Глава 11. · «На первых страницах»

Ария

11 октября. Вторник.

Направляясь в спортивный клуб по поручению дяди, я всё перебирала в голове вчерашний день. Что же такого случилось у Никиты, и станет ли он мне об этом рассказывать? На душе было неспокойно и волнительно, а его грустный и усталый от жизни образ всплывал перед глазами снова и снова. В груди щемило от осознания того, что я не в силах ему помочь. Первый раз ловлю себя на мысли, что хотела бы, чтобы он улыбался. Это странно? Возможно. Но мне так не кажется.

По пути периодически отдёргиваю себя от желания позвонить Никите. Всё равно ни к чему хорошему это не приведёт. Что-что, а давить на него точно не стоит. Только разозлю. Не более.

Добравшись до кабинета Егора, стучу пару раз в дверь и в ожидании сжимаю папку с документами сильнее. Долго ждать не приходится, так как он довольно быстро появляется из-за двери. Только, судя по загруженному взгляду, вышел Егор явно не на мой стук.

– Приятно удивлён, – расплывается он в улыбке. – Ты чего здесь?

– Не поверишь, соскучилась, – шучу, но затем быстро перехожу к делу. – Да дядя просил кое-что занести по работе.

– А если поверю? – Егор заметно задерживает взгляд на моих губах, а я отвожу немного смущённый взгляд в сторону. – Подожди меня в кабинете, пожалуйста, я мигом. Отойти на минутку надо.

Глубоко вздохнув, расслабляюсь, когда слышу его отдаляющиеся шаги и прохожу за дверь. Внутри всё было чисто и аккуратно. С виду классический кабинет. Ничего примечательного, но картина позади стола привлекла моё внимание. Не думала, что он повесит себе на стену морской пейзаж.

Мне почему-то стало любопытно, и я подошла поближе, чтобы рассмотреть её. Осознав, что, наверное, зря так свободно гуляю по кабинету, оборачиваюсь, и теперь взор падает на включённый компьютер. Мозг моментально посещает мысль: «А вдруг там есть что-то интересное?».

Запоминаю место, на котором замер курсор, и быстро просматриваю вкладки документов, которые открыты. И если в основной массе наблюдалась различная отчётность, то «Документ 1» заставил меня задержаться.

Это что? Книга? Егор пишет? Глаза быстро изучали текст, не останавливаясь на художественных оборотах речи. Преследователь, письмо, зажигалка. Надпись: «Не боишься огня, когда закуриваешь?». Что за ерунда такая? Он что, триллер пишет?

«Согласно законам детективов, когда кто-то таинственный присылает тебе изделие ручной работы, то, чтобы получить зацепку, первым делом всегда находят изготовителя, а затем ищут имя заказчика. Таинственному Драматургу казалось, что его посыл настолько очевиден, что для героя не составит сложности его прочитать».

Написанное поглощает, заставляя вчитываться. Спустя время мне кажется, что я слышу шаги за дверью, поэтому быстро всё возвращаю в первичный вид и сажусь на стул перед столом. Судя по затишью, возможно, это не Егор, или мне показалось, но я приняла решение просто послушно ждать его прихода. Через пару минут распахивается дверь.

– Прости, что так долго. Просто кто-то не умеет работать нормально, – Егор устало закатывает глаза и проходит за своё рабочее место.

– Всё нормально. Я вообще могла бы не задерживаться, а просто отдать тебе документы, – кладу на стол передачку от дяди.

– Брось. Может, пообедаем? – предлагает Егор, облокачиваясь о стол, чтобы быть ближе ко мне.

– Боюсь опоздать на урок. Всё-таки я учитель.

– Может, Никита проведёт его один?

– Нет. Там в любом случае будут мои ученики, и я не могу быть такой безответственной. Дядя вообще просил туда и обратно, – поясняю и сама не понимаю, почему тут задерживаюсь.

– Может, хотя бы кофе? Растворимый, здесь, не выходя из кабинета. У меня даже чайник полный стоит. Понимаю, что не похоже на красивое предложение, но всё же, – его милая упрашивающая улыбка работает, и я бессильно киваю.

– Давай свой кофе.

– Вот и чудненько, – Егор поднимается, потирая ладошки, и принимается демонстрировать своё гостеприимство.

– С чего ты решил, что я выиграю? Даже уроки пропускать предлагаешь? – интересуюсь между делом.

– Не знаю. Предчувствие. Сон снился, – пожимает плечами он. – А что? Волнуешься?

– Естественно. Как-то на обложку журнала для взрослых не особо хочется. Даже если Анисимов не заставит, народ не забудет, а шум подобного характера мне некстати, – в голову так и просится образ с моим личным кошмаром, только с новой характерной фразой. – Брр… Аж мурашки по коже.

– Никита? Не заставит? О нет, Ария. Даже не мечтай. Анисимов всё доделывает до конца. Так что я бы ему так просто не верил. Ты что-то после его помощи как-то подобрела. Смотри аккуратнее. Может, Никита просто хочет переспать с тобой и использовать этот факт в качестве своих хитрых манипуляций? Он умеет быть обаяшкой, если захочет. Не удивлюсь, если историю с геройским спасением он и подстроил, – пока чайник грелся, Егор принялся насыпать в чашки кофе и сахар, ловко доставая необходимое из навесного шкафчика. – Тебе сколько ложек сахара? С молоком, без?

– Одну и с молоком, – задумчиво отвечаю, переваривая слова Егора. – Что вы ещё с ним не поделили помимо клуба? Судя по вашему отношению, много всего скрывается.

– Милая. Не забивай себе всем этим голову. Мы много чего не поделили. Только сейчас мне бы не хотелось, чтобы он обидел тебя, – Егор отвлекается от приготовления и, заботливо погладив меня по плечу, возвращается к закипающему чайнику.

– Не обидит. Не переживай, – вспоминая, что нужно вести себя мило, решаюсь добавить ещё одну фразу: – Ты же рядом. Так что, полагаю, я могу быть спокойна.

Егор моментально отзывается довольной улыбкой и задерживает на мне взгляд.

– Ты такая красивая, – задумчиво шепчет он, но затем протягивает мне чашку с готовым горячим кофе.

– Спасибо, – принимаю напиток из его рук и делаю глоток. – Ммм… То, что нужно.

– Вот и отлично, – Егор облокачивается о комод и смотрит на меня, попивая свой кофе. – Просьба будет.

– Какая?

Мило улыбаюсь, но ловлю внутреннее напряжение. Вдруг он меня сейчас попросить строить козни Никите.

– Не исчезай в пятницу. Хочу отметить с тобой твою первую игру.

Мысленно облегчённо выдыхаю.

– Но я же не буду играть.

– И что? – вопросительно улыбается Егор.

– Ладно. Хорошо, договорились, – допиваю кофе за пару больших глотков. – Побегу, наверное. Страшно боюсь опоздать.

– Созвонимся. Спасибо за визит. Рад был видеть.

– Взаимно, Егор, – с этими словами удаляюсь в университет или, другими словами, на встречу с Никитой.

Анисимова застаю в уже привычном положении на подоконнике, только в этот раз он курил в открытое окно, медитативно играя пальцами с зажигалкой.

– Привет. Не боишься, что наругают? – курить тут по-хорошему запрещено.

– Заплачу штраф, если что. Можешь меня сдать, – пожимает Никита плечами. – Я бы ходил на крышу, но выход далеко. Не набегаешься.

– Так сложно дойти? – интересуюсь, изогнув бровь, потому что не люблю, когда нарушают правила.

– Мне да, – Никита, по всей видимости, понимает, что этот ответ меня не устраивает и, тяжело вздохнув, дополняет его: – Бедро.

Демонстративно постучав по больной ноге, он возвращает внимание к сигарете.

– Болит?

– Временами. В основном, нет. Я должен быть счастлив, что вообще хожу. Хотя бы хожу. Я даже не бегаю, – Никита быстро докуривает и принимается ещё за одну, судя по всему, я заставила его нервничать.

– Прости…

– Всё нормально. Не верится, что я когда-то не курил, – Никита с таким наслаждением делает каждую затяжку, что и правда не верится.

Заметив надпись на зажигалке, я ощущаю, как всё внутри начинает сжиматься. Я у него её раньше не видела.

– Можно посмотреть? – аккуратно спрашиваю, с опаской глядя на зажигалку.

Никита молча протягивает её мне, и я негнущимися пальцами беру её в руки.

«Не боишься огня, когда закуриваешь?»

Надпись зловещим эхом разносится у меня в голове, меня словно обжигает, и я роняю зажигалку на пол. Ловлю на себе внимательный взгляд Никиты и, сглатывая слюну, задаю вопрос:

– Ты никакого письма вчера не получал?

Анисимов, молча склонив чуть голову набок, медленно меня рассматривает.

– Откуда знаешь?

– Егор книгу, оказывается, пишет. Я случайно наткнулась, пока он не видел. Вот в ней и прочла, – выровняв дыхание, поднимаю зажигалку с пола и кладу рядом с Никитой.

– Драматург грёбаный, – Никита испускает приглушённый нервный смешок и делает затяжку. – И что ты там ещё прочла?

– Знаю, что ты с зажигалкой должен сделать, – мне как-то становилось не по себе от этого разговора.

Удивлена, как Никита ещё так хорошо держится. Если всё это правда… То это просто… Милый образ Егора со звуком разбитого стекла рассыпается в моей голове на маленькие осколки и собирается в новую версию с безумным взглядом и хищной улыбкой. Это что, правда?

– И что же?

– Пойти к изготовителю и узнать имя заказчика, – чем больше произношу это вслух, тем сильнее понимаю, что всё это происходит на самом деле.

Хотя мозг настойчиво отказывается от такого варианта событий.

Нет-нет-нет. Это просто бред.

Звучит, как новая мантра, но боюсь, если я произнесу её хоть двести раз, она не сработает. Голова начинает раскалываться, и мозг впадает в ступор. Мне нужно время, чтобы всё это переварить, и чтобы ко мне пришло осознание происходящего.

Заметив моё настроение, Никита быстро докуривает, закрывает окно, слезает с подоконника и подходит ко мне.

– Спасибо за информацию и расслабься. Ладно? Не накручивай и не утрируй в своей голове? Хорошо? – он аккуратно берёт меня за плечи и заглядывает мне в глаза.

Еле заметно киваю, но Никита не прекращает попыток поймать прямой контакт.

– Ария?

Дёргаю головой, словно проснувшись, и, глядя на него, отвечаю:

– Хорошо. То есть постараюсь. Тренировка уже начинается, – замечаю, глядя на часы, а в голове фиксирую, что должна взглянуть на эту книгу ещё раз.

Только теперь я просто обязана прочитать всё до последнего слова. Потому что текст из воспоминаний в голове путался, не давая мне понять, что же произошло на самом деле. Пока я копалась в каше из собственных мыслей, опасений и воспоминаний, Никита позвал меня в зал.

Урок прошёл в какой-то прострации. Я говорила с паузами, а когда ребята что-то спрашивали, подолгу подбирала слова для ответа. Никита же периодически кидал на меня обеспокоенный взгляд, но вёл себя так, будто в его жизни вообще ничего не происходило.

Может, это просто сон? И нашего разговора не было? А если всё это правда, то Егор кто? Маньяк-убийца с больной фантазией, сошедший со страниц книг? Даже не заметила, как урок закончился, и Никита уже стал прибираться в зале.

В конечном счёте, меня пробудила интеллигентная блондинка, появившаяся в дверях. Хотя о том, что она интеллигентная, говорил только её классический, но смелый стиль одежды.

– Юль, ты такая нетерпеливая, – разносится по залу доброжелательный голос Никиты.

– Я правда устала тебя ждать, – вздыхает она.

Я пытаюсь прийти в себя и понять, что происходит.

– Дай мне минуту, – обращается к ней Никита, а затем подходит ко мне. – Меня завтра не будет. Справишься одна?

Кидаю вопросительный взгляд на блондинку, а затем возвращаю его Никите.

– Конечно, справлюсь, – первым делом отвечаю, но затем замолкаю, понимая, что любые мои другие вопросы, которые так и зудят на кончике языка, будут восприняты враждебно. – Тогда меня не будет послезавтра.

– Без проблем, – ловлю мягкую улыбку Никиты и кивок. – Тогда до пятницы.

С этими словами Анисимов удаляется в сторону двери, Юля берёт его под руку, и они уходят, только сильнее запутав мысли в моей голове. Что вообще, чёрт возьми, тут происходит?

Никита

12 октября. Среда.

Мне безумно хотелось поговорить с Арией и не хотелось одновременно. Не представляю, что у неё сейчас в голове. Если я живу в этом всём уже довольно давно, то каково сейчас ей? Когда до неё дойдёт, кто такой Егор, станет ли она на меня злиться за то, что я попросил её с ним общаться? Возможно. Хотя они и без моих подсказок поддерживали общение, только думаю, Ария бы более активно держала дистанцию, если бы почуяла в нём что-то неладное. А я уверен, что почуяла бы.

Все проблемы накрыли без предупреждения снежной лавиной, от которой просто некуда деться. Да и я далеко не в той форме, чтобы выбраться из неё живым. Появление Егора в моей жизни отдавало каким-то нездоровым безразличием, что мне из-за этого становилось немного страшно. Ребят я спасу. Без сомнений. Сыграю, как буду должен. Но вот спасу ли себя… Боюсь, вряд ли… Боюсь… Вряд ли.

На данный момент моей первостепенной задачей было заполучить эту несчастную подпись, чтобы как-то утихомирить мать. Временное перемирие нам всё же не повредит, может отец и прав. Мне пока хватает активных боевых действий Егора. Если буду ещё бодаться с матерью, точно что-то упущу из вида.

Юля на удивление оказалась весьма податлива, так что план шёл как по маслу. Мне хватило моего обаяния, чтобы половина моего телефона по итогу была забита материалом эротического характера в её исполнении. И Юля в этом деле, смею заметить, постаралась на славу. Огонь-девушка. Ничего не скажешь. Но она надавила на больное. Ненавижу, когда кто-то пытается меня поиметь. Да ещё таким грязным образом.

Мать сняла в аренду целый особняк, чтобы громко отметить подписание договора. Что-что, а тяга к роскошным вечеринкам у Лики точно от неё. Естественно, сюда позвали прессу, музыкантов и другие сливки общества. Меня это мало интересовало и ещё больше от всего этого тошнило. Мы же сюда въехали заранее, и до торжественного вечера времени было ещё предостаточно.

Привычно усевшись на диване и закинув ноги на столик, я работал за компьютером. Мои контракты, конечно, приносили мне много денег, но лучше бы я ещё раз встал на доску. Все миллионы мира готов за это отдать. Только моё будущее пока серого цвета и разбежаться можно не дальше обычной ходьбы.

Юля нарушает моё одиночество и присаживается рядом. Облокотившись руками о моё плечо, она кокетливо склоняет голову набок, приблизившись ко мне, и пытается поймать мой взгляд. Внутренне закатив глаза, просто молча смотрю на неё. Мне её сейчас расстроить или подождать?

– Никит, мы уже вот-вот должны всё подписать, а у нас с тобой ещё конь не валялся. Ты всё в работе и в работе. Неужели так срочно? Я устала ждать тебя эти дни в одиночестве и развлекать, – она так старается, что с трудом сдерживаю смех внутри себя.

Прости, детка. Всё напрасно. Молча закрываю ноутбук и откладываю в сторону. Не могу сдержаться, чтобы не посмотреть, как её глаза загорятся, как у ребёнка при виде конфетки. Собственно, так по факту и есть. Поклянчила у взрослых сладкое и получила. Только она ещё не в курсе, что с желаниями нужно быть осторожнее, и что начинка бывает горькая.

– Другое дело, – её губы расплываются в улыбке, а глаза характерно блестят.

Ещё ничего не произошло, но уже по языку её тела читаю, насколько она меня хочет. Настолько, что аж неудобно, что мне, в самом деле, на это плевать. Юля не ждёт. Тянется первая. Я не против, конечно, немного помучить её и поиграть.

Не спешу сильно отстраняться, но и отвечать тоже не тороплюсь. Поэтому каждый раз, когда Юля думает, что вот-вот поймала мои губы, игриво ухожу в сторону. Сначала её это заводит, но не дольше минуты, затем она начинает злиться, и я ощущаю, как в плечо впитываются её острые ноготки.

– Не-ет, – сладко протяжно шепчу прямо ей в губы.

– Что «нет»? – растерянно шепчет она сквозь возбуждение.

– Ничего не будет, – отстраняюсь довольный, глядя ей в глаза.

Юля не сразу понимает, что происходит. Забавно наблюдать, как она пытается выплыть из своего моря желания ни с чем. Если кто кого и поимеет сегодня, то это точно буду я.

– Как это так… – растерянно начинает Юля, но затем возмущение начинает занимать главную позицию. – В смысле «ничего не будет»? А контракт?

– А контракт ты подпишешь и так.

– Ага, конечно! Не боишься пожалеть? Неудовлетворённые девушки часто бывают очень злыми и обидчивыми, и это обычно кое во что выливается, – вижу, как Юля недовольно свирепеет, и просто тащусь от её реакции, не сдерживая довольной улыбки. – Это что, игра какая-то?

– Значит, слушай сюда, детка, – занимаю доминантную позицию в наших переговорах и приближаюсь к ней, чтобы задавить её своей энергетикой и взглядом, и, судя по тому, как она пятится назад, у меня определённо выходит. – Ты отсюда выходишь, как самая довольная и счастливая девушка на свете, которая только что получила просто несравненный оргазм. Черкаешь на радостях подпись в нужном местечке и поёшь всем обо мне дифирамбы весь вечер. Или порноколлекция в твоём исполнении явится всему миру. Поверь, я знаю, что делать с такой информацией. Как и кому подать, чтобы выжать для девушки максимальное количество унижения достоинства и проблем. А твои консервативные дедушка с бабушкой такого точно не оценят. Ну как? Договорились?

Юля в момент теряется, видимо, осознав, насколько глупо поступила, снабдив меня подобным материалом, и немного пятится назад.

– Я на тебя в суд подам!

– И что скажешь? Это даже номер не мой. Так, сим-карту погонять взял. Даже не представляю, на кого она оформлена. И в переписках никакой компрометирующей меня информации нет. Вдобавок у меня такие шикарные адвокаты, что можешь даже не пытаться. Я ещё тебе проблем в ответ заделаю. Ручки испачкать не побоюсь, всё равно отмажут.

После моих слов её завеса давления снова падает, и она теряется.

– Ты такой урод! – выплёвывает Юля мне слова прямо в лицо.

– Для тебя же не секрет, какая моя мама сучка. Ну так вот, детка. Яблоко от яблони недалеко падает. Если захочешь, чтобы я тебя сделал главной шлюхой этого года, обращайся. Тебя не то, что я, а все сливки общества поимеют. Гарантирую, – не сдерживая своей злорадной улыбки, наслаждаюсь результатом моего плана.

– Будет тебе твоя подпись.

Она отнимает от меня свои руки, словно от грязи, в которую чуть не вляпалась. Но я хочу, чтобы ей до омерзительного было мерзко, поэтому резким и крепким движением притягиваю к себе. Приблизившись вплотную, чтобы посмаковать ситуацию, шепчу ей в губы финальную фразу.

– Ты там что-то про неудовлетворённых девушек говорила. Всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул? – проверка остатков чувств собственного достоинства от Анисимова.

Юля отпихивает меня и вскакивает с дивана.

– Ты просто отвратителен!

– Спасибо за комплимент, – расслабленно закуриваю прямо здесь и, откидываясь на спинку дивана, спрашиваю спокойным тоном: – Достаточно мерзко себя чувствуешь или добавить?

– Ты о чём вообще?

– Ну, ты же хотела, чтобы я чувствовал себя мерзко. Вот по ощущениям принудительный секс с тобой примерно то же самое. Наслаждайся.

Юля – девочка неглупая, и до неё, по всей видимости, доходит.

– А ты умный, оказывается, – задумчиво подмечает она, даже не злится. – Недооценила.

– И почему, когда люди читают обо мне, факт наличия моего ума пропускают в первую очередь, – покачиваю головой, потому что раздражает, когда кто-то удивляется, что я почему-то умный.

– А я не читала. Я смотрела, – честно признаётся Юля со скромной улыбкой.

– Понятно, – закатываю глаза, делая затяжку. – Уж прости, но герой твоих эротических снов останется только в мечтах.

– Боюсь, теперь и во снах представлять тебя будет мерзко, – морщится она.

– Я старался.

– Пошли уже, подпишем эти чёртовы документы.

Когда мы утрясли все формальности, я ещё задержался на начало мероприятия и затем поспешно удалился прочь. Нужно было решить ещё одну задачку.

Сидя в машине, начинаю размышлять, с чего стоит начать. Егор решил, чтобы я поиграл в детектива? Ладно. Я сделаю, что он просит это не так сложно. Тем более Ария, к счастью, рассказала, что конкретно от меня требуется, что определённо мне на руку. Книгу он пишет… Что вообще происходит в его воспалённом мозгу?

Заниматься этой задачей в одиночку не хотелось. Несмотря на то, что я уже одержал маленькую победу над планами матери, на душе всё равно было гадко. Ария в любом случае сейчас занята. Ей надо проводить урок. Да и если я буду решать подобные вопросы с ней, думаю Егор, точно заподозрит, что что-то происходит. Вариантов-то больше особо и не было. Поэтому сильно долго думать не пришлось.

До конца не понимаю, почему набираю этот номер, но мои пальцы срабатывают быстрее мысли, поэтому уже поздно что-то решать. Что сделал, то сделал. Не проходит и двух гудков как на том конце провода мне отвечает женский голос.

– Привет, Никит. У тебя всё нормально?

– Да, нормально. Я ж не жаловаться звоню, – боже, будто я когда-то звонил ей с проблемами.

– Просто не ожидала, что наберёшь. Думала, злишься. Поэтому предположила, что для этого должны возникнуть какие-то проблемы, – осторожно разъясняет Лера, всё равно боится, что не хочу с ней общаться.

– Успокойся, ладно? Лучше скажи. Свободна или нет? Дело есть, – сразу же предполагаю, что, возможно, в её компании мне будет тошно что-то решать, но без неё будет в разы хуже.

– Для тебя свободна.

– Слушай, у тебя точно есть жених? А то я что-то сомневаться начинаю, – так быстро соглашается, что аж не по себе.

– Точно есть. Просто сейчас он в отъезде, – ловлю в её голосе нотки раздражения.

– И пока его нет, ты решила про меня вспомнить, – испускаю смешок, потому что ситуация выглядит максимально по-дурацки.

– Никит, – осторожно отдёргивает меня Лера.

– Короче. Без прелюдий. Я тебе не парень, нежность показывать. Адрес сообщением сбрось. Приеду, – сбрасываю звонок и жду.

Лера срабатывает оперативно, поэтому через минуту уже трогаюсь с места. Благо путь недлинный, поэтому достаточно быстро оказываюсь у её дома. Так как оповестил её о своём прибытии заранее, застаю её уже у выхода из подъезда. Лера сразу садится ко мне в машину, мы смотрим друг на друга и замолкаем.

– Привет, – задумчиво здороваюсь, потому что видеть её рядом очень странно.

Она словно призрак прошлого, который напоминает, что я уже не тот, что был раньше, и от этого только больнее. Но зачем-то я её позвал. Сопротивляться порыву не буду, но и объяснить мне его нечем.

– Привет, – поджимая губы, здоровается Лера, вижу, что ей всё ещё стыдно за содеянное.

– Так просто согласилась?

– Так просто позвал?

Не думая, просто молча смотрю вперёд, открываю окно и закуриваю.

– Курить стал? – подмечает Лера без тени осуждения.

– Ага, – киваю, делая затяжку.

– Что за дело?

В качестве ответа молча протягиваю её ту самую зажигалку. Лера берёт её и начинает внимательно изучать.

– Егор прислал? – умница, сразу догадывается, поэтому в качестве ответа просто молча киваю. – Это просто ужасно…

Лера судорожно вздыхает и начинает смотреть наверх. Вижу, как сдерживает слёзы. У неё это выходит, но всё равно на грани.

– Вот только плакать не надо, ладно? Мне прошлого раза хватило, – резко, но по-другому не получается.

– Я и не плачу, – отмахивается Лера и, сглатывая ком в горле, опускает взгляд на меня в качестве доказательства её стойкости.

– Лера, солнце моё, забываешься. Это я. Меня не обманешь, – дарю её вымученную кривую улыбку в совокупности с мягким тоном, чтобы сильно не ощущала моё давление.

– Знаю, – она сдаётся и закрывает глаза, чтобы было проще пережить свои эмоции.

– Нужно узнать имя заказчика этой зажигалки у изготовителя, – наконец поясняю по делу.

– И зачем тебя я? – поморгав, открывает Лера глаза и смотрит на меня.

– Не хочу этого делать один.

– Больше не с кем? – вопрос звучит не как упрёк и отрицание, ей действительно искренне интересно.

– Не с кем.

На её губах появляется слабая улыбка, и она начинает рассматривать зажигалку тщательнее. Проделав пару манипуляций на телефоне, выдаёт результат своих действий.

– Тут всё просто. Изготовитель – индивидуальный предприниматель. Офис мастерской у них один. На зажигалке, как я поняла, вообще подпись мастера есть. Так что для тебя его изготавливал хозяин заведения. В часы работы мы успеем.

Докурив, молча беру телефон у неё из рук, забиваю себе нужный адрес, и мы трогаемся с места.

– Ты и сам мог это сделать. Мозгов у тебя хоть отбавляй, – как и думал, хочет выяснить, почему позвал её.

– Мог. Но не хотел, а надо, – сухо подмечаю, наблюдая за дорогой.

– Почему не хотел?

– Сил нет ни на что. Я себя-то по утрам с кровати заставляю встать. И то получается только потому, что некоторые люди от меня зависят, – когда начинаю объяснять, моментально прикусываю себя за язык, не стоит тут душу разбазаривать. – Забудь, короче. Не твои проблемы. Я попросил. Ты сделала. Всё просто.

– Всё так плохо? – снова виновато-обеспокоенный тон.

– Ле-ра, – отдёргиваю её, напоминая тем самым, что это точно не её дело. – Мне твоё сочувствие было нужно года два назад. Момент упущен. Не забывай, пожалуйста. Ты предложила помощь. Я пользуюсь. Вот наши границы. Договорились?

– Постараюсь тебя слушаться, но не обещаю, – искренне улыбается она.

– Ладно. Хотя бы за честность спасибо, – устало вздыхаю, потому что переубеждать её в чём-то ни желания, ни сил нет.

Дальше мы молча добираемся до точки назначения. Паркуем машину и направляемся в мастерскую. Нас мигом узнают только по зажигалке и сразу начинают шептаться. Отправив нас в столовую для сотрудников, просят подождать.

– А он их предупредил, я смотрю, – подмечаю вслух.

– Вообще, эта зажигалка выглядит как угроза с этой надписью. Хочешь, можем додумать, как обыграть, я притяну конфликт за уши, и хоть в суд подавай. М-м?

– Лер, не надо. Главную улику я сжёг, а там была угроза на угрозе, – даже сейчас не жалею, что так поступил.

– Зачем? – неожиданно громко возмущается она, и я жестом её осаждаю.

– Потому что будет ещё хуже. Потом объясню, – в этот момент мне хотелось ей рассказать, но приближающиеся шаги сбили энтузиазм.

К нам вышел низкий небритый мужчина, который явно опасался нашего диалога. Смею предположить, что Егор его чем-то запугал, но сегодня оставлю догадку при себе. Вернусь к этому дяденьке потом.

– Может, коротко и по существу? – сразу предлагаю, потому что кто знает, может, за нами следят.

– Д-да конечно. Здравствуйте, Никита Алексеевич, – точно меня ждал, хотя имя моё многие знают. – Чего хотели?

– Да вы и сами знаете, – протягиваю ему его же творение. – Кто заказал?

Спрашиваю для галочки. Всё как будто реально идёт по сценарию, а люди во всём этом просто актёры. Актёры театра имени Егора. Вся его драматургия пробуждает мои аналитические способности в полной мере. Может, этот пазл сложнее, чем я думал? Сложнее, чем его правила и письмо? Вдруг тут кроется что-то ещё?

– Да. Сейчас отвечу, пройдёмте. Посмотреть в журнале нужно.

Молча проходим за ним к нему в кабинет. Всё бы ничего в его словах, тоне, но лёгкий тремор рук его выдаёт. Для человека с такой тонкой работой его руки должны быть неподвижны, подчиняясь крохотным командам мозга на едва уловимые смещения пальцев. Так что тремор у него явно от нервов.

Мастер медленно и размеренно находит в журнале нужную графу и после драматичной паузы произносит долгожданное имя:

– Калашников Руслан.

Так, значит, с одной загадкой разобрались. Проблемы ждут Руслана. Надо бы с ним связаться. Как только замечаю, что Лера что-то собирается сказать, жестом заставляю её замолчать.

– Спасибо вам большое. Мы, пожалуй, пойдём, – благодарственно киваю, и мы удаляемся.

Как только мы садимся в машину, позволяю Лере вступить со своими вопросами.

– Говори.

– Руслан заказал? Что за чушь?

– Часть игры Егора. И кажется, я не единственная пешка в этой игре.

Ария

13 октября. Четверг.

Проводить урок в одиночку в среду было не привычно. Я то и дело оборачивалась на дверь в надежде, что Никита всё-таки придёт. Хотя зачем? Он ведь чётко сказал, что его не будет, и в знак равновесия разрешил мне не прийти в четверг.

Так как в отношении Анисимова всё достаточно двойственно, то я не стала делать выводы на тему блондинки, с которой он ушёл. Тем более мы просто друзья, поэтому это совершенно не моё дело. Меня куда больше волновал Егор и его планы.

Не терпелось прочитать его рукопись целиком, вернее, ту часть, что уже была им написана. Судя по тому, что он описывает происходящее, история рождается в реальном времени, а значит, пишется по мере происхождения событий.

Головоломка не давала мне покоя достаточно сильно для того, чтобы я осмелилась вдобавок прогулять пары. По итогу день был сегодня совершенно свободным, поэтому я решила нагрянуть к Егору ещё с утра. Под предлогом того, что соревнования начнутся уже завтра, а ему не помешает пара свободных рук, он меня принял к себе сегодня в рабочую команду. Хотя по факту делать ничего не разрешил. Разве что подробнее рассказал, что где будет проводиться и как. Так, я просто в виде тени наблюдала за его работой.

Ненавязчиво под видом обеда мне удалось затащить его в кабинет и на некоторое время остаться одной. Только в этот раз я была умнее и ещё додумалась проверить наличие камер, которых обнаружено не было. Осталось дело за малым: перенести файл к себе на флешку.

На его компьютере за это время ничего не изменилось, поэтому с этой задачей я справилась достаточно быстро. Осталось всё прочитать и узнать, что же там скрывает «Таинственный драматург».

Ближе к вечеру, чтобы увильнуть от Егора, решила уйти под предлогом того, что нужно съездить к маме в больницу. Собственно, так я и сделала. Только не для того, чтобы выполнить её поручение, а для того, чтобы распечатать его книгу на принтере у неё в кабинете.

Даже не верится, что, чтобы отправиться к маме на работу, мне нужен такой до безумного дурацкий предлог. Мы вообще слишком мало общаемся. Как будто не семья. Когда начинаю об этом задумываться, то это действительно немного пугает.

– Привет, мам, – здороваюсь, заходя в кабинет и наблюдая за тем, как мама перебирает документы.

– Привет, солнышко. Что-то случилось? – её вопрос логичен, так как просто так я к ней не хожу на работу, да и вообще не хожу к ней.

– Можно воспользоваться твоим принтером. Распечатать нужно кое-что, – просить немного неловко, это всё-таки больница.

– Да, конечно. И раз уж ты здесь будет маленькая просьба, – она отвлекается от своих бумаг и поднимает взгляд на меня. – Когда увидишь Никиту, пни его, чтобы ко мне прибежал. Ему нужно нормально восстановиться.

– А что, всё плохо? – волна волнения ещё не окатила меня с головой, но уже вижу, как она начинает подниматься над горизонтом.

– Могло быть лучше. И то, что могло бы быть лучше, а не есть, меня безумно расстраивает. В общем, маякни ему. Ладно?

– Ладно, – затем решаюсь не отвлекать маму особо от работы и просто прошу её отправить на печать нужный мне файл с флешки.

В молчании под шум принтера занимаюсь тем, что в стопку складываю листы, которые мне выдаёт принтер. Бессмысленное занятие, конечно, но от нервов хотелось хоть как-то занять свои руки. Даже не представляю, что прочту в книге Егора.

Мама, по всей видимости, подметила моё состояние, поэтому обеспокоенно спросила.

– У тебя всё нормально?

– Да. А что должно быть не так? – ну, а что я ей расскажу? Правду про Егора?

– Просто я тут недавно поняла, что ты мне совершенно не рассказываешь о проблемах, – чувствую в голосе мамино волнение, и у меня начинает щемить в груди.

– Ну, я же их решаю. Так что, какой смысл? – пытаюсь как-то объяснить свою привычку ни с кем не делиться своими проблемами.

– Ты моя дочь.

– У тебя и на работе переживаний предостаточно.

– Милая, ты – это другое, – тяжело вздыхает мама и, поднимаясь с места, подходит ко мне. – Просто мне было странно узнать от Никиты о том, что у тебя был конфликт с мальчиком. Да и ещё, как оказалось, начался он давно и имел интимный характер.

Чёрт. Спасибо, Анисимов. Мне хотелось, чтобы эта информация исчезла с лица земли и никем не поднималась. Мне было жутко неловко перед мамой и за случившееся, и за то, что я ей ничего не рассказала. Просто хотелось провалиться сквозь землю.

Сжав в руках листы бумаги и зажмурив глаза, я неровно вздохнула и ответила:

– Мне было стыдно. Я идиотка. Влюбилась, как наивная дурочка. Только потом поняла, что это было банальное любопытство, а не любовь вовсе.

Набравшись немного решительности, смотрю на мамину реакцию. Как ни странно, она спокойна. Хотя, думаю, с её работой, которая закаляет характер, такие проблемы кажутся не такими серьёзными.

– Всё равно. Близкие люди нужны рядом не для осуждения, а для того, чтобы переживать плохие моменты вместе и быть рядом. Я безумно счастлива, что Никита был рядом в нужный момент, и с тобой ничего не случилось, – после трогательной речи мама делает заминку и всё же сводит всё к своей работе: – Правда, если он так и продолжит встревать в драки каждую неделю, боюсь, его руку мы так и будем лечить вечность. На одних уколах он далеко не уедет.

Хотя Никита – её пациент. Сложно этот факт никак не затрагивать. И сейчас новая информация об Анисимове всё так же не перестаёт меня удивлять.

– Каждую неделю? Мне казалось, реже.

– До знакомства с тобой у него это было самым регулярным занятием. Он с такой частотой в моём кабинете появляется…

Волна волнения напоминает, что она на подходе, но всё ещё бережёт всю силу своей мощи для того момента, когда я прочту и проанализирую книгу Егора.

– Ох. Попробую с ним поговорить, – только и получается выдать у меня.

Принтер тем временем закончил свою работу, и я сложила все листы аккуратно в файл.

– Спасибо, мам. Я, наверное, домой пойду. Отдохнуть охота.

– Хорошо, солнышко.

Домчав до дома на всех порах, я уселась на кровати у себя в комнате и принялась за чтение. В начале книги было указано, что это часть вторая, что добавляло больше интриги. Значит, есть ещё первая. Ладно. Не суть. Нужно узнать, что в данной книге, а это, к счастью, я могу выяснить сейчас.

Многое в тексте для меня было непонятным. Скорее всего, потому что я не имела фактических доказательств и не была свидетелем. Тем более, кто его знает, может, часть текста и вовсе плод нездорового воображения Егора? Хотя, как показывает практика, кажется, вряд ли. В первый раз я только запоминала детали какого-то психологического триллера, пока меня не застопорили следующие строки… Те, в которых ещё до знакомства с Егором появилась я.

По итогу прочтения узнаю, что, оказывается, ситуация с моим ночным кошмаром, который таинственным образом оказался на последней вечеринке Лики, была подстроена Егором. Он решил, что это хороший способ сблизить нас с Никитой, чтобы превратить меня в рычаг давления на него.

Только шокировало меня именно то, что наше знакомство, которое вылилось в неприязнь к Никитиной фразе, тоже проделки Егора. Он намеренно заставил слова Анисимова о девушках всплывать в моей голове ноющей раной. Ещё одно средство манипуляции.

Руки затряслись, грудную клетку разрывало, а глаза начало жечь от покатившихся по щекам слёз. И предательством это не назовёшь. Никита ведь предупреждал меня.

«Тогда не удивляйся, если тебя потом будут соскребать со стенок. Он больной».

«Думаешь, ваше знакомство – случайность? Это было сделано им намеренно. Егор хочет расквитаться со мной и доделать своё дело до конца».

«Егор уже зациклился на тебе. Он тебя так просто не отпустит в любом случае».

«Он привяжется и не отстанет. Вбив в голову да маниакальности, что ты его и принадлежишь только ему».

Все прошлые слова Никиты с громом прогремели у меня в голове и начали вставать на место. Он же меня предупреждал. Постоянно. С самого начала, как узнал о нашем знакомстве. Но это не помешало ему заставить меня с ним дружить. Хотя я дружила с ним и так. Но сам факт того, что Никита сунул меня добровольно в клетку со зверем, пугает.

Я сначала разозлилась, думая, что Никита действительно достаточно эгоистичен, чтобы извлечь из меня только выгоду. Вдруг в его плане мне тоже уготована роль пешки. Но как только вспоминаю, что всё, что касается Анисимова, не так однозначно, волна волнения окатывает меня с головой.

Он ведь один в этом бою, а по нему и не скажешь, что в его жизни что-то происходит. Что, если ему до безразличия плевать на свою жизнь? Что, если ему никто не поможет?

Листы бумаги разлетелись из моих трясущихся рук. Я не могла их подобрать негнущимися пальцами, поэтому даже не пыталась этого сделать. Волна боли снова и снова била по мне, заставляя содрогаться мою грудную клетку. Не помню, когда так плакала, чтобы слёзы настолько сильно жгли мои глаза.

Становится понятно, почему Никита к себе никого не подпускает. И боюсь представить, с чего началась его история с Егором. Что, если ожоги Никиты – след их общения? Воспоминания о маминых словах и вовсе добили моё состояние.

«Знаешь. Когда его привезли ко мне в тяжёлом состоянии. Весь путь его лечения… Ни один человек его не посетил. Ни один. Он лежал в полном одиночестве в своей палате и даже не хотел бороться за жизнь».

Хорошо, что дома не было мамы. Она бы точно испугалась, если бы услышала мои всхлипы. Тело просто на клеточки разрывало от боли, и мне хотелось раствориться в этот момент. Просто исчезнуть. Пока внутренний голос не дёрнул меня за руку.

Полякова, ты вообще-то боец, не забыла? Отставить слёзы. Нет в мире ни одного океана, из которого ты не сможешь выплыть.

Что ж. Поговаривают, что девушки приносят одни проблемы? Значит, я стану той, кто опровергнет эту теорию. Егор использовал и меня. Только так, как я не догадывалась. У меня и самой есть мотив. Это значит, я спасу Никиту и разрушу в щепки план Таинственного Драматурга с его книжной историей. Пусть его гнилые страницы горят ярким пламенем, а я мы будем радоваться жизни и греться у костра.

Говорите, игра началась, Котов Егор Валентинович? Спешу вас разочаровать. Моя началась тоже.

14 октября. Пятница.

Вот и настал день, открывающий соревнования между ребятами, без пяти минут начавшими играть в бильярд. Было бы не так волнительно, если бы это не были мои ученики. Внутренний груз ответственности из-за этого был тяжелее. Играла бы я одна, всё было бы куда проще.

В любом случае, ощущение мандража перед столь важным мероприятием активно сбивало переживание за Никиту. Ведь соревнования – это момент, а история, которую своими руками создал Егор, нечто посерьёзнее и посущественней. Совершенно не представляла, что делают в подобных случаях и с чего именно стоит начать. Как вспоминаю детали письма Котова, так сразу мурашки от страха бегут по коже. А мне ещё с ним дружелюбно общаться надо и как-то без отвращения смотреть в глаза. Признаю. Задача не простая, но куда деваться? Придётся справиться.

Надеюсь, Никита пойдёт мне навстречу, и мы решим эту проблему вместе. Хотя кто знает, что у него в голове. Как я поняла, он не из любителей делиться проблемами. Поэтому и в этом вопросе мне предстоит столкнуться с трудностями. Правда, поговорить нам придётся, в любом случае.

Я, как обычно, ждала в тренерской. Только в той, что находилась в спортивном клубе. Мне казалось, это наше с Никитой тайное место, потому что именно в тренерских мы пересекаемся чаще всего и наедине. В данном случае не днём, а рано утром. Перспектива пропускать по пятницам пары ради соревнований почему-то меня радовала.

Волосы убраны в хвост, на мне одежда, максимально соответствующая данному мероприятию. Рубашка, жилет, брюки и туфли. Всё как положено и достаточно официально, хотя уровень спортсменов тут ниже среднего. Форма у нас была целиком чёрная, и мне это определённо радовало. Люблю монохромные образы в одежде.

Официальность нашего внешнего вида определённо усиливала ожидание Никиты. Я привыкла видеть его только в спортивных образах и, безусловно, стильно безупречных. А тут классика. Как-то непривычно. Хотя он модель. Нисколько не сомневаюсь, что ему пойдёт всё.

Как только Анисимов вошёл в тренерскую, мои глаза поспешили изучить каждый сантиметр его внешнего вида.

– Что ты на меня смотришь? – пытаюсь уловить в вопросе настроение Никиты, но пока не могу.

– Непривычно просто. Наряд слишком официальный для тебя, что ли, – подмечаю, сдержанно улыбаясь. – Как ты?

– Твой дядя хочет, чтобы я поговорил с журналистами и устроил для них конференцию в формате вопрос-ответ. Понимаю, что это привлечёт народ, но я совершенно не хочу этого делать. Как и давать открытые лекции о бильярде. Будь моя воля, просто пришёл бы на соревнование, сделал, что от меня требуется, и ушёл, – может, Никита и говорил об актуальной для него теме волнения, но Егор меня волновал куда больше.

– Хочешь отсюда уехать?

– Чертовски.

– Только из-за этого?

Я подошла к Никите и осторожно, сочувственно заглянула ему в глаза. Мне хотелось получить от него искренний ответ, пусть и так его знала. Сегодня пятница. Значит, в жизни важного человека для Никиты случится что-то плохое, но поправимое. Думаю, его беспокоило скорее это, чем что-то ещё.

Никита молча смотрел на меня и не решался ничего сказать. По нему совершенно не было понятно, нервничает он или нет. Видимо, настолько хорошо умел прятать свои чувства, что казалось, что их просто нет. Хотя, впрочем, откуда мне знать, что Анисимов думает на самом деле?

– Как его зовут? – интересуюсь, имея в виду друга, которого Егор назначил жертвой.

Я знала, что это парень, так как Никита выполнил условия в виде совместной фотографии в ленте в соцсетях. На фотографии рядом с ним был весёлый улыбчивый брюнет с карими глазами и мягкой, доброй улыбкой, но уверенным взглядом. Это было первое фото с Никитой, которое меня по-настоящему удивило, потому что он там так тепло улыбался. Было немного непривычно его видеть таким. И стало ещё больнее от мысли, что он может быть таким, но жизнь расставила иначе.

– Ария, – тяжело вздыхает Анисимов, задумчиво потирая лоб рукой. – Не стоит тебе забивать всем этим голову. Просто дай мне информацию, которую раздобыла, и забудь. Ладно?

В этот момент после его слов внутри меня что-то треснуло, и моё безмятежное спокойствие, которое я включала рядом с ним, куда-то ушло.

– В смысле «забудь»? Ты серьёзно, что ли? Какой-то кретин пишет тебе в письме, что собирается тебя убить, а мне не лезть? Я что, должна стоять в стороне и смотреть на всё это? Нет, Анисимов! Не дождёшься!

Последовал ещё один тяжёлый вздох в мою сторону и прицыкивание от разочарования из-за моей настойчивости.

– Пожалуйста. Можешь просто меня послушаться? Ты так-то мне обещала делать, что я скажу, – не знала, насколько ещё хватит Никитиного спокойствия, но рада, что, по крайней мере, у него оно сейчас присутствует.

Сделав глубокий вдох, пытаюсь взять себя в руки и говорю более ровным голосом:

– Почему ты мне не рассказал про Егора? М-м? Про то, какой он есть на самом деле, а просто отправил меня к нему «дружить»?

– Потому что дружить бы ты с ним точно не смогла. Не факт ещё, что ты бы мне поверила. Начала бы подобные вопросы обсуждать с Егором, то это привело бы к чему-то плохому, – вижу, как Никита начинает напрягаться, но себя сдерживает. – Ария. Давай не сейчас. Я стараюсь говорить с тобой ровно. Правда, стараюсь. Пока получается. Но давай сделаем проще. Поговорим потом.

– Прости, – и вправду время не подходящее. – После соревнований?

– Нет. Не раньше понедельника.

Тащить в себе груз этой информации до понедельника? На меня словно обрушился град из кирпичей в этот момент. Психологически это будут длинные и тяжёлые выходные. Выдохнув тихим болезненным стоном, собираюсь с мыслями и коротко отвечаю:

– Конечно.

– Спасибо.

– В субботу, как обычно, уезжаешь? – не стоило мне интересоваться, но тоска, которая моментом родилась в сердце, просилась наружу вопросами.

– Нет. Сегодня. Сразу, как освобожусь.

Тут я начинаю догадываться, что там, возможно, живёт тот самый друг с фотографии. Это самое логичное объяснение спешки Никиты – поскорее уехать из города. Чувствую себя виноватой, что давлю на него, но в то же время не хочется оставаться со всем этим наедине. Хочется поговорить с ним. Как-то помочь. Потому что безразлично стоять в стороне точно не смогу. Вдобавок к этому просто по-человечески больно, когда тебя отталкивают. А подходящего времени для разговора, как правило, никогда не бывает. Особенно когда его ищешь.

Никита, по всей видимости, уловил моё состояние и настроение, поэтому подошёл ближе. Погладив меня по плечу, он плавно спускался ладонью ниже, пока мягко и уверенно не сжал мою кисть.

– Ария. Я тебя услышал. Я тебя понял. Дай мне время, ладно? Пожалуйста. Я сейчас не развернулся и не ушёл только потому, что говорю с тобой. Для меня это сложно. По-хорошему, это мои проблемы, и я не хочу, чтобы ты в них лезла. Я решу их сам. Таким образом, каким посчитаю нужным. Хотя уверен, что все мои просьбы тебя не лезть будут пустым сотрясанием воздуха. Поэтому пока отталкивать тебя и не говорить с тобой об этом оптимальное решение.

Начал хорошо, а закончил плохо. Начинаю напрягаться, потому что понимаю, что он всё равно не хочет принимать мою помощь. Может, ему действительно нужно время? Надеюсь, что это так.

– Недовольна моим ответом?

– С чего взял?

– Мимика, напряжение мышц, смена пульса. Если бы не держал тебя сейчас за руку, ты бы предпочла закрытую позу, судя по тому, что у тебя слегка дёрнулась рука, – да Анисимов как книгу меня читает.

– Ты меня для этого за руку взял? – мне хочется оттолкнуть его, но я не нахожу в себе сил это сделать.

– Нет. Меня к тебе слишком сильно тянет, и я не могу ничего с собой поделать. Взял и взял. Хочешь, оттолкни, – Никита в ответ пожимает плечами.

– Нет. Не хочу.

Мои слова каким-то образом ломают некоторые границы напряжения нашей беседы, и Никита приближается ещё ближе, мягко утыкаясь в меня лбом. Я инстинктивно прикрываю глаза и резким вздохом жадно глотаю воздух.

– А зря, – шепчет в ответ Никита и, раздвинув мои губы своими, приникает ко мне вплотную.

Некоторое время Никита мне даёт привыкнуть к неожиданности своих действий, но достаточно быстро наша ласка приобретает новые обороты. Нежность уступает место страсти, которая разгорается слишком быстро. Но больше всего меня удивляет, что я совершенно не против. Мои руки зарываются в его волосы, его руки гуляют по моей спине, пока не спускаются ниже на ягодицы, чтобы подсадить меня и не усадить куда-нибудь повыше.

Сидя то ли на столе, то ли на комоде, неважно на чём, я оказываюсь прижата к стене вплотную под напором Никиты, и, по всей видимости, он не собирается сбавлять темп. Ощущаю себя немного странно, потому что впереди соревнования.

Каждое движение губ, языка и рук Никиты просто опьяняет, что я теряю голову и связь с реальностью. Словно все вопросы, которые меня волновали до этого момента, вынесли из головы.

Нервным всплеском с моих губ слетает вопрос, ведь в какой-то степени я всё же чувствую себя неловко. Но не из-за Никиты, а из-за обстоятельств.

– Мы так и будем целоваться в тренерских кабинетах?

– Меня радует, что тебя интересует только это.

И хоть мы оба с пьяными расфокусированными глазами и тяжёлым дыханием, до меня начинает доходить, зачем он это сделал.

– Так, ты специально… – как только начинаю свой намёк на умную речь, в мгновение ощущаю на шее мягкий и влажный язык Никиты.

Чёрт. Ария. Держи себя в руках. Мои пальцы сильнее сжимают Никиту и прижимают его к себе.

– Чёрт, – всё, что мне остаётся, говорить с придыханием. – Ты. Решил. Таким. Образом. Избежать. Диалога.

С каждой новой волной мне удаётся вытащить из себя по слову. Потому в итоге я испускаю едва сдерживаемый тихий стон бессилия над ситуацией.

– В точку, – между поцелуями отвечает мне Никита, а затем возвращается к моим губам. – У тебя чертовски неудобная одежда. Если кто-то зайдёт, следы мы так быстро не скроем. Ходи в платьях.

Я на секунду возмущённо краснею и отвожу взгляд в сторону.

– Вообще, это дресс-код мероприятия.

– Знаю, – Никита словно знает, что делать, поэтому чтобы меня не загонять в ловушку смущения не целует, а просто нежно трётся своей гладковыбритой щекой о мою.

– Ещё одна уловка? – с поражением признаю я.

– Поверь мне. Так лучше, чем я тебя пошлю куда подальше, и мы поссоримся. День сегодня тяжёлый. Испытывать меня не надо. Плюс это, конечно, успокаивает, но всё же не до конца. Побереги наши нервы до понедельника, – мои губы снова накрывают жадным опьяняющим поцелуем, и только сейчас я понимаю, что он таким образом выплёскивает на меня свои эмоции. – Я же тебе говорил, что я засранец.

– А если бы я была в платье, что-то бы было? – вопрос отдаёт нервной дрожью, хотя, признаться честно, меня трясёт и от возбуждения, но тень тревоги в голове всё же родилась.

– Ария. Я, конечно, хотел бы. Бесспорно. Даже прямо сейчас. Прямо здесь. Но давай будем реалистами. У меня в голове много загонов, особенно на твой счёт. А ты слишком тонкая, ранимая душа, чтобы я тебя тут взял под видом уловки, да ещё и в тренерской в качестве нашего первого раза. Нет. Ничего бы не было. – Я слышала, как тяжело Никите дался ответ, поэтому по итогу он просто уткнулся своим лбом в мой, прервав свои сладкие нападения.

– И после этого ты скажешь мне, что мы друзья?

– Небезразличные друг другу люди. Подходит?

– Да и дружба мне подходит. Просто как бы потом не было больно, – момент принял драматический оборот только другого характера, нам определённо о многом нужно поговорить.

– Будет. Просто не думай об этом.

Я не сразу поняла, что Никита вкладывал в слово «будет», но ощутив, что было вложено в его последующий поцелуй, догадалась моментально. «Будет», потому что он верит, что у него всё будет плохо. Бывшая девушка бросила его в самый болезненный для него момент. Несложно догадаться, что проблемы с доверием определённо у него имеются.

Поэтому сейчас Никита просто ловит одни из редких мгновений, когда всё может быть хорошо. Пусть не совсем всерьёз и в таких обстоятельствах, как у нас. Глубина мысли его слов поражает просто в самое сердце. А грусть его мышления и вовсе заставляет меня убедиться в том, насколько он одинок.

Что-то должно заставить поверить его в хорошее и снова полюбить жизнь. Только пока на пути Егор, то это мало возможно. Справимся. В любом случае.

Прижав Никиту к себе сильнее и закончив наш поцелуй, просто обнимаю его.

– Слова будут лишними, – отстраняюсь от него и пытаюсь объяснить взглядом всю свою боль за него, свою поддержку и веру в хорошее одновременно.

Губы Никиты трогает слабая улыбка.

– Спасибо тебе, – мягко кивает он и отстраняется. – Надо завязывать. Вдруг дядя твой зайдёт. Или Егор.

– Точно! – меня стыдливо осеняет, и я спрыгиваю, как оказалось, с низкого стеллажа, закрытого дверцами.

Найдя зеркало, быстро привожу свой внешний вид в порядок. Никите же для возвращения себя в тонус хватает пары движений.

– Так-то лучше, – улыбаюсь себе в зеркало и смотрю на Никиту.

– Теперь ты не выглядишь такой замороченной, как в начале, – улыбается Анисимов.

– Значит, твой коварный план сработал? – смущённо улыбаюсь, облизываясь и закусывая нижнюю губу.

– Судя по всему, да. Хотя, признаться честно, я не закончил.

– Никит…

– М-м?

И мы резко оборачиваемся на звук открывающейся двери. Внутрь залетает дядя Дима и подходит ко мне.

– Может, хоть ты убедишь Никиту в том, чтобы он дал интервью?

– Вот только её не надо использовать. У неё не получится. Да и с чего вы взяли, что Ария имеет на меня хоть малейшие рычаги давления? – встревает Никита, разведя руками.

– Женское обаяние, всё такое. Хотя, в любом случае, козырь в рукаве я припас, – дядя разворачивается к Никите и продолжает: – Тебя кое-кто хочет видеть. И хотя бы им ты точно должен ответить.

Никита

14 октября. Пятница.

После слов Димы дверь в тренерскую распахивается, и внутрь заходит группа ребят-подростков, которые суетливо топчутся у входа, глядя на меня. Вижу, как ребята скованы от волнения. Совершенно не ожидал их здесь увидеть. Поэтому просто замираю как вкопанный, а в голову момент за моментом начинают сыпаться воспоминания.

Какой-то период времени, когда я жил в горах, я собрал группу из местных мальчишек и обучал их мастерству сноуборда. Мы постоянно собирались вместе и весело проводили время. Глядя на повзрослевших ребят, сразу вспоминаю хруст снега под ногами и свежесть морозного воздуха.

Я не был в горах и лесах слишком долго, что, казалось, будто это было в другой жизни. Лучшей жизни. И там, на доске была лучшая версия меня, а сейчас я лишь жалкая тень от своего прошлого. Тоска по той зимней морозной атмосфере сжала моё сердце с такой силой, что становилось больно. Хотелось сейчас просто собрать свои вещи и сбежать от всех своих проблем туда, глядя на всё сверху вниз. Как я и привык это делать.

– Здравствуйте, Никита Алексеевич, – вышел один парень из толпы, поправляя на плече рюкзак.

С тех пор взгляд парнишки стал спокойнее, но веснушки и взъерошенные волосы всё равно напоминали о его искрящем характере.

– Привет, Денис, – киваю в ответ и, подойдя к ребятам ближе, пристальнее их осматриваю. – Чего вы за мной в такую даль-то поехали?

– Вы не приезжаете уже два года. Никакой информации про вас нет. Мы с ребятами собрались и подумали, что имеем право знать: в чём дело. Неужели мы вас настолько разочаровали? – было заметно, как ребята волнуются, и, судя по их тоскливым лицам, они явно по мне скучали.

Я понял, что дядя Арии имеет в виду. Он прав. Ради таких, как они, мне придётся ответить. Я просто обязан выйти в свет и рассказать правду для тех, кто, в самом деле, заслуживает её знать. Таких людей много, а эти ребята просто напоминание.

– Конечно, имеете, – обернувшись к Диме и несколько раз хорошенько всё обдумав в голове, принимаю решение. – Я дам интервью. Можешь всё готовить. Хотя, впрочем, не думаю, что ты сомневался в своём успехе.

– Вот и чудненько, – дядя Арии, как обычно, потирает ладошки и спешит удалиться. – Ребята, а теперь на выход. Анисимов Никита Алексеевич даст свой ответ на конференции.

Парни немного повозмущались, но всё же тактично вышли из тренерской.

– Ты уверен, что готов? – с внутренним беспокойством спрашивает у меня Ария.

– Не уверен. Вернее, не уверен до конца. Но рано или поздно это сделать придётся. Лучше раньше.

Мои слова заставляют расслабленно выдохнуть Арию. Неужели она за меня так волнуется? В голове промелькнул маленький укол совести. Уверен, что Ария интерпретирует все мои порывы близости иначе. Надеюсь, она умнее, ведь я ей ничего не обещал. Я и себе ничего не обещал. Меня, безусловно, к ней тянет, но пока я совершенно не представляю, что с этим делать.

Я задумался над этим вопросом только потому, что Ария переживает «как бы потом не было больно». Значит, всё же её волнуют наши отношения. Пусть до этого она и сказала, что статус для неё не так уж и важен.

От мыслей ещё и об этом вопросе мой мозг хотел отказаться работать окончательно. Мне хватало Егора. Я переживал за Руслана. Хотя прекрасно знал, что за проблемы его ждут. Их семье нужны деньги. Он – главный кормилец. У него сегодня важное совещание. Пазл сложить несложно. Егор лишит его работы. К гадалке не ходи. Уверен, что так и будет. Только вопрос: «Как именно это произойдёт и какие будут последствия?» остаётся открытым. Проблема действительно поправимая, конечно.

Руслана о грядущих подводных камнях я, естественно, предупредил. Только не ко всему в этой жизни можно оказаться готовым. Особенно когда не знаешь деталей. Надеюсь, его некоторая осведомлённость о грядущем ему хоть как-то поможет.

Тяжёлый разговор с Арией решаю оставить на потом. Только из-за того, что теперь она обо мне волнуется, хотелось держаться от неё подальше. Ведь Ария ещё не представляет масштабы моих проблем. Это не яма, а чёрная дыра, куда автоматически попадут все, кто хоть как-то мне дорог и кому дорог я. Не то чтобы я жалел или хотел что-то изменить… Сложно. Почему в моей чёртовой жизни всё так сложно.

Удалившись из тренерской, решаю потратить время на прогулку по спортивному центру, по пустым коридорам, перекрытым для посетителей. Не хочу никого видеть. Мне нужно просто собраться с мыслями. После некоторого времени мыслительного штурма понимаю, что безумно рад, что моя встреча с журналистами состоится сейчас. Также безмерно благодарен, что дядя Арии решил надавить на меня ребятами. Так определённо будет намного легче.

Дождавшись нужного часа, отправляюсь на ожидающее меня место. Конечно, немного подзабыл какого это, когда на тебя смотрит большое количество человек, но дискомфорта для меня это не создавало.

Зал для конференции на удивление был просторный. Видимо, Дима предполагал, какое количество людей могло набежать. Официальные лица разместились, как им положено, на отведённых для них стульях, но позади я видел, как столпились мои ребята со сноуборда, бильярда, Ария и Егор. Дима их пропустил не иначе.

Дав себе насладиться парой минут массового затишья, я сосредоточился и заглушил в себе тени любых эмоций.

– Рад вас всех поприветствовать на данном мероприятии. Спасибо, что своим присутствием поддерживайте бильярдный спорт. Мы здесь для того, чтобы доказать, что достойно может научиться играть каждый. Не в зависимости от пола и возраста. А также показать, что бильярд нечто большее, чем простое развлечение для молодёжи в барах. Понимаю, что, несмотря на то, что это главная тема нашего дня, собравшихся здесь интересует немного другое. Поэтому, чтобы не тратить на сторонние вопросы много времени, начнём с вами работать. Готов выслушать ваши вопросы и ответить по возможности. Те вопросы, что сочту некорректными в мой адрес, тактично помечу и будем идти дальше, – многозначительно откашлявшись и приняв позу слушателя, киваю в знак приглашения вступить. – Слушаю вас.

Журналисты оживляются, и начинает высказываться первый:

– Вы окончательно решили завершить свою спортивную карьеру? Стоит ли нам ожидать, что вы снова поедете покорять Олимпиаду своим мастерством?

– Думаю, да. Так что уверенно могу сказать, что не стоит. Олимпийское золото, как оказалось, для меня уже пройденный этап.

– С чем связано ваше решение?

– Травма. Произошёл несчастный случай, никак не связанный со спортом, который стоил мне слишком дорого. По состоянию здоровья вернуться в спорт я не в состоянии.

– Какая именно у вас травма?

– Скажу так. Если оторваться на доске от земли я ещё смогу, то мягкое приземление мне точно не светит. Не в этой жизни, к сожалению.

Журналист поблагодарил меня за ответ и передал свою эстафету следующему. Я ощущал себя по-профессиональному раскрепощённо и расслабленно, что даже не чувствовал никакого давления. Все мои проблемы даже как-то забылись в этот момент и стали будто не моими.

– То, что вы сейчас тренируете бильярду студентов, как-то связано с новым направлением в вашей карьере? Вы хотите продолжать дело отца?

– На данном этапе могу сказать, что нет. Я ещё не определился, чем буду заниматься в дальнейшем.

– Тогда как интерпретировать ваше участие в соревнованиях?

– Как дружеский жест важным для меня людям. Тут не стоит вопрос о моей карьере.

– Говоря о важных людях, вы имеете в виду отца?

– В том числе.

Следом слово перешло к следующему журналисту.

– Правдивы ли слухи о грязном способе подписании договора модельного агентства Анисимовой с телестудией Красовского? Вас связывают с Юлией Красовской отношения интимного характера?

Вот и первая кочка. Ловлю взволнованный взгляд Арии и замечаю, как она от нервов скрестила руки на груди и следом приложила правую ладонь ко рту. Может быть, я бы и споткнулся на этой кочке, но в силу своего опыта веду разговор с ровной интонацией. Моя мимика не то что никак не дрогнула, я даже улыбнулся. Наклонившись чуть вперёд, чтобы немного оказать давление, прямым взглядом смотрю на своего собеседника.

– Извините, как вас зовут?

– Илья.

– Илья, – растягиваю его имя, смакуя на губах, а затем продолжаю: – Сколько лет вы работаете журналистом?

– Семь лет.

– Правда? Серьёзно? – не могу сдержать саркастический смешок. – А вы наводили обо мне какие-то справки? Вы вообще знаете, к кому ехали на конференцию?

– Да, конечно, – мужчина начинает мяться. – К чему ваши вопросы?

– Ну, так вот. Моя позиция по вопросам данного рода давно всем известна. И если вы не так уж хорошо осведомлены, что просто позорно для человека вашей профессии то, так уж и быть, я вас просвещу. Слух слуху рознь. Фильтруйте информацию сами. Я не должен и не буду оправдываться за всё то, что вы выдумали в своём воспалённом грязном мозгу. Прошу, следующий. Надеюсь, сегодня прозвучат адекватные вопросы.

Мой голос был настолько доминантным и стойким, что уверенность журналиста пошатнулась моментально. Слабенький. Не на того напал.

– Вы планируете в ближайшее время возобновить тренерскую деятельность по сноуборду?

– В ближайшее точно нет. В перспективе, возможно, но ещё до конца неизвестно.

– Что вас останавливает?

– По семейным обстоятельствам я привязан к данному городу, поэтому не имею возможности куда-то далеко отъехать. Как только ситуация изменится, то, возможно, я рассмотрю данную перспективу. Почему нет.

– Надеемся, рассмотрите положительно, – улыбнулся журналист и сел обратно своё место.

Замечаю расстроенные натянутые улыбки на своих ребятах. Простите, дорогие мои, но я не виноват.

Следом попадается новая кочка. И почему я не удивлён?

– Вас бросила ваша бывшая девушка Валерия, потому что не хотела иметь дело с ущербным?

– Не понимаю, как этот вопрос связан со мной. Кто в вашем контексте ущербный и почему моя бывшая девушка вообще должна иметь с ним дело?

– Ну как. У вас травма. Весьма серьёзная, раз вы решили не возвращаться в спорт и не были в состоянии так долго показаться людям. Также ваша рекламная кампания в разы сократилась и стала менее откровенной. Вдобавок в сети гуляли фотографии с виднеющимся ожогом на вашей правой руке. В обществе Валерии вас не видели с момента вашего ухода из спорта.

– Всё ещё не понял, кто в вашем контексте является ущербным. Как вас зовут?

– Андрей Николаевич, – так многозначительно, да ещё и с отчеством.

Перевожу взгляд на журналиста, который назвался Ильёй.

– Илья, вы не могли бы объяснить Андрею Николаевичу, как его коллега, как я отношусь к подобным вопросам? Спасибо. Следующий.

– Ваше уклонение от ответа обозначает положительный ответ?

– Дорогой Андрей Николаевич. Я рад, что вы весьма начитаны, но у нас тут не соревнование по пословицам. Молчание не знак согласия. Прошу вас тактично замолчать, или я прерываю конференцию.

– Как вы отнеслись к помолвке вашей бывшей девушки? – не унимался журналист.

– Всем спасибо. Дальнейшую интересующую вас информацию ждите в индивидуальном интервью с теми журналистами, с которыми я соглашусь сотрудничать, – спокойно встаю и ухожу со своего места.

Ария

14 октября. Пятница.

После конференции мы с Егором вместе решили отправиться выпить кофе. Только не в его кабинет, а в зал, где всё на этот случай было предусмотрено. Здесь можно было дождаться перерыва до следующего активного действия. Дальше Никита должен будет читать умные лекции о бильярде, его основании, подборе инвентаря и прочих аспектах.

Расслабиться во время ожидания решили не только мы, поэтому тут было достаточно людно. На данном этапе наших взаимоотношений с Котовым меня это только устраивало. Не особо хотелось оставаться с ним наедине после того, как узнала тайные детали своей жизни.

В зале можно было спокойно присесть за столиком или остановиться у стойки. Ассортимент буфета тут был достаточно простенький, но съедобный. Понятная еда без лишнего пафоса и хитроумных названий. Дядя не любит делать из продуктов питания феерию.

Есть от волнения совершенно не хотелось, а вот чашка кофе всегда кстати. Мы с Егором расположились в уголке, и я мимолётом поглядывала на Никиту, который стоял в окружении тех ребят, которых прислал дядя в тренерскую.

– Мне показалось, или ты переживала за Никиту?

– Да нет. Просто предположила, вдруг он переспал с бедняжкой за контракт. Неизвестно же, какая сторона диктовала условия, – отвечаю, отпивая кофе, а саму изнутри дрожь пробирает.

– Ну да. Такое себе, – брезгливо поморщился Егор. – Да и вообще, Анисимов проявил самое настоящее неуважение по отношению к журналистам. Когда тебя провоцирует один из толпы другие то, в чём виноваты? Они просто делают свою работу. Вообще, удивлён, как он не съездил никому по лицу. Хотя, думаю, ему скандалов в жизни и так хватает.

Стараюсь не обращать внимания на подступающую волну агрессии, чтобы не ударить Егора самой. Один удар за себя, второй за Никиту, а третий за всех, кого он когда-либо обидел. После прокрутки в голове пары кадров с разбитым носом Егора пытаюсь успокоиться.

– Не думаю, что Никите есть до кого-нибудь дело.

– Ты права. А ущербный он не физически, а на голову. Лера должна была не то что бросить его сразу, а вообще с ним не встречаться. Самая большая ошибка в её жизни, – Котов льёт столько грязи, что для меня это начинает казаться проверкой.

– Знаком с его бывшей?

– Конечно. Восхитительная девушка, – как-то Егор это произнёс особенно смакуя.

Со скепсисом смотрю на него, и он сразу поправляется.

– Не восхитительнее тебя, естественно, – улыбается он, и мне начинает казаться, что меня сейчас вот-вот стошнит прямо на него.

Прячусь за чашкой кофе и делаю ещё один глоток. Жаль, что сейчас не утро понедельника. Очень-очень жаль. Никита был прав, когда не собирался мне ничего рассказывать. Вряд ли мне сейчас было бы известно о книге. Не знаю, как долго смогу изображать, что мне не противно общество Егора. Особенно когда изнутри меня просто трясёт от отвращения.

– Да брось. Я не осуждаю тебя за сторонние симпатии. Тем более между нами ничего нет.

– Кстати, об этом. Когда мы поговорим на этот счёт? Может, сходишь со мной на свидание? Скажем… На следующей неделе. Там, наконец, пообщаемся о чувствах. Попытаемся узнать друг друга получше с внутренней стороны мира, и ты примешь решение. М-м?

В моей голове прозвучало: «Так громко, приятель, тебе ещё никогда не отказывали». Только вслух я сказала совершенно другое:

– Да, конечно.

– Давай во вторник. Вечером. Я тебе точное время сообщением кину и заеду за тобой.

– Без проблем.

Егор так победно и хитро улыбается, будто я чего-то не знаю. Вообще, хитринка в его мимике всегда присутствовала, только раньше я её будто совсем не замечала. А после прочтения его книги прозрела окончательно. Что в этом больном на голову придурке вообще может нравиться?

В сторону Никиты я старалась не смотреть, но изнутри меня просто тянуло к нему. Как-то горько оттого, что моей компанией сейчас может быть только Егор. Было бы здорово, если бы мы стояли сейчас в обнимку, шутили вместе, смеялись, подходили к своим друзьям и знакомым и общались с ними. Эти розовые мечты отдавали болью в сердце, и на глазах слегка проступили слёзы. Не хочу верить в то, что подобное никогда не произойдёт.

– У тебя всё в порядке? – слышу обеспокоенный голос Егора.

– Да. Просто волнуюсь, – натянуто улыбаюсь я и ловлю взгляд Никиты, только снова быстро прячусь за чашкой кофе, чтобы не попасть в капкан его прекрасных синих глаз.

– Ария. Ещё не факт, что он выиграет.

– Это не утешает. Анисимов даёт конференции. Он звезда. А я тут кто? – решила немного поменять акцент внимания, надавив на жалость.

– Ты – тайная лошадка этого мероприятия. Никто о тебе не знает, но это пока. Люди любят удивляться и раскрывать секреты. Всем будет любопытно, что же ты за такая особа, что бросила вызов самому Анисимову. Никто не будет списывать тебя со счетов, не переживай, – Егор моментально подоспел со своей подбадривающей речью и приобнял меня.

Развернув меня к себе и прижав чуть ближе, Егор второй рукой аккуратно убрал мою выбившуюся прядь волос мне за ухо. Котов делал всё так медленно, словно фиксируя ощущения и смакуя. Я затаила дыхание, не представляя, куда себя деть. Во мне смешался такой спектр разнообразных эмоций, что я просто застыла на месте.

– Ария. Всё будет хорошо. Ты достойна победы, и я всегда буду рядом, – мягкий бархатный голос Егора давил своим обаянием ещё сильнее.

Чтобы немного убавить внутреннее напряжение, решаю посмотреть в сторону. Только натыкаюсь на прямой взгляд Никиты, который не сулил ничего хорошего. Анисимов смотрел на нас, не отрываясь, леденящим взглядом. Когда его губы исказила задумчивая хитрая улыбка, он поднёс телефон к уху.

Понимаю, что тишина затянулась, и нужно что-то сказать.

– Спасибо, – мягко улыбаюсь и возвращаю взгляд к Егору. – Для меня это очень важно.

Стараясь дышать медленно и глубоко, пытаюсь держать себя в руках. Только не проходит и пары минут, как нашу «сладкую» парочку разбивает мой дядя.

– Ария, ты мне нужна. Пойдём.

И уводит меня под руку в сторону служебных коридоров. Как только мы скрываемся с поля зрения людей, наконец-то спрашиваю:

– Так куда ты меня ведёшь?

– К твоим ребятам. Потренируетесь немного. Но вообще мне позвонил Никита и настойчиво попросил выдернуть тебя из буфета. Даже предлог придумал, – пояснил дядя Дима, и на моём лице моментально проступила улыбка.

Зачем Никита это сделал? Он что… Ревнует? Интересно. По итогу дядя оставил меня у входа в зал и удалился, но заходить я не спешила. Лишняя тренировка – это, конечно, хорошо, но не позвонить было просто невозможно.

– Анисимов способен на ревность?

– Не говори мне, что тебе нравилось там с ним обжиматься? Если да, могу устроить вам романтику.

С моих губ слетает смешок, но я его сдерживаю.

– Такие жертвы ради меня. Всё было под контролем.

– Стесняюсь спросить, под контролем чего? – судя по ноткам его голоса, Никита явно злой и держится с трудом, чтобы не выпалить что-нибудь лишнее.

– Никит. Так-то сам меня просил быть с ним милой.

– Ария. Это не разборки. Я сделал то, что было нужно. Не надо мне звонить по пустякам. Дима тебе всё сказал. Следуй правилам, – вроде похоже на прощание, но трубку Анисимов не бросает.

Градус нашего общения только разгорается, правда, не в ту сторону, о которой можно было подумать в первую очередь. Мне было совершенно очевидно, что у Никиты много причин для беспокойства, поэтому я не хотела его злить ещё сильнее, а хотела помочь снять его напряжение. Простыми словами, просто хотела, чтоб он оказался рядом. Подобная мысль, пойманная в моей голове с поличным, заставила меня смутиться.

После того, как перевожу дыхание, решаю прервать тишину очевидным вопросом:

– Почему не бросаешь трубку?

– Потому что ты не хочешь, чтобы я это делал.

– С чего решил?

– Дыхание тебя выдаёт.

До сих пор не понимаю, как ему удаётся подмечать и анализировать такие тонкости. В ответ могу только заметить, что его голос стал спокойнее.

– Всё нормально. Спасибо, – кладу трубку, понимая, что этим только усложняю положение Никиты и своё.

У него сейчас всё сложно, а мне нужно решить, что делать с появившимся внутри себя стойким чувством. Изнутри просто сводило всё тело от боли, и мне просто хотелось к нему. Просто хотелось быть с ним. Быть рядом. Помочь. Поехать с ним к его другу. Но мне не быть его девушкой. Я должна понимать это. Такое мало возможно. Это просто химия. Нас просто к друг другу тянет.

Следом мой мандраж смывает сообщение, возникшее в телефоне.

Никита: «Пожалуйста. Не забивай себе голову и не накручивай себя. Я понимаю, что у тебя переизбыток эмоций, и был бы рад тебе помочь с ними справиться. Только сам кое-как вывожу свои. Отбрось лишнее и жди понедельника. Считай, что никаких проблем до этого дня не существует».

И тут я задумалась. Пригодна ли такая связь для чего-то лёгкого и естественного? А что, если мне удастся разобраться в нём и вытащить его из тьмы?

Только как бы там не остаться самой…

Никита

14 октября. Пятница.

После ухода Арии лицо Егора мгновенно обретает скучающий вид, что меня совершенно устраивает. Более того, пора бы уже с ним поговорить, пусть и не хочу со всем этим возиться. Хотя желание, чтобы от меня все отстали и не трогали, сохраняло пальму первенства.

Только всё же Егорке удалось меня задеть. Смотреть на то, как он касается Арии, более чем омерзительно. И, по всей видимости, я смогу успокоиться только в том случае, если переломаю Котову все кости. Сколько костей у взрослого человека? Двести шесть примерно. Мне работы хватит надолго.

– Ну, привет, – и самому идти не приходится, этот белобрысый шизофреник сам ко мне подходит. – Как проходят тягости твоей жизни?

– Лучше, чем твои, – сдерживаюсь от порыва поцеловать его рожу со стеной и дарю ему свою обаятельную саркастическую улыбку. – И зачем тебе Ария? Ты не царь и бог. Создать чувства и предугадать нельзя.

– Ах, это. Моя маленькая цель мести. Нежный цветок розы. Не планировал, что она станет полезной. Хотел просто разрушить её жизнь. Но она слишком роскошна, чтобы так просто столкнуть её с обрыва. Да и, как оказалось, связь с матерью у них не настолько тесная.

Егор предельно откровенен. Без маски. Удивительно.

– Так ты изначально хотел пошатнуть душевный покой её матери, чтобы отомстить за то, что та вылечила меня? – рождаю теорию на основе свежих выводов.

– Бинго! Твоё чёртово клеймо удачи меня подбешивает. Даже тут оно сработало. Поэтому я решил зайти со стороны и насолить через косвенные лица. Не особо вышло, но девочка-то страдала. Да и тебя по итогу ненавидит. Твоя знаменитая фраза прямо как триггер у неё работает.

Егорушка явно доволен собой, а я пытаюсь догадаться, в какой момент Ария меня ненавидит больше: во время поцелуя или после. Наверное, после, потому что я его закончил. Шутка, конечно. Рад, что мы пока не вызываем у него подозрений.

– Кстати, об Арии. Тронешь её ещё раз своим гнилым пальцем, и я заиграю немного по-другому.

– Что, влюбился? Серьёзно? Наш мальчик по вызову? Знала бы Ария, чем ты контракт подписывал, то её стошнило бы от отвращения, – у Егора такой насмешливый противный голос, что за то, что я всё ещё не съездил кулаком по его роже, мне пора вручать грамоту и медаль.

– Прежде чем уйти из реального мира в свои фантазии, ты предупреждай, пожалуйста. А то не особо понятно, с кем ты говоришь? Мальчик по вызову? Серьёзно? Какие доказательства, чтобы так выражаться?

– Ну как. Есть у меня одно видео. Очень занятное, – Егор так смакует на своих губах вкус победы, что даже жалко его расстраивать.

– Ты о том несчастном видео? А я разве там где-то принимаю от неё деньги? С чего ты решил, что я трахнул её за вознаграждение? – мне действительно любопытна цепочка его логики, которой определённо нет.

– Да брось. Это очевидно.

– По мне, очевидно то, что я больной извращенец, который захотел женщину постарше, чтобы поднабраться опыта. Прости, но деньгами эта схема даже и не пахнет, – меня злили попытки Егора закрепить на мне ещё одно негласное звание, однако он был явно недоволен моим ответом.

– Умеешь ты всё вывернуть на сто восемьдесят градусов, Анисимов. Аж бесит, – оскалился Егор, хотя старался сохранять внешнее дружелюбие. – Ладно. Посмотрим, как ты заговоришь, когда ваши весёлые игры увидит свет.

– Это что? Тема для шантажа? Давай. Сливай в сеть. Без проблем. Полиция очень заинтересуется, если что. Мне там ещё нет и шестнадцати. А та женщина на видео очень важная дама. Так что, если задумаешься выкладывать. мне даже легче станет. Она сама тебя закопает после этого. И под «закопает» я имею в виду твои реальные похороны. Не переживай, я на них приду, – перед уходом решаю остановиться перед его носом и многозначительно добавить: – Как только человек начинает считать, что у него всё схвачено, то он автоматически признаёт своё поражение. Запомни.

Выражение лица Егора просто выказывало недовольство, что меня определённо радовало. И я, наконец, отправился давать лекции на тему бильярда. Какие разновидности игр бывают. Как выбирать инвентарь и как он различается в зависимости от типа игры и всё в этом духе. Скажем так, вводные и обобщённые лекции, чтобы люди имели понятие, что это такое. Ведь разжёвывать типы игр детально я буду как-нибудь потом.

Вообще, трудностей в том, чтобы обучать кого-то теоретическим и практическим знанием игры в бильярд я не видел. Было несложно, особенно имея под рукой систему обучения отца. Только всё равно она проходила через мои личные фильтры преподавания.

Лекции протекли для меня, словно река, размеренно и незаметно. После чего я направился провести небольшую тренировку со своими ребятами, пока народ отдыхает. На самом деле, не видел причин устаивать шум вокруг этого, но молодёжи такое нравилось. Ведь для тех, кто в бильярд вообще играть не умеет, мы тут вытворяли что-то особенное.

Хотя в толпе я слышал высказывания вроде: «Да зачем мне эта школа, я сам руку набью». Но мне жаль огорчать таких людей с их стереотипным мышлением. Школа не для набивания руки, а для воспитания особого мышления, которое поможет увидеть то, что и должен видеть настоящий профессионал. А плотная правильная практика научит переводить движения из головы в реальность с максимальной точностью. Что ж. Ладно. Их проблемы.

Соревнования прошли для меня спокойно и без тени мандража. Было даже радостно спрятаться в спокойствии бильярдного зала, ограничивая свой взор бортами стола. Зелёный цвет сукна успокаивал, и как ему и положено, имитировал игру на траве.

Первыми играли девочки, выбранные методом жеребьёвки. Меня даже нисколько не смутило, что открывающая партия для моей команды кончилась поражением. Моя ученица всё сделала правильно и разгромила оппонентку в следующих двух играх. Ария сильно нервничала и явно была расстроена результатом, но я на этом не зацикливался. Меня интересовало только одно – показать хороший результат и уйти отсюда как можно быстрее.

Поэтому, как только нашу команду поздравили с первой победой, я мгновенно испарился из спортивного клуба. Садясь в машину, понимаю, что, возможно, Арию атакуют стандартные вопросы на тему её поражения и нашего пари. Поэтому на всякий случай отправляю ей сообщение.

Никита: «Ты мне ещё не проиграла».

Коротко без лишних слов и понятно. Надеюсь, данный вопрос закрыт, и она не будет его поднимать. Ария девочка умная. И кто знает… Может, она и есть та самая одна десятая процента.