Глава 4

Тим быстро развязал узел, бросил полотенце на кровать, вытащил из шкафа домашние штаны, футболку и торопливо оделся.

Нет, правильно говорят: «Послушай, что советует женщина, и сделай наоборот». Черт бы побрал эту Веронику! Это поможет, говорила она. Это точно сработает, утверждала она. Ревность, чувство соперничества, страх потери — лучшая пища для угасающих чувств. Господи, да чем он думал, когда на все это соглашался?! Разве не понимал, как тупо это все звучит?!

Тимофей взял телефон, залез в мессенджер. И просто рухнул на кровать. Мать твою, Вероника…

Первая его мысль была это все удалить — пока никто не увидел. Но это уже увидели. Тот человек, которому это все и предназначалось. Тимофей листал сообщения и чувствовал, как у него круглеют глаза, сбивается дыхание и, кажется, даже краснеют щеки. Вероника, мать твою… Откуда у тебя такие фантазии?!

Трахать языком в рот.

Минет, стоя на коленях?

В попку?!

Кто-то на краю его сознания, вроде бы маленький и незаметный, вдруг оттопырил больший палец и тихо сказал: «Норм план. Только с Ксюшей». А сам Тимофей вскочил на ноги.

Это была дурацкая идея. С самого начала дурацкая. А уж то, как Вероника ее реализовала… Вот не зря говорят: «Послушай, что советует женщина, и сделай все наоборот».

В точку.

Стараниями и советами Вероники он все испортил. Сделал все еще хуже. Хотя думал ведь, что хуже уже невозможно. Но нет. Невозможного нет.

Ксюша там рыдает на кухне, потому что считает, что он ее предал. А в ушах до сих пор стоит ее крик: «Я тебя ненавижу!».

Это полный пи*дец. Тимофей переживал, что Ксюша его не любит. Или любит недостаточно — как он оптимистично надеялся. А теперь его реальность — Ксюша его ненавидит.

За-ши-бись.

Тим встал с кровати. Телефон пиликнул еще одним сообщением.

Вероничка: Знаешь, чем больше я думаю, тем больше мне нравится идея с аналом. Я куплю пробку. Ты вставишь ее в меня.

Следом пришло фото как раз этой пробки — омерзительно-розовой.

Тимофей почувствовал, что пальцы сжались так, что сейчас может треснуть стекло на телефоне.

Он шумно выдохнул.

Тимофей: Все, Ник, заканчивай спектакль.

Вероничка: Сработал план?!

Тимофей: Не представляешь себе, как.

Вероничка: А я тебе говорила! С тебя вино! С верхней полки в «Красном и Белом»!

Соблазн написать «Иди ты в жопу вместе со своей анальной пробкой» Тим легко унял. У него там жена на кухне в истерике. Не до препирательств с Вероникой.

Тим погасил экран смартфона и, глубоко вздохнув, пошел на кухню.

Ксюша сидела за столом, скорчившись и поставив локти на стол, и рыдала в пестрое кухонное полотенце.

Да что же это…

У Тима сжалось сердце. Ему безумно хотелось обнять Ксюшу, прижать ее и сказать…

Что сказать?! Что ее муж осел и тупица?!

Но сказать что-то надо. А коснуться себя Ксюша сейчас не даст. Это он понимал четко.

— Ксюша… Послушай. Все не так, как кажется.

— Конечно. Стандартная отмазка, — она шумно перевела дыхание, икнула. — Тим, ты даже ничего оригинального придумать не смог! Это не то, что мне кажется! Или скажи еще, что мне это показалось!

— Нет, не показалось. Но… но это все ненастоящее.

— А какое же оно?! — хрипло расхохоталась Ксюша. — Ты еще скажи, что вы меня специально разыграли.

— Именно так.

Наступила тишина. Ксюша медленно опустила руки вместе с полотенцем. У нее было красное и опухшее лицо. Она смотрела на Тима и молчала. А Тимофей протянул ей свой телефон.

— Последние сообщения прочитай.

Она взяла телефон не сразу, с некоторой опаской. А потом все же разблокировала экран и прочитала несколько сообщений. Долистала до фото розовой пробки и резко погасила экран.

Ксюша некоторое время смотрела на телефон в своей руке.

— Ты хочешь сказать… Что эта девка писала тебе сообщения… специально? Что вы так… договорились?

— Да.

— И на самом деле у вас ничего не было?

— Никогда и ничего.

— И ты хотел, чтобы я это увидела?

Тим чувствовал себя таким дураком, как никогда в жизни.

— Ну… да.

— Зачем?! — спросила она тихо. А потом Ксюша выдохнула и закричала: — Зачем, Тим, зачем?! Объясни мне!

Он прошел дальше в кухню, вытащил табурет, сел.

— Понимаешь… план был в том… чтобы вызвать твою ревность.

— Что?! — теперь Ксюша не кричала. Она шипела.

— Ну… чтобы ты подумала, что у меня что-то есть с Вероникой. И приревновала.

— Зачем?! Бл*дь, Тимофей, скажи мне внятно, ради чего все это!

— Я хотел, чтобы ты испытывала ко мне хоть какие-то чувства.

Ксюша смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ее грудь быстро поднималась и опускалась.

— То есть… вот это все… — она подняла телефон и потрясла им. — Вот это весь трэш… Только потому, что ты заскучал?!

— Я не заскучал. Ксюша, я…

— Заскучал, и тебе не хватало ярких чувств, да? Моей ревности, например?!

— Ксюша, все не так. Я…

— Я, я, я! Ты хоть представляешь, что я почувствовала?! Ты подумал, что я почувствую, когда все это прочитаю? Да как до этого можно было додуматься, Тим?! Вся эта… гадость, мерзость?! Ты хотел, чтобы я это увидела?! Ты о моих чувствах подумал?!

— Признаю, я был не прав.

— Ты охренел! — взвизгнула Ксюша и вдруг, широко размахнувшись, зашвырнула телефон Тимофея в стену. Удар в кафель, потом телефон упал на пол. Хана аппарату. — Видеть тебя не могу! — прошипела Ксюша. — Видеть! Тебя! Не могу!

Она сорвалась с места и выбежала из кухни. Тимофей покосился на валяющийся на полу телефон — и бросился вслед за Ксюшей.

— Ты куда?!

Она судорожно стаскивала с себя домашнюю одежду.

— Куда глаза глядят. Лишь бы тебя не видеть. Ты… ты… ты… Ненавижу тебя!

Это второе «ненавижу тебя» что-то переключило в Тимофее. Или сломало.

Я хотел, чтобы ты меня любила. А сделал так, что ты меня ненавидишь.

— Если ты не хочешь меня видеть, я уйду. А ты оставайся дома.

— Уходи! Убирайся!

Тимофей переоделся быстро и в полной тишине. В этой же тишине оглушительно хлопнула входная дверь.

* * *

Ксюша зачем-то вернулась на кухню. Из одежды на ней были джинсы и домашняя маечка на тонких лямках. Свидетельство того, как она прервалась в процессе переодевания. Свидетельство того, что сегодня вся ее жизнь опрокинулась.

Ксюша замерла на входе на кухню. Прямо напротив нее валялся разбитый телефон Тима. Получается, что он ушел без телефона. По нынешним временам это просто что-то невозможное. Как может человек быть без мобильного телефона? Есть даже фобия какая-то с непроизносимым названием — боязнь оказаться без телефона. А Тимофей, получается, не испугался. Но и позвонить или написать ему теперь нельзя.

Да и по фиг! К черту его. Такое тут устроил! Пусть сходит, проветрится, подумает над своим поведением!

Пиликнула духовка. А вот и ужин готов. Только есть его не кому. А почему, собственно?..

Минут десять Ксюша предавалась гастрономическим излишествам. То есть, попросту жрала. А потом с чувством тупой сытости откинулась спиной на стену, поняла, что в таком положении категорически неудобно, и пошла в гостиную. Там лежать на диване с полным обожратым животом гораздо удобнее. Вообще, Ксюша даже и вспомнить не могла, чтобы когда-то вот так, практически до тошноты и того, что тяжело дышать, объедалась. Она всегда стояла за умеренность в питании и пыталась донести свою позицию до Ульяны Артемовны, которая кормила своих мужчин как на убой. Но делала это вкусно, что правда, то правда.

Ксюша разблокировала экран телефона, заглянула в новостные ленты — и со вздохом выключила телефон и положила его на пол рядом с диваном. С мыслей о свекрови ее мысли перетекли к Тимофею.

Ксюша еще раз вздохнула. Клокотавшая в ней злость утихла. Или Ксюша ее сожрала вместе с рулетами и рисом. Осталось недоумение. И немного обиды.

Ксюша была уверена, что знает Тимофея. Они столько лет вместе. Он такой предсказуемый. Ксюша могла бы предсказать его слова, его реакцию в любой ситуации. И вот вам пожалуйста. Сначала она видит переписку в его телефоне, переписку о сексе с девушкой. Переписку, которая явно и недвусмысленно говорила о том, что у Тима роман с этой девушкой. Как ее там, Вероника.

В Ксюше снова начала закипать злость и обида. Ей казалось в тот момент, что у нее мир опрокинулся. Что земля ушла из-под ног. Что ее спокойный уютный мир вдруг превратился в нечто страшное, непредсказуемое, опасное. Где у твоего мужа, которого ты, как тебе кажется, знаешь словно свои пять пальцев, вдруг обнаруживается горячий роман с коллегой.

Ксюша неожиданно для себя всхлипнула. Слезы она терпеть не могла, свои — в особенности. Считала слезы проявлением слабости. Но сейчас, при воспоминании о том, что она почувствовала, когда увидела эту переписку, когда думала, что Тим ей изменяет, что он ее предал — реально схватило горло. Ксюше казалось, что так больно ей никогда в жизни не было. Потому что ее никогда не предавали. И все эти ток-шоу по телевизору и на видеохостингах, всякие посты про измены, что попадались иногда в социальных сетях — все это теперь заиграло новыми красками. Раньше Ксюша от этого снисходительно отмахивалась. Она была уверена, что это раздувание из мухи слова. И что ее это никогда не коснется. Теперь она убедилась в том, что это охренеть как больно — когда тебе изменяют, когда тебя предают.

Ксюша сердито шмыгнула носом, смахнула слезы. Ну что она себя накручивает? Ничего из этого не произошло.

Тимофею Ксюша поверила сразу. Наверное, потому, что она ему всегда и во всем верила. Доверяла. А еще потому, что ей в этот дурацкий розыгрыш было поверить проще, чем в то, что ее Тим, надежный, спокойный и предсказуемый, мог вытворять за ее спиной вот это вот все… с этой пробкой омерзительной. Фу просто. Да и факты говорили в пользу этой версии, те последние сообщения, например. Хотя с этой Вероничкой Ксюша побеседовала бы. Как девочка с девочкой.

А кстати. Ксюша резко села на диване, а потом быстро прошла на кухню. Телефон Тима лежал на том же месте, у стены. Ксюша подняла его. Экран пошел трещинами, ни на какие манипуляции телефон не реагировал. Капец, телефон угрохали. А он у Тима дорогущий, флагманский, купленный два месяца назад.

Вот на хрена ты все это затеял, Тимофей?! Теперь еще и телефон новый покупать. Ксюша вспомнила его слова. Ревность хотел ее вызвать. Господи, зачем?! Зачем?! Что в этом хорошего?!

В каких-то компаниях, где они бывали вместе, Тим частенько сам ревновал Ксюшу, но так, в рамках приличия, просто, чтобы обозначить, что Ксюша — его женщина. Ксюшу эти его собственнические демонстрации не задевали, ей вообще было на них ровно, пока это оставалось в рамках скорее игры в ревность. А большего себе Тим не позволял. Самой Ксюше и в голову не приходило его ревновать. Куда он денется, Тимофей весь и целиком ее, с потрохами. Получается, ему этого не хватало?! Чтобы она ему устраивала сцены ревности? Ну, погоди, я тебе устрою!

* * *

В одиннадцать Ксюша начала беспокоиться. Такого раньше никогда не было — чтобы Тим отсутствовал дома так поздно, и она не знала, где он. И позвонить нельзя. Ладно, ситуация, и правда, сложилась аховая. Совсем не похожая на те ссоры, что у них были раньше. Как бы они ни ссорились раньше, Тимофей никогда не уходил из дома, да еще и без телефона. Совсем обнаглел! Неужели не понимает, что она волнуется! Куда он вообще мог пойти — если без телефона? Что, сидит на скамейке возле подъезда?! Ксюша подошла к окну, выглянула, потом вышла на балкон. Подъезд с балкона было видно, и на скамейке Тимофея не обнаружилось. С другой стороны, если у него с собой портмоне, то там есть банковская карточка. Значит, с деньгами. Может, поехал к кому-то из друзей? Может, сидит где-то в кафе? Может, к мамочке своей любимой поехал?

Ксюша нервно нарезала круги по квартире до двенадцати. А потом вдруг приняла решение и резко взяла в руки телефон.

Ульяна Артемовна ответила не сразу и сонным голосом.

— Ксюшенька? Что-то случилось?

Да, бл*дь, случилось! Воспитала своего сыночка на мою голову!

— Скажите, Тимофей у вас? — выпалила Ксюша.

— Нет. То есть, да. То есть, он был у меня… вечером. Но он уехал домой. Неужели… неужели он не вернулся домой?! — в голосе Ульяны Артемовны зазвучали откровенно панические нотки. — Ох, Ксюша… Ты ему звонила?!

Ксюша выдохнула сквозь зубы.

— Он пришел домой. А потом… ушел. Без телефона. И его до сих пор нет.

Ксюша почувствовала, что и в ее голосе тоже звучат те же панические нотки, что и у мамы Тимофея. А та отчетливо всхлипнула.

— Ох, что же делать? Как так вышло, Ксюшенька? Вы что… Вы поругались? Ксюша, ну сколько же можно…

— Ульяна Артемовна! — мгновенно вскипела Ксюша. И в этот момент щелкнул замок входной двери. — Все! — выпалила она. — Тимофей вернулся!

— Ты не обманываешь меня, Ксюша?

— Да нет же! Вон он, только что вошел. Все, спокойной ночи, Ульяна Артемовна, — и зачем-то добавила запоздало: — Извините, что разбудила.

— Ничего, Ксюшенька, ничего, — снова всхлипнула Ульяна Артемовна. — Главное, что Тимоша вернулся. И вам спокойной ночи.

Ну, это уж вряд ли!

Сжимая руке телефон, Ксюша вылетела в прихожую.

Тимофей запирал дверь. Запирал, запирал, а она никак не запиралась. Спустя насколько секунд до Ксюши дошло, почему. Тимофей, ее муж, был пьян.

Да не может этого быть! Он развернулся. Покачнулся. Оказывается, может. Пи*дец…

— Отойди от двери, я сама закрою.

Он сделал несколько шагов, шатаясь.

Ни хрена себе вечерок сегодня…

Ксюша закрыла дверь и обернулась к Тимофею. Он уже, все так же шатаясь, добрел до арочного проема в гостиную.

— Ты где был?! — крикнула она ему в спину. Тимофей ничего не ответил и, не переставая шататься, двинулся дальше. Ксюша бросилась за ним. В гостиной Тим завалился на диван.

Вот она и дожила до этого момента — муж явился домой пьяный. А ведь Ксюша была уверена, что с ней такого никогда не случится. Ни с ней, ни с Тимофеем. Она смотрела на его кроссовки на бортике дивана. Какая же мерзость!

Ксюша подошла и резко стянула с его ног кроссовки. В кошмарном сне она не могла себе представить, что будет разувать пьяного Тимофея. Но оставить его валяться в обуви на диване, который она так долго выбирала — еще хуже.

А раздевать не будет, обойдется!

— Ну, доволен?!

Тимофей ничего не ответил. А в Ксюше все требовало крика, скандала, выяснения отношений. Теоретически она знала, что с пьяными разговаривать бессмысленно. Но практически она чувствовала, что сейчас лопнет, если будет молчать!

Ксюша прошла в прихожую, бросила там кроссовки Тима, вернулась. Он продолжал лежать на диване.

— Вот скажи мне. Вот объясни. Как тебе вообще эта идиотская идея пришла в голову?! — Ксюша шумно перевела дыхание. — Зачем все это?! Ревность?! Зачем тебе на хрен моя ревность?! Что тебе не хватало?! Ты что, совсем сдвинулся?!

— Угу, — неожиданно соизволил ответить Тимофей. Это на ногах он едва держался, а говорил Тим вполне связно. — Точно так. Сдвинулся.

— Ты сам себе не противен?! Нажрался, как свинья! Не противен?!

— Противен, — согласился он. — Не представляешь себе, насколько противен.

Ксюша замерла. Что-то смущало ее в его словах. Это было не пьяное самоуничижение — как ей сначала показалось. Правда, у Ксюши не было опыта общения с пьяными людьми, но ей вдруг показалось, что с Тимофеем что-то не то.

— Ты там никаких приключений не насобирал, алкаш недоделанный?

— Все приключения я уже собрал, — все так же непонятно отозвался Тим.

— Ты можешь сказать что-нибудь ясно и внятно?! Что за манера говорить загадками?! Объясни мне, черт тебя дери, зачем ты все это затеял, Отелло местного разлива?! Чего ты хотел добиться?!

— Чего я хотел… — поразительно, но голос Тима звучал как обычно. Вот вообще как обычно. Не было бессвязности пьяных. Только говорил чуть медленней, чем обычно. — Того же, чего хотят все люди. Чтобы меня любили.

— Чего?!

— Любовь, Ксюш, любовь. Или ты это: «Не, не слышал»? Наверное, так оно и есть. А я тебя люблю. Сильно люблю. Безумно, наверное. Ты же сама сказал, что я двинулся. Вот, я двинулся на тебе. И противен я себе, потому что живу как собака в ожидании подачки от хозяина. И не знаю, что сегодня — дадут поесть или пнут под ребра. А ты… Ты же зачем-то за меня замуж вышла? Зачем, Ксюша?! — голос его вдруг стал громкий. Но Ксюша была настолько ошарашена, что не знала, что сказать в ответ. А Тим шумно выдохнул. — Не надо. Не отвечай. Не хочу знать. Хочу оставить себе хоть какие-то иллюзии. А больше всего я хочу, чтобы ты меня любила. Такая вот малость. Чтобы ты меня любила. Всего-то навсего. Но, видимо, нет.

Высказав все это, он повернулся на бок, уткнулся носом в спинку дивана. Ксюша стояла, буквально открыв рот. Это что, бл*дь, за мелодрама?! Что за турецкий сериал?! Что за…

Она так и стояла, замерев и глядя на лежащего на диване Тимофея. Пока не поняла, что он уснул.

Прекрасный у нее сегодня выдался, бл*дь, семейный вечер. Охренеть какой познавательный.