голые девицы в сетке эротично извиваются в клетках, а неадекватный народ дёргается на танцполе.

Этот клуб принадлежит Рою и Гаю Осмо, и он по праву входит в число самых злачных местечек Блу Бэй. Потому что в этом месте дряни столько, что хватит накормить ею весь Лос-Анджелес. Исайя и тот предпочитает проводить время здесь, а не в сахарном цивильном Руно, которым управляет его папаша.

Бывали времена, когда я сутками не вылезал отсюда, и потому Рой, завидев меня, трёт глаза, прогоняя видение в лице пришедшего в эту мрачную обитель, Картера Лероя.

— Я вроде не пускал ничего по венам сегодня, — заявляет он, похлопывая меня по спине. — Бро, сто лет не виделись ей богу…

Я здороваюсь с ним и окидываю взглядом ночной клуб. Осмо смогли неплохо раскрутиться на своих грязных делах. Ремонт, современные декорации, новая аппаратура.

— Дела идут в гору? — интересуюсь я.

— Да вроде, как видишь. Неплохо всё, врать не буду.

По лицу видно, что Рой гордится своим детищем. С этим клубом он возится уже несколько лет.

— Пойдём к нашим, а то не поверят, что наш боец почтил «Логово» своим присутствием.

Я соглашаюсь, и мы идём в импровизированную вип-зону, где я вижу знакомых парней, тусил с которыми не раз.

— О, Лерой! Ну наконец-то!

— Где пропадал?

— Как жизнь?

— Когда следующий бой?

Перетираем о том какие у кого новости, пьём, курим кальян, и конечно потом кто-то из парней предлагает развлечение посерьёзнее…

Тягучий дурман затягивает в небытие, лица сменяются одно за другим, и я проваливаюсь в тёмную бездну. Исайя всегда говорит, что нет ничего радужнее, чем пустота в голове. Согласен, но как только она уходит, на тебя разом наваливается всё то, что ты так упорно гнал прочь.

Неизвестно откуда появляется Сандерс, мельтешит перед глазами, думая, что я в полном раздрае и совсем себя не контролирую. Начинает складываться ощущение, что она меня преследует. А навязчивая Хейли — слишком тяжёлая для меня ноша.

В итоге приходится довольно грубо попросить её отвалить. Всё, что могла эта сука уже сделала…

Снова в голову лезут мысли о Роуз. Я вспоминаю как сексуально она смотрелась там, на озере в лучах полуденного солнца. Пожалуй, всё оказалось даже круче, чем в моих больных фантазиях. Картинки крутятся в голове: везде она и эти её зелёные глаза, светящиеся непорочностью и чистотой. Я начинаю опять сходить с ума, представляя её рядом с собой в той тёмной комнате, где мы только вдвоём.

Если бы она знала сколько лет я сох по ней, не поверила бы. И если бы не тот досадный факт, что она уехала во Флориду, я бы давно протянул к ней свои загребущие ручища. Потому что держаться в стороне как просит её мать — не получилось бы в любом случае.

Меня переклинивает, достаю айфон и звоню ей. Мне надо просто услышать её голос, но, увы, мне не светит даже это.

Пишу какую-то несуразицу, потому что просто хочу, чтобы Роуз знала: я думаю только о ней, постоянно. Она в ответ ожидаемо молчит, но я вижу, что прочла всё до единого слова. Уже хорошо, блокировать не стала, а значит надежда, мать её, умирает последней.

Не знаю, сколько проходит времени, Рид помогает добраться до дома, и я валюсь на кровать: пьяный и под кайфом. Вернулся на то самое дно, с которого выбирался с большим трудом. Молодец, парень, там тебе и место!

*********

В Блу Бэй не переставая льёт дождь. Как-будто даже погода подстраивается под моё мрачное настроение. В довесок ко всему неожиданно заболевает Зевс.

Щенок теряет интерес к играм, постоянно спит и перестаёт есть. Меня начинает всё это беспокоить, когда в очередной раз я поздно заявляюсь в пустой дом.

Пёс не встречает меня, лежит в углу, и его состояние крайне настораживает. Подхожу к нему, сажусь на пол рядом с его лежанкой.

— Привет, разбойник, — чешу его за ухом и трогаю нос: сухой и горячий. — Ты-то чего расклеился, а?

Ротвейлер едва заметно виляет хвостом, и я понимаю, что ему стало хуже. Он выглядит слабым и истощённым. Когда потерял аппетит? Вчера, позавчера? Я так забылся, что на автомате кормил и выводил его на улицу, не слишком обращая внимания на детали.

Готовлю ему еду, предлагаю воду — реакции ноль. Ищу номер долбаной ветеринарной клиники. Звоню, но в ответ слышу только длинные гудки и автоответчик. Реклама о том, что звериная больница принимает питомцев двадцать четыре на семь — не имеет ничего общего с графиком работы этих недоврачей. Все мои попытки связаться с ними безуспешны.

Два часа ночи, но я всё равно набираю Джулианну и настаиваю на том, что нужно достать из-под земли ветеринара. Однако и у неё ничего не выходит. Единственный знакомый врач, доступный в любое время суток, как назло уехал в Аризону навестить родственников. Вариант один — дождаться утра.

Поднимаю Зевса и несу на диван. Ложусь с ним рядом, поглаживая гладкую шёрстку. Он тревожится и скулит, едва я дотрагиваюсь до его живота. Мне так жалко его, и я злюсь, не понимая чем ему помочь.

Пёс тоскливо смотрит на меня своими чёрными глазищами. Словно хочет мне что-то сказать, но не может. Животные всегда нравились мне больше, чем люди. Нет в них зависти, жестокости и других мерзких пороков. Они готовы любить тебя просто так и быть преданными, несмотря ни на что…

Всю ночь не могу сомкнуть глаз. Потому что боюсь, что стоит мне уснуть, и я останусь в этом опустевшем доме совершенно один. Каким бы дерьмовым хозяином я не был — к своему псу я успел привязаться… Мы ведь разделили с ним немало бессонных ночей. Этот малый помог пережить мне очень сложный период. Мать была в больнице, стены давили, а будущее казалось опасно непредсказуемым. Зевс же всюду таскался за мной, и было приятно чувствовать, что ты хоть кому-то нужен в этом грёбаном мире.

Вообще-то он отличный пёс, такой, о котором я всегда мечтал. Смелый не по годам и немного потешный. Он слушается меня, лишь иногда демонстрируя свой характер, стойко терпит мою грубость и дурное настроение.

В четыре часа ночи он умирает у меня на руках. Обмякнув, затихает и просто перестаёт дышать. Оставляет меня мучиться и сгорать от чувства вины.

Подозреваю, что причиной стал энтерит. Читал про симптомы сам, когда не смог дозвониться ни одному проклятому врачу. Надо было вовремя делать щенку прививки, а к этому я отнесся безолаберно. За что теперь и наказан на всю жизнь, потому что о том, что случилось, я буду вспоминать постоянно.

Иду в гараж, включаю свет и делаю небольшую коробку из дерева. Возвращаюсь за Зевсом, заворачиваю его в одеяло и выхожу на улицу. Кидаю в багажник доджа лопату и еду на старое кладбище домашних животных.

Ворота закрыты, но неприятный с виду старик, всё же звенит недовольно ключами. Доезжаю до холма и выхожу из машины.

Раннее холодное утро, проливной дождь и я — хороню своего хвостатого друга.

Такому отморозку как я нельзя доверить и животное. Где была моя ответственность, когда я вдруг решил оставить его себе…

Футболка и штаны мокрые, лопата двигается не переставая, и вот, наконец, Зевс находит своё последнее пристанище.

Сажусь рядом с небольшой могилкой и одеваю ошейник на простой крест, коих тут сотни. Сижу, не в силах сдвинуться с места, потому что воспринимаю случившееся довольно болезненно.

Однажды мой дед сказал мне: «Единственное, что у тебя, сынок, получается отменно — это приносить неприятности своим близким«.

Я тогда страшно обиделся на него. А теперь понимаю, что так и есть, пожалуй. Пса и то загубил…

Спустя час, грязный и мокрый до нитки, я возвращаюсь домой. Выбрасываю миски, корм, игрушки, лежак. Сердце обливается кровью, когда поднимаю с пола придурковатого вида круглую зелёную свинью из angry birds.

Она всегда казалась мне какой-то несуразной: глаза как у сатаниста, кривой рот и глупая ухмылочка. Ещё пару дней назад Зевс таскал её по дому как ошалелый, а я спотыкался об нее и громко ворчал.

Я бы всё отдал лишь бы снова услышать его топот за спиной или почувствовать, что он осторожно крадётся под одеялом.

Раздумываю с минуту и решаю оставить игрушку в гараже. Выбросить — мне просто не хватает духу…