Глава 10. «Игра началась» · Ария
10 октября. Понедельник.
Ария: «Я дома. Всё в порядке».
Никита: «Спасибо. Будь осторожна и звони, если что».
Сидя на последней паре, пролистываю последние сообщения нашей переписки, которая состоялась ещё в пятницу. Выходные тянулись долго, потому что мне очень сильно хотелось увидеть Никиту. И даже за разговорами с Егором время не прошло незаметно.
Как и попросил Никита, я рассказала Егору правду, но… Егор поспешил меня убедить в том, чтобы я не меняла мнение об Анисимове. Единственное, что напрягло, так это то, что всю эту историю он принял достаточно спокойно. Хоть и удивлялся. Странно всё это.
Старалась не брать в голову, делать то, что просил Никита, и плыть по течению.
Интересно. А как он поговорил со своей бывшей? Надеюсь, их диалог вытек в мирное русло. Зная Никиту, могло что-то произойти.
Как только раздаётся звонок и все покидают аудиторию, собираю свои вещи и вихрем спешу на тренировку. Никита в любом случае уже там. Уверена. Ему же не нужно ходить на пары, как мне.
Быстро прохожу через зал. Останавливаюсь, чтобы немного отдышаться и спокойно открываю дверь в тренерскую. Никита сидит на подоконнике, накинув на голову капюшон толстовки, и смотрит в окно. Не курит. Просто смотрит. Видимо, уже накурился.
– Привет, – медленно здороваюсь, но ответа не получаю.
Анисимов, словно неподвижная фигура, продолжает безмолвно сидеть. Желание попытаться завлечь его в беседу разом куда-то улетучивается. Но всё же решаю осторожно к нему подойти, чтобы выяснить, как у него дела.
Мягко касаюсь его плеча, а Никита, в свою очередь, медленно оборачивается. Вид у него измотанный, уставший, бледно-серый цвет лица, глаза болезненно красные. Одним словом, больно смотреть.
Вопрос: «Всё ли у тебя в порядке?» отпадает сам собой. Ответ и так до простого ясен. Если спрошу нечто очевидное, ещё и разозлится. Уверена.
– Полагаю, выходные прошли плохо? Или это результат вашей беседы с той девушкой? – спокойно спрашиваю, хотя внутри немного неудобно лезть к нему с подобным.
Никита молча скидывает капюшон и плавно спускается с подоконника, останавливаясь передо мной. Нежно проведя ладонью по моей щеке, он притягивает меня к себе и целует. Сначала я теряюсь от происходящего и даже на секунду ловлю внутренний протест. Но длится моё сопротивление не больше пары секунд.
Притянув его к себе в ответ, растворяюсь в каждом его движении. Губы с восторгом ощущают уже знакомый вкус, а язык, приветливо здороваясь, знает, что ждать от своего напарника. Вроде целовались всего раз, но, кажется, до этого поцелуя были тысячи. Каждая его ласка до боли родная, что хочется выпить из этой чаши нежности всё до последней капли.
Удовольствие волной разливается по телу и притупляет мозг. И я забываю, что через некоторое время у нас должен быть урок. Да ещё и дядя обещался сегодня к нам прийти.
Страсть постепенно разжигается до сбитого дыхания и жадных вздохов. Даже не замечаю, как под его напором делаю пару шагов назад и, присев на край стола, прижимаюсь вплотную к Никите.
Но как только моих губ ему начинает быть мало, и его губы постепенно спускаются на шею, в голове торкает переключатель.
– Мы же не собираемся тут заниматься сексом? – судорожно выдыхаю, пытаясь отдышаться.
Никита медленно останавливается. Не резко. Не сразу. Молниеносно обрывать контакт, я заметила, не по его части.
Отстранившись, он нежно смотрит на меня и спокойно отвечает:
– Нет, – его губы трогает мягкая полуулыбка, которая сбивает меня с толку.
– Похоже на мазохизм.
– Мне продолжить? – с вызовом спрашивает Никита, и мои щёки заливаются краской.
Растрёпанные волосы, припухшие губы, пьяный взгляд, все чувствительные точки на теле горят пламенем, полным желания. Это похоже на человека, который готов принять адекватное решение? Думаю, что нет.
Осторожно раздвинув мои губы своими, Никита оставляет мне напоследок нежный, но чувственный и глубокий поцелуй, и отстраняется.
– Спасибо. Местная анестезия помогла.
– Так вот что это было, – пытаюсь сдуть с себя смущение и, немного поправив свой внешний вид, спускаюсь со стола. – Расскажешь?
– Не хочу, – спокойно отвечает Анисимов.
– Понятно, – киваю, поджимая губы, расстроенная его ответом.
Никита ловит моё настроение и тяжело вздыхает.
– Могу рассказать про Леру. Это моя бывшая. Бросила меня, потому что первоначально врачи предполагали, что я на ноги не встану. Ей не хотелось на себя брать подобную ответственность. Она любит удобство и комфорт, а жизнь с инвалидом точно ей этого не даст. Посчитав меня обузой, Лера меня бросила. С тех пор я её не видел. Поговорили нормально. В целом. Но причина моего состояния и настроения не она, – рассказал Никита, подведя итоги. – У меня с ней и быть ничего не может, если что. Она мне не чужой человек, конечно. Но предательство я не прощаю. Можешь быть спокойна.
– Я и так спокойна. Мы же просто друзья? – от его слов мне почему-то в какой-то степени стало легче, но внутренняя неприязнь в сторону Леры всё же образовалась сама собой.
– Конечно, – устало улыбаясь, отвечает он.
Как только мои мысли утекают в сторону того, чтобы снова коснуться Никиты, дверь распахивается, и заходит дядя Дима.
– Привет, ребята. Сегодня урока не будет.
– Отлично! – радуется Никита.
– Но мы не расходимся. Нас ждут другие дела. В общем, из-за наплывшего ажиотажа придётся перенести соревнование в более просторное место, – начинает своё вступление, дядя Дима, а затем оборачивается ко мне. – Ария, у тебя же на входе попросили студенческий?
– Да, – киваю, не задумываясь, с чем это связано.
– В общем, вход в университет разрешён теперь только студентам. А на тренировки до определённого количества человек. Ладно, давайте уже пойдём, нас ждут. По дороге всё расскажу.
Мы все дружно удаляемся в машину дяди, потому что как на удивление мы с Никитой сегодня оба не за рулём.
По пути дядя делится с нами дальнейшим планом действий. Из-за того, что желающих стало много, а посмотреть наши соревнования и того больше, дядя решил из состязаний сделать целое шоу и перенести всё это дело в один спортивный клуб.
И если студенты смогут по предъявлении студенческого посещать все эти мероприятия бесплатно, то если ты человек с улицы, то должен заплатить за вход. Ещё лишний способ заработать на этом денег. Я вообще была в шоке, когда узнала, что на нас и ставки, оказывается, делают.
Так что помимо соревнований нам предстоит продемонстрировать своё мастерство, почитать интересные лекции, сыграть с желающими, проще говоря, всячески заинтересовывать нашу аудиторию. Всё это будет соединено в целый день плотного на события мероприятия. И так каждую пятницу. Даже не верится.
Чтобы всё прошло гладко, нам в команду дядя приставит ещё организатора всего этого удовольствия, который займётся всеми вопросами. Нам с Никитой разрешили поправлять его работу, если нам что-то не понравится. А Никиту и вовсе дядя попросил плотно заняться завлекающей частью. Чтобы это было вкусно, интересно и смотрелось дорого.
Приехав на место, мы отправились изучать территорию, что нам отведут. Большие залы, свежий ремонт, в программе даже будут перерывы на покушать. Это будет что-то вроде бильярдного фестиваля, который будет проходить по пятницам каждую неделю. Не думала, что всё выльется в нечто интересное. И мы с Никитой, конечно же, не могли не узнать, как тут выглядит тренерская.
– Ладно, ребят, теперь я готов познакомить вас с организатором нашего бильярдного фестиваля, – дядя отворачивается и жестом подзывает какого-то парня в костюме.
Внутри всё сжимается, и сердце начинает бешено стучать. Не может этого быть!
– Прошу любить и жаловать, Котов Егор Валентинович, – представляет его дядя, а затем удаляется. – Вы пока знакомьтесь, а я пойду порешаю пару вопросов.
– Привет, Ария, – расплывается Егор в улыбке, а затем протягивает руку Никите, словно тот её пожмёт.
Анисимов просто молча закатывает глаза, не скрывая своего пренебрежения.
– Я тоже рад тебя видеть, – обиженно убирает Егор свою руку. – Как Ария тебя терпит?
– Я, вообще-то, тут, – указываю на своё присутствие. – Только, пожалуйста, не надо тут ссориться и театр устраивать. Хотя бы ради моего дяди.
Вспоминая их последнюю встречу, думаю, что моя просьба особенно актуальна.
– Ты сама видела, он первый начал, – указывает словами Егор, словно в детском саду.
Может быть, я бы и поступила иначе, но у нас с Никитой уговор.
– Тогда, Анисимов, будь добр, держи себя в руках и будь милым, – не скуплюсь на выражение неприязни в лице, а мысленно себя проклинаю.
Никите, наверное, сейчас точно несладко. Блин-блин-блин. Надо придушить в себе сострадание. По крайней мере, на сейчас.
– Видишь, Анисимов, – Егор так ядовито произносит его фамилию, что аж не по себе становится. – Даже дама просит.
По Никите видно, что на конфликт он определённо не настроен. Не в той форме, так сказать. Слишком подавлен, разбит и истощён. Ему не до ядовитых фраз и уж точно не до игр Егора. Поэтому Никита просто отвечает на мой манер, выказывая явное желание поскорее удалиться.
– Тогда, сладкая парочка, мой вам совет. Держитесь от меня подальше, – только он хочет нас оставить наедине, как возвращается дядя.
– Вы уже познакомились, вижу? – дядя Дима даже не замечает напряжённой обстановки между нами. – Тогда это дело надо отметить.
Затем мы все дружно отправляемся в ближайший бар. Расположившись за стойкой и заказав напитки, мы выслушиваем хвалебные и восторженные речи дяди Димы о предстоящем мероприятии. Затем они с Егором удаляются на пару минут обсудить какие-то личные организационные вопросы, и у нас с Никитой появляется минутка на беседу.
Только хочу сделать глоток вина, как сверху на бокал ложится ладонь.
– Нет, – слышу строгое предупреждение.
– Да ладно тебе. Я немного. Не буду обижать дядю, – пожимаю плечами, не видя проблемы.
По итогу Никита вовсе забирает у меня бокал и залпом опустошает его.
– Будь хорошей девочкой и веди себя прилично. Я пошёл, – Никита поднимается с места и шёпотом добавляет: – Напиши, как будешь дома.
– Ты лучше напиши, как будешь дома, – также шёпотом отвечаю.
Это кому ещё за кого стоит переживать? Не у меня подавленное настроение и алкоголь внутри. Интересно, что же всё-таки у него стряслось?
Егор с дядей возвращаются, и Никита расплывается в улыбке.
– Ваше здоровье, – затем разом осушает и свой бокал. – До свидания. Вынужден откланяться, очень много работы.
– Эх, жаль. Хороший парень, – с грустью подмечает дядя Дима. – Тоже, наверное, пойду. Дела-дела.
По итогу мы остаёмся наедине с Егором. Дядя куда-то исчезает, как обычно. Загадочный персонаж.
– Сюрприз удался? – с улыбкой интересуется он.
– Удался, – мягко улыбаюсь в ответ, а сама в голове перебираю причины Никитиной неприязни в его сторону.
– Уже предвкушаешь? – интересуется Егор.
– Что? – не понимая, уточняю, с трудом выбираясь из своих мыслей.
– Победу, – так отвечает, будто это само собой разумеющее.
– Ты не забыл, что мой соперник Анисимов?
– Не переживай, Ария. Уверен, победа будет за тобой.
Его слова наталкивают меня на мысли о том, что что-то тут нечисто. Пусть и неочевидно, но всё же. Думаю, неспроста Егор занял место организатора. Но больше всего меня пугало одно. Что будет, если мальчики останутся без свидетелей и наедине?
Никита
10 октября. Понедельник.
Солнце уже ушло за горизонт к тому моменту, когда я, наконец, очутился у дома. Настроение было, мягко говоря, отвратное. Вечер воскресения напоминал о себе головной болью от бессонной ночи и слабостью в теле. Любой бы нормальный человек на моём месте без лишних уговоров отправился бы спать, но пустота внутри не давала мне сделать даже этого. Не хотелось абсолютно ничего, кроме того, как раствориться в воздухе. Было бы неплохо, будь такое возможно.
В почтовом ящике меня ожидал чёрный матовый конверт на пару с маленькой аккуратной такой же чёрной коробкой. Медленными ленивыми шагами я поплёлся на задний двор и, устроившись на скамейке, принялся изучать то, что мне прислали.
В коробке оказалась бензиновая зажигалка ручной работы. Выглядела она шикарно, словно произведение искусства. Резные детали из металла напоминали сложные архитектурные элементы. По факту образ сводился к дому с горящей крышей, так что отсылку я понял ещё до того, как мой взор упал на выгравированную надпись на обороте.
«Не боишься огня, когда закуриваешь?»
Смешно. Ожоги нервным зудом напомнили о своём существовании на теле, а в нос ударил воображаемый запах гари. Насколько нужно быть зациклено-больным, чтобы прислать мне это? Хотя Егор мне уже говорил, что не отцепится от меня, пока мы с этим не закончим.
Зависть. Что же с людьми делает зависть. Одно из самых гнилых чувств, которые могут существовать. И в нём оно разгорелось со страшной силой. Егора всегда раздражало клеймо удачи, которое преследовало меня на каждом углу. В конечном счёте я не виноват, что у меня просто получается.
Прикурив сигарету, убираю зажигалку в карман и принимаюсь за письмо, вложенное в конверт. Всё, что выходит из-под рук Егора, как и всегда пафосно красиво.
Дорогая бумага по краям, украшенная орнаментом, и посередине напечатан текст. Егор никогда не пишет от руки. Знает, что можно запросить экспертизу, и письмо станет уликой, если возбудить дело. На слова он обычно не скупится. Посмотрим, что мне заготовлено на этот раз.
«Привет, мой дорогой. Я безумно ждал этого момента, часа, этой минуты. Так что можешь быть уверен без всяких сомнений, что я тщательно подготовился. Будет интересно. Как минимум мне. А ты же знаешь, что этого мне уже будет достаточно. Буду с упоением наблюдать, как ты суетишься и ползаешь, словно букашка, выполняя то, что заготовило моё воображение. Ладно, не буду портить интригу. Обо всём по порядку.
Прости, что ошибся в прошлый раз. Мы ведь оба знаем, что ты должен был отдать концы ещё тогда. Правда, знаешь… По итогу я ни о чём не жалею. Хочу, чтобы твой последний вздох выглядел более театрально и раздавлено. Не хочу, чтобы ты смеялся накануне своей смерти. Это как-то неправильно. Так что для начала немного растерзаю тебя душевно. И когда от тебя отвернётся даже твоя удача, ты увидишь отблеск моей косы.
Тебя ждут семь незабываемых недель. Я приготовил для тебя игру и наконец-то готов озвучить правила. Боже, так волнуюсь. Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента.
Я разорву твоё сердце на шесть частей. Постепенно увеличивая масштабы последствий от малого к большему. Ты же знаешь, моя любовь к драматургии вечна. Не хочу сразу пускать тебя под нож. Это негуманно. Да и неинтересно. Будет печально, если всё кончится быстро. Как-никак я уже к тебе прикипел.
Каждую неделю тебя ждёт испытание, одна жертва и две ветви последствий. Одну из ветвей ты сможешь отсечь при успешно пройденном испытании. Так что не переживай. В любом случае что-то да произойдёт. В твоих руках только уменьшение количества бед.
Жертв я припас всего шесть. А недель у нас с тобой семь. Правда, несостыковка? Так вот, это мой тебе подарок. На той неделе, когда будет день годовщины нашей прошлой горячей встречи, я дам тебе отдохнуть. Даже на войне бывают мирные часы. Считай это моей милостью. Можешь не благодарить.
И ещё. По правилам смерть припасена у меня только одна. Всё так или иначе закончится твоими похоронами. Это будет красивый финал. Ошибок точно больше не будет.
Первая неделя. Вот тебе моё задание: жертву ты должен будешь угадать сам. Хочу расшевелить для начала твои мозги в стиле дешёвых детективов. Секрет таит зажигалка. Она приведёт тебя к ответу. Если не дашь имя, то я обеспечу жертву какой-нибудь неизлечимой болезнью. А та проблема, которая в любом случае останется, будет болезненна, но решаема. Имя озвучишь мне, выложив совместную фотографию с жертвой. Так что следи за соцсетями. Первая совместная фотография будет принята как ответ.
На всякий случай. Запомни. Любое твоё действие на разоблачении меня служителям закона, и я запущу процесс сразу по всем ветвям и жертвам. Везде ты не успеешь, и всё кончится очень плохо. Так что не советую тебе куда-то обращаться. Да и идти тебе не с чем.
График нашей с тобой работы: в понедельник будешь получать от меня письмо, в пятницу будешь получать последствия, пока вы соревнуетесь с Арией.
Я ждал этих слов.
Игра началась.
Твой любимый и неповторимый ночной кошмар».
Письмо меня нисколько не напугало. Даже не напрягло. Я слишком потерял вкус к жизни, чтобы оно меня тронуло. Просто сделаю, что он скажет, и дождусь своего конца. Хотя, возможно, мне думается так только сегодня, потому что сейчас определённо нет ни на что сил.
Не задумываясь, сжигаю письмо и погружаюсь в мыслительный процесс на пару с сигаретой. Мне и без этого проблем хватает. И их тоже надо решать. Неожиданно на телефон приходит сообщение:
Ария: «Я дома. Всё хорошо».
Никита: «Почему так поздно? Одна, да ещё и не на машине».
Ария: «Я не маленькая девочка!»
Никита: «Ты пила?»
Ария: «У девушки своей будешь спрашивать!»
Никита: «Какое счастье, что мы просто друзья».
С усмешкой убираю телефон в карман и, запрокинув голову, выпуская дым из лёгких, смотрю на звёзды. Даже их красота не способна меня отвлечь. Может, мне нужно место повыше?
Слышу шорох в темноте сбоку от себя и оглядываюсь. Лика. С бутылкой. И, чёрт возьми, сегодня меня это совершенно не трогает. Сестра присаживается рядом и протягивает алкоголь. В темноте не разглядеть, что это.
– Будешь? – спрашивает она.
Просто молча забираю бутылку и делаю глоток. Коньяк. Понятно. Мысли о вечном почему-то посещают мою голову, и я задаю странный для себя вопрос:
– Я был хорошим братом?
– Почему «был»? Ты нигде головой не ударялся? – усмехается Лика.
– Просто ответь, – прошу таким бесцветным голосом, что сестра съёживается, но отвечает.
– Ты был лучшим. И есть лучший. Это вот я не подарок.
Испускаю мягкий смешок, делаю ещё один глоток и возвращаю бутылку ей.
– Даже не будешь читать нотации? – удивляется Лика.
– Мне сегодня плевать, – пожимаю плечами. – Не обращай внимания.
– Что-то случилось? – осторожно интересуется она, а я размышляю, что если бы ответил, то не знал, какую из проблем бы осветил первой.
– Всё нормально. Просто настроение паршивое.
– Сегодня только понедельник, – напоминает мне Лика про мой личный график по нервному срыву.
– Возможно, именно поэтому мне пока просто плевать, – подымаюсь с места и ухожу к себе в комнату.
Егором займусь позже. Пока нужно решить другой вопрос. Надо уже как-то переварить тяжёлый разговор с отцом. Даже не верится, что он заставил меня искать с матерью компромисс. Но если папа против, чтобы я строил маме неприятности, так тому и быть. Его здоровье мне сейчас куда важнее.
Собравшись с силами, совершаю ненавистный звонок.
– Привет, мой родной, – слышу мамин голос. – Какими судьбами?
– Можешь откатить всю последнюю грязь, что на меня вылила? – искренне спокойно прошу я и, зафиксировав продолжительную тишину в трубке, добавляю: – Сделаю, что попросишь.
– Так бы сразу! – её голос моментально расцветает от восторга. – В общем. Есть одна девушка…
– Даже не сомневался, – фыркаю в трубку.
– В общем. Её отец умер, а по завещанию компания досталась ей и её дяде. Мы с ним хотим подписать один крупный контракт, но без её подписи это невозможно. А она… Она хочет тебя. Так что моя сделка в твоих руках. Ну, или кое в чём пониже, – её насмешливый деловитый тон привычно вызывает во мне рвотные позывы, но я не могу её не слушать.
– Понял я, понял. Можешь не разжёвывать, – замираю, как будто проглотил дерьмо, и даже не верю, что произношу это вслух. – Ты нас как-то познакомишь, или где мы встретимся? Я не собираюсь приезжать к ней домой, как какой-то мальчик по вызову.
– Вообще, мы планировали ужин. В честь сделки, но…
– Короче. Без пафоса. Дай её номер, разберусь сам. Ты получишь её подпись. Только смой с меня немного грязи. Потом приеду, поговорить будет нужно. Всё, давай, не могу больше говорить, – или тебя слушать.
Сбрасываю звонок и понимаю, что так просто точно не сдамся. Нужно построить какой-то план.