Глава 15. · «Стоит ли начинать отношения с секретов?»

Никита

25 октября. Вторник.

В том, чтобы просыпаться из-за будильника после почти бессонной ночи, мало приятного. Но куда неприятнее было бы проснуться оттого, что с утра приходит сотрудник кафе и застаёт нас спящими на полу. Поэтому я, как человек ответственный, предусмотрел подобный исход событий.

С первыми звуками раздражающей мелодии, что доносилась из телефона, я ловким движением руки отключил звук. Разлепив тяжёлые от недосыпа веки, вижу всё ещё спящую Арию. Удивлён, как она ещё не проснулась, потому что мы буквально спали друг на друге. А тут будильник над ухом.

Мне было безумно приятно и тепло на душе видеть её спящей и такой беззащитной с утра. Я бы ещё остался лежать, чтобы вдоволь налюбоваться этой картиной. Но, к сожалению, ни то место и ни то время. К огромному сожалению.

Не в силах сдержать себя в руках, всё же медленно и осторожно провожу ладонью по её щеке. Затем всё же отдёргиваю себя и, собравшись с мыслями, аккуратно распутываю наши переплетённые тела и встаю. Теперь моя первостепенная задача вернуть этому местечку первичный облик. А то будет не очень приятно. Да и настолько личное выносить в массы я не хочу.

Конечно, в четыре руки мы справились бы с Арией быстрее, но глядя на то, как она сладко спит, просто бесчеловечно её тревожить. Поэтому, только прибрав всё и расставив столы по местам, кроме той части кафе, где спала Ария, решаю, что всё же стоит нарушить её сон.

Присев рядом с ней и аккуратно коснувшись её плеча, шепчу ей на ухо:

– Ария, милая. Пора вставать, – вижу, как она недовольно морщится, значит, спит достаточно чутко, чтобы меня услышать.

Как только Ария чуть разворачивается в сторону моего голоса, ещё не распахнув глаза, мягко касаюсь её губ своими. Она в ответ еле заметно вздрагивает, что я ощущаю по её сбитому вздоху, а затем прижимает меня к себе, и я чувствую её ладонь у себя на затылке.

Судя по тому, что наш поцелуй стал уверенней и напористее, Ария окончательно проснулась и точно понимает, что делает. Поэтому, взяв себя в руки, нехотя отстраняюсь.

– Нам надо идти.

Ария целует меня напоследок снова, но всё же открывает глаза и садится, облокотившись на меня.

– Кафе скоро откроется, да? – сонно хмуря брови, спрашивает Ария.

– Ага, – киваю, на что в ответ получаю болезненный стон недовольства. – Давай уберём то, что осталось, и уйдём уже отсюда.

Её взгляд начинает моментально осматриваться в поиске нашего столика.

– Ты всё уже убрал?

– Ага, – ещё один кивок.

– А меня не мог разбудить? – сонно потирая глаза, спрашивает она.

– Не мог, – мой взгляд снова приковывается к ней, и я понимаю, что ничего не могу с собой поделать.

Ария зависает, глядя на меня в ответ, и я нежно касаюсь её до нетерпения пленительных губ большим пальцем правой руки. Меня распирает от дикого желания, но часики тикают. Поэтому придётся оставить его при себе.

– Пошли уже, – резко обрываю наш контакт и встаю с места.

Убрав последние следы нашего пребывания здесь, удаляемся прочь. Молча садимся в машину, и я везу её домой в лучах рассветного солнца. Погодка, как ни странно, сегодня ясная, чего мало ждёшь от осени. Мог бы предложить, что это предвещает хороший день, но вряд ли. Ведь меня ждёт разговор с матерью.

В полусонной тишине добираемся до пункта назначения. Припарковавшись около её дома, сидим в машине и просто смотрим вперёд. Не торопимся расходиться. Только спустя пару минут Ария прерывает наше молчание.

– Я согласна, – набрав в лёгкие побольше воздуха, говорит она.

– С чем? – переспрашиваю, так как не до конца понимаю значение её слов.

– Я согласна стать твоей девушкой.

После её слов мы медленно оборачиваемся друг к другу.

– Уверена? – я бы не спрашивал, но зудящие мысли, состоящие из сомнений, дают трещину, лёгкую трещину в моей решительности.

– Да, – твёрдо кивает она, но по итогу всё же ловлю её возмущённый взгляд. – А что ты уже не уверен?

– Я-то уверен.

– Вот и отлично, – вскидывает Ария руками, и мы вместе расслабленно выдыхаем.

И ни с того ни с сего нас почему-то пробирает смех. Наверное, это нервное. От сдерживаемого смеха нам двоим стало неловко, и мы отводим взгляды в сторону. Хотя не могу не отметить, что Ария покраснела.

– Ты смеялся? – с удивлением спрашивает она.

– Тебе показалось, – успокоиться я уже успел, но глупая улыбка всё же лезла наружу.

– Прям уж. Я всё видела.

– Чему ты так удивляешься?

– Просто… Ты слишком редко улыбаешься и ещё реже смеёшься. Твой обычный смех, это скорее насмешка. Ни разу не слышала, чтобы ты это делал по-доброму и искренне, – поясняет Ария свои наблюдения, кося на меня взгляд.

– Так уж и ни разу?

– Ладно. Просто слишком редко, – снова встречаемся взглядами. – Для нормального человека.

– У меня и проблем слишком много. Для нормального человека, – парирую в ответ.

– Что есть, то есть, – медленно кивает она, и как только мы снова зависаем, резко себя отдёргивает. – Я, пожалуй, пойду. Душ. Завтрак. Учёба.

– Давай, – киваю в ответ, провожая её поспешный уход взглядом.

Перед тем как захлопнуть за собой дверь машины, Ария всё же заглядывает внутрь и ловит меня глазами снова.

– Позвонишь? – вижу в её глазах некий страх и сомнение, словно она не верит во всю серьёзность моих намерений.

– Конечно, – пытаюсь её успокоить доверительной мягкой, но всё же сдержанной улыбкой.

Ария в ответ кивает, но всё же, закусив губу, мнётся и, закрыв за собой дверь, уходит.

Я не тороплюсь сразу срываться с места, а решаю перекурить, мысленно проигрывая возможные вариации диалогов с матерью. По итогу сворачиваю это бессмысленное занятие, докуриваю сигарету и собираюсь для начала съездить домой. Надо Лику всё-таки проведать. А там уже и своими делами заняться можно.

Дорога домой пролетает незаметно и меня немного клонит в сон. Хотя в мои планы пункт прилечь поспать не входил, наверное, до поздней ночи текущего дня. Слишком много дел. И куда от них деваться?

Припарковавшись около дома, замечаю рядом знакомую машину. Тело внутренне натягивается струной, и я залетаю в дом, но на входе торможу. Утро ещё раннее. Нужно всё сделать аккуратно. В зале на диване нахожу спящую Леру. Следом решаю спокойно изучить и комнату сестры.

Тихо приоткрыв дверь, вижу, как Лика спит в объятиях Игоря. Так. Значит, всё уже не так плохо. Решаю вернуться к Лере и бесцеремонно присаживаюсь рядом на диван. Закинув ноги на журнальный столик, стаскиваю со своей бывшей заботливо кем-то накинутый плед и закуриваю. Снова нарушаю собственное правило не курить дома.

– Подъём! – мой голос гремит над Лериным ухом, она вздрагивает и сонно таращится на меня. – Доброе утро.

– Никита? – Лера потирает глаза, привстаёт и садится рядом.

– Может, свалишь домой? – предлагаю ей между затяжками, стряхивая пепел прямо на стеклянный столик.

– Я тебя искала вообще-то. Лика пустила кое-как, но со мной не осталась. Сказала, что она мне не собеседник. Сиди и жди, – объясняется Лера, а у меня довольная улыбка так и лезет наружу. – Ты чего?

– Да так. Вспомнил кое-что, – отмахиваюсь. – Зачем искала?

– Поговорить…

– О чём? – автоматически спрашиваю, но затем себя отдёргиваю. – А оно мне надо? Надо было раньше говорить. Увидимся на свадьбе. Она уже завтра. Катись вон.

Выдыхаю сигаретный дым ей прямо в лицо для усиления эффекта моих слов. Вижу, как в глазах Леры скапливаются слёзы, и меня это злит и разрывает одновременно. Она нежно касается моего плеча и плавно приближается в мою сторону.

– У меня девушка есть, – решаю немного своими словами вернуть её в реальность.

– Ария? – полученная информация определённо сбивает её с толку. – Ты уверен? Она не сможет дать тебе того, что нужно. А как же твоя страсть и тяга ко всему опасному? Она даже гонку вчерашнюю не выдержала.

Мышцы сводит от злости. Моментально тушу сигарету и, схватив Леру за руку, тащу её к входу.

– Никит. Правда. Ты же знаешь. Я только добра тебе желаю, – пищит по пути она, но я даже не прислушиваюсь к её словам.

Когда мы добираемся до прихожей, быстро взглядом нахожу её вещи, собираю в кучу, сую ей в руки и выставляю её вон, не дав даже надеть верхнюю одежду. И вслед, перед тем как закрыть дверь, выбрасываю наружу её сапоги. Я бы не поступил так резко. Честно, не поступил бы. Но она сама меня завела.

Сделав пару глубоких вдохов, решаю вернуться к столику и прибрать за собой пепел и окурок. В дверях появляется сонная Лика.

– Дверь так громко хлопнула, – зевая, жалуется она.

От неё даже не пахнет алкоголем. Удивительно. Застываю, осматривая её с ног до головы, не веря до конца, что передо мной стоит моя сестра.

– Как ночь прошла? – её губы расплываются в довольной улыбке, а во взгляде я вижу намёк. – Лера рассказала, что ты уехал с Арией.

Иллюзия исчезла. Уверен на все сто, что это Лика. Однако что-то внутри меня торкает, и, быстро преодолев расстояние между нами, загребаю её к себе.

– С тобой всё нормально? – озадачивается сестра, но затем поддаётся моим объятиям.

– Вряд ли это в ближайшее время повторится, так что пользуюсь случаем, – тихо шепчу ей на ухо. – Что бы ни случилось. Помни всегда, что я тебя люблю.

Я ощутил, как Лика задрожала в моих объятиях и вжалась в меня ещё сильнее, на что в ответ сжимаю её крепче. Прилив семейной нежности длится ещё пару минут, пока не заходит Игорь.

– Не помешал?

Даже не дёргаюсь в сторону его голоса. Просто медленно отстраняясь от сестры, целую её в висок и молча удаляюсь в свою комнату. Не хочу с ними общаться. Отправив матери сообщение: «Скоро буду», отправляюсь в душ, собираюсь и еду к ней в офис.

На входе в кабинет мне встречается поникшая Инга со злющим взглядом. Мы просто молча киваем друг к другу в знак приветствия, и я захожу внутрь. Мать же поглядывала мельком на вход, привычно ковыряясь в своём маникюре, словно важнее нет ничего на свете.

– Почему ты вечно заставляешь себя ждать? – в интонацию было вложено максимальное недовольство.

– Что боишься состариться и умереть от ожидания? – выпаливаю в ответ и устраиваюсь напротив. – Выкладывай. Чего хотела?

– Вы только посмотрите, какие мы дерзкие, – медленно отведя глаза от своих коготков, мать остановила злобный взгляд на мне. – Для начала, может, расскажешь, что это за шлюха рядом с тобой?

Мать брезгливо кидает передо мной на стол фотографии, сделанные с гонки, где я обнимаю Арию. Так и знал. Всё внутри начинает закипать от злости, но стараюсь держать себя в руках.

– Это моя девушка, – сдержанно цежу сквозь зубы.

– Ах, девушка? Девушка, говоришь? – звенит в ушах насмешливый голос матери. – И когда ты собрался познакомить меня со своей подстилкой? До назначенного свидания или после?

Пытаюсь притушить внутреннее пламя гнева, в который мамаша просто нещадно подливает топливо. Как же я ненавижу эту чёртову тварь!

– Не планировал, – натягиваю самодовольную улыбку, скрещивая руки на груди.

Удивлён, как ещё не испепелил её взглядом.

– Это не та самая шлюшка, которую ты на обложку снять хотел? Бильярд. Пари. Всё такое. М-м? – губы матери расплываются в довольной змеиной улыбке, явно ловит кайф от моей злости. – Ария Полякова, помнится. Не ошибаюсь?

– Не ошибаешься.

– Ладно, – довольно смеётся она, а затем начинает в свойственной её театральной манере лепетать. – Так уж быть. Можешь трахать свою шлюшку на здоровье. Пока разрешаю. Но у меня будут условия.

– Что за условия? – разрастающийся гнев так сводит всё тело, что еле выговариваю вопрос.

– Гонка. Дорогой мой, это было восхитительно. Восхитительно денежное представление, к которому мы даже не подготовились. На тебя есть запросы. Дорогие запросы. И тебя ждёт не только проверка на скорость, милый. Да, не совсем законно. По-чёрному. Но ты же привык получать грязные деньги? Хочу видеть тебя в седле, – её так возбуждает эта информация, что меня непроизвольно начинает тошнить.

Злость уступает немного места отвращению. И меня уже всего колотит изнутри. Я обещал Арии, что это была последняя гонка? Обещал. Примет ли мать мой отказ? Нет. Тогда она точно возьмётся за Арию. Уверен на все сто процентов.

В этот момент эмоции меня разрывали на тысячу кусочков, при этом резко без предупреждения и с кровью. Хотелось кричать от переизбытка чувств, но я сглатываю этот до невозможности огромный застревающий по пути ком.

– Я согласен, – чётким и жёстким голосом отрезаю и вижу, как в глазах матери разливается удовлетворение.

– Спасибо, дорогой. Будь на связи. Скоро познакомлю тебя с ребятами. Они будут тебя координировать: что, где и когда. Не переживай, гонки не каждый день. И ночью, – теперь мамаша своим привычным непристойным взглядом изучала мою внешность.

Привыкнуть к этому просто невозможно. Словно в тебе фиксируют уровень потенциальной сексуальности и вешают на него ценник.

– Насмотрелась? – не выдерживаю её прямой взгляд.

– Не до конца. Но припасу голод до твоего следующего визита, – мать старается быть максимально противной. – Катись уже отсюда.

Резко подрываюсь с места и максимально быстрым шагом ухожу прочь.

Ария

25 октября. Вторник.

День вышел сонливым, поэтому казалось, что пары тянулись вечность. Хоть я и клевала носом большую часть, нежели вслушивалась в лекции. Как потом сессию буду сдавать, совершенно не представляю. Хорошо, что эпопея бильярда должна будет закончиться к декабрю, тогда можно будет потратить всё свободное время на учёбу. Только думать сейчас об этом совершенно не хотелось. Хотелось дожить до вечера и завалиться в кровать.

Между парами я не отвлекалась на звонки и сообщения. Мы с Никитой не писали и не звонили друг другу так, как это было немного нелогично. Ну, мне так казалось. Всё равно встретимся на уроке в секции. Так что смысла не было никакого. Да и отвлекаться от учёбы с попеременной дрёмой я как-то не думала.

Теперь привычно сидя в тренерской на стуле, я сидела и ждала начало урока. Чтобы не проспать, решаю полазить по простору интернета, мысленно пытаясь в себе разбудить рабочий настрой. За последнее время эмоции настолько вытрясли мои энергетические силы, что я казалась себе менее выносливой, чем обычно.

Анисимова как ни странно всё не было. А глядя на приближающуюся стрелку к назначенному времени, могу уже с уверенностью гарантировать, что он опаздывает. Несколько моих звонков оказались сброшенными в ту же секунду, и я, мысленно пожав плечами, отправилась проводить урок. Стараясь не дать разрастись внутренним, возможно напрасным обидам, то и дело поглядывала на дверь. Может, у него действительно срочные дела. Всё же Никита ответственный и пунктуальный человек.

На двадцатой минуте от начала урока он наконец-то появляется. Мы обмениваемся молчаливыми приветственными кивками и продолжаем свою работу. Как обычно. Словно ничего и не изменилось. Поэтому, когда мы занимаемся уборкой зала, решаю снять с себя ответственность инициатора диалога. Однако, замечая, как Никита готовит стол к игре, зависаю, глядя на него. Пусть я ничего и не произнесла вслух, но вопросительно поднятая бровь сделала всё за меня.

– Что? – спрашивает Никита со сдержанной улыбкой.

– Что ты делаешь?

– У меня есть предложение, – сначала он зависает, но затем излагает свою мысль по итогу, поджав губы: – Хотя не совсем так. От предложения можно отказаться, а у тебя такой возможности не будет.

Я прям чувствую в его взгляде, как он ждёт моего неодобрения.

– То есть я не иду домой? – спрашиваю, сдерживая подступающую зевоту.

– Нет, – качает головой Никита.

– Вот как, – подытоживаю, но всё же решаю сопротивляться. – Может, твоё «предложение» вступит в силу завтра?

– Нет, – поморщившись, снова качает головой Анисимов, словно перебрав возможные варианты в голове, окончательно решив, что есть только один исход событий.

– Тебе принципиально сейчас приспичило?

– Чем раньше начнём, тем лучше.

– Что начнём?

– Тренировки. Я буду учить тебя играть в бильярд. Потому что, когда придёт час икс и мы будем соревноваться, поддаваться я не буду. Для меня, как правило, существуют только цель и стол. Людей нет, – его слова порождают в моём теле волну напряжения.

– То есть ты считаешь, что я проиграю? – так-то да, обидно вообще-то.

– Уверен в этом, – получив порцию возмущения в моём лице, Никита следом поправляется. – Пока что.

– Вот значит как.

– Да, именно так, Ария. Врать я не буду, – вижу, как Никита раздражается, но всё же старается держать себя в руках.

У меня появляется мысль развернуться и уйти, чтобы не припираться с ним дальше, и я почему-то решаю поступить именно так. Однако, взяв свои вещи в тренерской и подойдя к выходу, натыкаюсь на Анисимова, который облокотился о дверь.

– Так ты заложников берёшь, оказывается, – с иронией подмечаю, скрещивая руки на груди.

– Нет. Сначала ты меня выслушиваешь, потом делаешь что хочешь. Договорились? – сухо, без тени эмоции говорит Никита, собственно, также и смотрит.

– Валяй, – пожимаю плечами, а что терять-то особо нечего.

– Я хочу, чтобы ты меня победила. Только в честной игре. Чтобы ты меня прилюдно размазала, не оставив и шанса. Чтобы в конце соревнований я стоял и думал. Как же так? Меня? Анисимова? Победила девушка? Вы серьёзно? – выдержав паузу, он продолжил: – Исполнишь моё желание?

Зависаю, глядя ему в глаза, встретившись с чистой искренностью. Никита не шутит. Он правда этого хочет. Только как это скажется на его общественном авторитете? Вот главный вопрос.

– Ты уверен?

– Я что-то не понял. Ты хочешь проиграть? – возмущается Анисимов, чуть приблизившись в мою сторону. – Могу устроить.

– А ты хочешь меня на обложку журнала для взрослых? Это тоже можешь устроить? – парирую ему в ответ и разом вспоминаю наши прошлые перепалки.

Вижу, как Никита закипает, но с ответом не торопится. Всё же я его сдерживаю. Определённо.

– То есть ты хочешь проиграть и не выполнять условия пари? – подводит он итог. – Соревновательный дух ты где потеряла?

– Да на месте он, – выпаливаю я, а затем замираю, мысленно успокаиваясь, так как понимаю, что в формате скандала с Анисимовым далеко не уйдёшь. – Просто ты… Тренировать… Так можно вообще? Мы ж соперники? Это уже не совсем честно. И, по-твоему, я настолько плоха?

– Нет, не плоха, – неожиданно мягко отвечает Никита. – Иди и сыграй сама с собой партию. А я посмотрю. Только не упрямься. Ладно?

Сделав глубокий вдох и обернувшись на ожидающий меня стол, возвращаю взгляд к Никите.

– Ладно.

Скинув вещи на стулья, расположенные у одной из стен, беру кий, возвращаюсь к столу и принимаюсь играть. Было немного странно играть под внимательным взглядом Никиты. Я то и дело поглядывала в его сторону, но всё же старалась сосредоточиться на игре. Получалось как получалось, но шла я достаточно неплохо. Так что прошло не так много времени, прежде чем я загнала последнюю чёрную восьмёрку в лузу.

Анисимов молча подошёл к столу, выставил снова шары в пирамиду и отошёл назад.

– Ещё, – просит он, не сбивая свой анализирующий настрой.

Второй раз не замечать его вышло намного легче, но игра немного затянулась. Возможно, не так повезло с расстановкой шаров во время игры, после первых разбивающих ударов. Затем Никита вернул стол в первозданный вид в третий раз, но взял в руки кий.

– Теперь против тебя? – с недоверием спрашиваю у него, так как только один Анисимов знает, что у него в голове.

Никита молча кивает, и мы начинаем. Только в этот раз он определённо не поддаётся, что, видимо, делал тогда в клубе. Поэтому через минут пять, когда ему остаётся забить только чёрный шар, я мысленно сдаюсь. И после своего промаха терплю громкое поражение. Когда гляжу на то, как играет Анисимов, в моей голове начинают разгуливать сомнения.

– Может, ты и прав, – а, может, и я устала, хотя…

– Ты владеешь кием хорошо. Только используешь это неправильно. Вдобавок ко всему у тебя, очевидно, чем-то забита голова. Любой спорт – это концентрация. Ей ты обладаешь, но что сейчас тебя так заботит? – на удивление сам Никита был спокоен и рассудителен, что было как-то не по себе.

– Просто ты так смотришь…

– И что? Ты должна оценивать максимум тактику игры соперника и концентрироваться только на том, что происходит на столе. Все будут смотреть, а я в особенности. Я понимаю, что ты сейчас устала и явно не в лучшей форме. Но тем виднее ошибки, которые ты допускаешь, – Никита всё больше и больше убеждает меня в нужности своей затеи.

– Ладно. Сдаюсь. Будь моим наставником.

– Вот и отлично. На сегодня мучить тебя больше не буду. Пройдёмся только по твоим ошибкам. Первое: ты стараешься взяться даже за самые сложные удары в надежде забить, хотя браться за них, очевидно, не стоит, а лучше позаботиться о качестве отыгрыша и оставить меня ни с чем. Второе: слишком много думаешь и рано сдаёшься. Семь – не восемь. Или, думаешь, я не заметил, как потух твой взгляд, когда мне одна восьмёрка осталась? Запомни мою фразу, пожалуйста. Ты мне ещё не проиграла. И пока не будет забит финальный шар, никогда не сдавайся и выгрызай победу, кем бы ни был твой соперник. Третье: не забывай анализировать то, как играю я. Потому что своей игрой и дальнейшей тактикой ты можешь повлиять на мои действия. Ты ведь могла выиграть. Могла. Я это видел, а значит, есть с чем работать. И ты можешь меня победить. Я это тоже вижу. Вдобавок ко всему, не забывай, что у меня болит рука. Это тоже может сделать своё дело. Так что мои удары не будут такими безупречными, как у тебя, но твоя тактика слабее моей. Плюс надо усиливать концентрацию. Ты сильный соперник, но не мыслишь в соревновательном ключе.

Зависаю, переваривая сонным мозгом всю информацию. Блин. Надо законспектировать. Но, чёрт возьми, Никита прав. Вот после того, как он указал на все эти детали, я их заметила. Может, и знала о них внутри себя, но не обращала должного внимания.

Никита тяжело выдыхает и подходит ко мне.

– Давай сюда ключи от машины. Отвезу тебя домой, – его взгляд меняется на мягкий и заботливый. – Нужно же её наконец-то забрать с университетской парковки.

Я настолько устала, что даже не против того, что он сядет за руль. Поэтому, порывшись в своей сумочке, добровольно сдаю свои ключи.

– Вот и отлично, а теперь собирайся.

Я одеваюсь в верхнюю одежду и беру свои вещи, а Никита убирает до конца зал. Затем мы молча идём на парковку и отправляемся ко мне домой. Я почти уснула по дороге, но, заметив родной подъезд, сразу разлепляю веки и осматриваюсь по сторонам.

– Я вон там обычно паркуюсь, – сонно щурясь, указываю на одно местечко напротив дома, и Никита послушно останавливает машину там. – Спасибо.

– Да не за что, – отвечает Никита и глушит мотор.

Мы ещё молча переглядываемся, и я вижу, что он хочет мне что-то сказать, но почему-то не решается. Затем Никита всё же выходит из машины, и я следом за ним. Заметив, что он сам направляется в сторону подъезда, а затем и вовсе заходит внутрь, не могу сдержаться от комментария.

– Что, проводишь до квартиры?

– Могу и спать уложить, если хочешь, – слабо улыбается Анисимов, но всё же не могу не подметить, что у него определённо чем-то забита голова.

Издаю смешок, нажимая на кнопку вызова лифта.

– Не стоит. Мама дома, – по итогу грустно вздыхаю в ответ, ведь от такой услуги как «уложить спать» я бы точно не отказалась.

Лифт оказывается совсем неподалёку, поэтому мы почти вскоре в него заходим.

– Тогда правда не стоит. Мне вообще нужно с ней поговорить. Раз уж мы встречаемся. Не уверен, что она будет в восторге, но, думаю, общий язык найду, – спокойно рассуждает Никита, пока мы поднимаемся на нужный этаж.

– Кстати, она попросила тебя сходить к ней, определить направление лечения и заняться им с полной ответственностью, – и правда, мама просила, а я только сейчас вспомнила.

– Хорошо. Зайду, – кротко кивает Никита, и как только двери приветливо открываются, мы проходим вперёд к моей квартире.

Остановившись у двери, глядя друг на друга, молчим, не зная, что сказать. Видимо, оба для этого слишком устали. Однако Никита нарушает тишину первым.

– Чтоб ты знала. Не хочу сейчас уходить, – его отвлекает входящий звонок, на который он сразу отвечает. – Да, сейчас буду.

В ожидании смотрю в сторону, но по итогу Никита ограничивается в диалоге со своим собеседником только этими тремя словами.

– Работа. Ничего особенно, – устало вздыхает Анисимов в ответ, но от него так и сквозит тяжестью незримого груза.

– Расскажешь?

– Давай потом. А сейчас иди отдыхать, – его полуулыбке сложно было подобрать описание, она была мягкая, нежная, грустная и усталая одновременно.

– Просьба только будет, – вспоминаю напоследок. – Никогда. Слышишь? Никогда не смей сбрасывать мои звонки.

Его улыбка растягивается чуть шире, и он кивает.

– Хорошо. Больше так не буду делать. Только будь готова к ответу из разряда: «прости, я сейчас занят». Я же, в свою очередь, постараюсь минимизировать количество подобных случаев.

– Хорошо, – киваю в ответ и сама в ответ дарю ему мягкую улыбку.

Подойдя к нему, решаю скромно поцеловать его на прощание, но и в поцелуе чувствую, что что-то явно не так.

– У тебя всё нормально? – решаю всё же поинтересоваться.

– Угу, – промычал Никита настолько натянуто, что было совсем неубедительно. – Потом. Ладно?

– Ладно.

Я бы разобралась в этом сейчас, если бы так не устала. Возможно, именно поэтому Никита откладывает разговор. Во всяком случае, надеюсь, что именно так, оно и есть. Мы прощаемся, и Анисимов уходит навстречу к своим делам.

Никита

26 октября. Среда.

Как и обещал, я поджидал Арию с утра у подъезда, чтобы отвезти её на учёбу. Или нет… Сегодня день свадьбы Леры, и Ария прекрасно знает это. Всё-таки была на девичнике. Только вопрос захочет ли она посетить данное мероприятие или нет. Я бы на её месте отказался. Но фишка в том, что я не на её месте.

В ожидании скуриваю сигарету, облокотившись о дверь машины. Едва успеваю её притушить, как следом появляется Ария. Чертовски странно вот так заезжать за ней с утра. Вообще заезжать за кем-либо с утра. Пока было безумно непривычно осознавать, что теперь у меня есть девушка. Скажи мне кто месяц назад, что так будет, я бы рассмеялся и воспринял за шутку. А тут…

– Доброе утро, – сдержанно улыбаюсь.

– Доброе, – в ответ здоровается Ария, но в её красноречивом хитром взгляде ощущаю немой вопрос.

– Спрашивай, – лениво вздыхаю, пожимая плечами.

Будто у меня есть выбор не слушать.

– Ты меня сейчас куда везёшь? На учёбу?

Согласен. Вопрос с подковыркой. Как-никак сейчас утро, и мы точно успеваем на пары. Так что сразу возникает вопрос: идёт ли она на эти пары?

– А ты куда хочешь?

– Сегодня же свадьба Леры. Разве нет? – задав свой вопрос, Ария останавливается передо мной впритык.

Обнимаю её за талию, чуть притянув к себе.

– Горишь желанием посетить свадьбу бывшей девушки своего парня?

Наши вопросы так и остаются без ответа, потому что после секундной паузы наши губы встречаются. Поцелуй выходит мягким и неторопливым, без намёка на длительное продолжение. Это было больше приветствием, нежели чем-то ещё.

– Привет, – выдыхает мне в губы Ария и расплывается в нежной улыбке.

Мы встречаемся взглядами, и я не нахожу в себе силы сдержать эмоции и слегка улыбаюсь сам.

– Привет.

– Тебе правда туда нужно ехать?

– Правда, – киваю, а затем дополняю ответ. – Только там скорее дела, нежели что-то ещё.

Мне ведь нужно как минимум узнать, что там Лил задумала. Свадьба-то состояться не должна.

– Дела? – Ария привычно вопросительно изгибает бровь, явно даже не предполагая, какие у меня там могут быть дела.

– Дела, – только и повторяю, не давая никакой конкретики.

– Ла-адно, – осторожно, но немного натянуто протягивает она.

Пока не собирается на меня давить, но я же вижу, что любопытство так и разрывает.

Мы распускаем наши объятия и садимся машину. Выруливая с парковки, прокладываю в голове начальный маршрут. И первый у нас на очереди – это Лерин отец, Горский Михаил Иванович. В своих кругах его знают многие и точно знают, что дорогу ему лучше не переходить. Мужчина он, конечно, хоть и суровый, но всё-таки справедливый.

На входе в кабинет прошу Арию меня подождать и, тактично постучав в дверь, захожу внутрь сам. Михаил Иванович, или для меня дядя Миша, стоял у шкафа с документами и перебирал какие-то папки.

– Да-да, войдите, – отмахнулся Лерин отец своей привычной фразой, но сам продолжил заниматься работой.

Я тактично ждал, пока на меня обратят внимание. Иным образом вести себя с этим человеком настойчиво не рекомендую. Спустя минуту шелеста бумаги, на меня обратили внимание.

– Какие люди! – его лицо моментально озаряется от радости, и он принимается жать мне руку и обнимать, на что я отвечаю тем же. – Что ты сразу не сказал, что это ты.

– Вы не любите, когда вас торопят, – отвечаю всеми известным фактом.

– И то верно, – в этот момент его улыбка немного погрустнела, наверное, вспомнил, что мы с Лерой уже давным-давно разбежались. – Зачем ко мне пожаловал?

– Хотел узнать, почему вы так хотите, чтобы свадьба не состоялась.

– Ты, как и всегда, не любишь ходить вдоль берега. Сразу в цель. Махом, – ностальгически вздыхает Михаил Иванович и смотрит тёплым взглядом в никуда, погружаясь в воспоминания. – Лера ещё локти кусать будет. Я тебе гарантирую.

Решаю промолчать, чтобы не развивать тему и также вопросительно жду.

– Свадьба. Ладно. В общем, дела обстоят так. Её жених Валентин постоянно вытягивает из неё деньги. Она решает его различные проблемы, которые просто не кончаются. И я думаю, свадьба – это ещё решение какой-то проблемы. Но Лера отказывается со мной говорить и что-то объяснять, – по его лицу было видно, что дядя Миша со мной сейчас словно поделился душевным грузом.

Только вот мне в глаза сразу бросается один момент.

– На Леру это не похоже, – задумчиво качаю головой. – Она любит комфорт.

– Именно! – соглашается Лерин отец. – Если она выйдет за него, боюсь, что вляпается куда-нибудь. А я должен буду их отмазывать, чтобы они не испачкали мою фамилию. Наверное, это они и планируют. Потому что как минимум этот Валентин на руку нечист.

– В смысле «нечист»?

– В смысле… Коротко о плане Лил: свадьба не состоится, потому что его повяжут прямо на церемонии. Она нашла на него жёсткий компромат. Очень способная девочка.

– Я в курсе, – чуть откашливаюсь, отмахиваясь от картинок из прошлого, которые разом лезут в голову.

– К слову о компромате. Этот Валентин наркотой приторговывает. Вот тебе и двести двадцать восьмая статья УК РФ. Более того, где и что искать Лил тоже знает. А мои ребята помогут. Красивая церемония будет. Уже предвкушаю, – мечтательно растягивал последние пару фраз дядя Миша.

Мой же мозг тасует карты немного иначе. Ситуация до боли вызывает у меня дежавю. Проблемы. Деньги. Наркотики.

– А он случайно в карты не играет?

– Не знаю. Может, и играет. А это важно? – спрашивает Михаил Иванович, глядя на меня внимательным взглядом.

– Возможно. Не уверен, – пожимаю плечами, решая пока отмахнуться от своей сырой теории. Если помощь дяди Миши и понадобится, то точно позднее. – Не суть. Ладно. А Лера об этом знает?

– Нет, естественно, – морщится Михаил Иванович, словно я упускаю очевидное.

– Да это понятно… Просто почему нельзя это сделать до церемонии? Это немного нечестно по отношению к ней.

– Может, и нечестно, но не стоило всё это время делать из папы осла. Как она повела себя с тобой и на что тебя променяла… У меня до сих пор в голове не укладывается, – по тому, с какой он эмоциональной отдачей об этом говорил, видно, что для него это больная тема.

– Можно я хотя бы поговорю с ней? Вам нужно, чтобы свадьба не состоялась, так ведь? Так вот, она не состоится в любом случае. Я вас уверяю. Но можно я хотя бы сделаю это менее болезненным для неё?

Мне действительно хочется быть честным перед Лерой. Я не хочу плести интриги за её спиной. И не могу представить, что она почувствует в момент, когда его повяжут на самой церемонии. Михаил Иванович сосредоточенно, но в какой-то степени мягко смотрит на меня.

– Ты всё ещё её любишь?

– Не поймите меня неправильно. Она мне не чужой человек, но… – чуть прикрыв глаза, я просто молча качаю головой, не желая произносить правду вслух, так как ему не очень приятно самому каждый раз это принимать.

– Понимаю… У неё больше нет шансов?

– Никаких. Без вариантов. Я уже давно отрубил эти чувства.

– Так почему же тогда хочешь помочь?

Чуть поддавшись воспоминаниям, я по-доброму усмехаюсь.

– Знаете… Мой отец всегда говорил, что передал свою маленькую особенность мне по наследству. Нам на роду написано утешать недостойных нас женщин. И это почему-то неизбежно. Хотя я всеми силами стараюсь изменить наши семейные стереотипы.

– Кого-то нашёл? – с искренним интересом спрашивает дядя Миша.

– Вроде как да, – пожимаю плечами.

– Вроде? Не уверен в ней?

– В себе, – моментально поправляю его. – В себе не уверен. Это мои личные тараканы. Давайте не будем копать глубже. Я всё ещё жду ответа.

Михаил Иванович добродушно смеётся.

– Поступай как хочешь в этой ситуации. Я приму любой твой выбор и сценарий. Только свадьба не должна состояться. Помни об этом.

Мы киваем друг другу в знак понимания, и, глядя на часы, замечаю, что стоит уже идти.

– Я, наверное, пойду. Был рад встрече, – прощаюсь, медленно ретируясь к двери.

– Взаимно. Приходи почаще. Тебе всегда тут рады.

– Постараюсь, – слегка улыбнувшись на прощание, закрываю за собой дверь и иду к Арии.

Она в ожидании вопросительно смотрит на меня, но я просто жестом прошу её следовать за мной, и мы молча возвращаемся к машине. Голова просто пухла от всех накопленных проблем и вопросов, что даже не представляю, как буду со всем этим разбираться.

– Может, расскажешь мне, зачем мы сюда заезжали? – прерывает Ария мой поток мыслей, пока я завожу мотор машины.

– Сейчас, – задумчиво отвечаю, прикидывая, какими словами вообще можно описать происходящее.

Ария на меня не давит. Не пытается расспрашивать. Не бросает вопросительные взгляды. Просто сидит и ждёт. Молча. За это я ей чертовски благодарен, но и такая выжидающая тактика поведения накладывает свою ответственность. Я хочу ей рассказать. Даже скорее должен ей всё рассказать. Но стоит ли? Точнее, какие именно детали стоит отставить за кадром?

Тем временем мы уже выезжаем в сторону Леры. Ведь теперь мне нужно было поговорить с ней. Предвкушая ещё один непростой диалог, не хочу и пытаться предположить, что она мне скажет. Ведь, говоря простыми словами, мне предстоит сорвать её свадьбу. Точнее, она и без моих слов сорвётся, просто я сделаю это мягче. Но больше всего меня интересовал один вопрос. Если Лера так не любит сложности, то почему возится со своим женихом?

Мысли настолько меня поглощают, что даже не замечаю, как мы в молчании доезжаем до пункта назначения. И оттого, что я так и не дал никаких разъяснений Арии на тему происходящего, чувствую себя, мягко говоря, паршиво. Ведь с ней сейчас я поступаю не совсем честно.

– Прости, – натянуто выдыхаю, заглушив мотор.

Оглядываясь на Арию, замечаю, что она всё так же выжидающе смотрит в никуда. Её выдержке можно было позавидовать. Особенно с её любопытством.

– За что? – мягко интересуется Ария, всё так же глядя в никуда, словно боится меня спугнуть.

– За то, что молчу. Просто я не привык объясняться. Молча делаю и всё, как правило, – отвечаю, пытаясь наметить в голове направление нашего дальнейшего разговора.

– Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял, – спокойно оглядывается на меня Ария. – Я не хочу быть просто твоей девушкой. Я хочу быть твоим напарником. И если у тебя есть проблемы, то я хочу о них знать. Потому что вдвоём их решить гораздо проще.

– Проблемы мои решать не обязательно. Я и сам прекрасно справляюсь, – поняв, что начал слишком резко, всё же прикусываю себя за язык и слегка меняю обороты речи. – Давай я тебе объясню, что происходит, и если будут предложения, выслушаю? Годится?

– Пока да.

– Ладно. Ближе к делу. Помнишь, я пришёл на девичник с одной девушкой по имени Лил?

– Помню, – кивает Ария. – Это которая…

Не успевает она назвать сферу деятельности Лил, как я её перебиваю.

– Это которая. Да. Можешь не уточнять вслух, – спокойно переводя дыхание, продолжаю: – Я позвал Лил, чтобы попросить о маленьком дельце. Егор многую информацию получает через Ингу, секретаршу моей мамы. Так вот, я попросил её как-нибудь сбросить со счетов и опустить её авторитет. Для этого нужно было пойти на некоторые кардинальные меры. Лил через Ингу сделала слив кое-какой информации. А это повлекло за собой ряд событий… Скажем так, я обладаю нужным компроматом, чтобы посадить мать за решётку, но не делаю этого только по просьбе отца. Часть этой информации Инга якобы слила.

На этом пока решаю замолчать, чтобы Ария хоть как-то переварила информацию. Вижу, как она машинально хотела задать мне какой-то уточняющий вопрос, но по итогу задумчиво зависла.

– Вопросы в лоб приветствуются, если что, – очень не хотел, чтобы сейчас Ария молчала только из-за того, что боится меня задеть или оттолкнуть от разговора.

– Так… поняла… И что за ряд событий?

– Информация попала в руки Лериного отца, и это не совсем хорошо. Он – крутой адвокат с огромными связями, и не очень дружит с моей мамой. Скажем так: он и в своих целях не против её засадить за решётку, и в моих целях тоже. Поэтому, чтобы поумерить его пыл, Лил должна была оказать ему услугу. По его просьбе она нарыла на жениха Леры компромат, чтобы свадьба не состоялась. Я приезжал, чтобы уточнить, как именно, и прощупать почву ситуации. Мне было интересно, почему в принципе свадьба не должна состояться. Когда получил новую информацию, у меня возникли в голове свежие вопросы, на которые, надеюсь, Лера даст ответ, – в общих красках обрисовал, пока этого, думаю, будет достаточно.

– А что за компромат на мать?

– Давай потом.

– Ладно, – вздыхает и усмехается Ария. – Вопросы в лоб, смотрю, уже не приветствуются?

– Просто надо уже идти, – отвечаю, глядя на часы.

– Хорошо. В целом, суть я уловила, но потом от подробностей ты не отделаешься, – серьёзным тоном говорит Полякова, но затем смягчается. – Пошли уже. Разберёмся с твоими делами.

– Пошли, – киваю, и мы выходим из машины.

Естественно, если Лера собирается выходить замуж, то без пафосного места тут не обошлось. Регистрация у них запланирована выездная, и к всеобщему счастью, они ещё не подписали никакие документы. Поэтому все базировались в одном большом загородном доме. С въездом проблем никаких не возникло, так как я ещё давно получил нужную информацию.

Когда мы вошли в дом и узнали у организатора данного мероприятия, где можно найти невесту, то направились в нужную комнату. В дальнейшем оставлять Арию за дверью я не собирался, так как считал нужным научиться ей доверять. Да и если она будет свидетелем событий, то впоследствии рассказывать, что к чему будет намного проще.

Распахнув дверь, замечаю, как Лера сидит в одном халатике, в просторной светлой комнате за туалетным столиком, а вокруг неё хлопочет визажистка, делая макияж. Спокойными и уверенными шагами захожу внутрь и присаживаюсь на диванчик, который располагался прямо позади Леры. Ей даже разворачиваться не пришлось, чтобы меня заметить. Так как у столика зеркала были достаточно большими, то всё, что творилось за спиной, сразу бросалось в глаза.

Лера сначала подскочила от неожиданности, но её визажист, удержав её за плечо, тактично попросила остаться на месте и не дёргаться. Арие, в свою очередь, было достаточно неудобно здесь находиться, поэтому она просто тактично села возле меня.

– Ну, привет, – сдержанно здороваюсь, мысленно настраиваясь на беседу.

Вижу по телодвижениям, как Лера хочет развернуться в мою сторону, но всеми силами себя сдерживает.

– Что ты здесь делаешь? Особенно так рано? – она явно хотела возмутиться покрасноречивее, но, судя по тому, как она косилась на своего мастера, ей было слегка неловко.

– Зови сюда своего жениха, что ли. Пообщаться хочу, – пусть я и сидел в достаточно расслабленной позе, внутри всё сжималось от напряжённости предстоящей беседы.

– В смысле «веди сюда жениха»? – всё же Лера подскочила с места и развернулась ко мне лицом.

То, что у неё пока был не до конца накрашен один глаз, выглядело довольно забавно, но я не повеселиться сюда пришёл. Поэтому это меня ни на секунду не тронуло.

– Если я прошу, то ты делаешь, – пытаюсь отрезвить её немного строгим голосом, намекая на серьёзность моих намерений. – У тебя две минуты.

Вижу, как в ответ она хочет что-то возразить, но в итоге отодвигает свои возмущения в сторонку и кивает в знак согласия.

– Глаз хотя бы закончить можно? – просит она, указывая на недоделанный макияж.

Мои губы растягиваются в усмешке, и я в ответ просто качаю головой.

– Я говорю – ты делаешь. Что непонятного?

Встретившись с моим непрошибаемым взглядом, Лера недовольно сжимает губы, нервно топнув своей ножкой, но по итогу всё же удаляется.

– У девушки сегодня праздник вообще-то. Могли бы быть потактичнее, – бросает в мою сторону возмущение визажистка.

– Во-первых, в ваших комментариях я не нуждаюсь, а во-вторых, выйдете за дверь, пожалуйста, – закатывая глаза, парирую ей я, лучше меня сейчас не злить.

– Не вы меня наняли, не вам мне указывать, – остановившись передо мной и скрестив руки на груди, вздёргивает подбородок она.

– Если я могу указывать невесте, думаете, не имею права указывать вам? Смешно. Если мне будет надо, вас отсюда первую выпроводят. Так что давайте без третьих рук. Напрямую вопрос решим? Ладно? Это я ещё не угрожаю, – эта особа определённо действует мне на нервы, что сдержаться было очень трудно. – А я могу.

Не успеваю я добавить ничего лишнего, как чувствую, что Ария кладет руку мне на плечо. Развернувшись, встречаюсь с её умоляющим взглядом и меня как ножом по сердцу.

– Не надо. Пожалуйста, – просит Полякова, на что в ответ я просто кротко киваю.

Визажистка, глядя на нас, просто фыркает, но всё же молча выходит из комнаты.

Через некоторое время распахивается дверь, и Лера заходит внутрь со своим женихом. Напоминал он мне типичного крепкого качка из окружения Игоря. Не мог не отметить этот факт, потому что в голове на этот счёт кое-какие мысли были.

Когда сладкая парочка остановилась напротив нас с Арией, привычным оценочным взглядом осматриваю их с ног до головы. Изучая нового Лериного избранника, прикидываю, насколько гармонично они смотрятся вместе. Не знаю, правда, зачем это делаю. Просто привычка, наверное.

– Можно без этого взгляда? – нервно вздыхает Лера. – Пожалуйста… Ты просил привести. Я привела. Что дальше?

Поднимаюсь с места, жестом приглашая их присесть. Лера вопросительно на меня косится, но мне хватает одного строгого взгляда, чтобы быть убедительным. Когда ребята присаживаются, вижу, как Ария немного теряется. Жестом ей показываю, чтобы она не волновалась и сидела дальше, а сам принимаюсь расхаживать туда-сюда, собираясь с мыслями. Чувствую себя примерно так, словно Игорь с Ликой в очередной раз накосячили, а мне нужно было всё исправить.

– Твои шаги мне кое-что напоминают, – не сдерживается Лера. – У меня дурное предчувствие.

– В яблочко, – красноречиво улыбаюсь и останавливаюсь, глядя на них. – Ты бы хотя бы представился, женишок, а то как воды в рот набрал.

– Ну, допустим, Валентин, – парень явно недоволен нашим разговором, поэтому натянуто из себя выдавливает.

Судя по всему, Лера провела с ним профилактическую беседу вести себя со мной поделикатнее. И то правильно. Проблемы лишние никому не нужны.

– Ну, допустим, Валентин, – повторяю с усмешкой, примеряя в голове имя к его внешности. – Ребята. А расскажите мне, зачем вам вообще нужна эта свадьба?

– Что значит «зачем»? – машинально возмутилась Лера.

– Понятно. Тупость сегодня в почёте. Будем заходить издалека. Валентина, как я понимаю, у нас человек проблемный. А ты, Лер, топишь за комфорт. Так объясни мне, непонятливому человеку, на кой чёрт этот геморрой в виде брака с ним тебе сдался? – вижу, как женишок заводится, метая в меня глазами молнии, а Лера вроде и собирается что-то ответить, но пока теряется, решаю лишить её пары вариантов ответа: – Если кто-то скажет про высокие чувства, боюсь, что не смогу сдержать себя в руках и выплесну свои эмоции наружу. Давайте не будем злить меня. Ладно?

Ария же, в свою очередь, смотрит в сторону, но, судя по её сжатым губам и скрещённым рукам на груди, вижу, как она напряжена.

– Чувства тут имеются, если ты об этом, – Лера так выглядит, будто сама не поняла, что сказала, я же морщусь от глупости её ответа.

– Надеюсь, это был просто шум в ушах или мне показалось. Даю тебе второй шанс, – поочерёдно пристально смотрю, то на жениха, то не невесту в надежде, что, наконец, получу вменяемый ответ.

– А ты думаешь, мне было легко после нашего расставания? Думаешь, я не чувствовала себя последней тварью? Меня перестал уважать даже родной отец! Хотя я его ребёнок! Я! А не ты! Только Валентин меня принял и окружил пониманием, теплом и заботой. Да, у него проблемы. Я и без тебя в курсе! И я готова их решать. Видимо, судьба надо мной смеётся и у неё расплата такая. Я буду замаливать свои грехи вечно! Так что ты точно можешь быть доволен! – Лера всё же не выдерживает и выводится на эмоции, что аж встаёт с дивана и с каждым твёрдым словом делает шаг навстречу ко мне, пока вплотную не останавливается.

– Я что-то не понял. Это ты меня сейчас винишь? Это я бросил тебя на больничной койке и аборт от тебя сделал? Это был твой выбор. Твой. Ты сама это сделала. Своими руками. Тебя никто не заставлял. Давай не будем переводить стрелки. Ладно? – я, конечно, перенял часть её настроя, но всё же сохранял сдержанность в голосе. – Не я виноват в том, что твой слюнтяй проблем своих решить не может. Он – не я, уж прости. То-то ты ко мне всё лезешь. Тут-то мужиком и не пахнет.

Вижу, как Валентин не выдерживает, вскакивает, как ошпаренный, со своего места и уже замахивается для того, чтобы мне хорошенько врезать. Видимо, мужика решил показать. Лера резко оборачивается и, прикрыв меня собой, истерично визжит.

– Нет! – вскинув указательный палец, Лера обрушивает на своего жениха такой гневный взгляд, что от переизбытка эмоций у неё даже слёзы на глаза наворачиваются.

Дальше слова даются Лере трудно, поэтому, собравшись с силами, она рычит сквозь зубы, стараясь сдержать свои эмоции, хотя все видят, как её трясёт.

– Ты не посмеешь его тронуть и пальцем. Услышал меня?

В этот момент у меня внутри что-то щёлкает и сжимается. Всё-таки это Лера. Как бы я ни был зол на неё и что бы она ни сделала в мою сторону, она никогда не станет для меня чужой. Шокированный Валентин в оцепенении не может свести с Леры глаз, и я тоже. Потому что от её состояния мне и самому почему-то больно.

Осторожно глажу её по плечу, затем сжимаю его и подхожу к Лере ближе.

– Я не ссориться к тебе пришёл, – с моих уст срывается медленный нежный голос, который мало кому доводилось вообще услышать.

Лера резко оборачивается ко мне, я, в свою очередь, её отпускаю и делаю шаг назад, создавая между нами расстояние.

– Это же я. Никита. Фея крёстная. Я пришёл помочь, – продолжаю тем же размеренным, в какой-то степени даже убаюкивающим голосом. – Только взамен прошу вашу честность. Не более.

– Зачем ты хочешь мне помочь? – еле-еле слышным шёпотом выдавливает из себя Лера, было видно, что она вот-вот окончательно разрыдается.

– Потому что ты мне не безразлична, – после того, как вижу в её глазах появившийся огонёк надежды, решаю добавить ясности, чтобы его потушить. – В родственном плане.

Лера расстроено отводит взгляд и, поджимая губы, пытается сдержать медленно стекающие по щекам слёзы.

– Позволишь помочь тебе? Я как минимум просто хочу быть честен, но и в ответ хочу того же, – начинаю добавлять в голос нотки строгости, чтобы её как-то отрезвить, а то Лера от моей мягкости с головой уйдёт в свои эмоции.

– Ладно, – часто закивала Лера, вытирая руками слезы.

– Договорились? – в привычной манере дожимаю ответ, чтобы получить чёткую ясность.

– Договорились, – с тяжёлым вздохом соглашается Лера и оборачивается к Валентину. – Мы расскажем ему всё.

– В смысле? Ты сдурела, что ли? – с каждым действием Валентин шокируется всё больше и больше.

Ария уже напряжённо, стоя рядом, молча наблюдает со стороны. По ней сложно даже предположить, что она думает. А я и не пытаюсь, так как занят делом.

– Если Никита здесь и так себя ведёт, значит, он уже в курсе. А может, и знает побольше нашего, в чём я не сомневаюсь. Так что молчи и слушайся меня, – отдёргивает своего жениха Лера, а затем всё же мягко добавляет: – Пожалуйста.

Усмехаюсь, глядя на них. Валентин сверлит меня взглядом и, чертыхнувшись одними губами, всё же соглашается.

– Ты же не любишь вокруг да около ходить, – начинает Лера, затем, немного успокоившись и набрав в лёгкие побольше воздуха, окончательно выдаёт. – В общем, Валю подставили кое-какие люди. Но эти люди боятся моего отца и не хотят с ним связываться в негативном ключе. Ты же папу знаешь. Я хотела защитить Валентина своей фамилией. Чтобы они задумались, кто у него тесть, и поумерили свой пыл в своих нападках. А может, и вовсе всё свели на нет.

– С этого и надо было начинать, – привычно тыкаю её, а сам в голове уже начинаю обрабатывать информацию.

– Что за люди?

– Они в карты вместе играют. Кто именно не знаю, Валя не рассказывает. За меня боится. Я пыталась разболтать Лику, может та что-то знает. Вроде вилась в этих кругах какое-то время. Только она молчит, как рыба. Стоит только завести с ней разговор на эту тему. Или в своей манере уходит от ответа. Ну, ты в курсе, как это с ней бывает.

Пазл в голове начинает потихоньку складываться. Осталось только уточнить, насколько детали друг другу подходят. Машинально нахожу в телефоне фото Игоря и сую Валентину в лицо телефон.

– Знаешь его? – слежу за реакцией и жду ответа, но Валентин молчит, поэтому решаю брать ситуацию в свои руки. – Вижу, что знаешь. Конкретизируем вопрос. Что именно ты о нём знаешь?

– Я ведь даже ничего не сказал! – возмущается жених Леры на моё предположение об их знакомстве.

– Вот именно что ничего! А должен мне выдать информацию, – парирую в ответ.

– Валь! – отдёргивает его Лера.

Его молчание начинает действовать мне на нервы, что по итогу я не выдерживаю.

– То есть этого лопуха должны повязать на церемонии бракосочетания и отвезти в участок, а он ещё и от помощи отказывается. Ты смотри, я и передумать могу. Чем отмазывать твой зад помогу позаботиться о хорошеньком сроке.

– Что ты сказал?! – в один голос переспрашивает сладкая парочка, обрушив на меня свои удивлённые взгляды.

– То, что слышали. Свадьба, так или иначе, не состоится. Даже если сейчас свалишь, тебя найдут. Так что давайте поближе к делу. Не рассусоливайте, – вижу, как Валентин моментально поник, а в глаза Леры начинает бить тревога.

– А за что повязать должны?

– Наркоту толкал. Есть доказательства, – сухо отвечаю всё ещё в ожидании информации.

– Я же просила этого не делать! – истерично пищит Лера и только собирается наброситься на Валю, как я обхватываю её сзади и осторожно заламываю руки в замок.

– Так. Стоп. Остыла. Ясно? – строго и отрывисто её отдёргиваю, и Лера после двух попыток вырваться сдаётся.

– Ясно.

– Точно?

– Хватит уточнять! Говорю же, поняла.

Отпускаю Леру, заставив отойти чуть в сторону, и теперь устремляю свой взгляд на Валентина.

– Часики тикают. Ближе к делу. Фотографию ещё разок показать или мозги пока не совсем кисель? – встретившись с моим немного разъярённым взглядом, парень и вовсе потухает.

– Знаю я его. Только он тут ни при чём. Хотя мухлюет конкретно. Я из-за него тогда две игры и слил. Теперь в долгах. Денег нет, а от Леры не приму. Только им уже и не деньги нужны. Я ввязался, много чего уже знаю. Просто так не отмажешься. Да и не играю я. Так, с дурости побаловался немного, и пошло-поехало, – после того, как Валентин перевоплотился в жалкого слизня по имени Валентина, было даже как-то грустно на него смотреть.

Лера! Что ты в нём вообще нашла?! Так стоп Никит. Спокойно. Это тебя не касается. Он вроде как типа заботливый. Только лопух. Вот Лера с ним и возится. Какие же бабы дуры. Откинув внутренние протесты, продолжаю соображать дальше.

– Я тут решаю, что при чём, а что нет. Подозрительно этот парень себя никак не вёл? Может, говорил что-то?

– Ну, его наши тоже припахать пытались. Не вышло. Потом сильно лезть перестал, играл так по-тихому. Сейчас выделывается, мол, денег скоро у него будет, говорит, сыграем по-крупному. Ну, это так всё вырвано из контекста. Я за столом особо не сижу теперь. В свиту нашего главаря вхожу, и всё. Ничего особенного, – наконец Валентин начал быстро тараторить и нервно выдавать всю подноготную.

– А главарь чем занимается?

– Наркоту разную толкает. У него в городе уже сеть налажена.

– А откуда берёт?

– Ну, это не знаю. Их у него много. Рынок широкий… Знаю, что варщик какой-то есть. Женщина. И всё. Послушай, я правда ничего такого не делал. Просто слишком много видел и слышал, и всё. Я искренне хочу быть с Лерой, но не знаю, как от этого всего избавиться.

Все дальнейшие разъяснения после слова «Женщина» я уже слушал в некой прострации. Теперь от полученной информации нервная дрожь пробирает и меня. Стараюсь держать в себя в руках, чтобы никто не понял, что теперь эта проблема в какой-то степени стала для меня личной. Я очень сильно не хотел бы пересекаться с этими «важными» людьми. Никто в этой комнате даже не представляет насколько.

– Ладно, – теперь голос чуть поник и у меня, но я старался сохранять свой жёсткий настрой или хотя бы его видимость. – Понял. В общем, адвоката мы тебе найдём. Как обойти компромат тоже. Единственное нам бы в полиции иметь честного человечного сотрудника, который возьмёт это дело и захочет выяснить, что к чему.

Затем задумчиво замолкаю, пытаясь собраться. К подобным тонкостям в этой ситуации я не был готов. И уж не думал, что в какой-то степени вся эта ситуация касается и меня.

– Никит, – будит меня голос Арии, и я оглядываюсь в её сторону. – Ты правда хочешь им помочь?

Молча киваю, не находя в себе сил, чтобы ответить. Замечаю обеспокоенность в её взгляде. Думаю, Ария уловила момент перемены моего настроения и заметила больше, чем остальные. Однако делать акцент не стала, но всё же решила сама встать у руля. Кажется, поняла, что проблема касается не только Леры и Валентина. Да и, возможно, вспомнила тот рюкзак с наркотиками. Кто знает…

– Тогда можно я влезу? С твоего позволения.

– Тебе-то это зачем?

– Если нужно тебе – значит, мне. Остальные свои умозаключения поведаю потом, – сказала, как отрезала, а затем принялась кому-то звонить. – Привет, Дин. Я по делу звоню. Мне очень нужен твой отец.

Ария

26 октября. Среда.

В результате после моего звонка Валентин добровольно отправился к отцу Дины. Терять было нечего, парня бы и так взяли. А тут хотя бы взяли в надёжные руки, что уже хорошо. Даниил Андреевич был исключительным мужчиной. Я всегда считала, что подруге повезло с отцом, и, глядя на него, жалела, что у меня такого нет. У меня вообще никакого нет.

Многих тонкостей, как выяснилось, Лера о своём женихе не знала. Так что при раскрытии подробностей дела Валентин шокировал её ещё не раз. Да так, что теперь Лера и сама задумалась, а нужда ли ей эта свадьба. Не сейчас, разумеется, а в перспективе. В будущем. Во всяком случае, она сказала, что его не бросит, но в их союзе уже не так сильно уверена.

Правда, из всего этого свадебного переполоха меня больше волновало не это. Как только Никита встретился лично с дядей Даней, его как подменили. Анисимов стал каким-то подавленным, бледным, что больно было смотреть. А по возвращении после того, как они вдвоём куда-то загадочно удалились, стало и того хуже.

Доделав свои дела, мы успели провести урок и тренировку. Только холодность, отрешённость и подавленность Никиты не уходила ни на минуту. Глядя на него, всё никак не решалась с ним заговорить. Поэтому волновалась я ещё сильнее обычного. Мне казалось, того факта, что он собирался просто оказать помощь Лере для такого состояния, мало. Тут определённо что-то ещё.

Когда мы закончили с бильярдом и устроились в машине после насыщенного и психологически сложного дня, Никита впервые решает со мной заговорить на что-то отвлечённое.

– Тебя домой отвезти или куда? – его голос звучал как-то отрешённо.

Мне словно ножом по сердцу режет. Хочется сделать всё, чтобы он хотя бы на секундочку улыбнулся, но в данный момент я и представить не могу, как это осуществить.

– А есть варианты? – тихо спрашиваю, не понимая, к чему он клонит.

– Если хочешь поговорить, то можем поехать ко мне, – тяжело вздыхая, предлагает Никита.

– А ты уверен, что сможешь со мной поговорить? – пусть немного резковато, но я не хочу, чтобы он выдавливал из себя попытки со мной объясниться, в тот момент, когда бы предпочёл одиночество.

– Скажем так… Понимай как хочешь… В общем… Мне есть что тебе сказать. Вопрос в том, готова ли ты слушать, – было прозрачно видно, что эти слова даются ему не так легко, поэтому не оценить этого я просто не имею права.

– Хоть до утра, – слабо улыбаюсь, надеясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Может, так и получится, – пожимает Никита плечами, медленно вдыхая воздух и закрыв глаза.

– Хочешь, я поведу?

Моё предложение немного его отрезвляет, и он сразу заводит мотор машины.

– Нет. Не хочу. Лучше конкретизируй, куда мы едем.

– К тебе. Куда же ещё, – в такие моменты разговаривать с Никитой было сложно, но я не боялась его прямоты и жёсткости.

– Уверена? – судя по тому, как он нервничал, уточнял он скорее у себя, чем у меня.

– Уверена.

На свой чёткий ответ получаю краткий кивок, и мы пулей вылетаем с парковки. По всей видимости, Никита решил сегодня игнорировать весь свод правил дорожного движения. Во всяком случае, ограничения скорости в особенности.

– Если хочешь, чтобы замедлил ход, говори. Не надо меня терпеть, – по его словам и выражению лица, лишний раз убеждаюсь, что настроение у него более чем плохое.

– Я тебя и не терплю, – понимаю, что это провокация, но всё же ведусь. Мягко. – Что-то будет не устраивать, скажу сразу.

– Правда? – усмехается Никита, не отрывая глаз от дороги, явно увлечённый скоростью.

Пусть внутри меня немного потряхивает, но я и взмахом ресниц не покажу, что это так. Вздохнув, поглубже решаю всё же поступить умнее.

– Зачем ты это делаешь? Анисимов же ничего не делает просто так?

В ответ Никита сначала только морщится, но скорость сбавляет.

– Прости, – затем Никита замолкает, и как только я начинаю предполагать, что он снова уйдёт в себя, решает заговорить. – Просто меня колбасит. Жёстко.

– Это я уже поняла, – мягко отвечаю, осторожно глядя на него.

Несмотря на его состояние, меня не тревожит факт того, что он за рулём.

– Хорошо, что поняла, – резко начинает Никита, а затем после глубокого вдоха размеренно отвечает. – Просто… Для начала… Отец Дины вёл дело о поджоге. Дело ещё не закрыли. Поджигателя так и не нашли.

– Вы же знаете виновного? – моментально уточняю, хотя понимаю, что просто знать определённо мало для дела.

– Доказать ещё надо… Да и то не факт, что это Егор.

Что-что-что?

– В смысле?! – шокированная его ответом, резко разворачиваюсь в его сторону. – Как так не факт?

– Давай до дома доберёмся сначала, – Никиту начинает трясти, но я вижу, как он пытается держать себя в руках.

– Можешь объяснить хотя бы, почему ты так встревожен?

– Из-за тебя! Ты заставляешь меня так себя чувствовать, – машинально выдаёт Никита, но не успевает мой мозг обработать полученную информацию, как меня отдёргивают. – Стой. Молчи. Ничего на это не отвечай. Дай объяснить. Я не сказал, что это плохо. Просто в тот момент, когда я всё это пережил, у меня была глубокая депрессия, и мне на всё искренне было плевать. Потом я как-то привык к проблемной части своей жизни и начал принимать её за норму. Ведь мне совершенно безразлично, что со мной будет дальше. Но теперь… Теперь нет. Теперь мне небезразлично. Теперь я понимаю, насколько моя жизнь далека от нормальности. Понимаю, сколько в ней грязи, бреда и прочего дерьма, и ещё сильнее прежнего хочу от этого избавиться. Я словно отрезвел. Понял, что нахожусь в полной заднице, и что моя жизнь, кроме боли и гнева, из себя ничего не представляет. И окончательно понял, что не хочу в этот мир идти с тобой. А я хочу быть с тобой! И для этого мне нужно встретиться с каждым своим кошмаром, пропустить через себя, прожить его, чтобы распрощаться и выйти победителем. Переступить прошлое. И только тогда… Только тогда я смогу надеется на что-то светлое рядом с тобой.

После его речи я и вовсе теряюсь, что ему ответить. Каждое слово настолько кристально чистое, искреннее, что пробирает до глубины души. Пусть у меня и щемит в груди от этих слов, но в этот момент я понимаю, почему я здесь. Рядом с ним. Такие слова имеют силу похлеще любого признания, которое и ценности для многих не представляет.

Тишина понемногу начинает напрягать Никиту, и он задумчиво протягивает.

– Вот та-ак, – затем резко снова давит на газ. – Прости, мне всё надоело, да и осталось не так далеко.

Мы вихрем мчимся в сторону его дома, но теперь скорость почему-то меня не трогает. Я до сих пор не могу отойти от его слов и кручу их в голове уже в сотый раз, пытаясь как можно больше деталей зафиксировать в памяти. Поэтому того момента, когда мы уже паркуемся на месте и вовсе не замечаю.

– Не будешь против, если я выпью? – неожиданно спрашивает Никита.

Я удивлённо оглядываюсь на него и встречаюсь с его усталым взглядом и до непривычного мягкой слабой улыбкой.

– Ты меня спрашиваешь? – только и могу выдавить из себя.

– Тебя. Кого же ещё? Ты же моя девушка помнится, – по всей видимости, после того, как Анисимов высказался, ему полегчало, но мягкость всё равно была для меня в диковину.

– Ты всегда будешь спрашивать?

– Нет. По ситуации.

Глядя на то, как тает лёд в его синих глазах, мне хочется только одного. Недолго думая, обняв ладонью его за шею, притягиваю к себе и жадно впиваюсь в его губы. Никита не теряется перед моим порывом, а напротив, моментально подстраивается под моё настроение. Наши поцелуи получаются горячими отрывистыми и эмоциональными.

Это состояние эйфории настолько кружит голову, что и секунды не проходит, как откинув водительское кресло подальше, я устраиваюсь на Никите верхом. В этот момент сложно не отметить, что, на счастье, машина не такая и тесная. Но, несмотря на вскружившую голову страсть, на сладкие поцелуи, на руки, блуждающие по всему телу, мы не пытаемся друг друга раздеть.

В один момент Никита осторожно отстраняется и шепчет мне на ухо.

– Может, в дом войдём или тебя прямо здесь взять?

Я разом трезвею и осматриваюсь. Ну да. В силу моей щепетильности в машине на парковке пусть и у дома не особо хочется. Тем более мать Никиты любит за ним следить. Задержав взгляд на Никите, я задумчиво закусываю нижнюю губу.

– Что? – сбивается с толку Анисимов моей реакцией.

– Вопрос немного неловкий, – краснею, ведь мне и правда сложно подобные высказывания получать в лоб напрямую.

– Надо было не спрашивать?

– Момент мы не упустили, если ты об этом. А вообще спасибо, что спросил, – в эту минуту понимаю, что люблю его ещё больше.

Так. Стоп. Люблю? Это умозаключение заставляет сердце биться ещё чаще, что я готова опять наброситься на Никиту и на этот раз довести дело до конца. Да и чувствуя тепло его тела под собой, желание меньше не становится.

– А-ри-я, – нежно шепчет Никита по слогам моё имя, пытаясь вернуть меня в реальность.

– Что? – отвечаю, немного сбитая с толку.

Никита сначала хочет что-то сказать, но по итогу мягко приникает к моим губам, словно оставляя на память вкус своих губ.

– Глядя на тебя, мне хочется утопить тебя в нежности, но никак не разговаривать с тобой, милая, – Никита заглядывает мне в глаза и нежно поглаживает тыльной стороной ладони по моей щеке. – Если ты хочешь наконец-то выудить из меня информацию, с этим надо что-то делать.

– А мне не хочется тебя расспрашивать. Но и с этим надо что-то делать, – честно признаюсь, в ответ.

– И что будем делать?

Этот момент эйфории, нежности, искренности и улыбок настолько пьянит, что хочется остаться в нём навсегда. Кто знает, увижу ли я ещё такой мягкий взгляд Никиты, по-своему одурманенный и задумчивый. Оттого сильнее не хочется терять возможность наслаждаться ею.

Только судьба, видимо, в своей привычной манере решает всё за нас, ведь раздаётся назойливый звук моего телефона. И мы, всё так же глядя друг на друга, начинаем смеяться.

– Ей-богу, я его снова разобью когда-нибудь, – улыбаясь, подмечает Никита.

Я, в свою очередь, не тороплюсь ответить на звонок, а только сильнее прижимаюсь к Никите, мягко кончиками пальцев изучая очертания его лица. Только теперь приходит осознание, что это всё моё. Он весь мой.

– Ответить не хочешь? – шёпотом спрашивает Никита, и я улавливаю в его взгляде и дыхании возбуждение.

– Только если это звонишь ты, – отвечаю, находясь всё ещё немного в прострации.

Никита, в свою очередь, возвращается с небес на землю и достаёт у меня из кармана телефон.

– Мама. Думаю, ответить всё-таки стоит, – он разворачивает телефон экраном ко мне, и я соглашаюсь.

– Стоит.

И грустно вздохнув, возвращаюсь в реальность сама. Взяв телефон из рук Никиты, принимаю вызов.

– Привет, мам, – отвечать на звонок, сидя верхом на Никите, почему-то становится неловко, и я моментально краснею, нервно прикусывая нижнюю губу.

– Привет, милая. А ты где вообще пропадаешь? Что-то я давно тебя не видела. Да и поздно уже.

– Я со своим… парнем… – теперь чувствую себя ещё более виноватой за то, что мама узнала эту новость таким вот образом.

– С каким таким парнем? – разносится её удивлённый тон. – Кто он вообще? Где вы познакомились? Как давно?

Мама начинает беспокоиться и суетливо забрасывает меня вопросами. Мы и так с ней редко видимся, а тут ещё и с загадочным парнем тёмными вечерами тусуюсь. В тот момент, когда я окончательно теряюсь с ответом, Никита забирает у меня телефон.

– Добрый вечер, Вера Александровна. Её новоиспечённый парень – это я, – спокойным тоном констатирует факт Никита, затем мама ему что-то отвечает в трубку, но из-за скорости её речи разобрать ничего не могу. – Да. Да. Я помню, о чём мы с вами говорили. Ну уж простите. Сердцу не прикажешь. Думаю, об этом нам с вами лучше лично поговорить. Понял. Хоть завтра. Хорошо, без проблем. Нет. За неё можете даже не переживать. Она в надёжных руках. А то вы меня не знаете. Понял. Хорошо. До завтра.

Закончив диалог, Никита передаёт телефон мне обратно.

– Держи.

Молча засовываю телефон обратно в карман, не сводя глаз с Анисимова. Как так ему удаётся ловко общаться с моей мамой для меня загадка.

– Да она тебя любит, – изумляюсь, всё ещё не веря своим ушам.

– Похоже, у вас это семейное, – подмечает Никита.

Я немного зависаю и не тороплюсь с ответом.

– Если отвечу «похоже», не будешь воспринимать это за косвенное признание? – на полном серьёзе спрашиваю.

– Не буду, – понимающе кивает Никита, по задумчивому грустно заглядывая мне в глаза.

– Спасибо.

Не то чтобы мне сложно было сказать Никите эти слова. Просто я не из тех людей, которые разбрасываются подобными громкими заявлениями. А для подобного я пока ещё не созрела. И судя по его действиям, более чем уверена, что он солидарен со мной в этом вопросе.

Никита приникает ко мне, нежно целуя в шею, затем медленно вдыхает запах моих волос и нежно шепчет мне на ухо.

– Может, слезешь с меня? А то скоро здравый смысл меня покинет, и я сделаю что хочу, а не то, что должен.

Его губы на моей шее и голос так пьянят. Отчего зарывшись руками в его волосы, прижимаюсь к нему сама ещё сильнее. Чуть развернув его лицо к себе ловлю его губы своими, не в силах от него оторваться. Никита, в свою очередь, сжимает мои бёдра, плотно прижимая меня к себе. С моих губ срывается стон, и Никита недовольно рычит и замирает.

– Так-так-так, – медленно выдыхает он. – Стоп. Пошли. В дом. Ладно?

Отстранившись, вижу в его глазах, как последняя щепотка ясности разума цепляется за право жизни. Я и сама понимаю, что стоит поговорить. Много чего произошло. Много вопросов накопилось. Чуть отрезвив свой мозг потоком размышлений, понимаю, что Никита прав.

– Ладно, – киваю и возвращаюсь на своё место.

– Фу-ух, – немного нервно выдыхает Никита. – Не делай так больше. С тобой у меня вообще никакой выдержки.

– Это плохо? – оборачиваюсь, глядя на него с улыбкой.

– Такого я не говорил, – оборачиваясь ко мне, отвечает Анисимов, затем резко подскакивает с места и выходит из машины.

Выйдя на улицу, следом замечаю, что как-то похолодало. Благо эмоции неплохо согревают изнутри.

– Ты чего так подскочил?

– Ещё минута, и не стал бы сдерживаться. Я не мазохист. Ну… Не до такой степени, – сухо поясняет он, закрывая машину.

Осматриваюсь и замечаю, что мы даже на территорию его участка не заехали.

– Тут машину оставишь?

– Ага. Игорёк свою прям у ворот оставил. Видимо, куда-то собирается. Не хочу парковаться двадцать раз. Пусть тут стоит.

И правда, прямо перед самым выездом стояла машина. Мы зашли на территорию, прямиком направляясь к дому. Судя по спешным шагам и задумчивому состоянию Никиты, чую что-то неладное. И моя интуиция меня не подводит, ведь как только входная дверь распахивается, Никите прилетает от Игоря удар слева.

Анисимов даже не дёргается и не морщится от боли, только его тело сковывает напряжение, а глаза сужаются в презрении, глядя на жениха Лики. Игорь и сам не выглядит доброжелательным.

Стоило мне дёрнуться, чтобы встать между ними, как Никита останавливает меня, заставляя стоять за ним. Однако выступающую кровь на скуле Никиты я заметить успела отчётливо.

– Не лезь, – бросает он мне через плечо и затем обращается к Игорю: – Хорошо подумал? Или моча в голову ударила?

– Какого чёрта ты на свадьбе устроил?! За что его взяли?!

– Смелый, значит, нашёлся, – сухо бросает Никита, подходит к Игорю вплотную и резко с безмятежным выражением лица ударяет ему в солнечное сплетение с такой силой, что тот складывает пополам.

Взяв Игоря за затылок, Никита придавил его голову ещё ниже.

– Это ты сейчас типо против меня идёшь? Уверен в том, что делаешь? У меня на тебя компромата столько вслед за Валентином полетишь, не успеешь порог дома переступить, – настолько ядовито прошипел Никита ему на ухо, что у меня аж мурашки по телу побежали.

От напряжения пересохло во рту. Мне правда хотелось бы вмешаться и что-то сделать. Только вот что? Да и Никита просил не лезть.

– Извинений ждёшь? – подымая голову через силу, смотрит на него Игорь. – Надо будет, я тебя вообще доломаю. Ни один врач больше не соберёт.

– Давай, – с вызовом предлагает ему Анисимов совершить задуманное, делая пару шагов назад. – Вперёд я жду.

Он и вправду приготовился встречать его с распростёртыми объятиями. Однако Игорь не сдвигается с места, только ноздри от злости раздувает. А вот Никиту, напротив, распирает злорадный смех.

– Ну что, родной. С вещами на выход, да? – Никита подзывает меня к себе и, взяв меня за руку, проходит в комнату Лики.

Хозяйка комнаты, как ужаленная, вскакивает с кровати и смотрит на разозлившегося Никиту, пытаясь понять, что не так. Анисимов, в свою очередь, без секунды промедления находит здоровую дорожную сумку и валом скидывает в неё вещи Игоря. Пока они неаккуратной кучей нагромождаются друг на друга, Лика пытается остановить своего брата.

– Ты чего? Что случилось?

Анисимов молча смерил сестру гневным взглядом, что та отскочила. Я же от напряжения, скрестив руки, потирала плечи, покусывая нижнюю губу. Ситуация сложная. Семейная. Мне будет крайне трудно, быть объективной.

Как только на пороге комнаты появляется Игорь, Никита кидает открытую сумку ему в ноги.

– Пошёл вон из моего дома!

– Да что произошло-то! – не унимается Лика, встав между парнями, переглядываясь, то на одного, то на другого.

– Я ему по морде съездил, – сдержанно рычит Игорь.

Лика сначала осматривает Никиту, потом возвращает ошалевший взгляд на своего жениха.

– Зачем ты это сделал?

– Так. Наши разборки. Не забивай голову, малышка. Но твой братец не всегда прав, – уже спокойнее отвечает Игорь.

Лика задумчиво оборачивается к Никите, словно ждёт теперь слов от него.

– Что уставилась? Я не буду ничего объяснять. Пусть катится к чёрту. У него две минуты, – Никита был непреклонен.

– Мальчики ну не ссорьтесь, пожалуйста! – истерично дёрнув руками, умоляла Лика. – Пусть всё останется как есть. Никит. Ну не выгоняй ты его.

– Две минуты, – только отчеканил Анисимов, даже бровью на просьбы сестры не повёл.

– Никит, ну почему ты такой вспыльчивый! Сразу в крайности! – заныла Лика.

– А ты к его бабе обратись, может, она его усмирит, – услышав эти слова от Игоря, мне и самой захотелось врезать ему.

Обернувшись к Никите, я увидела в его глазах таких демонов, что и самой стало страшно. В нём отчётливо прослеживалось желание ввязаться в драку, особенно это хорошо читалось по его сильно сжатым кулакам. Только Никита сначала бросает взгляд на меня, чуть расслабляется и проходит вперёд. Взяв сумку с вещами Игоря, он выходит из комнаты. Мы идём все следом за ним, останавливаясь у входа в дом, а вещи тем временем уже летят через открытую дверь с крыльца.

– Тебя выкинуть следом или на своих двоих свалишь?

Игорь только рычит в ответ и разворачивается к Лике.

– Я за тобой вернусь, – и уходит прочь.

Никита выходит следом, видимо, чтобы удостовериться, что Игорь уедет. Я же, в свою очередь, просто молча встаю рядом с Анисимовым. Меня раздражает эта выжидательная позиция, но терпение скорее сильная черта характера, нежели наоборот. Бросаю волнующийся взгляд на Никиту, который глаз не сводит с машины Игоря, уезжающей с территории. Как только Ликин жених закрывает за собой ворота, Никита закуривает, а когда машина удаляется прочь, то он берёт телефон и делает звонок.

– Здравствуйте. Хотел бы сообщить об угоне машины…

Никита

26 октября. Среда.

Как только кладу трубку и возвращаю телефон в карман, оборачиваюсь в сторону Арии.

– Имей в виду, если захочешь уйти, я пойму.

– Всё нормально, – чуть погодя отвечает она, а затем медленно кончиками пальцев касается моей разбитой скулы. – Сильно болит?

Мои губы слегка расплываются в грустной улыбке, и я задумчиво аккуратно убираю её выбившиеся пряди волос за ухо. Не за тем, что они ей мешают, а за тем, что просто хочу коснуться. Я привык обычно сам выступать в роли феи крёстной, которая дарит билет в новую жизнь… Но, кажется, наконец, получил свой.

Мне иногда кажется, что мне всё это мерещится. Особенно когда Ария смотрит на меня вот так… Словно я самое важное, что есть в её жизни. Хотя совершенно ничем не заслужил этого. Нежно поглаживая пальцами её по щеке, я почти забыл, что она что-то у меня спросила.

– Нет, – цепляясь за отголоски вопроса в голове, шепчу в ответ не в силах отвести от неё глаз.

Не знаю, как Ария это делает, но рядом с ней почему-то становится спокойно. Скорее всего, я бы, как обычно, ввязался в никому не нужную драку, но как представлю, что она бы на всё это смотрела… Не хочу для неё подобного зрелища. Толку всё равно от этого ноль. Только переживать за меня будет. А Игоря размазать по стенке, я и без кулаков могу.

– Спасибо, – неожиданно, но до боли искренне срывается с моих губ.

– За что?

– Пойдём в дом, – пропускаю её вопрос мимо ушей, не желая объясняться.

Беру её за руку, и мы направляемся обратно внутрь. Внутренне замечаю, что с каждым разом Ария меня пьянит ещё сильнее, и не понимаю, как ей это удаётся.

Лика, по всей видимости, засела у себя в комнате. Во всяком случае, пока мы шли на кухню, я нигде её не заметил. Не удивлюсь, если она уже с бутылкой обнимается. Впрочем, сегодня мне всё равно. Пусть что хочет делает. Но только сегодня.

– Ты вроде выпить хотел, – напоминает мне Ария, оглядывая кухню.

– Хотел, – соглашаюсь, но понимаю, что мозг и без того мутно соображает.

Мне хотелось сейчас одного. Её. Возбуждение давно притупило разум, а в голове были одни непристойные картинки. Но боюсь, если мы не поговорим сейчас, не уверен, что в ближайшее время это точно случится.

– Так что останавливает? – интересуется Ария, облокотившись о кухонную стойку.

– Боюсь, сдерживать себя перестану, – честно признаюсь и, закрыв глаза, пытаюсь собраться. – Пока не трогай меня, ладно? Только словами.

– Одна проблема на двоих? – глубоко вздыхает Ария, я кидаю на неё взгляд и вижу, что она сама не знает, куда себя деть.

Чёрт. Её реакция возбуждает ещё больше.

– А почему ты сообщил об угоне? – неожиданно переводит тему Ария, но, судя по тому, как она облизывает губы и сглатывает слюну, знаю, о чём думает.

– Игорю ничего в этом доме не принадлежит. Машина официально моя, – сам не замечаю, как подхожу к ней ближе.

– Не повезло парню, – натянуто улыбаясь, вздыхает Ария, не сводя глаз с моей щеки. – Обработать, хоть можно?

– Боюсь, это непродуктивно кончится, – оказавшись по итогу прямо перед ней вплотную, утыкаюсь в неё лбом.

Дыхание смешивается, и мы находимся в миллиметре от того, чтобы наши губы соприкоснулись.

– Может, потом поговорим? – томно вздыхает Ария, и моя сдержанность падает, словно карточный домик.

Я привлекаю её за талию к себе ближе, а Ария, в свою очередь, обвивает руками мою шею. И как только наши губы соприкасаются, то мы оба понимаем, что мы не остыли от того, что произошло между нами в машине. Напротив, внутри всё раскаляется намного сильнее. Нестерпимая жажда, напоминавшая безумие, выливается наружу в виде горячих поцелуев, отключающих нас от реальности.

Мои руки моментально скользят по её талии ниже, и я, подсадив её, усаживаю на столешницу. Меня в очередной раз дико раздражает, что на ней не платье, ведь было бы куда проще. А желания её куда-то нести или менять место сближения определённо нет. Впрочем, как и у неё тоже.

Нас просто уносит с головой, и мы без лишних раздумий принимаемся стягивать друг с друга одежду, мимолётно отрываясь от глубоких прерывистых поцелуев вперемешку со сбитым дыханием. Это не было похоже ни на наш первый раз, ни на второй. Сейчас всё шло только на инстинктивной волне желания без доли здравого рассудка.

В голове не осталось ничего разумного, за что можно было зацепиться. Сейчас существовала только Ария. В этот момент я просто дышал ею, надеясь утолить свой дикий голод. Мне очень не хватало её тепла. Весь этот день. Всю неделю. А может, и вовсе всю мою жизнь.

В данный момент я даже не пытался анализировать её телодвижения, а просто плыл по этому мощному течению на одной волне вместе с ней. Прижиматься друг к другу без лишних препятствий кожей к коже было самым высшим удовольствием в этот момент. Наши руки гуляли по телам друг друга, наслаждаясь теплом, тактильностью, выдавая спектр эмоций в силе ладоней, сжимающих под собой кожу. Только мышцы настолько ныли, будто нуждались в этой твёрдой силе, пуская расслабляющую волну удовольствия от каждого прикосновения.

Когда разгоревшийся между нами огонь дошёл до определённого пика, а одежды на нас и вовсе не осталось, мои руки начали плавно спускаться по её телу ниже, выжимая попутно скопившееся напряжение. Сжав ладонями ягодицы, привлекаю её к себе достаточно плотно, попутно входя в неё одним резким, но плавным движением.

Как только я целиком оказываюсь в ней, получаю в качестве приветствия стон, и мы замираем. Чуть отстраняемся, и наши глаза начинают изучать лица друг друга. Мне безумно хотелось зафиксировать в памяти её взгляд, полный дикого желания, эти распухшие губы от горячих поцелуев, этот румянец на щеках, появившийся от разлившегося по телу жара возбуждения. В этот момент Ария была красива как никогда. И за её взгляд, полный эйфории, жажды и обожания я бы отдал всё на свете. Оттого ещё сильнее хочу запомнить этот момент. И по всей видимости, Ария хочет того же.

Когда её пальцы несмело в какой-то уже привычной манере начинают изучать моё лицо, наш обоюдный стоп-сигнал ломается, и мы уходим в очередную бесконтрольную волну всепоглощающей страсти. Всё же хорошо, что мы это затеяли на кухонной столешнице, а не на столе. Ведь с каждым новым толчком в надежности стола я бы усомнился. Возбуждение накрывает насколько, что всё происходит пусть довольно быстро и резко, но достаточно горячо и так как нам двоим было нужно в этот момент. Будь кто из нас двоих сейчас медленнее или нежнее, то искра, пытающаяся зажечь огонь, затухла бы сразу. Прерывистые поцелуи от недостатка дыхания сменяют прерывистые шумные вздохи вперемешку с неконтролируемыми стонами такой громкости, что, боюсь, Лика просто не может их не услышать. Но мне настолько глубоко на это плевать, ведь звуки удовольствия самое лучшее музыкальное сопровождение в таком деле. А слышать стоны Арии и вовсе для меня высшая награда.

Когда мы одновременно доходим до яркой финишной прямой, то замираем, уткнувшись друг в друга лбами, пытаясь отдышаться. Наши тела так трясёт, словно лихорадит. Реальность мутными очертаниями начинает проявляется в голове, словно фото на плёнке. Первым делом я замечаю подрагивающие губы Арии, которые складываются в вопрос.

– Что ты со мной делаешь?

– У меня к тебе такой же вопрос, – парирую ей в ответ, зарываясь рукой в её волосы на затылке и прижимая её к себе сильнее.

Когда, более-менее отдышавшись, мы начинаем приходить в себя, то решаем молча скрыть следы нашей близости на кухне. Всё-таки будет неловко, если сестра случайно войдёт. А она рано или поздно сюда войдёт, когда бутылка закончится. Приведя себя в порядок, мы молча переглядываемся, не зная с чего начать.

В конечном итоге я решаю неловкую минуту молчания прервать при помощи виски. Разлив благородную янтарную жидкость по стаканам, я ставлю один из них прямо перед Арией.

– Уверен? – вопросительно изгибает свою бровь она, зная, как я отношусь к формуле, в которой главные составляющие – это женщины плюс алкоголь.

– Не настаиваю, – пожимаю плечами. – Разговор будет нелёгкий.

Ария всё же берёт свой стакан, мы чокаемся и вместе осушаем каждый свой залпом. С характерным звоном мы одновременно возвращаем стаканы на столешницу. Кажется, даже первичное действие алкоголя ничего не изменило. Не зная, с чего начать диалог, придумываю только один вариант:

– Ещё?

– Давай.

Наша немая атмосфера сдержанности и некоторого напряжения перед предстоящей беседой выглядит по-своему странно. Я наливаю снова, но пить мы не торопимся.

– Можно вопрос? – решает вступить Ария.

– Конечно.

– Почему ты не уверен в том, что это Егор? Или как вообще вы решили, что это он? А если есть какие-то факты, то тогда откуда сомнения? – видно, что этот вопрос не давал ей покоя ещё с машины.

– Пожалуй, с этого вопроса мы беседу и начнём, – в какой-то степени облегчённо вздыхаю, понимая, что начало, наконец, положено. – Из аргументов, подтверждающих факт его вины, у нас только то, что на месте преступления его видела Соня, и то, что сам Егор неоднократно хвастался этим «достижением». Он слал мне письма с угрозами ещё когда я в больнице лежал. Что-то вроде: «мне не удалось тебя убить в тот раз, но я не промахнусь в следующий». Потом как-то раз заходил лично, чтобы убедиться в том, понравилась ли мне его писанина или нет. Плюс у него мотив и отсутствие алиби.

– И что тогда тебя смущает?

– То, что на месте преступления нашли отпечатки пальцев. Чьи – неизвестно, но то, что они принадлежат поджигателю, сто процентов. Ну, или около того. Вдобавок Егор так искусно умеет убеждать, что виновен в подобных грехах, что уж больно бросается в глаза его хвастовство. Именно поэтому, когда он просил тебя о встрече, я предложил взять с собой полиграф, – было как-то странно делиться с кем-то деталями этой истории, но пора уже со всем этим что-то решать.

– А что Егор там делал?

Её вопрос заставляет меня задуматься. Не о том, что там делал Егор, а о том, что может, наконец, время пришло. Поделиться хоть с кем-то и, наконец, рассказать, что произошло в ту роковую ночь, которая поломала наши с ребятами судьбы.

– Давай я всё-таки начну с самого начала.

Решаю начать рассказ, и по моему телу сразу пробегает нервная дрожь. Осушив залпом второй стакан, задумчиво и даже не поморщившись, начинаю:

– В загородной части я как-то приобрёл один домик. Он не очень удобно расположен относительно города. Почти в лесу. Да и сам выглядел неказисто и старо. Такой узкий, но высокий. Купил я его у пожилой пары за неплохую стоимость. Они никак не могли продать свой дом из-за его местоположения, а мне понравилась уединённость этого места. Вот я этот дом и взял. Поначалу совершенно не представлял, что с ним делать. Но как-то раз позвал с собой своего лучшего друга… Кирилла… Мы вместе прикинули, что дом пусть и старый, но очень атмосферный, поэтому сделали там что-то вроде нашего секретного места. Ну, такое логово. Типа шалашей из детства, домов на дереве… И периодически собирались там, придумав очередной способ поразвлечься. Я привычно занял комнату на самом верхнем этаже, ведь люблю повыше. Кирилл расположился на втором, а Сонька с Русланом на первом. Но когда Руслан с нами на посиделки не выбирался, то Сонька уходила к Кириллу, чтобы скучно не было. Ну вот. В ту самую ночь я, Кирилл и Соня тусовались там, в комнате на втором этаже. Смотрели фильмы, играли в настолки, придумывали мрачные истории, чтобы нервы пощекотать. Ничего серьёзного. Руслан тогда обещал приехать на утро. Дела у него были. Не помню какие. Ближе к ночи у нас начались перебои с электричеством. Там обычно такое случалось периодически. Поэтому придумывать ужастики в кромешной темноте было очень весело. Вскоре это всё сменилось на обычную болтовню ни о чём. По итогу Кирилл решил переждать ночь без электричества самым действенным способом – поспать, но мы ему мешали с Сонькой своими перешёптываниями. Поэтому Кирилл ушёл на третий этаж. Спустя, наверное, час мы услышали крик. Сначала подумали: то ли нам мерещится, то ли Кирилл решил нас разыграть из-за того, что спать мешаем. Затем, услышав грохот и шум, вылетели на лестницу и разделились. Я побежал наверх, туда, где был Кирилл, а Соню отправил вниз. Увидев дым, крикнул ей, чтобы она выбиралась из дома. Когда я начал подниматься, ещё на подходе мне в нос ударил резкий запах бензина, а затем я открыл дверь…

На этом моменте я осекаюсь, ведь меня затрясло ещё сильнее. Память мне подбрасывает картинки моментов, которых я вовек не забуду. Воспоминания всплывают очередью в таких ярких красках, что на минуту слова в голове рассыпаются, и не знаю, как выстроить их в ряд, чтобы можно было продолжить мой рассказ.

Закрыв глаза и тяжело вздохнув, ощущаю ладонь Арии на своём плече и моментально вздрагиваю. Мне не хотелось продолжать рассказывать, что было дальше, но я знал, что просто обязан это сделать. Гляжу на Арию, и меня начинают переполнять странные несвойственные прежде мне чувства.

Боль прошлого, с которой я уже как два года ходил за руку, встала рядом с надеждой и светом. То, что я читал во взгляде Арии, было сильнее любых слов. Столько тепла, сострадания, трепета, переживаний и искренности я не видел прежде ни в ком. Никогда. В этот момент мне казалось, что она есть та самая одна сотая процента. Та, кто в самом деле мне нужна. Вобрав в себя новые силы, всё же продолжаю свой рассказ:

– Бензин стекал по всему телу Кирилла, и тот, ошалевший, ещё не отошедший ото сна, горел заживо, совершенно не понимая, что происходит. Никогда не забуду его крик. Мне иногда до сих пор кажется, что он стоит у меня в ушах. Было так больно и страшно, что всё внутри застыло разом. Я не ожидал увидеть подобную картину. Я сразу бросился помогать Кириллу, но, к несчастью, сам дом начал сгорать, как спичка. И как только я попытался что-то предпринять, на нас сверху обвалился чердак. Дальше я ничего не помню, так как отключился. Потом узнал, что, оказывается, Руслан, к счастью, приехал ночью, поэтому нашли нас довольно быстро. Может быть, я бы и ограничился в этом происшествии меньшими травмами, но, к сожалению, чердак был набит всяким хламом и инструментами, вот они мою ногу и раздробили. А тело спасли доски. Ненадолго. Когда пламя на них перешло, Руслан подоспел. Вытащил меня. А Соньку найти нигде не мог. Пока крик не услышал. Она, оказывается, была в доме всё это время, и когда он рухнул окончательно, ей ноги и отрезало. Что с ней случилось, не знаю. Знаю только то, что Соня переживала огромный шок, что даже потеряла речь. На полтора года. Апатично существовала всё это время. Сейчас вроде идёт на поправку. Голос вернулся. Смеётся. Улыбается. Но иногда её всё же клинит. Знаю только то, что она видела там Егора. А как, в каком контексте и что он там делал – неизвестно. Пытать её расспросами не хочу. Это не гуманно. Я и сам никому об этом никогда не рассказывал. Показания давал только Руслан. С его подачи и вышли на Егора, но безуспешно. Прямых доказательств нет. Да и с отпечатками пальцев на месте преступления Егор не совпадает. Дело заморозили… Только я не об этом поговорить-то хотел.

Ария молча нежно гладит меня рукой по щеке, не в силах найти слов на мою глубокую откровенность. Ещё минуту мы так и стоим, молча глядя друг на друга. Пока, чуть не потупив взгляд от некого смущения, Ария не задаёт вопрос:

– Курить не хочешь?

– Как ни странно, нет, – спешу с ответом, а затем мнусь. – Но, думаю, стоит.

Полякова слабо улыбается, и мы молча направляемся на балкон, предварительно немного утеплившись моими толстовками. Закуриваю и вместе с дымом выдыхаю напряжение от тяжёлого рассказа. Ария устраивается рядом и после моей второй затяжки решает заговорить.

– Теперь многое начинает проясняться, – грустно вздыхает она.

– Что именно?

– Начинаю понемногу понимать, что именно вложено в то твоё состояние на кладбище. Вообще не представляю, как такое можно пережить… Это просто ужасно, – замечаю, что состояние у Арии далеко не радужное.

Она бы, возможно, заплакала, но вижу, что держится. Видимо, ради меня.

– Поверить не могу. Ты жил наедине с этим два года и не поделился ни с кем. Как ты вообще справился? Это просто… Просто ужасно… И твоя сестра даже не пыталась тебя поддержать?

– Стой, – торможу её, слыша, как с каждым новым словом её начинают давить слёзы.

Ария опускает голову вниз, так что волосы закрывают лицо, а её пальцы сильнее сжимают перила балкона, отчего белеют костяшки пальцев.

– Не старайся сильно анализировать то, что я рассказал. Ладно? Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала, – в пару быстрых и глубоких затяжек расправляюсь с сигаретой, устраиваюсь позади Арии, обняв её со спины, и кладу голову ей на плечо.

Сначала она вздрагивает, но затем обхватывает мои руки в ответ и прижимается ко мне сильнее.

– Поговорим о чём-нибудь другом? – шепчу ей на ухо и получаю в ответ кивок.

После того, как я мягко целую её в шею, она шумно вздыхает и переводит тему разговора:

– Игорь так взбесился из-за того, что Валентина повязали, потому что теперь начнутся проблемы в его игорном клубе?

Откуда она только достаёт такие точные вопросы?

– Вроде того.

– И как сильно ты решил ему насолить за его вспыльчивость? – судя по интонациям, Ария постепенно приходит в норму, но грустные нотки всё равно немного слышны.

– Да так… Для начала пусть заплатит штраф за угон и вернёт машину. Там посмотрим на его поведение. У меня для него много трюков в рукаве припасено, – и возможно, я бы все их уже использовал, если бы Ария не успокоила меня своим присутствием.

– Не боишься, что Лика обидится? – этот вопрос вызывает у меня недоумённый смешок.

– Лика? Ага, конечно! До того момента, пока не понадобятся деньги. Скажешь тоже. Обидится.

– Тебе виднее.

Затем мы вновь погружаемся в молчание. Только основная тема нашего разговора, освещать которую я так и не начал, не давала мне покоя. Немного подышав свежим прохладным воздухом, всё же решаем зайти в дом. Идти никуда не хотелось, поэтому мы остаёмся в моей комнате, расположившись на диванчике. Когда сижу здесь с Арией, день мне уже не кажется таким напряжённым. Единственное, что отягощало, так это тот факт, что я никак не могу рассказать того, что должен.

Отношения начинать с недомолвок и секретов по-своему глупо. Тем более я хочу быть с ней максимально честен. Поэтому…

– Моя мать знает, что мы с тобой встречаемся. И она не будет ставить нам палки в колёса только до тех пор, пока я буду участвовать в гонках и прочих нелегальных соревнованиях на машинах, – выпаливаю я, а всё внутри меня сжимается в комок, вспоминая её прошлую реакцию на гонки.

Глаза Арии округляются и поначалу с неким оцепенением смотрят на меня.

– Ты же сказал, что больше не будешь принимать там участие! – она подскакивает с места, её взгляд начинает бегать, но всё же возвращается ко мне.

Было видно, что Ария себе места не находит и явно волнуется. Ей было больно это слышать.

– Да, говорил. На тот момент я действительно думал, что так оно и будет. Но, видимо, Егор меня туда привёл не просто так. Всё дело в деньгах. Делая ставки, на мне можно неплохо подзаработать, – встаю следом, останавливаясь перед Арией, потому что и сам не могу усидеть на месте.

– Это опасно! Ты хоть понимаешь, как это опасно! И незаконно! Да ещё и на регулярной основе, – мне казалось, она вот-вот расплачется от эмоций, и у меня разом что-то болезненно защемило в сердце.

Слишком много шокирующих фактов на неё одну.

– Понимаю, но пока так будет лучше.

Глаза Арии хаотично бегают, и она с серьёзным выражением лица, словно пытается придумать какой-то план.

– У тебя же есть компромат на мать. Отец Леры в деле. Так используй его, чем ей потакать, – находится Ария, и я вижу, как в ней расцветает ясность.

Явно что-то придумала, и теперь этим довольна.

– Я же тебе говорил, что нет, – холодно отсекаю её идею.

– Просьба отца? Бред! Если она оступится, то и сама рано или поздно сядет за решётку. И это будешь не ты! От этого никто не застрахован!

– Ты не понимаешь. Он не хочет, чтобы именно я был к этому причастен!

Наш диалог быстро приобретает повышенные тона, но пока мы слышим друг друга. Поэтому это не столь напрягало.

– Да как он узнает?!

– А как я ему в глаза врать буду?

– Ладно. Сегодня гонки. А что твоя мамаша попросит тебя сделать завтра?!

– Ария, я найду другой выход из этой ситуации. Обязательно. Но давай пока всё останется так!

Мы замолкаем и отводим взгляды в стороны. Напряжение беседы раскаляет воздух. Мне снова ничего не хочется объяснять. Просто молча действовать, как обычно. Только Арие эта беседа всё ещё не даёт покоя.

– Полагаю, переубеждать тебя бессмысленно? – бросает на меня Полякова колючий взгляд, скрещивая руки на груди.

– Тебя, по всей видимости, тоже, – парирую ей в ответ тем же тоном.

– Я, пожалуй, пойду. Такси вызову. Хочется подумать. В одиночестве, – жёстко и отрывисто чеканит она, затем подходит ближе и добавляет: – Знай одно. Это твоё мнение – временное явление. Можешь не провожать.

Хочется сказать что-то резкое ей в ответ, но я с трудом себя сдерживаю, оставив только красноречивый взгляд.

Ария просто за меня волнуется.

Ария просто за меня волнуется.

Глубоко вздохнув, выхожу на балкон, чтобы проследить за тем, как она сядет в такси. И пусть мы в эту минуту не ладим, всё равно набираю сообщение. Плевать, что она злится.

Никита: «Напиши, как будешь дома. Или я выжду время и засыплю звонками твою маму».