Глава 14. · «Адреналиновый король»

Ария

24 октября. Понедельник.

Выходные прошли рутинно. Мне было неприятно прокручивать в голове пятницу, а уж тем более вспоминать очередное поражение своей команды. Кажется, надо мной уже смеются и не понимают, что я здесь делаю. Никита перетянул всё внимание на себя, и я так растерялась, что совершенно забыла о том, что мы соперники. Мне хотелось забыть про всё: про Егора, про конфликт на парковке, про бильярд, и может даже про Никиту. Что, если для него всё это большая игра?

В любом случае доля правды в словах Никиты была. Говорить с Егором, пока его нет в городе, не очень разумная идея. Поэтому я сконцентрировалась на работе в салоне. Слава богу, запись была плотная, что из свободного времени я только и помню, как просто к концу рабочего дня упала дома без сил на кровать.

В утро понедельника я тоже старалась ни о чём не думать кроме учёбы. Всё равно на уроке по бильярду встретимся. Если Никита вообще придёт. Ведь от него можно ожидать всё, что угодно. Поэтому глядя в окно возле входа в аудиторию, я старалась отчистить мысли и настроиться на учёбу.

И, может быть, у меня бы это вышло, если бы я не почувствовала, как, кто-то обнимает меня за плечи и нежно целует в шею. Первоначально я инстинктивно вздрагиваю, но затем моментально узнаю руки, запах, то, как его губы меня касаются, и по телу разливается спокойствие вперемешку с напряжением от нашей последней встречи.

Хоть внутри меня и накопилась злость за случившееся и за два дня полной тишины, сложно было сдержать свою радость от нашей встречи. В этот момент можно было чётко понять одно. Я скучала. Это чувство выдавало волнительное биение моего сердца и трепет, который разливался по всему телу от его прикосновений.

Машинально разворачиваюсь к нему лицом и, притянув его к себе, крепко сжимаю в своих объятиях, боясь, что он снова исчезнет. Мы тесно прижимаемся друг к другу, и я, утыкаясь в него носом, вздыхаю уже по-своему родной аромат, совершенно забывая о том, что на нас, скорее всего, смотрят. Так. Стоп. Ему, по всей видимости, это тоже неважно.

Меня почему-то смущает осознание этого факта, и, отстранившись, вопросительно смотрю Никите в глаза.

– Я соскучился, – тихо признаётся мне Анисимов, и его губы расплываются в какой-то мягкой и нежной улыбке.

Такое ощущение, будто мне что-то не договаривают. Пытаюсь родить ответ, но из-за скопления мыслей и переживаний в голове ничего не получается, поэтому говорю как есть:

– У меня противоречивые чувства.

– Я пришёл внести ясность, – понимающе кивает он.

– Какую ясность?

– Понимаю, что не очень-то это романтично делать так. Но… – Никита мнётся, но, кажется, не от неуверенности, а от некоторого подобия на смущение. – Согласна ли ты стать моей девушкой? Официально.

Новость прошибает моё тело молнией, и я непонимающе качаю головой, пытаясь очнуться.

– Что, прости? – спрашиваю, хмуря брови, и вглядываюсь в него сильнее, будто у меня от этого слух прорежется.

– Ты всё слышала, – мягко повторяет он, давая понять, что не будет повторять своё предложение снова.

Типичный Никита.

– Тебя за выходные инопланетяне не подменили? Ты серьёзно сейчас? – в моей голове появилась паника.

Это же Никита. Он сложный. У меня никогда не было парня. Да нас друг к другу тянет, но… Так. Стоп. Ария. Это просто страх и отговорки. Надо мыслить более рационально и честно по отношению к себе. Стоит или нет? Как же всё сложно…

– Если я соглашусь, ты перестанешь уезжать на выходные?

– Нет, не перестану. Просто возьму тебя с собой. А если не согласишься, то будем думать, что с этим делать, – серьёзно объясняет Анисимов.

– То есть ты не шутишь? – его ответ рождает во мне удивление, так как я надеялась хоть где-то в его интонации найти подвох, но его нет. – Что ты там вообще надумал за свои выходные?

От эмоционального перенапряжения меня начинает потряхивать, и я стараюсь сохранять ровное дыхание. Сам Анисимов хочет со мной встречаться. Просто это мимо точно не пройдёт. Возможно, появится дикое любопытство с общественной стороны и принесёт свои проблемы. Да и какой Никита в отношениях? На языке вертелось заветное «да», но мой рациональный мозг не давал мне произнести этого вслух, поэтому я решаю промолчать.

– Нет, не шучу, – тяжело вздыхает Никита, немного расстроенный тем, что не воспринимаю его серьёзно. – Можно я второй вопрос оставлю без ответа?

– Это было простое решение? – мне было любопытно, что за доводы привели его к предложению.

– Ни грамма не лёгкое. Наши отношения вообще усложнят все мои аспекты жизни, – в его тяжёлом вздохе можно было уловить серьёзность, но во взгляде читалось желание.

– Так зачем ты тогда собираешься со мной встречаться, если только всё усложнишь?

– Ну, люди так делают. Тебе нравится девушка, и ты предлагаешь ей встречаться, – поначалу пожимает плечами Анисимов, но затем всё же решает ответить честно. – А вообще, сложности встряхивают и заставляют проснуться. Мне как раз этого и не хватает.

– Так ты собираешься меня использовать для того, чтобы себя встряхнуть? – не могу сдержать смех, частично вызванный переполнением эмоций.

– Не-ет же! Не собираюсь я тебя использовать! – взрывается сначала Никита, но закрывая глаза, выдыхает и продолжает говорить тихо и медленно: – Я искренне принял это решение, потому что ты мне не безразлична.

– Ладно-ладно. Я поняла, – мягко успокаиваю его, но затем всё равно не могу удержаться в расспросах. – А если я откажусь?

– Только не проверяй мои нервы на прочность, ладно? Они вообще еле держатся, – сжав губы, сухо ответил Анисимов, но затем снова смягчил голос: – Если откажешься, попробую вынудить тебя сказать «да».

Его ответ рождает во мне некую идею. Только главное – не заиграться.

– Так придумай что-нибудь. Ты же хотел усложнить свою жизнь, – предлагаю ему, дружески похлопав по плечу. – Могу тебе помочь с этим.

Вижу, как Никита проклинает меня взглядом, но в то же время в нём это будит кое-что ещё. Что-то мной неизведанное.

– Ария… Я и так торчу маме свидание с какой-то девушкой взамен на её помощь с Евой. Моя мамаша теперь в сводницы заделалась.

Анисимов явно сказал это на чувствах, на манер того, что ему и так несладко живётся, а тут я его ещё испытываю. Видно, что эти слова дались ему нелегко. В любом случае я не буду держать на него зла за это несчастное свидание.

– Ну, так сходи. Не понравится, что-нибудь придумаешь, – с милой улыбкой предлагаю ему я, затем притянув его к себе за шею, шепчу свои наставления: – Единственное, если переспишь с ней, то можешь совсем ничего не изобретать. Я и так скажу – нет.

– Понял, – кратко улыбаясь, кивает Никита, но затем всё же недовольно морщится. – Но это не все радости жизни.

Анисимов сегодня на редкость полон сюрпризов.

– Что же ещё?

– Егор. Бросил вызов. Сегодня у нас с ним гонка.

– На чём гоняться будете? – спрашиваю с осторожностью, внутри начинает разливаться некоторая тревога.

– У меня гоночный автомобиль, Ария. И лучше мне за его руль не садиться, – Никита словно признаёт какую-то предостерегающую правду, но огонь в глазах говорит обратное.

Он хочет этого.

– Почему?

– Адреналин для меня, как наркотик, и гоняю я как бешеный, – пожимает Никита плечами, словно пытается своими аргументами убедить себя, но у него ничего не выходит.

– И ты поедешь?

– Да, – медленно кивает он, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Захочешь со мной, прогонять не буду.

– А я захочу с тобой, – честно признаюсь.

– Я знаю.

На эмоциях меня безоговорочно тянет к нему, и я, притянув его к себе, прижимаюсь к его губам своими, надеясь получить такой же вкусный и чувственный поцелуй. Только Никита хоть и отвечает, но всё же отгораживается.

– Ты ведь не моя девушка, – улыбаясь, говорит он, но затем целует сам.

– Что думаешь взять меня измором? – спрашиваю между поцелуями.

– Ну… Тут вопрос у кого выдержка сильнее.

– Хочешь проверить?

– Нет, – он загадочно качает головой и отстраняется.

– Что теперь поцелуи под запретом? – возмущаюсь.

– Нет. Просто ты уже опаздываешь на первую пару, и на тебя строго поглядывает препод у двери, – кивает мне Никита в сторону молчаливого нарушителя покоя. – Странно, что ему вообще есть дело. Ну, не пришла бы и не пришла.

Оборачиваюсь на секунду в сторону двери и моментально краснею.

– Точно… Мне пора идти. На тренировке встретимся, – прощаюсь и быстрыми шагами спешу в аудиторию.

Никита

24 октября. Понедельник.

Реакцию Арии на моё предложение я не принял за отказ. Даже намёком. Просто у неё не было времени подумать и взвесить все за и против. Тем более, в сравнении с тем, как происходит у нормальных людей, всё вышло слишком резко. Мы даже на свидании с ней не были. Но я точно знал, что, если не спрошу здесь и сейчас, успею отговорить себя от этой затеи.

Неделю тому назад я был готов себя закопать, так что, по сути, мне терять нечего. Поэтому почему мне не дать самому себе билет на новую жизнь, в которой всё может оказаться ничуть не хуже прежнего? Во всяком случае, без сомнений, точно иначе. Внутри себя я ощущал, как Анисимов выходил из тени. Как оказалось, быть слабой пародией на себя я порядком устал.

Поэтому предстоящая гонка с Егором зажигала во мне огонь. Пусть я до конца и не понимаю, что он задумал. Может, надеется, что из-за того, что я сейчас не в самой лучшей форме, то уступлю ему первенство? Он схватит первое место и будет упиваться тем, что ему наконец-то хоть в чём-то удалось меня опередить? Или хочет напомнить мне, что я потерял?

Заставить ощутить все эти эмоции снова, но с пониманием, что сноуборд для меня теперь в прошлом. А мотоцикл если и возможен, то явно без прежних трюков. Правда, мышечная память, я уверен, сработала бы автоматом и не стала бы меня спрашивать о границах допустимого. Поэтому садиться за руль мотоцикла мне попросту было страшно. И больно.

Мои ребята уже давно готовили мою машину к предстоящей гонке, которая состоится ночью. Предвкушение и лёгкий мандраж меня не покидали с того момента, как Котов бросил мне вызов. Пусть часть меня внутри и пришла в смятение, что я вообще принимаю предложения от этого индивидуума всерьёз.

Я медленно ходил кругами вокруг бильярдных столов в зале, где мы проводим уроки. Лужайки зелёного сукна, как и всегда, внушали мне спокойствие и отдавали ностальгическим трепетом. Сразу вспоминаю, как, будучи ребёнком, торчал у отца на работе. Как первый раз взял кий. Как папа рассказ мне, что бильярд – это что-то сложное и простое одновременно. Главное, уметь мыслить правильно. Мышление вообще основа основ всего.

Отец, как преподаватель, постоянно напоминал мне свою идеологию образования и никогда не понимал, когда люди говорили, что высшее образование – самая бесполезная вещь на свете. Из разряда: использовать диплом как подставку для чая. Он объяснял это так. Даже если ты не унесёшь в голове с собой нужные знания в должном объёме, то точно унесёшь с собой нужное мышление. Тебя научат видеть то, что ты должен видеть, и смотреть, как профессионал своего дела. И даже если ты не помнишь нужной информации, ты как минимум будешь знать, что именно нужно искать.

Отец у меня очень мудрый человек. Поэтому, когда он сказал не опускаться до маминого уровня, а затем пояснил, что если я лишу её бизнеса или посажу за решётку, то в глубине души сам себе этого не прощу, я почувствовал некую долю истины в его словах. Но как же было бы здорово хотя бы уволить Ингу. Которая, как ядовитая змея, постоянно подбивает мою маму мне напакостить. А сейчас ещё и с Егором тусуется. Вообще шикарно.

Звонок телефона пробудил меня от мыслей. Увидев, входящий от Лил замираю, не понимая, зачем ей мне звонить.

– Привет.

– Ну что. Можешь меня поздравить. Выговор сучка Инга уже получила, – слышу довольный голос Лил на том конце трубки.

– Ты же сказала, что это самоубийство?

– Глаза боятся, а руки делают. Тем более меня же сам Анисимов попросил. Не абы кто. Как я могла тебе отказать? А! Так я отказала, да? Прости. Просто обещать ничего не хотела. Вдруг не выгорит, – как ни в чём не бывало лепечет она. – В общем, смотри. Состряпала я утечку кое-какой информации, чтобы обвинили во всём Ингу, и немного поднапрягла твою мамочку. Она тебе ещё свидание не состряпала? Если нет, то должна. Мол, типа у меня вообще невестка скоро будет, как я могла сыном торговать. Ну и всё такое. За это Леркиному отцу спасибо скажи. Адвокат он от бога, конечно! И свидетелей нарисовал и всё на свете.

Лил, явно довольная собой, тараторила без остановки, временами теряя нить повествования. Но я быстро понял, о чём шла речь.

– Стоп-стоп-стоп. Погоди-ка. Ты то самое видео слила? – спрашиваю настороженным голосом.

– Не боись. Всё кусками и максимально деликатно. Твою зрелую барышню из мафиози никто не узнает. Да и все думают, что претензий от твоего лица никаких нет. Просто у твоей мамы есть враги, и они хотят её подвинуть. Поэтому готовы зацепиться за что угодно. А Леркин батя и союзник, и враг твоей мамаше одновременно. Проблем у неё не будет, если не будут проблемы у тебя. Я красотка, скажи?

В первой минуте тишины даже не понимаю: радоваться или нет. С одной стороны, это хорошая новость. Только останется она хорошей, если будет под контролем и не выльется боком. С другой стороны, мне нужны гарантии. Решаю зайти в тренерскую, привычно забираюсь на подоконник, открываю окно и закуриваю. Такие разговоры сложно спокойно воспринять без сигареты.

– Да нормально всё. Просто теперь у нас есть рычаг давления, – добавляет Лил, напрягаясь от моего молчания.

– Да. Только этот рычаг давления у Лериного отца. Вдруг тот попросит чего взамен? – напоминаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– А он и попросил. Сорвать свадьбу своей любимой доченьки. Ему не по вкусу её новый избранник. Не удивительно. Он же тебя обожает. А она ещё так тебя кинула, да и до этого к своему жениху неровно дышала. Я и с этим уже справилась. Не переживай.

– И как ты с этим справилась? – спрашиваю между затяжками, не отрывая взгляд от парковки.

Забавно наблюдать, как мимо проходящие люди останавливаются около моей машины, чтобы прочитать Евино неприличное послание. Надо уже заняться этой несчастной царапиной.

– Не скажу. А то Лерке раньше положенного расскажешь. Всё должно быть красиво, – деловитым тоном отвечает мне Лил.

Понимающе соглашаюсь, решая в это не лезть. Пока что.

– Понял. А тебе то, что нужно взамен? – открыто спрашиваю, понимая, что и Лил от меня определённо что-то нужно.

– Да так. Планы на будущее. Фея крёстная ещё работает?

Услышав одно из своих прозвищ, закатываю глаза.

– Для тебя да.

– Вот и чудненько, – обрадовалась она, будто у меня были какие-то другие варианты. – Когда время придёт, поможешь сменить сферу деятельности?

– Без вопросов, – докуриваю и закрываю окно, глядя на часы, которые весят над входной дверью. Ария скоро придёт.

– И может, явишься разок в наше царство разврата? А то я соскучилась, – грустно вздыхает Лил.

– Не-ет. Лучше ты ко мне приезжай. Раз соскучилась, – типично женские манерные игривые вздохи в её исполнении начинают раздражать, но не скажу, то, что Лил плохая. Просто я это я.

– Твоя не заревнует? – игриво спрашивает она.

– Я ж не собираюсь тебя трахать, – усмехаюсь в ответ, понимая, что она делает намёк с уклоном в свою профессию.

– А зря, – прицыкивает Лил. – Многое теряешь.

– Не поверишь, но как-нибудь переживу, – устало вздыхаю, понимая, что пора сворачивать беседу.

– Ты задел мои нежные чувства, – игриво лепечет она.

– Ладно, Лил. Спасибо тебе за помощь, но мне уже пора, – решаю, наконец, попрощаться.

– И ты сейчас положишь трубку, и закатив глаза, произнесёшь заветное «женщины», – смеётся в ответ Лил, вместо прощания.

– Всё-то ты знаешь, – усмехаюсь, покачивая головой.

– Ты тоже обо мне знаешь многое. И не говори, что предпочёл бы забыть, – промурлыкала она и поспешно бросила трубку.

– Женщины, – бросаю вслух, закатив глаза, и понимаю, что Лил довела меня специально, потому что ей чертовски нравится эта моя реакция. Пусть она её не увидит, но душу ей это явно погреет.

В этот момент я задумался. Может, с моим принятым решением относительно Арии и верой в то, что всё может быть хорошо, фортуна приветливо мне помашет своей ручкой?

Ария

24 октября. Понедельник.

Никита – отношения.

Отношения – Никита.

Никита…

Отношения…

Хм… Все пары я, как зачарованная, крутила эти слова в голове, с каждым очередным разом вкладывая новый смысл. Пытаясь понять, что мне со всем этим делать, я старалась приглушить шум возникшей внутри меня паники. Получалось отвратно, потому что я совершенно не представляла, чего мне ожидать. Хотя сама лично просила его определиться.

Отношения – это ответственность. И было как-то неловко признавать, что и для меня тоже. Ведь в момент, когда просишь определённости от своего партнёра, не думаешь о том, чего будешь придерживаться сам. Во всяком случае, я допустила такую оплошность. Это же компромиссы, пересказывания дня, что ты, где ты. Я даже маме столько информации не говорю. А Никита любит повоспитывать и со мной, боюсь, не удержится. Хотя чего говорить… Любые мои мысли на этот счёт только предположения и догадки.

Никита.

Отношения.

– Ты чего такая загруженная сегодня? – слышу голос справа от себя.

– А? – поворачиваюсь в сторону голоса и замечаю Лику.

Я слышала её слова, но мозг слишком долго думает, чтобы их обработать и понять, поэтому я, как дурочка, молча смотрю на неё и хлопаю глазками.

– Ты чего такая загруженная сегодня? – медленно чуть ли не по слогам повторяет Лика.

– Да так просто, – пожимаю плечами и отвожу свой взгляд в сторону, всё ещё находясь в мыслительной прострации.

Отношения.

Никита.

– А твой брат сильно Леру терроризировал, когда они встречались? – сама не понимаю, что задала этот вопрос вслух.

– Ой. Это тебе лучшего у Лерки спросить, – воспринимаю ответ Лики, словно сама себе мысленно ответила и этого разговора и не состоялось.

– Ну да-а… – тихо растягиваю слова, но сестра Никиты всё же дёргает меня за плечо, и я резко возвращаюсь в реальность. Всё-таки выходить из мыслительного процесса немного больно. – Да что случилось-то?

– Ты странная. Вот что случилось. Колись давай, – шепчет мне на ухо Лика, косясь на преподавателя, который с важным видом читал нам лекцию, демонстрируя на интерактивной доске какой-то материал. – Если мне замечание сделают, Никита мне голову оторвёт.

– Он может, – признаю я и всё же решаюсь ей рассказать: – Твой брат хочет со мной встречаться.

Лицо Лики нужно было видеть. Глаза широко распахнуты, челюсть закатилась куда-то под стол. Я была уверена, что если бы она что-нибудь при этом ещё пила, то точно подавилась бы. Жду, когда Лика придёт в себя и в скором времени она переспрашивает.

– Никита? С тобой?

– Ага, – киваю в ответ.

– Соглашайся, – радостно шепчет Лика, светясь от счастья.

– Думаешь?

– Да! И ещё раз да! Не переживай он просто золотко. Ворчливое, вспыльчивое, но золотко.

Вижу, как Лике тяжело даётся удерживать эмоции внутри себя, но только слепой не мог заметить, как она искрится от счастья. Даже макияж так не красит, как неподдельная радость.

– Ладно, соглашусь.

Мой ответ рождает писк радости в исполнении Лики, но затем она резко опускает глаза в тетрадку, что-то судорожно записывая. Так боится получить втык от младшего брата? Забавно.

– Только ему пока не говори, – с просьбой добавляю я и начинаю вслушиваться в лекцию.

– Хорошо, – шепчет Лика и сама настраивается на учёбу.

На наш совместный урок с Никитой я пришла к самому началу, поэтому мы не успели, как обычно, поговорить в тренерской. Так даже лучше, так как создать внутренний преподавательский настрой было проще. Мне в какой-то степени было сложнее отнестись ко всему этому делу с тем профессионализмом, с каким подходил Анисимов. Он всегда был такой сосредоточенный, в меру серьёзный, прямо настоящий тренер. Глаз не отвести. Кстати, об этом. Надо, правда, сосредоточиться на уроках. Третьего провала я не вынесу.

После полного погружения в учебный процесс время пролетело незаметно. Мне даже было его мало. Возможно, я бы задержалась, что планирую сделать на неделе, но сегодня у Никиты гонка. Так что мне важнее быть там.

Когда мы отпустили наших учеников и сдали ключи от зала, то отправились на парковку. Возникла дилемма: ведь он на машине, и я на машине. В любом случае мы сейчас отправимся за его скоростной ласточкой только вопрос – на чём. Или поехать раздельно?

В итоге, как в прошлый раз, когда приезжал Руслан, решаю оставить своего коня снова на парковке университета. Прости, дружище. Просто оставлять его там, в гараже и подавно неохота. В универ я поеду завтра в любом случае, поэтому отсюда забрать машину не проблема.

В итоге мы отправляемся с Никитой к его машине. Нацарапанная Евой надпись всё ещё красуется на водительской двери.

– Ты всё никак её не уберёшь?

– А может, мне так нравится? Зато сразу понятно, кто за рулём едет. Недовольным моим вождением водителям даже придумывать ничего не придётся, – пожал Никита плечами.

Походу ему всё равно. Впрочем, это Анисимов. Так что не удивительно.

Устроившись в салоне, наконец, отправляемся в путь. Никита едет спокойно, даже в какой-то степени осторожно. Мне становится сложно представить, что стрелка на его спидометре может перевалить за сто. А ведь скоро он это продемонстрирует. Даже не верится.

Нервное напряжение начинает немного сковывать, поэтому предпочитаю отвлечься беседой.

– Жалко, что мне пришлось снова оставить свою машину на парковке. Такими темпами мне проще отдать её маме на пользование.

– Так отдай, – спокойно отвечает Никита, а затем, поймав моё замешательство, решает развернуть свой ответ. – Если станешь моей девушкой, то я буду каждое утро тебя подвозить в универ, а затем вечером забирать.

– Ты же ещё ничего не придумал, – напоминаю ему, чтобы не торопился вмешиваться в мой жизненный порядок.

– Отношения не соревнования Ария, – ловлю его усмешку, а затем он рубит прямо в лоб. – Так и скажи, что боишься.

– Я не боюсь! – ответ прозвучал слишком резко, что только доказал обратное.

– Неужели! – повторяет мою реакцию Никита, а затем, покачав головой, тяжело вздыхает и спокойно спрашивает: – Тогда что тебя останавливает?

– Мы даже на свидании не были! – меня, правда, это волнует. – Это ненормально.

– Окей. После гонки я тебе его устрою, – говорит так, будто это так просто.

Он что шутит?

– Очень смешно, – закатываю глаза и отворачиваюсь в окно.

– Нет. Правда, – слышу в ответ его твёрдый голос, который развевает любые сомнения.

Ладно. Он не шутит.

– А как же твоё подставное свидание? – оборачиваясь к нему, напоминаю про его обещание матери.

– Даже в голову это не бери, – морщится от отвращения Никита. – Считай это работой.

– Хорошая у тебя работа, – спокойно констатирую факт. Тоже, что ли, с кем-нибудь на свидание пойти.

– Я, пожалуй, проигнорирую твой комментарий, – тяжело вздыхает Никита.

Чувствую. Злится.

– А ты любишь игнорировать.

– А ты хочешь меня завести?

Мы встаём на светофоре, и я ловлю его прямой взгляд. Нет, он не разозлился, но, кажется, в шаге от добровольно принятого праведного гнева. Он же парень вспыльчивый. Все это знают.

– Поэтому я и боюсь отношений! – честно признаюсь, но больше похоже не на страхи, а на камень в его огород.

– Предпочла бы встречаться с амёбой? – Анисимов возвращает свой взгляд на дорогу и на удивление прекрасно держит себя в руках.

– С кем-то поласковее!

– А! Так, я недостаточно ласковый, – его глаза хоть и светят недобрым огоньком, но он мне выдаёт только красноречивую улыбку. – Хорошо. Намёк понят.

– И что ты понял? – спрашиваю с милой улыбкой.

– Что мне придётся утопить тебя в липком ванильном сахаре, чтобы ты ощутила всю силу моей нежности.

От его ответа меня просто разрывает от смеха.

– Вот что ты смеёшься? – хмуря брови, спрашивает Никита, внимательно изучая окрестности дороги.

– Ты милый, – улыбаюсь, пытаясь понять, куда смотрит его взгляд.

– Подытожим: милый, вполне сносный и недостаточно ласковый, – кивает он скорее не своим словам, а в знак того, что нашёл, что искал.

– Ты мои слова записываешь, что ли?

– Вроде того, – задумчиво бросает Анисимов и паркуется. – Приехали.

Покидая машину, выходим с парковки на главную улицу и, дойдя до просторной автомастерской, сворачиваем за дом, чтобы зайти через чёрный вход. Меня нисколько не удивило, что Никита с местными мастерами был знаком лично и имел особые отношения.

Поэтому, когда мы вошли внутрь, работники приняли нас с распростёртыми объятиями. Главный из них принялся расспрашивать Никиту, почему тот пропал и вернётся ли он в спорт. На что Анисимов ответил очевидным для меня отказом. А гонку назвал разовым вынужденным приключением.

Ведь он не собирается как полагается на официальных мероприятиях выходить на трек, а немного пошалит по ночному городу, нарушив сотни правил дорожного движения. Короче говоря: опасность, скорость, адреналин.

Пока ребята принялись вспоминать былое, общаясь на неизвестные мне технические темы устройства машин и мотоциклов, решаю отойти, чтобы разглядеть поподробнее Никитину скоростную ласточку.

Гоночная машина смотрелась так, словно сошла с экрана модного фильма об уличных гонщиках. Выдержанная в чёрном цвете с некоторыми деталями фиолетового цвета, она смотрелась очень стильно. Всё сдержанно и минималистично, как Никита и любит.

Механик с восхищением смотрел на автомобиль, попутно периодически поглядывая на меня, то и дело дружески похлопывая Никиту по плечу во время разговора. Сразу было видно, что связывало их многое, но для Никиты, судя по его выражению лица, такая ностальгическая беседа была немного болезненной.

Скорее всего, именно поэтому Анисимов старался не раз деликатно закончить беседу. Как он ещё в руках себя держит? Наверное, всё равно скучает по прошлому, хоть и говорить не особо приятно. Когда они распрощались, приятельски обменявшись рукопожатием, Никита направился ко мне.

– И как? Нравится?

Перевожу взгляд на Анисимова и загадочно улыбаюсь.

– Нравится-то, нравится… Только у вас из-за этой гонки проблем не будет?

– Ария. Тебе точно не стоит забивать этим голову. Это обычная практика, не первая моя гонка, да и там такие ставки, что все в подкупе. Так что всем не то что наплевать, все даже за.

– Тотализатор? Серьёзно? – меня всегда удивляли люди, готовые доверить свои деньги случаю.

– Абсолютно, – сдержанно кивает он. – Поехали уже.

Сев в гоночный автомобиль, я не могла не подметить, что этот салон куда теснее, чем привычная широкая машина Никиты. Не было привычного чувства безопасности, скорее ожидание, когда после громогласного рёва движка мы тронемся в путь со скоростью звука. Но на деле этого не случилось. Слава богу. Никита всё равно в размеренном темпе передвигался по городу, направляясь в точку старта предстоящей гонки, где, в свою очередь, должен высадить меня.

Ехали мы молча, так как, глядя на отрешённое безэмоциональное лицо Никиты, я никак не решалась с ним заговорить. Точнее, сочла бы в данный момент это не совсем уместным. После травм, насколько мне известно, он ничем подобным не занимался, так что даже не представляю, насколько сильно переживания засели у него в голове.

Хотелось спросить у Никиты, боится ли он или волнуется. Но было глупо спрашивать. Уверена, что да. А ему будет только неприятно признавать это вслух. Хотелось как-то успокоить его или поддержать, но как именно это сделать я не знала. Да и Анисимов настолько ушёл в себя, что не стоит его тревожить.

Когда мы добрались до места, я ещё издалека в этом таинственном городском закутке увидела огромное скопление народа. Десять гоночных машин спокойно стояли в ряд, ожидая приглашения на линию старта. Народ шумел, предвкушал и веселился. Кто распивал алкоголь, кто томился в ожидании, а организаторы мероприятия занимались техническими вопросами. Ведь судя по зрительским экранам, которые они разместили так, чтобы мог видеть каждый, подготовились они знатно. Не знаю, повесили камеры сами или подключились в городским, но трассу можно было просмотреть чуть ли не полностью. Конечно, не сказать, что были роскошные ракурсы, но знать, что там будет происходить уже неплохо. Хотя не думаю, что покажут всё и сразу. Явно будут регулировать, с которой камеры именно будет идти трансляция.

Нервное напряжение тугим узлом сковывало всё тело. Я не представляла, что будет и чего ждать. Просто не представляла. И чем в конечном итоге это может вылиться для Никиты. Хотя… Думаю, он знает, что делает.

Из машины мы не торопились выходить. Анисимов, глядя в никуда, о чём-то думал. Только размышления длились недолго, тишину прервал стук в стекло с его стороны двери. Это была Лера. Он обернулся и с удивлением вышел из машины, а я зеркально последовала его примеру.

– Что ты здесь делаешь? – с нотками раздражения в голосе интересуется у неё Никита.

– Руслан попросил приехать, да и сама бы я в стороне не осталась, – сдержанно отвечает она.

– Руслан… – чертыхнувшись и осуждающе покачав головой, он дарит Лере новый взгляд, полный неодобрения. – А ты не обязана быть рядом. Не забыла? Нет?

Решаю пока постоять в стороне и ждать, что будет, сохраняя нейтралитет. Никита не любит внимание и заботу. Это и так понятно. Но и друзей винить о том, что они волнуются не совсем правильно. Тем более, Леру он вроде как простил. Вроде. Как.

– Это незакрытое мероприятие. Может, я вообще за кого-то поболеть пришла, – устало вздыхает Лера, но при этом она явно не удивлена его реакцией.

– Вот иди и болей. Не сбивай настрой. Ладно? – пока ещё вежливо просит Анисимов.

– А Ария его не собьёт? – Лера многозначительно кивает в мою сторону и растягивает губы в самоуверенной улыбке.

В глазах Никиты заискрились недобрые огоньки, но не успел он Лере ничего ответить, как рядом появился Егор.

– Какие люди! А я и не надеялся! – широко раскинув руки, с улыбкой просиял Котов.

Он был одет во всё кожаное и белое. Не могу не подметить, что меняется Егор подобно профессиональному актёру, даже не поймёшь, где именно он настоящий. Может, он закончил театральное? Не исключено. Я ведь и не знаю его биографию.

В контрасте с Никитой они выглядели как ангел и демон. Только по внешнему виду и взгляду ангельские крылышки были явно не у Анисимова. Котов был причёсан, надушен, опрятно одет и, без сомнений, имел свою магию обаяния. Но стоило взглянуть на Никиту, который пусть и не изменял своему спортивному стилю и мрачному взгляду ледяных синих глаз, то ему не нужно было даже стараться, чтобы за него зацепился глаз. В нём и так всё было безупречно.

– Ты же помнишь, что полагается тебе от меня за победу? – остановившись напротив Никиты, спрашивает Егор.

Так-так-так. Стоп. Егор ему что-то обещал?

– Чем языком чесать, может, делом уже займёмся? – обрывает его попытку построить диалог Никита.

– Какие мы нетерпеливые, – расстроено вздыхает Котов, но всё же соглашается. – Впрочем, ты прав. Давай посмотрим. При тебе ли твоя знаменитая удача, а? Мистер «Первое место».

Никита оборачивается ко мне и без лишних слов и эмоций даёт команду:

– Иди с Лерой, – затем садится в машину и отгоняет свою ласточку к старту, куда начинают подтягиваться все остальные после Егора.

Оглядываюсь на бывшую девушку Никиты и не могу не подметить, что она тоже переживает. Всё же они не чужие друг другу люди.

– Волнуешься? – решаю как-то начать разговор.

– Естественно, – с удивлением отвечает Лера, словно это само собой разумеющееся, и я должна была сама догадаться. – Я ни одного его выступления не пропускала. С самого начала.

Пусть это и звучало как простая констатация факта, но выглядело по большей части как желание меня уколоть. Вроде мы с Никитой не так уж долго и близко знакомы. Было неприятно немного, но я решила отмахнуться.

– Насколько это опасно? – лучше перевести разговор в другое русло, чтобы немного успокоиться.

– Ну, неделю назад на заезде один из ребят впечатался на всей скорости в стену дома. Вылетел с поворота, а там встречные машины нормально вырулить помешали. Так вот… На этой неделе похороны, – мрачно заметила Лера, нервно перебирая пальцы руки.

Волна страха нахлынула на меня ещё с большей силой. Но Никита же опытный. Он же не допустит такой оплошности? Или допустит? Или тут дело случая? Так, стоп! Ария! Хватит сеять панику. Всё будет хо-ро-шо. Ясно тебе? Или нет?

Тело предательски затрясло, и я почему-то надеялась, что Лера не заметит моей реакции. К счастью, долго стоять нам не пришлось, ведь нам дали сигнал готовиться к старту.

Все расположились по обе стороны от линии старта. Начало гонки по-своему захватывающее и цепляющее зрелище. Но меня больше волновал исход. Мне хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, поэтому было сложно проникнуться всеобщим ликованием. А глядя на Леру, всё и вовсе казалось странным. С одной стороны, было видно, что Лера волнуется, но с другой – ещё сильнее бросалось в глаза то, что она предвкушает. Когда стоит на кону жизнь человека, как вообще может стоять вопрос о зрелищности мероприятия?

Никитина машина сильно выделялась своим сдержанным видом на фоне других расписных машин с яркой подсветкой. И если его соперники ещё пытались искупаться в овациях перед самым стартом, то было видно, как Никита, глядя в пустоту, ждал своего часа. Только в пустоту ли он смотрел? Понять, что у него в голове, было сложно, так как его лицо не отображало ничего. Во всяком случае, насколько мне удалось разглядеть.

Когда все были окончательно готовы, и гонщикам дали сигнал старта, они в одну секунду тронулись со своих мест и на всей скорости умчались вперёд. Теперь была возможность увидеть происходящее только на экранах. Трасса была достаточно сложная и извилистая. Но опаснее всего на ней были перекрёстки из-за плотности движения и неизвестности: кто и в какую секунду откуда вырулит.

Я пыталась зацепиться взглядом за Никиту, но это было невозможно. Его чёрная машина, как призрак, растворилась в ночи, оставляя за собой только фиолетовый след. И исходя из того, что я видела, Егор не отступал. Готовился, по всей видимости. Иначе бы точно не бросил ему вызов.

Каждая минута гонки била молоточком по моим нервам, и взгляд то и дело кидался в ту сторону, с которой они должны были приехать, чтобы финишировать. На эти быстрые и опасные обхождения соперников и попутно встречающихся машин было невозможно смотреть. Я молилась всем богам, чтобы сегодня обошлось без жертв.

Не могу, конечно, отрицать, что происходящее не завораживало. То мастерство и отдача, которые Никита вкладывал в гонку, цепляли взгляд моментально. Совершенно не представляю, как он это делает. Обычно так плавно и аккуратно перемещается по городу, а сейчас…

Время словно застыло и не существовало ничего, кроме нездорового соперничества между Анисимовым и Котовым. Своими резкими обгонами, поворотами и периодическим подрезанием друг друга они создавали немало волнений на дороге. Поэтому сигналящие от возмущения им вслед машины заставляли моё сердце пропустить ещё парочку ударов.

Остальные гонщики болтались где-то на хвосте и составляли этой звёздной паре слабую конкуренцию. Ну, может, если ещё третий и четвёртый пытались как-то нагнать упущенное, то остальным и ловить уже было особо нечего.

После первого круга внутри меня всё замерло, и я надеялась, что это конец. Но нет… Им предстояло ещё два круга, как я выяснила, судя по таблицам. В этот момент, казалось, всё в этом мире настроено, чтобы продлить мои мучения. Поэтому, периодически закрывая глаза и отсчитывая в голове, словно счётчик, секунды гонки, я старалась успокоить себя, чтобы было не так мучительно ждать финала.

Вот уже последний круг, близится последний перекрёсток, и ребятам перекрывает дорогу стремительно приближающийся огромный и бесконечно длинный грузовик. Если он выйдет хоть на сантиметр вперёд, то, боюсь, с прицепом разойтись будет невозможно. Особенно на таких скоростях. Поэтому я вижу, как Егор, исходя из инстинкта самосохранения, сбавляет скорость, чтобы обогнуть его с хвоста, а Никита же поступает против системы разума. Он идёт напролом ва-банк. Жизнь или победа? Что сказать… Ставки в соревнованиях у него точно не маленькие.

Как только я замечаю, что грузовик всё же цепляет заднюю часть Никитиной ласточки, закрываю глаза руками от ужаса, и для меня всё перестаёт существовать в этот момент. Тело начинает содрогаться ещё сильнее, по щекам начинают невольно течь слёзы, и я просто застываю в немом шоке. Что, если Никита всё ещё хочет похоронить себя рядом с Кириллом? Что, если он специально задумал свой конец таким образом? Тогда зачем он предложил мне встречаться?

Страшные и противоречивые мысли начали роиться в моей голове, что я не знаю, куда себя деть. Убираю ладони от лица. Перед глазами всё идёт кругом, звуков не существует и меня интересует только одно.

Сквозь пелену замечаю Никитину машину уже на финише без единой царапины. Но я же видела своими глазами! Он точно его задел!

Кровь пульсирует в висках, я еле стою на ногах и начинаю думать, что, если его машина мне почудилась. Что, если я просто хочу, чтобы так оно всё и было? А моё воображение в состоянии шока играет со мной злую шутку, заставляя принимать мнимые образы за чистую монету.

Желудок сжимается внутри и меня начинает тошнить. И кто знает, может, меня бы и вырвало. Да только нечем. Я давно ничего не ела.

Пошатнувшись, делаю шаг назад, чтобы хоть как-то устоять на ногах, и чувствую, как меня обнимают до боли знакомые тёплые и приятные руки. Утыкаюсь носом в мужскую грудь и даю волю слезам. Вздыхая уже привычный аромат его тела, чувствую себя в безопасности. Чувствую себя… Дома?

Когда эмоции чуть поутихли, до меня доходит сторонний шум оваций, и я понемногу возвращаюсь в реальность, но всё ещё не до конца. Поднимаю взгляд и вижу Никиту. Его глаза ещё немного искрятся от полученного адреналина, дыхание спокойное, а губы растянуты в какой-то странной улыбке. От него просто веяло мягкостью, нежностью и заботой, что мне стало не по себе.

И пусть он ещё эмоционально не отошёл от гонки, как было видно, но от него веяло таким теплом. Это точно тот самый Анисимов?

– Ты чего? – смахивая слёзы со щеки, но не выбираясь из его объятий, медленно спрашиваю я.

В ответ на мой вопрос его улыбка стала только шире. Затем, чуть сморщив брови и закусив губу, словно не желая спрашивать, Никита всё же задаёт свой вопрос.

– Испугалась за меня?

– Просто так решила поплакать, – смущённо отвожу взгляд, улыбаясь глупости своего ответа, но всё же взгляд возвращаю.

– Я так и понял, – довольно кивает Анисимов. – И как прошло?

Хочу пошутить в ответ, но память подбрасывает мне картины со столкновением, и я всё же медлю с весёлостью.

– Ты же его зацепил? Как так вышло? Я правда видела, – качаю головой не в силах выбросить из головы наплывший образ.

– Малейшая ошибка, и да… Произошло бы столкновение. Но я всё рассчитал и сделал максимально ювелирно, – пожимает плечами Никита, словно не видит в этом проблемы.

– Рассчитал он. Ювелир чёртов, – от расстройства толкаю ладонью его в грудь, но затем сама в него и утыкаюсь.

– С первым местом не поздравишь? – с ехидством шепчет мне на ухо Никита.

– Не дождёшься, – бурчу, прижимаясь к нему сильнее, а Никита в ответ мягко смеётся.

Несмотря на полученный мною стресс, этот момент стал по-своему тёплым и уютным. Мне хотелось укутаться в Никиту, как в пушистое одеяло, и наслаждаться этим ощущением ещё долгое время. И теперь я с уверенностью могу сама себе признать, что точно начинаю в него влюбляться.

Только волшебство нашего единения длится недолго. Ведь нашу тишину нарушила Лера своим резким появлением.

– Поздравляю! – мы оба подскакиваем от неожиданности её восторженного голоса и оборачиваемся. – Неизменный чемпион!

Кажется, Лера просто сияла от счастья. Может быть, его победа вызывала в ней чувство ностальгии, и она подумала словно всё как раньше?

– Спасибо, – сдержанно благодарит Никита.

– Я знала, что ты прекрасно справишься со всеми опасными моментами, – так говорит, словно я дурочка, что вообще ревела и переживала по этому поводу.

Лера действительно ревнует? Накануне свадьбы? Серьёзно?

– Лер, спасибо за лесть, конечно. Но не могла бы ты уйти? – Никита напряжённо морщится, видимо, понимая, что происходит.

– Погоди её прогонять, – слышим мы приближающийся голос Егора. – Я тебе тут конвертик задолжал. Как бы ни было это неприятно говорить… С победой. Всё же я надеялся на другой исход событий.

Котов протягивает Никите чёрный конверт и тот, не думая, сразу его раскрывает. Там оказываются какие-то справки и документы. Мне не удаётся ничего рассмотреть, поэтому я могу довольствоваться только замешательством Анисимова. Изучив быстро, но при этом тщательно каждый лист, Никита берёт один из них и суёт Лере прямо в лицо.

– Это правда? – услышав его холодный тон, понимаю, что ему точно пригодится поддержка.

Лера, словно ужаленная, чуть отходит назад и прижимает ладонь ко рту, в удивлении широко распахнув глаза.

– Значит, правда. Спасибо, что сказала, – Никита разворачивается ко мне, хватает меня за руку и тянет в сторону машины, шепча по пути: – Надо срочно валить отсюда.

– Никит, стой! – кричит Лера вслед и легко нас нагоняет, ведь Никита не мастер бегать, у него максимум быстрый шаг.

Анисимов же включает полный игнор и прёт напролом. Я же не сопротивляюсь и иду следом.

– Ну, пожалуйста! Я всё объясню! – умоляет Лера, и я вижу, как на её глазах проступают слёзы.

Мне, конечно, хочется понять, что же происходит, но практика показывает, что Никиту лучше не злить. По крайней мере, сейчас. Потом расскажет. Когда будет более-менее в норме.

Анисимова пробирает смех, но по его лицу видно, что это нервное.

– Объяснит она, – закатывает он глаза, и мы останавливаемся у машины. – Садись, пожалуйста.

Послушно иду к своей двери, но держу ситуацию под зрительным контролем. Садиться не тороплюсь, так как хочу убедиться, что Никита сразу последует моему примеру, и Лера не станет его задерживать.

– Я… Не хотела… Что б вот так… Прости… – мнётся она, не зная, куда деть свои руки, пытаясь то обнять себя, то коснуться Никиты.

– За что именно ты извиняешься? За то, что сделала или за то, что смолчала? – всё же решается вклиниться в диалог Анисимов.

– За всё… – еле слышным поникшим голосом отвечает Лера, опустив взгляд и смахивая слёзы со щеки.

– Знаешь что. Я приду на твою свадьбу. Так что жди. Не могу пропустить такой момент, – Никита приятельски хлопает её по плечу, затем треплет волосы, как маленькой, и садится в машину.

Как только я закрываю за собой дверцу, сев следом за ним, машина трогается с места как бешеная. Никита нёсся, не обращая никакого внимания на меня явно уплывший с головой в свои мысли. Но всё же светофор вкупе с плотным движением через некоторое время заставляют его затормозить.

Анисимову эта остановка, судя по выражению лица, явно не нравилась, и он в ожидании зелёного света сверлил взглядом светофор, нервно дёргая правой коленкой. Напряжение нарастает. Загорается жёлтый. Замечаю, как в Никитиных глазах искрится стремление набрать скорость снова, и молча кладу свою руку поверх его.

Челюсть Никиты сжимается, и он, замедлившись, чуть оборачивается в мою сторону. Затем трогается с места, и мы не превышаем допустимой скорости.

– Не напугал? – осторожно интересуется Никита, не сводя глаз с дороги.

– Ездой нет. Скорее своим состоянием. И не напугал, а заставляешь волноваться и переживать, – говорю как есть в надежде, что он сам расскажет, что стряслось.

– Не уверен, что тебе стоит такое знать. Кто любит разговоры о бывших? – горько подмечает Никита, и его истинные эмоции начинают проступать наружу.

Я отчётливо вижу, что ему больно.

– Я люблю разговоры о бывших. Хочешь, рассказывай. Хотя, если будешь молчать, мне придётся написать на своей визитке «мозгоправ» и умолять тебя стать моим клиентом, – хочется как-то пошутить, чтобы поднять ему настроение, но получается кривовато.

– Боже. Я, пожалуй, избавлю себя от подобного зрелища, – слабо улыбается он, а затем снова пытается спрятать бурю эмоций, разрывающих его изнутри. – Просто когда Лера меня бросала, оказывается, она была беременна. И после того, как избавилась от меня, как от балласта, то избавилась ещё от одного.

– Аборт? – задаю уточняющий вопрос, не в силах смотреть на то, как Никиту распирает, но он сдерживается.

– Ага, – кивает Анисимов.

– Ты хотел стать отцом?

– Тебе может это показаться странным, но да. И Лера прекрасно знала, как я отношусь к этому.

Когда мы встаём на очередном светофоре, Никита закрывает глаза и пытается выдохнуть. Получается плохо, но я вижу, как ему становится легче. Плохая идея его расспрашивать. Он всё-таки за рулём.

– А куда мы едем?

Решаю спросить для смены обстановки, но у Никиты так забита голова от количества информации, что собирается с ответом он не сразу.

– На свидание, – Анисимов натягивает улыбку, но затем поспешно убирает её обратно.

– Если хочешь, можем перенести, – пожимаю плечами, прекрасно понимая, что сейчас у него тяжёлое эмоциональное состояние.

– Кто сказал, что хочу? Я обещал. Мы едем. Отказы не принимаются.

– Сказал как отрезал.

– Потому что это единственный верный вариант ночи. Боюсь, одиночества я не вынесу. Натворю что-нибудь, – честно признаётся Никита и с некоторым облегчением выдыхает.

Затем принимаем негласное решение дальнейшую часть пути ехать в тишине. Каждому из нас нужно немного успокоиться и привести мысли в порядок. В голове не укладывается, как Лера могла так повести себя с Никитой. Это предательство высшей степени. Это просто ужасно. Даже представить не могу, какую боль сейчас Никита чувствует. Надеюсь, наш вечер как-то поднимет ему настроение. Точнее, уже ночь.

Ведущие в горку извилистые дороги, которыми мы выехали за территорию города, рождают во мне любопытство. Куда мы всё-таки едем? Но красивая высотка, частично построенная из стекла, кажется, отмела все прочие догадки.

Особенно в глаза бросалась крыша, которая словно делилась на две части. Верхняя часть высотки напоминала прямоугольник с одним скруглённым углом. И именно эта сферичная часть самого верхнего этажа здания, выполненная из стекла, бросалась в глаза. Я уже догадывалась, что меня ждёт.

Как и думала, направились мы прямиком к этой высотке. Удивлена, что посреди ночи нас вообще сюда пустили. Но Никита помахал на въезде охраннику какими-то загадочными ключами, тот ему подмигнул и с радостью поднял шлагбаум, чтобы мы заехали.

Хочется полюбопытствовать, куда именно мы собрались, но решаю оставить свои вопросы при себе. Заехав на подземную парковку этой высотки, мы выходим наружу и направляемся к лифту.

То, что лифт по итогу поднялся на самый верхний этаж, сюрпризом для меня не оказалось. Я догадывалась. Там точно красиво. Я уверена!

На выходе из лифта нас сразу приветствуют наполовину стеклянные двери какого-то кафе. Уже за дверьми можно было увидеть, какой вид нас ожидает с этой роскошной крыши. А то, что это уютное местечко вдобавок ко всему прочему оказалось ещё и с элементами зимнего сада, создаёт поистине волшебную атмосферу.

– А владелец точно не против? – спрашиваю, так как понимаю, что Никита добыл ключи законным путём.

Замок поддался на открытие с первого раза, двери распахнулись, и мы медленно вошли внутрь.

– Точно. Это моё тайное место. И Матвей не против. Тем более я всё оставляю в первозданном виде и неплохо ему плачу, – объясняет Никита, закрывая за нами двери.

– Матвей?

– Владелец этого местечка.

Киваю в ответ, потирая ладони в предвкушении, и осматриваюсь по сторонам. Столики все были сдвинуты к барной стойке, за которой пряталась единственная не стеклянная стена. А у самого края сферы располагался низкий столик, который вместо стульев окружали подушки. Дополняли антураж некого прозрачного шалаша ещё пледы и местное тёплое освещение.

– Это что? – спрашиваю, пытаясь понять, почему нельзя было ограничиться нормальным столом, и попутно разглядываю еду и сервировку.

– К чёрту пафос и формальности. Называй это пикником на крыше, – объясняет свою задумку Никита. – Что ж, Ария. Добро пожаловать на свидание с Анисимовым.

Несмотря на атмосферу чего-то простого, но тёплого и душевного, стол был достаточно изящно сервированным. Поэтому салат, мясо и различные закуски не выглядели так, как обычная еда на пикнике. Но в глаза мне бросилась в первую очередь бутылка вина, которая родила во мне вопрос.

– Ты же не любишь, когда девушки пьют, или это для тебя? – бросаю на Никиту хитрый взгляд и вскидываю бровь.

– Если хочешь, можешь выпить, – пожимает он плечами, но заметно напрягается.

– А ты?

– А мне нужно сделать звонок, – мнётся Никита, бросает на меня быстрый взгляд и удаляется к барной стойке.

Найдя где-то пепельницу и присев в углу у окна, которое, как оказалось, можно открыть, он закуривает. Медленным шагом решаю подойти к нему, наблюдая за тем, как он крутит в руках телефон.

– Всё нормально? – внутри просыпается какая-то тревога, поэтому я устраиваюсь по левую руку от него, не зная, куда себя деть.

– Да. Всё хорошо, – кивает Анисимов, делает тяжёлый вздох и набирает чей-то номер. – Алло. Ты сейчас где? Точно? Пожалуй, да, мне нужны доказательства. Ты же знаешь, что я тебе не верю.

Никита кладёт трубку и чего-то ждёт. Через минуту ему на телефон кто-то присылает фото, и он молча набирает номер снова. Я ничего не успеваю разглядеть.

– Да понял я, понял. Лера звонила? Слушай… Ты же у меня хорошая девочка? Если она тебе позвонит, ты поступишь правильно и не станешь меня злить? Да ничего не случилось! Всё нормально. Просто не бери трубку сегодня. Договорились? Лик… Не трепи мне нервы, ладно? – Никита шумно выдыхает, закрывая глаза, затем делает затяжку. – Твой эгоистичный мозг понимает, что я бы не позвонил тебе сейчас, будь мне всё равно? Вот и славненько. Спи. Сладких снов тебе, и чтобы была завтра на учёбе. Давай. Пока.

Никита убирает телефон в карман и, чуть закинув голову, облокачивается о стену с закрытыми глазами. Сигарета бесполезно дымится в его руке, роняя свой пепел в пепельницу.

– Прости. Ещё минута, и я больше не буду отвлекаться, – Никита делает одну глубокую затяжку, выдыхает дым и приковывает взгляд ко мне.

– Почему у вас такие отношения с сестрой? – интересуюсь, осторожно взяв его за свободную руку.

– То, какой ты её видишь, это мелочи. Раньше она зависала с алкашами и укурышами и пила пиво двадцать четыре на семь. Была злобной, эгоистичной истеричкой, которая считала, что все ей по жизни должны. Пока не связалась с ребятами, которые… В общем, не буду вдаваться в детали. Но это я бегал за ней, подтирал её сопли и вытащил с этого дна. Доставал с попоек её бездыханное тело и приводил в нормальное состояние. Когда она перешла черту окончательно, то засунул в клинику. Какой-то период времени сестра даже перестала пить, но что-то заставило её снова. Радует, что, по крайней мере, делать Лика это стала реже и с нормальными людьми. И, слава богу, пьёт не пиво. Потому что с тех пор я даже оттенок этого запаха не переношу. Моментально навеивает воспоминания… Кстати, тогда я дрался куда чаще. В её прежних кругах люди по-другому не понимали. А если Лера сейчас позвонит ей жаловаться на жизнь, то та начнёт её утешать. И они вполне могут оказаться в прежней компании ребят, которые могут напомнить Лике, насколько ей было «хорошо» в её прошлом, – было видно, что Никита волнуется, но я была рада, что он мне открылся.

Объяснив ситуацию, Никита быстро докуривает в три затяжки, закрывает окно, встаёт со своего места и мягко тянет меня за собой.

Мы удобно разместились на мягких подушках за столом напротив друг друга, и Анисимов всё же решается разлить по бокалам вино.

– Значит, ты всё же решил выпить? – подмечаю, глядя на рубиновое содержимое бокалов.

– Сегодня лишним не будет, – слабо улыбается он.

– А машина?

– Даже в голову не бери, – просит Никита, и я слушаюсь.

Хочется о чём-то начать говорить, но ничего не идёт в голову. Поэтому мы просто молча разглядываем друг друга, что снова заставляет меня убедиться в его магической привлекательности. Правда, воспоминания сегодняшней гонки опять появляются в моей голове.

– Ты же не собираешься больше участвовать в гонках? – уточняю с беспокойством.

– Не собираюсь, – чётко отвечает мне Никита, а затем загадочно медлит. – Кстати, спасибо.

– За что? – застываю в замешательстве.

– За твою реакцию. Первый раз кто-то так открыто боялся за меня, а не за моё первенство, – честно признаётся он, и его губы трогает лёгкая тёплая улыбка.

– А Лера что, никогда за тебя не боялась? – не совсем уместный вопрос на свидании, но мне правда интересно.

– Нет, но не стоит её за это винить. На тот момент я активно занимался экстремальными видами спорта. Иначе бы она просто свихнулась, – подмечает Никита, и мы замолкаем.

Не то чтобы нам не о чём было поговорить. Как раз таки наоборот. Темы для разговора определённо были, да ещё и в огромном количестве. Просто хотелось смотреть на него. Изучать взглядом каждый сантиметр его тела, лишний раз убеждаясь в том, что он с каждым днём становится мне чертовски необходим. Я и не заметила, как наши переглядки со временем стали теплее, душевнее и роднее.

По телу начала разливаться ноющая слабость и мне захотелось коснуться Никиты. Сдерживал нас в порыве только стол между нами, и пока я ещё не поняла хорошо это или плохо. Правда, ничто не отменяет того факта, что мои губы начали зудеть от желания поцеловать его. Судя по взгляду, могу с уверенностью предположить, что Никита хотел того же.

– Так ты станешь моей девушкой или нет? – спрашивает Анисимов, словно хочет устранить некий невидимый барьер между нами.

– А как же твои слова, что от тебя подобного предложения никогда не поступит?

– А как же твои слова, что переспать со мной ты можешь только в страшном сне, да и тот тебе никогда не приснится?

– Один-один.

– Нам бы поговорить, но ты рождаешь в моей голове только непристойные мысли, – Никите и алкоголь не нужен, чтобы иметь пьяный взгляд, хотя, думаю, и мне тоже.

– Я не сплю с парнями на первом свидании, – хитро улыбаюсь, решая поиграть в недотрогу.

– Да ты что, – наигранно удивляется Никита, затем улыбается и продолжает говорить уже нормально: – Я вообще удивлён, как ты со мной так быстро переспала с учётом твоего неприятного прошлого.

– У нас же одна проблема на двоих. И когда ты меня касаешься, у меня внутри рождается чувство безопасности и полного доверия, – искренне признаюсь и замечаю, как его глаза загораются ещё сильнее.

– Может, тебя немного отрезвит тот факт, что тут стоят камеры? Потому что меня нет, – вижу, что Никита пытается собраться с силами, но всё же не может смотреть на меня без подтекста. А я и не против.

– Отрезвит, – честно признаюсь, оборачиваясь по сторонам в поисках камер.

– Вот и славно. Тяжесть невинности нашего общения на твоих хрупких плечах, – чуть расслабляясь, Никита откланяется назад, но всё равно облизывается, как кот на сметану.

– Есть не хочешь? – решаю разбавить тему беседы.

– Нет. Скажу больше, я даже пить не хочу, – Никита всё же приближается к столу обратно. – Я хочу тебя.

Кровь моментально приливает к лицу, и я от смущения делаю хорошенький глоток вина.

– Неужели я тебя смутил? – сдержанно удивляется он.

– Да, у меня есть такой парадокс. От слов бросает в краску, а от действий мне сложно отказаться. Это у меня от мамы. Мы слишком легко поддаёмся мимолётным порывам, веря во что-то хорошее. Так, на мамином отдыхе за границей и получилась я. После её тесного общения с одним иностранцем. Я боюсь повторить её судьбу, поэтому сижу на противозачаточных, – честно признаюсь, краснею ещё больше, и снова прячусь за бокалом.

– Но ты же ни с кем не спишь? – то ли утверждает, то ли предполагает Никита.

– В точку! Я только боюсь повторить её судьбу, а на деле у меня ничего ни с кем и нет. Оступилась я всего один раз.

Боже! Зачем я вообще завела эту тему? Закрываю глаза в надежде, что вместе с этим я на пару мгновений исчезну. В детстве срабатывало. Но теперь я же знаю, что от этого не превращусь в невидимку.

– Ария, – нежно окликают меня, я медленно открываю глаза и встречаюсь с мягким взглядом Анисимова. – Это всего лишь я.

– Просто мне неловко об этом разговаривать, – гипнотизирую бокал вина, размышляя, пить или не пить.

– Тогда, может, всё-таки лучше поешь? Тебе правда стоит, – мягкость сменилась обеспокоенностью и заботой.

– Я не буйная, если выпью. Так что не переживай. Вино сильно на меня не подействует. Да и кусок в горло что-то не лезет. Но не могу не отметить, что всё выглядит чертовски вкусно, – желудок предательски издаёт звук, напоминая мне о том, что пора бы уже что-то в него положить.

– А ты попробуй. Вдруг не только выглядит.

Натянуто улыбаюсь в ответ его словам, но всё же пробую кусочек. И как только мои вкусовые рецепторы ощущают всё великолепие вкуса еды, набрасываюсь на неё, словно сто лет не ела. Деликатно набрасываюсь.

– Сам-то не хочешь поесть? – отрываясь на секунду от приёма пищи, говорю я. – А то как-то неудобно одной.

Никита же просто сидит и загадочно смотрит на меня.

– Всё нормально? – настороженно интересуюсь.

– Ага, – медленно кивает Анисимов.

Меня обстановка понемногу начинает напрягать, вилка зависает у рта, и я откладываю еду обратно. Я вижу, что его голова чем-то забита, но это же Никита. Он вряд ли скажет. Поэтому решаю чуть сменить обстановку и поднимаюсь со своего места. Уверенным шагом обходя стол, подхожу к Никите и чуть разворачиваю его к себе. Присаживаюсь к нему на колени, и мы оказываемся лицом к лицу.

В моих глазах застывает немой вопрос. Никита, в свою очередь, находясь в некой прострации, приковывает взгляд к моим губам, но делать ничего не решается. Вскидываю голову, одаривая его новым красноречивым взглядом, выразительно изогнув бровь. Теперь Анисимов смотрит мне в глаза, но и это не заставляет его говорить.

– Может, поделишься? – по итогу озвучиваю вслух очевидное. – Если мы будет встречаться, то надо что-то делать с твоей немногословностью.

– Я не хочу вываливать на тебя своё дерьмо. Просто… – не успевает он начать свою фразу, как я чувствую, что в его кармане начинает вибрировать телефон. Никита шумно выдыхает, закрывая глаза, но быстро собирается с силами, достаёт телефон из кармана и даёт его мне. Входящий звонок превращается в пропущенный, которых накопилось уже двенадцать. Всё это время ему без остановки названивала его мать.

– Ответишь? – деликатно предлагаю, но в ответ Никита сразу качает головой.

– Нет. Я знаю, что она хочет мне сказать.

– И что же?

Никита поначалу мнётся, натягивая недовольную улыбку, но всё же решается.

– Ты плачущая в моих объятиях. То, что мы уехали вместе. Я уверен, что она уже об этом знает. Плюс гонка. Уверен, она хочет поговорить и об этом, и точно успела поживиться на моей победе при помощи тотализатора. Но я предпочту беседовать с ней только завтра утром, но не сейчас, так как я тут с тобой. А её звонки чертовски раздражают, сбивают с правильных мыслей, но и заставляют задуматься, может, я всё делаю зря. И не нужно себя обманывать тем, что у меня хватит времени и сил с тобой встречаться, когда у меня самого куча проблем. Ты в них не виновата, но если станешь моей девушкой, то они начнут касаться тебя, так что я незавидный парень.

Застываю, пытаясь переварить только что полученную информацию.

– Воу, – немного озадаченно выдыхаю я.

Никита недовольно морщится и встаёт с места. Затем набрасывает подушек ближе к краю крыши, усаживает на них меня, а сам устраивается сзади, нежно меня обняв и притянув к себе. Мы кутаемся в тёплый пушистый плед, и на душе как-то сразу становится приятно и тепло, но некая обеспокоенность всё же имеется.

– Может, всё-таки поешь? От нервов голодать тоже не стоит, – я правда за него волнуюсь, игнорируя его романтические жесты.

– Молчи и смотри наверх, – мягко направляет меня Никита, и я всё же поднимаю голову.

Небо было такое чистое и ясное, что сегодня в нём по-особенному хорошо читались звёзды. Вид был настолько прекрасным, что я и забыла, о чём мы говорили минуту назад. Только поудобнее устроилась в объятиях Никиты и посильнее натянула на нас плед.

Было приятно ощущать его позади. Сразу чувствуешь себя такой маленькой, беззащитной, но в своём уютном убежище, состоящем из его тёплых и заботливых рук. Никита уткнулся мне в шею и нежно поцеловал.

– С чего начинается твоё утро? – неожиданно для меня спрашивает Никита.

– Тебе зачем?

– Хочу знать.

– С душа, – пожимаю плечами, всё ещё наслаждаясь бескрайним полотном неба, усыпанного яркими звёздами.

– А потом?

– А потом завтрак. Кофе без сахара и все сладости мира, что найду на кухне, – подобные разговоры немного смущали своей чистотой и незатейливостью. Словно поделиться с кем-то по-настоящему личным. – А что насчёт твоего утра?

– Тренировка. Душ. Завтрак. Пока не сделаю элементарную зарядку, считаю, что официально не проснулся, и могу завалиться спать снова. Плюс это помогает настроиться на рабочий лад, – рассказывает Никита таким необычным мягким голосом, что пусть мне немного и становится не по себе, но на душе значительно теплее.

– А чем завтракаешь?

– Сырники, каши, омлет. Прям завтрак-завтрак.

– Сам готовишь?

– Ага.

– Я так не могу. Мне с утра ничего не хочется делать. Только работать, если, – и вправду для меня в тягость приготовить элементарную яичницу, но если нужно будет из волос смастерить искусство, только встав с кровати, то первая побегу это делать.

– Каждому своё, – улыбается он, и мы начинаем беседовать на простые жизненные темы.

Я ему рассказываю, как дядя научил меня играть в бильярд, а он – как его учил отец. Мы поговорили о любимой музыке и, как ни странно, об учебной литературе. Как оказалось, фильмы мы особо не смотрели оба, по той простой причине, что просто некогда. Но, тем не менее, идти в кинотеатр желанием мы не горели, потому что там нужно будет молчать.

В ходе нашего простого и тёплого диалога его голос становится всё ближе и ближе. Совершенно не хотелось, чтобы Никита замолкал. Так бы слушала и слушала его рассказы. Наши разговоры нас привели к тому, что мы легли на пол рядом друг с другом, держась за руки, и смотрели на небо. На улице так не полежишь – всё-таки холодно, а тут комфортно и тепло.

Если раньше мы преимущественно познавали единение наших тел, то сегодня с уверенностью могу сказать, что мы познаём единение наших душ. Мы проболтали так не один час, так что не удивлюсь, если скоро наступит рассвет.

Следом за разговором в ход пошла и еда, которой становилось на столе всё меньше и меньше. Пить Никита по итогу не стал, так как хотел лично сесть за руль, чтобы отвезти меня домой. А я не отказалась, и Анисимов не стал мне читать нотации. Но и всю бутылку я пить не стала.

Затем мы стояли у края крыши, наслаждаясь видом города, и по очереди вытягивали из глубин души воспоминания детства. Даже не верилось, что мы оба тут росли.

Никита поделился со мной, что высота – это его самое любимое место, и тут он себя чувствует по-особенному комфортно. Также я узнала, что Анисимов любит холод и в идеальной жизни был бы вообще не прочь жить в горах. Но по факту бы не стал. Потому что существуют обязанности и семья. А вот тратить все свои отпуска на снежные курорты бы не отказался. В свою очередь, я предложила их чередовать с жарой, на которую, как выяснилось, Никита согласится только ради меня.

Больше нам ничего не хотелось делать, кроме того, как наслаждаться видом и общаться. Любые другие идеи и развлечения мы решили приберечь на потом. Но мы пообещали себе, что это не последний наш визит в это волшебное место. В итоге мы так и уснули на полу, закутавшись в пледах и подушках и в объятиях друг друга.