Глава 22

Брюнет в черной рубашке через пару столиков от нашего украдкой поглядывает на меня, общаясь с мужем именинницы. Сомневаюсь, что он вообще понимает, о чем тот толкует. К нему присоединяется высокий блондин у бара, чей собеседник то и дело почесывает свой затылок. Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, незнакомец едва заметно улыбается мне, будто нащупывает почву: одна я здесь или с кавалером? Поправляя волосы, бросаю взгляд на троицу взрослых мужчин неподалеку от столика, за которым сидят взрослые женщины в сверкающих бриллиантах, но их лица слишком мрачные и недовольные. Тот, что с густой темной бородой, откровенно глазеет на меня.

– Мне нужно посетить дамскую комнату, – тихонько сообщаю я Игорю.

– Я проведу тебя.

– Не беспокойся, я вполне могу справиться сама.

– Ждать тебя у двери не буду, – улыбается он. – Я хотел выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Нам просто по пути.

– Что ж, тогда, не откажусь от сопровождения.

Игорь помогает отодвинуть мой стул, и вручает мне мою сумочку, которая тоже, кстати, взята в аренду. Проигнорировать Яна взглядом мне не составляет труда: я смотрю только на Игоря, вызывая в нем ласкающую улыбку. Опустив ладонь на мою талию, Игорь пропускает меня вперед, успевая прошептать мне на ухо, что ни один он не в силах отвести от меня взгляд.

– А вот теперь я смущена, – лгу я, нарочно опустив глаза.

Хочется обернуться, чтобы увидеть физиономию Яна, но пока ещё слишком рано. Проходя мимо блондина у барной стойки, я до последнего сохраняю с ним визуальный контакт. Через пару секунд, как бы невзначай, я оборачиваюсь, чтобы убедиться – он всё ещё смотрит на меня.

– Я могу подождать тебя, – говорит мне Игорь в главном холле.

– Не стоит, правда. Увидимся в зале, – обещаю я.

Закрывшись в одной из четырех кабинок, я обновляю шоколадного оттенка помаду на губах и освежаю румяна. Улыбаюсь своему отражению в зеркале, усмехаюсь, оглядываю с вызовом – это те эмоции, которые я буду демонстрировать в ближайшие пару часов.

– …с корабля на бал! – раздается женский голос за дверью. Достаю из сумочки сотовый и пишу сообщение Соне, что с платьем, туфельками и сумочкой всё в полном порядке. Она ведь наверняка волнуется. Но не больше, чем Оксана. – Я успела навести красоту. Разумеется! Постой… Кажется, никого. Даже не знаю, с чего начать! Если бы так, то мы бы уж точно остались в отеле! – смеется девушка. – Ян бы не захотел меня отпускать!

Мои пальцы замирают над сенсорным экраном. Да неужто за этой дверью сучка в золотом платье, чьи сиськи похожи на коровье вымя?

– Я не думаю, что мы здесь задержимся. Как обычно бывает – скука смертная. Не-е-ет! Говорю же, я остановилась в отеле, где уже несколько недель живет Ян. Понятия не имею! Ян лишь сказал, что его дом не готов к приезду гостей, а в его квартире ремонт. По правде говоря, мне абсолютно плевать, где он будет трахать меня. Главное, чтобы это снова скорее случилось! Не зря же я пять тысяч километров летела сюда! – смеется кошелка и спешно прощается с собеседником на том конце провода.

Воспользовавшись туалетом, девчонка направляется к выходу, а её каблуки громко и противно цокают по керамической плитке. Я бы с радостью засунула эти чертовы туфельки в её чертов зад!

Убеждаю себя, что мне нет никакого дела до личной жизни Яна, который всё ещё – мой работодатель. Он может трахать, кого угодно. Спать, где угодно. Быть с кем угодно! Он может не приезжать в дом, не навещать Джерси, не спрашивать, нуждаюсь ли я в чем-то, как это было в самом начале. Он может готовить завтраки, обеды и ужины, кому пожелает, говорить комплименты тем, кого посчитает этого достойным!

«Ты красивая девушка, в тебе соблюден идеальный баланс скромности и раскованности».

Интересно, а этой курице он говорит то же самое после секса?

– Хватит! – ругаю я себя полушепотом. – Просто хватит!

Я снова смотрю на свое отражение. И я себе нравлюсь. Наверное, я позаимствовала всё самое лучшее у мамы. А, возможно, даже нагло отняла.

Почему я должна испытывать это необъяснимое и досадное чувство? Оно больно кусается и тут же прижигает ранки горящей спичкой. Я реагирую на пустые обстоятельства с какой-то безжалостной страстью и жажду напомнить о себе. Но зачем?

«Ты получаешь удовольствие. Это видно. И это возбуждает сильнее, чем обнаженное и красивое женское тело».

Мое задетое эго отказывается подчиняться голосу разума. Я возвращаюсь в зал, но не спешу занимать свое место. Мой взгляд похищает блондин, который всё ещё отдыхает у барной стойки. Не теряя времени, он подходит ко мне. Усмехается, будто не знает, что сказать, а я же искренне пытаюсь понять, какие чувства вызывает во мне этот незнакомый мужчина?

– Привет, – здоровается он полушепотом и кусает нижнюю губу. Сначала появляется кончик языка, чтобы я могла представить, как он исследует мой рот или ласкает тело, а уже потом острые зубы.

А, впрочем, нет. Не такие они острые. И представить совсем не получается.

– Привет.

– Ты в курсе, что я не могу насмотреться на тебя?

– Разумеется.

Мы смеемся. Кажется, этот парень одного с Яном возраста. И роста.

– Как тебя зовут?

– Тая.

Он протягивает мне руку и, когда я отвечаю взаимностью, переворачивает мою ладонь вниз и оставляет осторожный поцелуй на пальцах.

– Рома.

– Очень приятно, Рома.

Ведущий объявляет о начале музыкальной паузы и напоминает об обещанном сюрпризе, который появляется на сцене в лице знаменитой поп-певицы. Гости покидают свои места, чтобы подойти поближе и сфотографироваться. Раздаются оглушительные аплодисменты.

– Можно было и не сомневаться, что Виктор затеет нечто подобное, – говорит Рома, хлопая в ладоши. – Через пять лет точно будет выступать Дженифер Лопес! – Наши взгляды встречаются. – Ты ведь здесь не одна, верно?

– Меня пригласил Игорь. – Мои слова прозвучали бы не так смешно, назови я его фамилию. Но она мне неизвестна.

– Жадный, – кивает Рома.

– …Не знаю. Пока не заметила.

Он начинает смеяться и до меня, наконец, доходит. Вот теперь я по-настоящему краснею.

– Фамилия! – вздыхаю я, с трудом сдерживая смех. Мой взгляд невольно устремляется к бару и попадает в капкан серых глаз. Ян пьет виски в компании того бородатого мужика, который откровенно разглядывал меня… Собственно, он и сейчас продолжает это делать. Мое сердцебиение учащается. – Я не знала.

– Он совершил большую ошибку, – с деланной серьезностью говорит мне Рома.

– Пригласив меня сюда? – с фальшивым удивлением предполагаю я.

– Оставив тебя одну, – поясняет он. – Это чревато определенными последствиями.

– Какими, например?

– Скажем, кто-то из гостей влюбился в тебя.

– Что, с первого взгляда?

– Именно. И всё, о чем думает этот человек – похищение.

– «Похищение», – повторяю я, продолжая улыбаться. – И с какой же целью?

– Чтобы такой редкий и непревзойденной красоты бриллиант принадлежал только ему, – отвечает он, не сводя с меня глаз. – Срабатывает инстинкт охотника. Борьба за добычу.

Почему говорит Рома, но слышу я низкий и властный голос Яна?

– Я что, попала на ярмарку комплиментов? «Редкий бриллиант», «добыча» – одно безумнее другого.

– Потому что ты сводишь с ума, – отвечает Рома, приблизившись ко мне. – Поехали отсюда?

– Вот так сразу? – Его слова вызывают смех. Внешность Ромы слишком сглаженная и мягкая, как попка младенца, для такого рода заявлений.

– Зачем ждать?

Мне становится сложнее изображать серьезность.

– Может потому, что я не хочу?

– Это поправимо, – заглядывает Рома в мои глаза. – Я могу заставить.

– Да что ты?

– Можешь не сомневаться.

– Тая! – появляется Игорь. – Вот ты где! – Он встает рядом со мной и его сомнительный взгляд демонстративно медленно проходится по Роме. – Какие-то проблемы?

– Ты, как обычно, не вовремя, – усмехается Рома.

Взгляд Игоря напрягается, но у него хватает ума не вступать с ним в перепалку. Повернувшись ко мне, он предлагает присоединиться к другим гостям, столпившимся у сцены.

– Вообще-то, мы разговаривали, – напоминает о себе Рома.

– Поговоришь с кем-нибудь другим, – бросает ему Игорь через плечо. – Прошу, пойдем?

Я молча соглашаюсь, но только лишь потому, что хочу избежать конфликта, которого явно жаждет Рома.

– Мне неловко, что я оставил тебя. Извини, Тая.

– Так говоришь, будто что-то случилось.

– На подобных мероприятиях не позволительно оставлять девушку в одиночестве. Правила здесь мало, кто соблюдает.

Поворачиваю к нему голову.

– Какие правила?

Песня заканчивается, и зал снова взрывается от аплодисментов.

– Не против, если мы присядем? – прошу я Игоря, когда мы подходим к нашему пустующему столику. – По правде говоря, я не так часто ношу туфли на высоких каблуках. Немного непривычно.

– Конечно, как скажешь! – соглашается он и любезно помогает мне занять свое место.

Танцевать я не хочу, как и таращиться на известную поп-диву в полупрозрачном мини-платье. Игорь присаживается рядом.

– Так и что? – продолжаю я.

– Что? – с улыбкой смотрит на меня Игорь. Его лицо как-то незаметно приблизилось к моему.

– О каких правилах ты говорил?

Прозрачно-голубые глаза скользят по моим губам. Мне становится неуютно, но я этого не показываю, поскольку знаю, что он наблюдает за мной. Глупое поведение, но об этом я поразмыслю позже.

– Видишь ли, большинство из этих милых и доброжелательных с виду людей – настоящие акулы.

– Америку ты для меня не открыл. – Игорь смеется. – Так и что, мы сейчас находимся в океане, кишащем опасными тварями?

– Именно, – продолжительно кивает он. – Что бывает, когда в нем случайно оказывается золотая рыбка?

Деланно задумываюсь. Забрасываю ногу за ногу и низ платья соблазнительно соскальзывает. Честное слово, идеальная ситуация, как в кино!

– Все её хотят съесть? – предполагаю я.

– Сначала поймать, – поправляет Игорь, опустив глаза на мою обнаженную ногу.

– А потом?

– Потом сделать вид, что никакой опасности не существует.

– Подружиться?

– Верно.

– И, наконец, съесть?

– Поразвлечься, – уточняет Игорь, облизав мои губы возбужденным взглядом. – Завладеть ею.

Игра слов его явно заводит. Музыка звучит достаточно громко, чтобы можно было услышать его дыхание. Но я слышу. Вижу, как медленно шевелятся его ноздри, как напрягаются мышцы лица.

– И золотой рыбке понравится? – задаю я смелый вопрос мужчине, чья ширинка явно расходится по швам. Соня бы точно так сказала.

– Вне всяких сомнений.

– Вот оно что, – заключаю я, откинувшись на спинку стула. – Я – красивая золотая рыбка, которая по воле судьбы оказалась в опасном океане и подружилась с голодной акулой. Раз уж акула так хочет поразвлечься со мной, – оглядываю я его, – зачем притащила меня туда, где полно конкурентов, которые желают того же?

– Для столь юной девушки ты очень прямолинейна, – усмехается Игорь, явно удивившись моим словам. – Это любопытно.

– Не так сильно, как твое поведение.

– Хотел, чтобы ты расслабилась, – объясняет он, склонив на бок голову. – Молодым девушкам нужно время, чтобы присмотреться к мужчине, доверять ему. И лучшее для этого место там, где есть другие люди, которые его знают.

Не могу сдержать смех. Мой взгляд невольно устремляется в сторону бара. Девица в золотом стоит рядом с Яном и снова что-то шепчет ему на ухо. Небось, умоляет его скорее уехать отсюда, ведь у нее грандиозные планы на ночь. Не зря же она пять тысяч километров сюда летела!

Ян криво улыбается, а потом его взгляд врезается в мой. Столкновение резкое, страшное, убийственное! На смену улыбке приходит суровое напряжение, желваки играют. Меня гипнотизирует тень ожесточенности на его лице, буквально пригвождает к полу. Ладони потеют. Властность темного взгляда парализует… Ян чертовски сексуален в этом костюме. Для полноты картины не хватает оскалившегося добермана, готового наброситься на любого по одному приказу хозяина.

Что это? Из оцепенения меня вырывает щекочущее ощущение. Я теряюсь, когда возможность мыслить вновь активизируется. Ладонь Игоря лежит на моей ноге, а пальцы легонько поглаживают кожу.

– В следующий раз, пригласи девушку на безобидный семейный ужин, чтобы она присмотрелась к тебе, – советую я, наблюдая за движением его пальцев.

Эти прикосновения не способны расшевелить даже тонкую соломинку. Легкий флирт с Ромой превратился в комедию, ведь его смелые выражения слишком разнились с безобидной внешностью. Завуалированный разговор о сексе с Игорем, не побудил меня даже к самой короткой и жалкой фантазии. Но стоило поймать повелительный взгляд серых глаз, как всю меня расплющило от желания покориться его хозяину.

Бред какой. Месяц его не видела, но зажглась по щелчку.

Взглянув на Игоря, я без тени смущения спрашиваю:

– Я тебя возбуждаю?

Его бледные глаза моментально оживают. Как будто он готовился к долгому и тяжелому пути, но подвернулась возможность запрыгнуть в реактивный самолет.

– А сама, как думаешь? Ты приглянулась мне с первой нашей встречи.

– Долго же ты ждал подходящего случая, чтобы сказать мне об этом. Или, хотя бы, намекнуть.

Игорь усмехается, а его ладонь неторопливо поднимается выше.

– Ты молоденькая, неопытная, можешь испугаться. А я не хотел, чтобы ты меня боялась.

– А стоит?

– Я безобидный, – пожимает он плечами.

– Сколько тебе лет?

– Сорок пять.

Я улыбаюсь, опустив глаза на его руку.

– Предпочитаешь молоденьких девушек?

– С ними интереснее, – кивает он. – И проще. Большая разница в возрасте всегда возбуждает.

– Они называют тебя «папочкой», когда ты их трахаешь? – Игорь сжимает мою ногу. – Тебе это нравится, да?

– А ты и впрямь необыкновенная, – облизывает он губы. – Знал бы, что ты открыта и свободна от предрассудков, безоговорочно выполнил бы просьбу Яна. Ты и мертвого заставишь кончишь, сказав ему «прощай».

– Ян? – тут же реагирую я. – Какую ещё просьбу?

– Помнишь, я пригласил тебя на пробежку? Хотел познакомиться поближе. Я тогда переоделся и подошел к воротам, как вдруг выезжает Ян. Он спросил, кого я тут жду, и я ответил, что тебя. Он посмеялся и попросил, чтобы я как можно чаще отвлекал тебя, – усмехается Игорь. – Поскольку ты оказалась в затруднительном положении, а твоя работа оставляла желать лучшего, Ян не мог уволить тебя. «Держу её по доброте душевной» – так он сказал. А если ты будешь увлечена соседом больше, чем своими обязанностями, он точно отбросит жалость в сторону и распрощается с тобой.

Я дышу вообще или воздух – лишь иллюзия, как в «Матрице»? Если и можно описать мои чувства одним словом, то это – истинный гнев. Страшный, дикий и болезненный, как живой ожог.

– Он сказал, что у тебя квартира сгорела и тебе негде жить. Мне было абсолютно плевать, что его не устраивало в твоей работе, но способствовать скорейшему увольнению я не стал.

– И поэтому, когда я вышла на улицу с Джерси, тебя нигде не было, – констатирую я, вспоминая то утро. Я звонила в его домофон пару раз, но никто не ответил. – Я решила, что долго переодевалась, и ты просто устал меня ждать.

– Не хотел, упрощать Яну задачу. Да и зачем подбрасывать в твою жизнь новые проблемы? Ты показалась мне очень милой и славной девушкой, а Ян просто слепой трудоголик, которого вечно что-то не устраивает. Тая, – смотрит он в мои глаза, – если бы я только знал, что мы думаем и хотим одного и того же, что под маской милой и нежной девочки скрывается раскрепощенная и страстная любовница, я бы в тот же день предложил тебе остановиться у меня и дал такую работу, с которой бы ты точно справилась.

Похоть окрашивает его глаза в красный, а мои же подвластны черному бешенству. Не верю, что Ян мог так подло поступить со мной, и тут же нахожу объяснение его поведению, что в последнее время кажется мне слишком странным. Мужская ладонь на моей ноге заставляет призирать себя. И на кого я сейчас стараюсь произвести впечатление? На человека, у которого не хватило смелости сказать мне в лицо, насколько я жалкая неумеха?

– Надеюсь, я не расстроил тебя? – улыбается Игорь, заглядывая в мои глаза. – Яну вообще сложно угодить. До тебя в этом доме побывало столько людей, что не счесть. Его всегда что-то не устраивает. Умный парень, но характер отвратительный.

– Столько знаешь о нем, – стараюсь я улыбнуться.

– Мы – соседи, – объясняет Игорь. – А соседи знают друг о друге много чего интересного. К тому же, наша замечательная именинница – его крестная. И по совместительству – моя тетка через пятое колено. Там всё запутано, так что, объяснять не буду. Его мама была лучшей подругой Светы, поэтому я знаю Яна с самого его рождения. Но я не хочу говорить об этом человеке в столь чудесный вечер, полный приятных открытий.

– Вот уж действительно, вечер открытий. – Бросив резкий взгляд на его ладонь, я, собрав все свое терпение в кулак, растягиваюсь в фальшивой улыбке и голосом самым нежным и воркующим произношу: – Знаешь, у меня есть одна идея. И я ничуть не сомневаюсь, что она тебе очень понравится. – Я наклоняюсь к его уху и медленно шепчу: – Оказывается, в дамской комнате есть очень милый и мягкий диванчик. А я – уже слишком мокрая, чтобы терпеть до самого дома. Советую тебе уделить внимание своей прекрасной тетке. Думаю, пятнадцати минут вполне хватит, чтобы она не обиделась на твое невнимание. Буду ждать тебя там. Трахнемся, а потом мы свалим отсюда. Ровно пятнадцать минут.

Резко поднимаюсь и беру свою сумочку. Озабоченный кретин сделает всё, как ему было велено. Пока он будет любезничать с именинницей, я успею уехать отсюда. Соберу свои вещи и, наконец, поеду в квартиру, которую, черт возьми, уже целый месяц арендую!

«Держу её по доброте душевной». Мне и даром не сдалась эта доброта!

Гнев настолько захватил меня, что я даже не взглянула на Яна, когда проходила мимо. Обида сжирает меня только лишь потому, что я по-прежнему вспоминаю, смакую, храню эти чертовы три дня нашей с ним уединенности. Мы летали на другую планету, мы сошли с этой земли, мы исчезли из этой вселенной и каждая минута была полна неведомого удовольствия. Его руки обнимали меня, прижимали, удерживали! За три дня я стала намного старше, моя уверенность в себе превратилась в камень, не оставляя ни единого сомнения в том, что всё у меня получится. Год, три, пять, десять – я добьюсь своих целей. Секс и впрямь правит миром. Вправляет мозги и снимает стресс, из которого рождаются ложные и препятствующие развитию опасения. С Яном именно так и было. Я чувствовала себя всемогущей.

Направляюсь к гардеробу, нащупывая по пути номерок. Благо мне хватило ума забрать свой у Игоря, иначе пришлось бы сейчас доказывать, что вон то серое пальто принадлежит мне.

– Куда ты так торопишься, красавица?

Я буквально врезаюсь в высокого мужчину и спешно отчеканиваю «прощу прощения».

– У тебя что-то случилось? – спрашивает он, преградив дорогу.

– Вас это не касается. – Пытаюсь обойти его, но он вдруг опускает руки на мои плечи, стараясь удержать меня на месте. – Что случилось, милая? Твой кавалер обидел тебя?

Кажется, я видела его у бара. Или он сидел за столом именинницы? Или поздравлял её от всего столика?

– Я просто хочу уйти, ясно? А теперь, отойдите. Прошу вас.

Мужчина выхватывает мой номерок и вручает его улыбчивой девушке за стойкой. Он подмигивает мне и выстукивает пальцами неспешный ритм по гладкой поверхности.

– Это мое! – говорю я девушке, которая, кажется, собирается отдать женское пальто мужику.

Буквально выхватив одежду из её рук, я спешно набрасываю пальто на плечи, и выбегаю на улицу. Замечаю белый седан со светящимися шашечками на крыше. Он ждет пассажиров в метрах двадцати от главного входа. Навряд ли поездка на Mercedes будет стоит пару сотен, но выбора у меня нет. На сегодня с меня достаточно мужского внимания.

– Я могу подвести тебя, куда скажешь? – не унимается мужчина. Он не намного младше Игоря, зато заметно крепче и выше.

– Не нужно.

Спешу к такси, придерживая низ платья, чтобы не испачкать его.

– Ты приехала с Игорем? Что же он такого сделал, что ты убегаешь? Да постой же ты, милая! Я не собираюсь обижать тебя, – говорит он, схватив меня за руку. Моя нога подворачивается. Я не привыкла ходить в туфлях на высоких каблуках, не говоря уже о том, чтобы бегать в них. – Остановись, милая. Отдышись.

– Я же сказала, что мне не нужна твоя помощь! – пытаюсь вырваться, но хватка слишком крепкая. – Немедленно отпусти меня!

– Сколько? – бросает он с такой мерзкой ухмылкой, что протухшее яйцо покажется вкуснейшим деликатесом, нежели его физиономия. От него так смердит алкоголем, что слезятся глаза. – Сколько? Говори?

– Отвали от нее, – раздается низкий и властный голос за его спиной. – Живо, урод!

Мужик отпускает мою руку и резко оборачивается. Только сейчас я понимаю, насколько сильно он сжимал её. Кожа горит, будто по ней прошлись утюгом.

– Свалил отсюда! – приказывает ему Ян, расстреливая смертоносным взглядом. Я медленно пячусь назад. – Считаю до трех, мразь. Потом тебя увезет скорая.

* * *

На месте этого кретина, я бы уже исчезла. Ян выглядит слишком устрашающе, чтобы с ним можно было просто перекинуться даже парой грубых, но безобидных фраз.

Я спешу к белому седану, оставляя позади чужой смех и слабые звуки музыки. Лодыжка ноет, запястье горит, но не больнее, чем обида, поразившая мое сердце. В каком же жалком и дрянном мирке я сегодня побывала! Спасибо за возможность наглядно увидеть, на что променяла меня мама.

Хватаюсь за дверную ручку, но громкий хлопок мужской ладони по темному стеклу пугает настолько, что земля уходит из-под ног. Моя злость никуда не исчезла. Она костенеет и покрывается плотным осадком досадного и весьма болезненного чувства. Оно сплетено из обид прошлого и настоящего, из жалости и ненависти к себе и своему неумению абстрагироваться грязи извне.

– Куда ты так спешишь? – спрашивает меня Ян слишком требовательным для наших отношений и этой ситуации тоном. – Поздно поняла, что твои игрульки до добра не доведут?

Я резко оборачиваюсь. Смеряю его лицо взглядом полным разочарования и ненависти.

– Что ты забыл здесь, Ян? Возвращайся к себе подобным и не заставляй волноваться свою очаровательную спутницу!

Дергаю дверную ручку, но Ян продолжает упорствовать.

– Куда ты собралась? – рычит он, как настоящий зверь.

– Тебя это волновать не должно! Отойди!

– Куда ты собралась, я спрашиваю? – повторяет он, развернув меня к себе лицом. – Бежишь от своих многочисленных поклонников, которые прямо дают понять, чего хотят от тебя? Разве ты не этого хотела, когда шла сюда с одним из них?

– Это с тем, которого ты умолял поразвлечься со мной?! – кричу я так громко, что в горле становится больно. – Да, Ян?! Ведь тебе же так жаль меня, бедняжку! Уволить не можешь, из дома прогнать не в силах, потому что ты безумно добрый и щедрый человек, который лучше попросит сорока пятилетнего мужика «отвлекать» меня от работы, чтобы потом ткнуть носом в пылинку и с чистой совестью уволить «за дело»! Что тебе в таком случае не нравится?! – толкаю его в грудь. Ян отстраняется, а моя кисть болезненно ноет. – Дом пустует, в нем только пес! А я, которой ты щедро платишь из своего кармана просто за воздух, здесь! Отдыхаю! Веселюсь! Развлекаюсь! И, между прочим, с твоим соседом! Всё, как ты хотел! А теперь отпусти меня и отдыхай дальше! И, кстати, сегодня можешь возвращаться в дом. Он «готов к приезду гостей», – повторяю я слова его девицы. Озлобленный взгляд Яна заметно настораживается. Он отлично понимает, что я имею в виду. Отворачивает голову, поджимает губы. Даже в полумраке я вижу, как сжимаются его челюсти. – Вещей у меня не много, так что полчаса вполне хватит, чтобы убраться из твоего дома.

– Тая…

Я дергаю ручку, но Ян снова ударяет ладонью по темному стеклу.

– Отойди, Ян!

– Тая, хватит! Не будь глупой девочкой и пойдем со мной!

– Не трогай меня! – кричу я, снова повернувшись к нему лицом. – Понял? Твоей «доброты душевной» я наелась сполна! Хватит!

Ян медленно опускает руку, и я тут же распахиваю дверцу. Кажется, она ударяется о него. Наверное, ему даже больно.

– Добрый вечер, – здоровается со мной водитель голосом слишком осторожным.

– Добрый. – Я называю адрес. Прикрываю глаза рукой, чтобы уж наверняка не взглянуть на Яна. Ведь мне очень хочется. – Можно попросить вас выбрать самый короткий путь?

– Уже сделано.

– Спасибо.

Наверное, выгляжу я смешно. Даже в этом роскошном платье. А ведь я и впрямь глупая девочка, у которой по-видимому отсутствует инстинкт самосохранения. Я ведь нарочно подыгрывала Игорю, открыто флиртовала с ним и всё ради того, чтобы продемонстрировать Яну себя. Для чего? Зачем? Чтобы показать ему, что он потерял? Заставить ревновать?

– Боже, – горько усмехаюсь я собственным мыслям.

– Что, простите? – уточняет водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Отрицательно качаю головой. Я последняя дура, которая вдруг решила, что способна вызвать в мужчине настоящую бурю самых противоречивых эмоций. Но с этим бы точно справилась моя мама.

Оплачиваю такси банковской картой, поблагодарив водителя за приятную и самое важное быструю поездку. Мне жаль расставаться с Джерси. За это время я очень полюбила его и мне больно представлять, как одиноко ему станет здесь после моего ухода. Ему повезет, если Ян переедет сюда окончательно. А в противном случае, на мое место придет другой человек, который, возможно, будет не так ласков с питомцем.

Открываю входную дверь, уже приготовившись к его нападению, но впервые за столько времени Джерси не встречает меня. Провожу рукой по сенсорному выключателю, но лампочки в потолке и над плинтусом не загораются. Неужто свет отключили?

– Джерси? – зову я, сбросив туфли. Как же приятно ступать на прохладную плитку горячими ступнями. – Джерси, милый? Где ты?

В глубине дома что-то падает. Разбивается о плитку, разлетаясь на множество осколков. Если смотреть в одну точку, то полумрак вокруг мгновенно сгущается, превращая всё в одно огромное и черное пятно. Я часто моргаю, уверяя себя, что никакой опасности нет, а мои страхи порождены фантазиями.

– Джерси? – снова зову я, направляясь в гостиную. По ногам веет холодом, будто где-то открыто окно. – Джерси, где ты?

Захожу в гостиную и мой страх оборачивается настоящей паникой. Раздвижные стеклянные двери открыты настежь, а на террасе, рядом с перевернутым столиком из ротанга лежит какой-то мешок. Я точно не оставляла двери открытыми, потому что проверяю каждую, когда ухожу из дома. Делаю несколько осторожных шагов вперед, как вдруг мое сердце замирает. Оно не стучит и не грохочет больше в ушах – наступает пугающе-мертвенная тишина.

– Джерси, – шепчут мои губы, а глаза в ужасе глядят на вздрагивающее тело животного. – Джерси! – кричу я так громко, что пугаюсь собственного голоса. – О, боже! Джерси!

Пес безмолвно лежит на холодной плитке, а под ним темная, почти черная лужа. Я опускаюсь на колени и кладу ладонь на его голову.

– Джерси? – всхлипываю я, совершенно не зная, как ему помочь. – Джерси, пожалуйста… Джерси, как же это… Боже, что мне делать?!

Вдруг его передняя лапа дергается. Я не вижу, открыты или закрыты его глаза и двигаются ли черные ноздри? Здесь слишком темно, да и паника сжирает крошечные остатки серого света.

Телефон! У меня же есть телефон, черт возьми! С трудом, но мне всё же удается достать сотовый из сумочки и включить фонарик. Руки дрожат, я боюсь увидеть, страшное. Свечу на его морду: глаза полуоткрыты, но их заволокло прозрачно-белой пеленой.

– Дышишь, – шепчу я, прислушиваясь к его слабому дыханию. Живот в крови, но он коротко поднимается и опускается. – Ты дышишь!

Судорожно ищу номер Яна в списке контактов, несколько раз случайно пролистываю его. Слышу один гудок, второй, третий. Когда он берет трубку, я не даю возможности ответить и сразу сообщаю:

– Ян! С Джерси что-то случилось! Он в крови и просто лежит, – всхлипываю я, с трудом понимая собственную речь. – Что мне делать?!

– Я еду, Тая! Я уже близко!