Глава 9. · «Забытое старое»

Ария

6 октября. Четверг.

Сегодня я могла с уверенностью назвать себя художником. После колдовства кисточкой над Ликой в течение часа язык не повернётся назвать полученный результат обычным макияжем.

Стильно, современно, с неоновыми деталями и светящимися в темноте элементами декоративной косметики. Фиолетовые и жёлтые тона своим комплиментарным сочетанием только украшали и без того яркую внешность Лики.

– Боже, – в сотый раз восхищённо вздыхает она. – Это просто бомба. Мне кажется, ты даже себя превзошла.

Мягко смеюсь, не отвлекаясь от работы.

– Мне тоже так кажется. Фото потом для портфолио можно?

– О да! Хочу украсить твою ленту в соцсети. И не переживай. Сегодня для своей красивой мордашки я наняла профессионального фотографа, – лепечет сестра Никиты? жадно поедая глазами своё отражение в зеркале. – Кажется, у Игоря челюсть сегодня точно отпадёт.

– У тебя уже челюсть, судя по всему, отпала, – с улыбкой подмечаю.

– Точно! – улыбается Лика.

Задумчиво мнусь с вопросом, который откладывала всю нашу подготовку к вечеринке. Но когда у Лики, заметившей мои муки, вопросительно изгибается бровь, сдаюсь.

– А Никита дома?

Губы Лики расплываются в хитрой довольной улыбке.

– Можно мимики поменьше? Я уже заканчиваю, – прошу, делая последние штрихи, но явно не потому, что мне она как-то мешает.

– Нет. Не дома, – Лика хоть и стала сидеть спокойно, но глаза так и блестят искорками любопытства.

– Всё. Готово, – убираю инструменты и смотрю на детище своей работы через зеркало туалетного столика. – Ты прекрасна.

– Только потому, что ты волшебница, – парирует комплиментом Лика и разворачивается ко мне лицом. – Так что у вас с Никитой?

– Ничего. Просто одна секция на двоих, – пожимаю плечами, надеясь, что она отстанет, ведь не поверит мне точно. – А когда он придёт?

– Нескоро. У него сегодня какие-то там съёмки. Новая коллекция одежды. Всё такое. По-моему, ещё что-то. В общем, сегодня он продаёт свою сексуальную внешность за деньги. Когда вернётся, не знаю. Если ещё по пути не зарулит в один из своих бизнес-проектов.

На фразе «сегодня он продаёт свою сексуальную внешность за деньги» я поперхнулась, вспоминая детали его биографии.

– А он занятой, – грустно вздыхаю, но с пониманием.

– А то. Любит зарабатывать деньги, – Лика поднимается со стула и разминает затёкшую шею. – Пошли веселиться?

– Пойдём, – неуверенно киваю и выхожу из комнаты в подготовленный ребятами зал для вечеринки.

Друзья Лики снова постарались на славу. И судя по тому, что в оформлении тоже были неоновые элементы, которые сочетались с образом Лики, всё было спланировано изначально. Если это её идея, то у неё определённо присутствуют задатки дизайнера.

Цветная подсветка, различные огоньки, развешенные у потолка, светящиеся в темноте украшения гостей, антураж просто сражал наповал своим стилем. Даже стаканчики для напитков были изрисованы светящимися граффити.

Как и в прошлый раз первым делом решаю разместиться среди Ликиной компании. И пусть все своим внешним образом соответствовали духу вечеринки, то я решила воздержаться. Меня убедили нацепить только парочку браслетов.

Ребята опять прикидывали, кто из девушек пришёл сюда поохотиться за Никитой, и смеялись над тем, что его сегодня даже нет, а дамы стараются. Ну да. И правда. Вдруг зайдёт?

Закатываю глаза, наблюдая за глупыми поступками девочек. Нужно быть максимально глупой и недальновидной, если думать, что Анисимов на такое купится. Это возможно разве что от скуки. Думаю если ему понадобится женское внимание, то искать он его определённо будет не здесь.

Прошёл час. Два. Ребята уже успели поиграть, потанцевать, накидаться спиртным, а я в итоге сдалась от долгого ожидания и всё-таки решила побаловать себя коктейлем. Даже если Никите это не понравится, то он определённо как-нибудь переживёт. Тем более я не его девушка.

Пока я буравила сторону входа взглядом, ко мне подсела Наташа.

– Ждёшь кого-то?

– Угу, – промычала в ответ, кивая и отпивая свой напиток.

– Анисимова, что ли? – несмотря на специфичность вопроса, задан он был без издёвки.

– Откуда знаешь? – не стала отрицать я.

– Лика.

– Понятно.

– Никиту можно долго ждать. Он же трудоголик. Иногда, мне кажется, что никто не пашет так, как он, – судя по тону, Наташа определённо им восхищалась, но без обожествления и искренне.

– Что, позировать в качестве модели так сложно? – решаю закинуть удочку провокационным вопросом, чтобы узнать о нём побольше.

Чёрт. Кажется, я превращаюсь в Дину.

Наташа смеётся и делает хороший глоток из своего стаканчика и сначала смакует вкус на языке, прежде чем мне ответить.

– Он – рыба крупная. Моделью для него подработать, как зубы почистить. Также просто и естественно, – её губы расплываются в добродушной улыбке. – В другом вопрос. У него долбанный комплекс чемпиона.

– Ну да. Спорт, – расстроено вздыхаю, подмечая, что хотела услышать, что-то более интересное.

– Нет, подруга. Бизнес, – кажется, Наташа замечает моё настроение и победно улыбается, ловя на себе мой заинтригованный взгляд.

– У него есть… Бизнес? – это вроде и очевидно, и странно, и я не понимаю, в чём прикол.

– Нет. Никита – бизнес-консультант. Будь у него своё дело, то он давно бы всех задавил и в итоге страдал от скуки. Он любит сложные задачи, много работы и ищет новые, более качественные и быстрые пути решения актуальных проблем. Делать деньги для него легче лёгкого, и Никита с этим помогает другим. Кого-то развивает, кому-то объясняет всё с нуля, а где-то и вовсе затевает свой креатив. Знаешь, сколько стоит одна его консультация. А если он курирует проект, то это вообще…

А Анисимов действительно очень умная и влиятельная шишка. Честно даже не ожидала. А что он тогда вообще забыл в дядиной секции? Контракт? Приступ скуки? Интересно…

Не замечаю, как в раздумьях осушаю стакан и наполняю его снова. Наташа же мечтательно потягивала напиток из своего и терпеливо ждала, пока я переварю полученную информацию для дальнейшей беседы.

– Мощно, – рождаю по итогу одно-единственное слово.

– Не то слово. Ты ещё у них дома его алтарь славы не видела. Офигеешь от количества его достижений. Вообще, не понимаю людей, которые говорят, что у него всё куплено. Зная, как Ник пашет, языки бы им поотрывала. Или ещё что-нибудь, – да, такую девушку злить точно не нужно.

Наш диалог плавно уходит от Анисимова к личностной беседе. Я узнаю, что Наташа любит снимать на камеру и мечтает стать режиссёром. Искренне надеюсь, что у неё получится. Потому что интересное видение у неё имеется, и стержень определённо есть. Если она снимет когда-нибудь фильм, обязательно пойду на него в кино.

Между делом предлагаю свою работу как художника образа. Если нужно и грим нанести могу и одежду подобрать и многое другое из того, что касается внешности.

В итоге наша увлекательно-творческая беседа затягивается, что я на какое-то время забыла о том, что собираюсь дождаться Анисимова, и ухожу в отрыв. Пока не замечаю в толпе знакомую пару глаз.

Может, это мне рисует моё пьяное воображение?

Да нет же. Это точно он. Обжигающий взгляд этих тёмных глаз никогда не забуду.

Решаю скрыться на втором этаже. Додуматься поехать домой сил не осталось. На подкорке записана только команда дождаться Анисимова. Этим я почему-то и решаю заняться.

Присев на пол в уголке коридора, смотрю на лестницу в надежде, что там появится Никита. Но его всё нет и нет. Даже не знаю, сколько сейчас времени. Неважно.

Оставив стаканчик рядом на декоративном угловом столике, не замечаю, как почти уснула, облокотившись о стену. Правда, меня почти сразу будят шаги.

Вот же ж чёрт.

– Привет, детка. Я знал, что не могу обознаться, – этот мерзкий похотливый голос пускает по моему телу волну страха, что я застываю. – Выполнишь свой женский долг? Ты тогда сбежала от нас. Так что за тобой должок. Даже уважаемые люди говорят, что ты должна молчать и приносить удовольствие. Уж прости. Не мои слова. Фразы сильнейших, а я всего лишь повинуюсь.

Растянуто произнося каждое слово, кошмар моего прошлого медленного шагает ко мне навстречу. Опустившись передо мной на одно колено, он больно хватает меня за подбородок, с возбуждением рассматривая моё лицо.

– Ну что? Повеселимся?

Глядя на его похотливую морду, не сдерживаясь и плюю ему прямо в лицо. Пока этот озабоченный козёл находится в замешательстве от моего поступка, одариваю его смазанным ударом, отпихивая от себя его мерзкую руку. Поднимаюсь на ноги и принимаю оборонительную позицию. Понимаю, что так просто он меня не отпустит.

– Только попробуй меня тронуть! – алкоголь делает своё дело, и мой голос вместе с телом наполняет слабость и неуверенность.

– Ах ты тварь! Я вообще-то велел тебе закрыть свою пасть, – урод поднимается на ноги и швырком толкает меня прямо на угловой столик, который под моим напором разбивается вдребезги. – Или тебе помочь? Не волнуйся, кляп я для тебя приберёг.

Перед глазами звёзды, и я совершенно перестаю понимать, что происходит. Разве что ужасно болит правая рука и просто разрывает голову. Пальцы интуитивно гуляют по лбу, пока я не натыкаюсь на источник боли. Разглядывая пальцы в паре сантиметров от глаз, вижу кровь, а затем и замечаю порезы по боковой части кисти и ниже. Когда смотрю на свои ранения, мои нервные окончания усиливают болевые ощущения.

Как только этот гад делает шаг ко мне навстречу, позади него раздаются спокойные, размеренные шаги.

– Чувак, уйди, не мешай. Дай я со своей бабой разберусь, – видимо, в полумраке мой личный кошмар и сам не понимает, с кем он говорит.

– Так она твоя? – раздаётся до боли знакомый голос.

– Да. Пришёл забрать должок, – так говорит, типа крутой. – Ты ж этот. Анисимов. Должен всё понимать. Можешь погулять несколько минут? По-братски.

– Позже погуляю. Мы, Анисимовы, народ щедрый. И у меня для тебя кое-что имеется. Моё фирменное, – плавно отвечает Никита, словно хищник, замедлившийся перед нападением на жертву.

Картинка тёмная, мутная, что я ничего не разбираю. Просто теперь голоса сменяют звуки борьбы. Судя по размазанным силуэтам, в которые я тщетно пытаюсь всмотреться, кто-то кого прижал к стене, врезал пару раз и повалил на пол. С грохотом их потасовка приобрела горизонтальный характер, и мне стало совсем сложно что-то рассмотреть. Теперь я не могла различать даже силуэтов.

Слышу торопливые шаги. Судя по звукам каблуков, женские.

– Игорь! Срочно сюда! Пожалуйста! Чёрт возьми! – кричала навзрыд Лика. – Твою мать!

Чьи-то громкие и тяжёлые шаги вихрем рассекают воздух, и шум вначале только прибавляется, но затем резко затихает.

– А ты что стоишь и ноешь, будто тебе прилетело? – доносятся слова Никиты, судя по всему, адресованные всхлипам Лики. – Хоть бы кто-нибудь к ней подошёл. Тоже мне, помощники нашлись.

Приближающиеся шаги.

Заботливые бережные руки.

Шёпот.

– Всё будет хорошо.

И полная темнота.

7 октября. Пятница.

События вчерашнего вечера дают о себе знать, отзываясь болью в каждой клеточке тела. Еле-еле поднимая тяжёлые веки и медленно моргая, пытаюсь вернуть фокус своему зрению. Приподнимаясь на локтях и быстро облокачиваясь о спинку кровати, жалею о своём решении. Правая рука разом отдаёт болью, и сначала я не понимаю почему, пока не замечаю, что она перебинтована. Точно. Порезала осколками от разлетевшегося на куски стеклянного столика.

Голова закружилась от вертикального положения, и я закрываю глаза, пытаясь вспомнить события вчерашней ночи. Вспомнить ничего толком не удавалось, поэтому решаю для начала оценить окружающую меня обстановку.

Открыв глаза, медленно изучаю комнату. Широкая кровать, в правом углу от меня стоит шкаф. Напротив – зашторенная стена с окнами, выходящими на балкон, и двойной дверью посередине. Так как дверь стеклянная, замечаю на балконе Никиту. Глядя на располагающийся напротив кровати диванчик с журнальным столиком, на котором стопкой лежат какие-то бумаги, книги и ноутбук, делаю выводы, что это комната Анисимова. Судя по всему, он очень любит диваны и столики. Они просто везде. Хотя Никита слабо похож на человека, который любит посидеть.

Всё такое чистое, светлое, аккуратное, просторное, но при этом без лишних изысков. Комната явно не кричала о том, что у владельца очень много денег. Скорее своей простотой и минимализмом отражала лёгкость и удобство. У каждой вещи, очевидно, имелось своё место, но при этом было достаточно свободной поверхности, чтобы разместить что-то ещё.

Дверь на балкон открывается, и в комнату заходит Никита. Глядя на его немного помятый внешний вид, вспоминаю драку. Анисимову, конечно, досталось, но не думаю, что его сопернику меньше. В целом, всё было достаточно неплохо. Ничего не сломано. Разбитая губа, небольшая рана на скуле. Может, есть что ещё на теле, но под его толстовкой точно не разглядеть.

– Доброе утро, – сдержанно здоровается Никита, хмуря брови, словно ещё не определился, в какой манере собирается со мной разговаривать.

– Доброе, – неуверенно начинаю, пытаясь понять его настроение.

– Не напрягайся только, ладно? Я не кусаюсь, – задумчиво проведя рукой по губам, он всё же решается сказать, что задумал: – Можно я всего минутку побуду нудным моралистом, чтобы не портить наш разговор в дальнейшем?

– Я ошиблась. Недоброе.

– Ладно… Сделаю это максимально мягко. Как умею, – видно, что Никита старается подобрать слова, дерзить у него получается гораздо лучше. – В следующий раз, если запланируешь так напиться, поставь меня в известность. Сообщение, звонок – неважно. Любой канал связи. Просто чтобы я знал. Договорились?

– Ты прямо сама доброта, – иронично аккуратно смеюсь, так как от смеха начинает побаливать голова.

– Ария, – этот воспитательный тон…

То ли врезать охота, то ли обнять. Ещё не разобралась.

– Я ответа не слышу.

– Его ещё не было, – слабо улыбаюсь, устраиваясь в кровати поудобнее, и натягиваю на себе одеяло.

Только сейчас замечаю и осознаю, что я в одной футболке и трусах. Но, судя по смутным воспоминаниям, переодевалась я вроде сама, но не без активного участия Никиты. Щёки сразу наливаются румянцем, и я отвожу взгляд.

– Я просто волнуюсь, – Никите самому неудобно поддерживать подобную беседу, так что я рада, что не одна гребу в этой волне смущения.

– Ты ведь не в восторге от того, что я пила? – прямо спрашиваю, зная, как он относится к пьяным девушкам.

– Не в восторге.

– Но я ведь не твоя девушка.

– Это тебе на руку.

– Так бы мне прилетело больше?

– Определённо.

Улыбаюсь, закатив глаза, и откидываюсь, запрокинув голову. Полагаю, поэтому его бывшая девушка от него и сбежала. Возможно, слишком много воспитывал. Кому это понравится? Хотя Никита волнуется, и этого нельзя отрицать тоже.

– Просто нервничаю. Весёлая выдалась ночка, – тяжело вздыхает Никита.

– Отвёз бы меня домой…

– Ты слышишь, что несёшь? Забота о тебе мне совершенно не в тягость. Будет нужно, проделаю это снова.

– Прости, – распахиваю глаза и, закусывая губу, смотрю на него с чувством вины. – Просто не привыкла, чтобы обо мне кто-то заботился.

– Так привыкай, – в этой фразе не было ничего такого, но она прозвучала так лично и интимно, словно признание.

– Ладно, – улыбаюсь в ответ.

– Что «ладно»?

– Я буду тебя предупреждать о своих гулянках. С геолокацией во вложении. Или мне повесить на себя маячок? – отрываюсь от спинки кровати и выпрямляю спину, сознание постепенно начинает приходить в норму.

– Геолокации будет достаточно. Но от маячка я бы не отказался, – слабо улыбаясь, отвечает Никита, покачивая головой и вздыхая, криво переваривая мою шутку. – Как ты себя чувствуешь?

– Разбито, – пожимаю плечами, не зная, как описать своё состояние.

Никита осторожно присаживается на край кровати, но всё же сохраняет между нами дистанцию.

– Кстати, если бы этот гад не разбил тумбочку… Я ведь на шум пришёл, – и тут я поняла суть переживаний Никиты, он боялся опоздать.

Боялся прийти не вовремя. Не спасти. Прийти, когда уже всё произошло. Ощутить себя беспомощным в ситуации. Словно это было что-то личное.

– Но ты же пришёл, – улыбаюсь, глядя на него, пододвигаясь ближе, надеясь сбросить его волнение. – Кстати, как этот гад? Ты его не сильно? Проблем не будет?

– Проблем? У меня? Из-за этого козла? – Никита смеётся так, будто это что-то из разряда фантастики. – Я, кстати, понял, что это был за хмырь. Мы побеседовали. Он в больнице. Лицо разукрасил, пару рёбер сломал, может, руку. Рентген покажет. В общем. Его счастье, что Игорь меня оттащил.

– Боже, – кровь стынет в жилах, и я прижимаю руку ко рту.

– Просто только от осознания того, что он собирался с тобой сделать, меня накрыло безвозвратно. Я такое людям не прощаю. И таким кретинам словами не объяснишь, – объяснил Никита. – Запомни. Раз и навсегда. Я не из тех людей, которые чего-то боятся и стоят в стороне.

Это восхищало. Определённо восхищало. Мало кто на такое способен. Нужно иметь стальной характер и смелость на такие поступки.

– Ладно. Нудный моралист удаляется, теперь я снова превращаюсь в фею крёстную, – его губы растягиваются в заботливой улыбке. – Посмотри направо.

Слушаюсь, но не понимаю, чего он хочет.

– Шкаф?

– Правее, – поправляет Анисимов, закатывая глаза.

А! Точно. Прикроватная тумбочка. Почему я сразу не подумала о её наличии? Тут и мой телефон, и стакан воды, и… Таблетки?

– Мне их пить?

– Да. Пей и не спрашивай. Лечить подобное состояние – опыт богатый. Да и твоей мамой обучен знатно.

Послушно повинуюсь. Запив таблетки, осушаю стакан целиком и ставлю на место.

– А почему фея крёстная?

– Так прозвали.

– А нудный моралист?

– Так прозвали тоже. Это две грани моего характера, которые время от времени проявляются.

– Интересно, – теперь наша беседа была больше похожа лёгкую и непринуждённую. – А ты правда отобрал у Егора клуб?

– Правда, – Никита даже не напрягся от резкой смены темы. – Только хочу напомнить, что клуб ему изначально никогда и не принадлежал. Что уже пожаловался?

– Рассказал, – поправляю его я.

– Ну, тут с какой стороны посмотреть. Если бы ты была на месте Игоря, было бы приятно, что отец после смерти оставил всё своё имущество левому чуваку, а не тебе, родному сыну? Плюс ещё Лика без конца упрашивала меня со слезами на глазах. Я не смог отказать в итоге, – Никита пожимает плечами, словно «а что ещё делать в этой ситуации?».

Его правда тут определённо есть, но и Егор не соврал. Конфликт сторон, которые не смогли прийти к компромиссу.

– Ладно. Стоп, – прерывает мои размышления Никита. – Что хочешь на завтрак? Шеф-повар принимает заказы.

Смущённо улыбаюсь от неожиданности его предложения. Анисимов и кухня? Хотя он вроде вёл кулинарное шоу как-то. Но это для телевидения было? Или нет?

– А что ты можешь приготовить?

– Всё что угодно.

– Прям уж всё.

– Заказывай уже.

– Может, я приготовлю, – мнусь с предложением. – В знак благодарности за твою заботу.

– Нет. На моей кухне нет места женским рукам.

– Ах да. Точно. Ты ж сексист, – напоминаю сама себе. – Так если я вечная проблема, то почему тебе забота не в тягость?

Никита прикрывает глаза руками и ноет от досады, а затем возвращает свой взгляд ко мне.

– Ты веришь всему, что пишут в интернете?

– Но это твои слова. Ты их произнёс сам. Никто за язык тебя не тянул, – возмущаюсь в ответ.

– Вырвано из контекста. Смонтировано. Обработано. Наложена легенда – и вуаля – я плохой.

Моментально замолкаю, обдумывая полученную информацию. В этом контексте я и не думала. Пока я начинаю грузить голову своими предположениями, Никита облегчает мне задачу.

– Моя мама портит мою репутацию. Специально.

– Зачем?

– Долгая и неприятная история. Давай в другой раз, – раздражённо отмахивается Анисимов. – Лучше скажи, что ты хочешь на завтрак.

Решаю не давить на него. Он и так много рассказал. Хотя мог этого не делать.

– Блинчики, – скромно шепчу, заливаясь краской от неловкости.

Было странно заказывать у него завтрак. Пару недель назад он вообще в моей голове был наркоманом.

– Будут тебе блинчики, – кивает Никита с улыбкой в ответ. – А ты пока можешь сходить в душ. Дверь также справа.

Оборачиваюсь. И правда, рядом со шкафом дверь. Как я её сразу не заметила? Ладно. Спишем на плохое самочувствие.

Оставив мне вещи и ванные напутствия, Никита удаляется на кухню, а я, наконец, вылезаю из-под одеяла. Сняв с себя одежду и размотав перевязки, осматриваюсь в зеркале ванной комнаты. Всё не так плохо. На теле пара синяков. Ещё и ногу слегка порезала. Ладно. Не страшно.

Смывая с себя тяжесть вчерашней ночи, стоя под приятными струями воды, обретаю некую лёгкость. Стараюсь ни о чём не думать, а просто разгрузиться. Забить голову ещё успею. Как минимум – как выйду из душа. Мылась я медленно, медитативно и никуда не торопилась. Состояние было не для быстрых движений, да и меня никто не подгоняет.

Высушив волосы и приведя себя в порядок, спускаюсь на первый этаж на кухню. Подмечаю, что в свободной футболке Никиты куда приятнее, чем в моём обтягивающем топе.

Стоп. У меня в голове рождается новый вопрос, и я прямо влетаю на кухню. Анисимов тем временем снимает последние блинчики со сковородок и кладёт сверху на аккуратную аппетитную стопку. Боже, а запах то какой. Так стоп. Вопрос.

Выключив огонь, Никита разворачивается ко мне, и я невольно подмечаю, что первый раз его вижу в футболке. Мой взгляд автоматом гуляет по новым открытым территория его тела, и я замечаю множественные шрамы на правом предплечье. Внутреннюю часть руки и вовсе «украшает» ожог, который расширяется и протягивается в сторону плеча, скрываясь под футболкой. Остаётся только гадать, какого размера повреждённая кожа. Но спину-то я видела. Там всё чисто.

Никита ловит мой взгляд и быстро понимает причину моего замешательства.

– Избавишь меня от тупых вопросов?

Понимающе киваю, тяжело вздохнув. Боюсь представить, сколько боли и испытаний скрывается под этими шрамами.

– Только один задать можно? Тупой, но сторонний, – глупо улыбаюсь, решив перевести тему.

Никита приглашает меня вступить кивком.

– А где ты спал?

Губы Анисимова растягиваются в улыбке, вижу, как он пытается сдержать смех, но в итоге у него не получается.

– Только сейчас дошло? Не переживай, я был максимально деликатен. И тебе нужна была пристальная забота. Не мог оставить тебя одну.

– Мог бы лечь на диван, – неуверенно предлагаю вариант возможных событий.

– Это было выше моих сил. У нас же одна проблема на двоих, не забыла? – Никита откашливается от мыслей и возвращает лицу серьёзность. – Ешь. Потом буду снова лечить твои раны.

И мы принимаемся завтракать. Чёрт возьми, даже не думала, как это будет мило. Что когда-то сам Анисимов будет заботливо наливать мне чай и кормить своими восхитительными нежными блинчиками. А о том, что по счастливому случаю у него окажется под блинчики сгущёнка, которую я так люблю и подавно. А узнать о том, что он ест блинчики так же, как и я, вовсе бесценно.

Не помню, когда в последний раз так радовалась завтраку. В этот момент я чувствовала себя такой счастливой, что тяжести прошлого дня просто стёрлись в пыль. Их не существовало. Я бы снова прошла через это, чтобы проснуться у Никиты дома в окружении заботы.

Мыть посуду и убирать за нами мне тоже благополучно запретили. Никита делал всё сам. Позволяя любоваться его хозяйственными трудами. Гостеприимство с его стороны было на высшем уровне.

Затем мы перебрались на диван в гостиной, чтобы перевязками было заниматься удобнее. Наложенное лекарство поначалу немного жгло на ранах, но боль быстро затихала. В момент, когда Никита всё фиксировал бинтом, начинаю анализировать, как много за такой короткий промежуток времени он для меня сделал. Больше, чем кто-либо за более длинный срок. Пусть порой его методы и бывают немного резкими, сложно не заметить, как он старается.

Внутри меня на его прикосновения и раньше всё отзывалось, но теперь это было вдобавок что-то осознанное и желанное. Что контролю уже не поддавалось вовсе. Было приятно наблюдать за его нежной заботой. Его прикосновения были такими аккуратными без капли грубости. А ведь в самом начале я предполагала, что он именно такой и есть.

– Вот и всё, – закончив, Никита смотрит на меня, довольный своей работой.

Встав со своего места, он принимается убирать всё в аптечку. Встаю следом за ним в надежде хоть чем-то помочь, но, по всей видимости, Анисимов не любит, когда вмешиваются в его порядок. Поэтому мои движения в желании прибраться пресечены одним взглядом. Взглядом, в котором мы оба одновременно зависли.

Глядя ему в глаза, очень сложно сдержаться. Мне вообще не верится, что Анисимов может быть таким добрым, заботливым, обходительным и… Нежным. И вправду чудо света. Я осторожно кладу руку ему на плечо и, поцеловав его в щеку, тихо шепчу:

– Спасибо.

Только я забыла о существовании капкана. Стоило вздохнуть его запах, как отстраниться уже не получалось. Напротив, я уткнулась в него, прижимаясь к нему сильнее. Касаясь своей щекой его, чувствую, как Никита напрягся, но отстраняться не стал. Значит, силы бороться с этим ощущением у него ещё есть. Надолго ли? Ведь я уверена, что он хочет того же. Меня не удивляет смелость и решительность в моих движениях. Мозг каким-то образом отключается сам собой. А может, так и должно быть? Если честно, даже не представляю.

Тело наполняется ноющей слабостью, и я начинаю обмякать. Даже не понимаю, как мне удаётся стоять на ногах. Долго удерживать внутреннее настроение мне не приходится. Никита, видимо, чувствует, как пошатнулась моя уверенность в управлении собственным телом, и заботливо придерживает меня за талию.

Вздрогнув от неожиданного тепла его приятного прикосновения, отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Только Никиты там уже не нахожу. Точнее, намёка на здравый рассудок. Взгляд затуманен и преследует только одну цель. Внутри него, словно против воли, падает какой-то барьер, и он плавно, но в то же время решительно накрывает мои губы своими.

Никита тактичен, словно исследователь. Он не набрасывается на меня сразу, требуя всё, но в то же время не бездействует. Просто плавно изучает, расширяя границы дозволенного, и по щепотке отвоёвывает моё доверие, за что я ему безмерно благодарна. Следовать ему было очень просто, ведь мы шли от простого к сложному. И наш поначалу скромный поцелуй, нежно ласкающий губы, превращается во что-то более интимное и глубокое.

Его аналитические способности проявляются и здесь. Никита словно сканирует каждую мою мимолётную реакцию на свои ласки, плавно подстраиваясь и выжимая из меня всё. Хоть мой опыт был небогат, но казалось, никто в этом мире не способен меня поцеловать так, как он. Сложно было назвать наш поцелуй просто поцелуем. Это определённо нечто большее.

Ощущать его нежные губы, влажный язык, которые в себе объединяли его индивидуальный вкус, кажется чем-то магическим. Невероятным. Это настолько увлекает за собой и отключает голову, что отражается дрожью во всём теле. Мы и не замечаем, как максимально тесно друг к другу прижимаемся.

Моя правая рука уже зарывается в его волосы, прижимая его к себе крепче, а левая и вовсе сминает его футболку на груди, передавая напряжение ткани. Руки Никиты же нежно исследуют мои бёдра и спину, не давая мне упасть. Ведь, прижавшись к нему, стоя на кончиках пальцев с невозможной слабостью во всём теле, я просто левитирую. Не иначе.

Кто знает, сколько бы это продлилось и к чему нас привело, если бы не неожиданный голос Лики.

– Ой. Простите. Кажется, я не вовремя.

Никита

7 октября. Пятница.

Собирался ли я целовать Арию?

Нет. Определённо нет.

Спрашиваю ли я себя: «Какого чёрта это было?»

Безусловно.

Жалею ли я о случившемся?

Абсолютно исключено.

Правильно ли это?

Вопрос спорный.

Я не из тех людей, которые что-то делают, а потом говорят: «Ой, прости, не хотел», и не из тех людей, что оправдываются. Мне проще сделать то, что мне нужно, но при этом не отмахиваться от ответственности. Поэтому неожиданное появление Лики ничуть меня не смутило.

Я не отлетел от Арии, словно между нами ничего не произошло. Смысл? Скрывать нечего. Мне не стыдно. Проживая этот момент в голове на повторе, уверен, что поступил бы так снова. И снова.

Только в этом всём было одно маленькое, но очень жирное «но». Ария никак не вписывалась в мои планы и уж тем более в мою жизнь. Пока я в этой секции по бильярду – возможно. Пока разбираюсь с Егором, тоже вполне могло бы что-то получиться. Но что дальше? Дальше пустота. А там места нет ни для кого. Поэтому мне совершенно нечего ей предложить.

Было безмерно приятно ощущать нежные и сладкие губы Арии. Её учащённое возбуждённое дрожащее дыхание, выдающее желание вперемешку с моим. Что прижимает к себе так, словно на мне весь мир в эту минуту и держится. А то, как она невинно, но в то же время послушно отзывается на мои прикосновения, и вовсе сносило крышу. И с каждой новой лаской я чувствовал, как то же самое происходило и с ней.

Безумно интересно в процессе изучать как ей лучше, где приятнее. Но мне бы хотелось исследовать каждый миллиметр её восхитительного тела, а не ограничиваться только губами. Хотелось бы…

Очень благодарен ей за то, что она остаётся со мной честной. Ведь если начнёт зажиматься и врать, понимать её будет сложнее.

Когда Лика нас прерывает, я просто мягко заканчиваю наш поцелуй и отстраняюсь.

– Почему ты не в универе? – внутри меня моментально включается воспитательно-осуждающий тон.

– У меня вчера был стресс. Мне нужно прийти в себя, – как ни в чём не бывало пожимает плечами Лика, обнимая рукой горлышко недопитой вчерашней бутылки. – Лучше расскажите про вас? Это серьёзно? Можно праздновать?

Напускная радость сестры меня никак не отвлекает от алкоголя в её руках и глупых оправданий. Моё внимание слишком сложно на что-то переключить, если я преследую какую-то цель.

Молча подхожу к Лике и одним резким движением выхватываю у неё бутылку.

– Только не разбивай! Пожалуйста, – просьба триггером срабатывает внутри меня, и бутылка летит прямо в стену. – Ну, спасибо!

Прокляв меня взглядом, сестра принимается за уборку. Ария же, стоя в стороне и скрестив руки на груди, словно решала: вмешиваться в разборку или нет, нервно покусывая нижнюю губу.

– Я не хотел, чтобы ты это видела, – тяжело вздыхаю и удаляюсь на балкон, попутно натянув на себя толстовку.

После первой затяжки даже мысленно переносить Лику становится легче. Если бы не Ария, то послал бы её ещё раз тридцать словесно. Но Ария каким-то магическим образом меня сдерживает. И с каких пор? А! Ну да. Я слишком уважаю её маму, чтобы плохо себя вести. И именно поэтому мне категорически противопоказано строить с ней какие-либо отношения. Хотя причина кроется не только в этом.

Мой личный вынос мозгов прерывает хлопок балконной двери. Оборачиваюсь и, увидев Арию, ругаюсь про себя. И нет. Не потому, что она пришла. Моментально притушив почти скуренную сигарету, стягиваю с себя толстовку и протягиваю ей.

– На улице не лето. Если хочешь стоять здесь со мной, оденься. А то по фейсконтролю не проходишь, – Ария на моё удивление молча натягивает на себя предложенную мной толстовку.

С учётом того, что она любительница взрываться на мои слова, мне стало немного не по себе. Особенно начинаю теряться, когда Полякова и вовсе молча подходит ко мне для того, чтобы меня обнять. Её действия просто обезоруживают.

– Что ты делаешь? – шепчу, вдыхая её аромат и прижимая к себе сильнее.

– Думаю, это тебе сейчас нужнее бессмысленных диалогов, – мягко с улыбкой шепчет Ария, что сбивает с толка меня окончательно. – Расслабься, Анисимов. Я не кусаюсь. И помню, что ты засранец.

Её обнимательная терапия и вправду помогает. Внутри становится как-то спокойнее. Возможно, потому что фокус разом переключается на нашу близость, и теперь мне хочется продолжить начатое. Но сознание достаточно трезво для того, чтобы сдаться желаниям.

– Спасибо, – тихо благодарю, пытаясь выкинуть из головы любые мысли, которые кричат с просьбой её поцеловать.

– Пожалуйста, – нежно и в то же время немного дерзко отвечает Полякова.

Не знаю, сколько мы так простояли. Столько, сколько нужно. И мне. И ей. Распустив наши объятия, ощущаю, как под рёбрами рождается что-то тёплое и мягкое. Чувство настолько забытое и непривычное, что кажется мне сейчас каким-то диким и неестественным. Эта девушка каким-то волшебным способом делает мою жизнь… Легче? Приятнее? Пока не разобрался.

Решаю, что не уйду с балкона, пока не выкурю ещё одну сигарету. Тем более ту я скурил не до конца, поэтому не получил должного удовлетворения.

– Мы же друзья. Помнишь? – напоминает мне Ария, устраиваясь рядом.

– Помню, – закуривая, киваю в ответ. – Только поцелуй как-то криво вписывается в контекст дружбы.

Убедившись, что дым не уходит в сторону Арии, расслабляюсь.

– Не поверишь, но я не спешу строить отношения. Мне для начала нужно убедиться кое в чём, – мягко улыбается она, оглядывая мой пожелтевший небольшой сад.

– В чём же?

– А это секрет.

– Принимается, – чёрт, эта девушка меня удивляет всё больше и больше.

– Тебе самому не холодно? – заботливо осматривает меня Ария.

– Я люблю холод.

– Зачем тогда толстовку надел?

– Привычка, – пожимаю плечами.

– Стесняешься? – спрашивает она, намекая на мои ожоги.

– Нет. Не люблю тупых вопросов, а ты бы их задала. В силу своего любопытства. Искренне удивлён, как ты его сдерживаешь, – и вправду, в ней будто что-то поменялось.

– А если я начну на тебя давить, мы разве найдём общий язык?

– Ты права. Не найдём.

Судя по всему, не только я один стараюсь сдерживать свой характер в узде. Точнее, не то чтобы сдерживать… Скорее мы стали оба сильно заинтересованы в приятном результате нашего общения.

– С каких пор ты поумнела?

– А с каких пор ты перестал кусаться?

Оба улыбаемся, глядя друг на друга, понимая, что этап ненависти мы прошли. Теперь можно попробовать познакомиться поближе. Разве что совсем близко я её не пущу. Она меня, думаю, тоже. Мы не из тех, кто выворачивает душу наизнанку и демонстрирует миру. Достаточно самостоятельные и одинокие, чтобы держать свои переживания в себе.

Замечаю, что начинаю к ней привязываться. Это плохо. Но сложно не почувствовать, как Ария становится мне ближе и нужнее. Я боялся в неё влюбиться. Любовь либо уничтожает, либо делает бесконечно счастливым, что и море по колено. Правда, жизненная практика мне демонстрировала только первый исход событий.

Моя мать просто сожрала отца, и это сильно отразилось на его здоровье. Меня же моя бывшая девушка Лера не уничтожила, это сделал Егор. Она же просто добила. Была последним патроном, прежде чем в меня выпустили полный магазин. Поэтому было достаточно легко поверить в то, что подходящих людей для любви просто не существует.

– Докуривай уже, – кивает Ария в сторону сигареты и отворачивается, снова разглядывая сад.

Закончив своё маленькое дело, мы отправляемся в универ, чтобы провести очередной урок, которых на следующей неделе станет в разы больше. Дальше все уроки будут совместными. А по пятницам наконец-то начнут проводить соревнования. Интересно, задумает ли Егор в них вмешаться?

Только подъезжая к заднему входу университета, решительно проезжаю мимо и прячусь неподалёку между жилых высоток. Увиденное наплывом никак не вылезает у меня из головы. Неужели мамаша решила повеселиться? Или надоумил её кто?

– Что-то не так? – подаёт голос Ария, явно не понимая, что произошло.

– Меня слили, – спокойно констатирую факт, а сам уже в мыслях снова хочу закурить, но неохота опускать окно машины.

– В смысле? – недоумевает она, вопросительно глядя на меня.

– Видела скопление людей на входе?

Полякова в ответ коротко, но медленно кивает.

– Так вот… Это журналисты. По мою душу пришли. А ещё мы с тобой вместе выглядим, как лакомый кусок для жёлтой прессы.

– В каком смысле?

– Ты побита. Я тоже. Совпадение? Хм, как интересно, – поясняю, а сам пытаюсь понять, чьих рук дела моя нынешняя общественность.

– И что будем с этим делать?

– Ничего. Ты зайдёшь через центральный, а я попытаюсь разогнать народ и зайти как обычно, – пока в моей голове рождается план действий, вспоминаю про ещё одну важную деталь: – Смотри. Егору скажешь правду. Только поцелуй не упоминай. И зафиксируй в его голове своё холодное отношение ко мне, которое малость растаяло от удивления. Но всего малость. Также по моему заботливому описанию надо, чтобы Егор поверил, что ты мне нравишься.

– Я, конечно, тебя поняла, но… – замечаю, как Ария нервничает, точнее, её определённо что-то не устраивает. – Что с внешним видом будем делать?

– Боишься сплетен? Не переживай, очернят только меня, – для меня же по этому вопросу никаких переживаний не было.

– Вот именно! Я этого не хочу! Ты меня спас! – после возмущений Полякова затихает, а затем продолжает спокойным голосом: – Нечестно, если кто-то превратит твою теплоту и заботу в насилие.

– Добро пожаловать в мой мир. Я как-то говорил тебе уже это. И предупреждал, что твоя искренность потерпит поражение.

Ария замолкает. Наверное, анализирует ранее мною сказанное. Скоро все ранее сказанные мною слова встанут в её голове на свои места. Я ничего не говорю просто так. Со временем она поймёт это.

– Это из-за мамы ты так живёшь? – тихим голосом спрашивает Ария.

– Да.

– И что с этим совсем ничего нельзя сделать?

– Почему нельзя? Можно. Просто пока не время. Всё сложнее, чем ты думаешь.

– Я уже поняла.

Полякова тяжело вздыхает, и в салоне машины воцаряется молчание. Догадываюсь, о чём она сейчас думает. Когда попадаешь за кулисы всего происходящего, чаще всего встречаешься с разочарованием. Ведь в такие моменты всё, что казалось таким очевидным, разворачивается под таким углом, что теряет прежнюю магию, разбивая фантазии об грязь серой скучной реальности.

– Не забивай голову, – говорю, понимая, что эти слова вряд ли её сейчас расслабят. – Лучше иди. А то дядя будет не рад, если опоздаем.

– А ты?

– Не переживай. Сделаю одно дело и пойду следом.

Ария мне напоследок кивает и уходит. Дожидаюсь, когда она скрывается из вида, и достаю телефон. Что ж. Сто лет меня не было в соцсетях. А как иначе разогнать этих любителей сплетен? Только переговорами. Лично встречаться с ними не горю желанием. Раздавят ещё по пути, поэтому можно начать дистанционно.

Выйдя в прямой эфир, убеждаюсь лишний раз, что по местности, попадающей в камеру, невозможно понять, где именно я нахожусь, и начинаю свою речь.

– Всем привет. Понимаю, что давно не выходил на связь и начинать нужно не с этого, но… Дорогие мои журналисты. Я знаю, что вы меня сейчас смотрите. Это ваша работа. Так вот, у меня к вам есть убедительная просьба. Не обязательно меня поджидать на пороге в университет. Я такой же обычный человек, который спокойно хочет делать свою работу. Поэтому предлагаю поступить, как адекватные взрослые люди. Вы расходитесь, но я вам оставляю почту для сотрудничества. Готов прочесть все ваши вопросы, предложения и приглашения, а также пойти навстречу. Но только в том случае, если вы сейчас развернётесь и уйдёте. Не нужно меня поджидать. Память на лица у меня очень хорошая. Поэтому предупреждаю. Все те, кто будут преграждать мне дорогу своими неуместными вопросами, будут невербально занесены мною в личный чёрный список. Можете забыть о том, что я когда-нибудь дам вам интервью. Начинайте сидеть и ждать этот увлекательный материал, добровольно упущенный вами на рабочих площадках ваших коллег. Поэтому чем заниматься подобной ерундой, попытайтесь заинтересовать меня письмами на почте. Всем спасибо. Информацию приложу в последнем посте, также продублирую запись эфира.

Жду, когда адекватные люди разойдутся и останутся те, кому всё равно на понятие конфиденциальности личной жизни. Таким, как правило, плевать на то, что у человека на душе. Им нужно только побольше сплетен, и чтобы был потолще кошелёк. Не более. Только очерняют профессию журналиста своими действиями.

Спустя некоторое время и сам направляюсь в университет. Как обычно, паркую свою машину и вхожу через задний вход, не обращая внимания на людей, которые пытаются меня облепить и начать лезть со своими расспросами. На входе на удивление уже стоит охрана. Подсуетились. Всё правильно. Нечего журналистам отвлекать студентов от учёбы своим сумбурным присутствием.

Урок проходит достаточно спокойно. Мы с Арией держимся друг от друга в стороне. Нам и так хватает того, что наш покалеченный внешний вид притягивает взгляды учеников. Да мне и самому было бы интересно, что же произошло, будь я на их месте.

После того, как все расходятся, начинаем уборку зала в привычной для нас тишине. Только вскоре её нарушают плавные и размеренные шаги. Мне хватило темпа шага, чтобы во мне что-то ностальгически всколыхнулось. Я знаю, кто пришёл. Только что она здесь делает?

Тёмно-медные волосы лёгкими волнами слегка касаются плеч. Виноватый взгляд не знает, куда себя деть, поэтому выбирает смотреть в сторону. Губы напряжены и сжаты, а руки теребят ручки сумки. Лера. Собственной персоной.

Замираю, глядя на неё, и совершенно не представляю, что говорить. Она пришла сама. Пусть и начинает первая.

– Привет, – неуверенно здоровается Лера, не зная, чего от меня ожидать.

Я и сам не знаю, чего от себя ожидать. Замечаю, как Ария наблюдает за всем происходящим со стороны. Она, конечно, продолжает убираться, только темп работы снижается на минимальный. Сразу видно, что сконцентрирована на слухе и поглядывает в нашу сторону периодически. Любопытство чистой воды. Не мне её винить.

– Привет, – сухо отвечаю, пожимая плечами, совершенно не понимая, что Лера здесь забыла спустя столько времени.

Её взгляд смелеет и начинает изучать меня с ног до головы. Медленно. Словно оценивает про себя, как я изменился за это время.

– Что? Расстроена, что я стою на своих двоих? – раздражаюсь от её пристального взгляда.

– Нет, – с дрожью в голосе Лера отводит взгляд.

Видно, что наш разговор даётся ей непросто. Как минимум чувство стыда мешает. Более чем уверен. Но это не мои проблемы и не мой выбор. Она разрушила нас сама, пусть и пожинает свои плоды.

Так отмалчивается, будто ждёт моей помощи в нашем разговоре. Только её не будет. Если хочет о чём-то поговорить или что-то узнать, пусть сама озвучивает. Времена «чтений мыслей» давно прошли. Даже предполагать не буду, что ей от меня понадобилось.

– Поговорим? – решительно спрашивает Лера, прямо глядя нам меня, но всё равно вижу, что колеблется.

– Зачем?

– Хочу тебе помочь.

От её ответа меня разбирает смех, но какой-то горький и болезненный.

– Помочь? Вы посмотрите на неё. Помочь она пришла. Ангел милосердия, твою мать. Ты в календарь давно смотрела? Года два назад помощь предлагать надо было. Теперь от тебя мне ничего не нужно, – раскинув руки, пожимаю плечами. – Думаю, разговор окончен. Можешь идти. Пока мягко прошу. Начнёшь раздражать, поднимем градус беседы.

– Никит, я же знаю тебя. Меня своими словами ты не напугаешь. Я же знаю, какой ты на самом деле. Добрый. Заботливый. Внимательный. Если укусишь, я не уйду. Заслужила, – Лера тяжело вздыхает и ждёт моих действий.

– Заслужила, – вторю ей и замолкаю, кивая на дверь в ожидании, когда Лера уйдёт.

Только она не уходит. Стоит на месте, словно приросла к полу, и смотрит на меня. Может быть, я бы и указал ей для ясности, где выход, но решительные шаги Арии в мою сторону меня отвлекают.

Вопросительно смотрю на Полякову, а она же, в свою очередь, морально поддерживающе кладёт руку на моё плечо и шепчет мне на ухо:

– Поговори с ней. Уверена, что тебе тоже это нужно. Даже если ты сейчас думаешь обратное. Когда поймёшь, поздно будет, – Ария отстраняется, и её губы расплываются в нежной улыбке.

После минуты размышлений накрываю её руку своей и, нежно её сжав, киваю. В чём-то она права. Может, мне это действительно нужно, но я точно не пойму этого под властью эмоций.

– Я пойду, – говорит Ария, медленно распуская наши руки, и делает пару шагов назад.

– Только напиши мне, как до дома доберёшься. Хочу знать, что ты в порядке, – слабо улыбаюсь. – Не напишешь, закидаю звонками твою маму. Имей в виду.

– Договорились. Удачи, – с этими слова она окончательно разворачивается и уходит из зала.

Лера даже немного посмелела после её ухода, но ненадолго.

– Твоя девушка?.. Прости. Не моё дело.

– Ты права. Не твоё, – спокойно отвечаю, тяжело вздыхая. – Поехали.

– Куда?

– От места что-то изменится?

– Нет.

– Вот и поехали, – выхожу из зала, и Лера идёт за мной следом.

Рад, что через задний вход универ покинуть достаточно просто и быстро. Не люблю петлять длинными коридорами и тратить время на подобные вещи. Садимся в машину и трогаемся с места. Очень странно видеть рядом с собой Леру на пассажирском сидении. Этого не было так давно. Словно в машину времени сел и переместился на несколько лет назад.

– Так с чем ты мне хочешь помочь? – решаю заговорить первым, чтобы как-то разбавить странную тишину.

– С Егором. Руслан рассказал. Переживает за тебя. Я к нему заезжала на днях. Тебя искала. Он тебя не сдавал, если что. Всё пресса, – после моего вопроса Лера смелеет в ответе.

– Ну да. Исход у нас с Егором только один. Либо он сядет, либо я. Третьего не дано. Хочешь моим делом заняться?

– Я, конечно, ещё молодой специалист. Но у меня есть связи и папа. А он всегда поможет и даст совет, как вести дело. Особенно когда узнает, что это тебя касается. Тогда вообще в лепёшку расшибётся, чтобы тебе помочь.

Приятно, чёрт возьми, но предпочитаю молчать. Пусть я зол на Леру, но её отец ничего мне плохо не сделал. Да и вообще, он классный мужик.

– Приму к сведению, – по итогу просто сухо отвечаю, замечая, как Лера ёжится, словно от холода, скрещивая руки на груди.

Беглым взглядом замечаю кольцо на пальце.

– Ты что, замужем? – не могу сдержать любопытство.

– Ещё нет. Кольцо помолвочное, – Лера моментально прячет руку под локтем, чтобы кольцо не бросалось в глаза.

– Смешно, – закатываю глаза.

– Почему же?

– А вдруг он в аварию попадёт? Или мимо стройки пройдёт и его чем-нибудь завалит? Ммм? Развестись-то не так просто. Хорошенько подумала? – не могу не съязвить, да и не буду себя сдерживать.

– Никит!

– Что «Никит»? Правда глаза режет? Тебе же инвалид не нужен? Такая обуза. Ноша непосильная. Жизнь свою гробить не хочешь. Даже окончательных прогнозов врачей не дождалась. Смотрелось жутко, не спорю, но, как видишь, хожу сам. И ни в ком не нуждаюсь, – Лера отводит взгляд, вижу, что ей неприятно, но остановить себя не могу. – А, или по залёту? Трахнулись по-пьяни, да он тебе ребёнка заделал. Так хоть ячейка общества будет. Безотцовщины в стране и так хоть отбавляй. Или отец настоял?

– Хватит! Пожалуйста, – тихо просит Лера дрожащим голосом, сдерживая слёзы.

– Пожалуйста? Самое бесполезное слово. Вроде просишь-просишь. Вежливо просишь. А тебя не слышат. Ты меня тоже тогда не слышала. Даже не пришла ни разу. Я что, таким мудаком был, что тебе даже не было чисто по-людски интересно, как я себя чувствую? Ммм? Ответь, – боль прошлого спокойно выходила наружу, я не кричал, но язвил, вкладывая в слова побольше яда, чтобы неприятнее было.

– Не был, – тот же дрожащий тон.

– Вот видишь. Не был. И рядом никого тоже не было. Значит, надо быть мудаком. Прости. Исправлюсь, – стараюсь выровнять дыхание, так как переживаю, что моё психоэмоциональное состояние плохо скажется на езде.

– Это мне нужно исправляться, – поднимает Лера на меня свой взгляд, вижу, как во внутренних уголках глаз поблёскивают слёзы. – Прости.

– Было бы всё так просто. Могло бы исцелить одно простое «прости», – горько усмехаюсь. – Я ведь сдохнуть там хотел. И сейчас периодически хочу. Да Руслан не даст. Да и помощь моя много кому нужна. Ради них и живу на автопилоте. Если не могу заниматься своим любимым делом, так хотя бы пользу приносить буду. Жизнь серая и безвкусная.

Изливать душу я не собирался. Само как-то выскочило. Так сказать, наболело, а Лера плёнку надорвала. Вот и выливаются слова без остановки.

Замечаю, как тыльной стороной ладони она аккуратно смахивает слёзы и отворачивается.

– Куда твой здоровый эгоизм делся? А? Или ты это себя оплакиваешь? Тогда было на меня плевать, а сейчас что? Жалко стало? Жалеть меня не надо. Мальчик взрослый. Всегда один справлялся. Так что ничего нового, – достаю из бардачка салфетки и протягиваю ей.

– Спасибо.

– Да не за что. Это всего лишь салфетки, – пожимаю плечами.

– Нет. Многие даже их предложить не в состоянии, – Лера мнётся, но затем приводит себя в порядок.

– Воды хочешь? Или чего покрепче? Чего покрепче могу налить, когда доедем, наконец, до дома. Не поверишь, лично тебе налью. Если увлечёшься, могу даже до дома довести. Но не позднее двенадцати. Мне вставать рано. Не хочу спать всё утро за рулём.

Я есть я. Не могу вести себя иначе и не буду. Я её любил. Искренне. Когда-то. Такое в любом случае сложно стереть из головы.

Лера начинает плакать ещё сильнее, только теперь себя не сдерживает. Прикрыв лицо руками и всхлипывая, даже боится посмотреть куда-либо. Когда встаём на светофоре, осторожно отнимаю одну её руку от лица и нежно сжимаю ладонь.

– Всё будет хорошо. Хочешь, поплачь. Но ты же меня знаешь, – целую её руку, подмигиваю и, отпустив её, возвращаюсь к управлению машины, когда загорается зелёный.

– Я тебя не заслуживаю, – чуть успокоившись, отвечает Лера. – Тебе нужен кто-то душевный и такой же заботливый.

– Да. Не заслуживаешь, – спокойно констатирую факт, понимая, что наши отношения в любом случае пропасть.

– Прости.

– Да успокойся ты уже, – отвечаю, словно отмахиваюсь от назойливой мухи. – Я и так вроде остыл. Злить меня не надо.

Дальше мы добираемся до моего дома молча. Только стало как-то немного спокойнее после выпуска эмоций. Как-то легче. Может, Ария и в самом деле права, и мне был нужен этот разговор? Паркуемся на территории моего участка и выходим из машины.

– Это же дом твоих родителей, – вспоминает Лера.

– Он самый. Теперь мой. На меня его переписали, – объясняю ей, и мы заходим внутрь.

– Тут всё изменилось, – осматривается она осторожно, но с любопытством.

– Ага. Мамин богемный стиль раздражал. Я всё и переделал. Так чище, проще и глаза не перегружает. Минимализм и простота – моё всё, – мягко улыбаюсь, убирая её верхнюю одежду.

– Спасибо.

– Не за что.

Минуту смотрим друг на друга, и в голову немного ударяется ностальгия. А когда-то Лера тут часто бывала. Очень часто.

– Пойдём, – мы проходим в сторону кухни. – Что будешь?

– Бокал красного. Если есть.

Открываю холодильник, и, как всегда, на двери неизменно стоит бутылка. Лера тем временем устраивается за стойкой, стоящей посреди кухни.

– Даже если я не захочу, будет. Я же с Ликой живу.

Через пару минут перед Лерой уже стоит наполненный бокал.

– Ну да. У Лики подобное добро литрами водится, – подавленно улыбается Лера и делает глоток. – А ты будешь?

– По пятницам не пью.

– Ммм, – отвечает она, глядя в бокал. – И зачем ты меня сюда привёл?

– Отдать кое-что хочу. Но раз ты выпила, заедешь за ним в понедельник, – Лера поднимает на меня вопросительный взгляд. – Мотоцикл твой. Так глаза режет, что сил нет. Да и место в гараже занимает. Я либо его разобью, либо на металлолом сдам. Так что дай ему второй шанс.

– Нет! Он твой!

– Твой!

– Но это мой подарок!

– Он мне не нужен, – пожимаю плечами. – Я за него не сяду, а значит, для меня это бесполезная куча железа.

Лера закрывает глаза и морщится. Ей неприятно. Я это знаю. Но мне тоже неприятно. Да и время, когда я думал о её чувствах, уже безвозвратно прошло.

– Ладно, – смиряется она и, зажмурившись, распахивает глаза. – Я согласна.

– Вот и договорились, – недолго подумав, принимаю решение. – Телефон дай.

Лера молча протягивает и принимается дальше обниматься со своим бокалом. Вбиваю свой номер, отправляю себе звонок и возвращаю аппарат ей.

– Звони. Если что, – натянуто улыбаюсь. – Я тоже буду звонить. Если что.

– Спасибо, – мягко улыбается Лера.

– Тебя твой не потеряет?

– Нет. Не потеряет. Я ему всё объяснила, – откровенно отвечает она.

– Так у вас идиллия?

– Вроде того.

– Рад за тебя. Честно.

Лера скромно улыбается и отпивает немного вина.

– А у тебя как на личном фронте?

– Пока никак. Мне бы в жизни порядок навести, не время отношения строить.

– Всё наладится.

– Может быть. Не знаю. Не уверен, – мне и правда казалось, что моя вереница проблем никогда не кончится.

– Я уверена, – Лера сначала мнётся, но всё же спрашивает. – Та девушка. Что у вас?

– Ни-че-го, – повторяю спокойно, по слогам для доходчивости.

– Твой взгляд тебя выдаёт. То, как ты смотришь на неё. Касаешься. И как она на тебя смотрит, – мягко улыбается Лера. – Пообещай мне, что дашь себе шанс быть счастливым.

– Нет, Лер. Я, пожалуй, разберусь сам.

– Другого ответа и не ожидала, – Лера залпом осушает бокал.

– Знаешь, а у меня к тебе будет просьба. Я тебе пришлю кое-какие материалы, а ты скажешь, что можно с этим сделать. Егор не единственный в моём списке. Мне ещё нужно остановить мамашу, – открываю телефон, ищу информацию на себя в сети и, открыв последнюю новость с громким заголовком, протягиваю Лере. – Видишь, я уже бью девушек. Пора бы уже с этим заканчивать.

Ария права. Пора вернуть доброе имя. Нужно выходить из тени. Засиделся.