Глава 16. · «За шесть часов езды от города»

Ария

27 октября. Четверг.

По возвращении домой я долго не могла уснуть. С каждым переворотом в кровати на другой бок появлялись очередные обрывки из Никитиного рассказа. И пусть я и не содрогалась от плача, но слёзы как-то спокойно текли сами собой. Вот и сейчас часы указывают на то, что пора вставать, а я так и не сомкнула глаз. Размышляла только о том, что Никита пережил и что я совершенно точно должна ему помочь. Но как?

Было больно в очередной раз осознавать тот факт, что он поставил на себе крест. Конечно, со знанием дела достаточно просто понять его внутренне решение, а вот принимать данный факт никак не хочется. Всё на свете сейчас бы отдала, чтобы увидеть его улыбку, услышать его искренний смех и увидеть огонь в глазах, демонстрирующий жажду жить.

Встаю, наконец, с кровати и отправляюсь в душ. Попутно отправляя Никите сообщение, чтобы он меня не встречал. Пока мне нужно время, чтобы всё переварить. Потому что в голове всё с трудом укладывалось.

Выходя на кухню, чтобы позавтракать, застаю там маму.

– Доброе утро, – здоровается она и сначала выжидающе смотрит на меня, но, заметив моё состояние, сразу смягчается: – У тебя всё хорошо? Он тебя ничем не обидел?

– Нет, мам. Чем Никита может меня обидеть? Это самый чуткий человек на свете… Как оказалось… Просто у него всё сложно, а значит, и у нас, – расстроено вздыхаю, наливая себе кофе.

– Да… Согласна. У Никиты и вправду всё непросто, – задумчиво кивает мама. – А ты уверена, что это тебе действительно необходимо?

Мнусь с ответом, устраиваясь рядом с ней за столом. Есть совершенно не хотелось, а вот кофе моему организму было точно необходимо. Надеюсь, оно меня хоть как-то взбодрит.

– Вот сейчас и размышляю, чтобы понять наверняка, – спокойно отвечаю, а внутри всё щемит от боли в надежде, что всё однажды будет хорошо.

– Никита – очень непростой человек, милая. Но при этом плохим я его не смогу назвать. Тут всё только от твоего решения зависит. Подумай хорошенько и не торопись с выводами, – мама положила свою руку на мою и сжала мою кисть в знак поддержки.

Было видно, что она переживает, но в любовных делах сложно что-то советовать. Потому что сердце всё равно чувствует по-своему.

– Спасибо тебе большое, – на меня неожиданно нападает приступ нежности, и я падаю маме в объятия, боясь вот-вот заплакать.

– Господи! Мне-то за что, девочка моя? Напротив, я ещё виновата в том, что меня обычно нет рядом тогда, когда я тебе действительно нужна. И если у тебя будет сильное и надёжное плечо рядом, я буду только счастлива, милая, – мама прижала меня к себе, а я прижалась к ней в ответ.

Эти моменты настолько редкие, что всё прочее как-то у меня ушло из головы. Было приятно раствориться в её тёплых объятиях. Только дела сами собой не решатся, поэтому в итоге на учёбу пойти пришлось. На парах я Лику не обнаружила, да и Никиты раньше положенного нигде не было. Надеюсь, у них всё нормально.

Когда я в привычной манере уже сидела в тренерской, то взглядом буравила часы, отсчитывая минуты до прихода Никиты. Правда, я совершенно не представляла, что мне ему сказать. Чувства были смешанными, а боль и бессилие были сильнее всего.

Когда Анисимов, наконец, входит, мы встречаемся взглядами, но спустя минуту отводим глаза в сторону.

– Привет, – осторожно бросаю.

– Привет, – сдержанно кивает он, оставляет свои вещи и выходит в зал.

Весь урок мы решаем держать дистанцию и никак друг с другом не контактируем. Даже когда переходим к моему обучению, все наши разговоры имеют только рабочий характер. В этом, конечно, были и свои плюсы. Например, мой мозг был сосредоточен чисто на игре, и я показала отличные результаты. Никита был очень доволен.

Когда тренировка закончилась, то перед уходом Анисимов выжидающе посмотрел на меня, а я, глядя ему в глаза, ощутила такую щемящую боль, что не выдержала и молча ушла домой.

Мне просто нужно время, чтобы понять, что делать с этой чёртовой ситуацией. И нужно ли с ней вообще что-то делать? Вдруг мои труды будут выглядеть эгоистично и всё будет напрасно? Сам Никита же меня ни о чём не просил. А медвежью услугу оказывать не особо хочется. Только если на кону свобода Никиты, то я готова заплатить чем угодно, чтобы он мог дышать свободно и легко.

Из-за размышлений обо всём этом у меня получился ещё один напряжённый вечер, полный тяжёлых раздумий. Правда, ближе к ночи я отключилась, ведь моё тело решило за меня, что нужно поспать.

28 октября. Пятница.

Сегодня утро было бодрее вчерашнего. Третий день соревнований из семи. Половина пути наших учеников. Я не загадывала сегодня победу. Мне просто хотелось прожить этот день максимально безболезненно. Поэтому внутри просто теплилась надежда на лучшее. С этими мыслями я и отправляюсь в спортивный центр, предвкушая встречу с Никитой. Хоть нам и стоит поговорить, но сегодня явно не лучший день для этого. Наверное…

Утро. Уже привычная тренерская. Я снова ранняя пташка, только теперь помимо Никиты жду ещё и дядю. Он, помнится, говорил о том, чтобы на этой неделе кто-то из нас развлекал народ различными бильярдными трюками. Но так как я думала, что этим точно будет заниматься Никита, даже не забивала себе голову данным вопросом.

Первым на входе появился дядя, поэтому с Анисимовым поговорить наедине перед началом дня не вышло.

– А Никита где? – спрашивает меня дядя Дима.

Молча пожимаю плечами, а следом распахивается дверь, и входит Анисимов. Бросает на меня быстрый сухой взгляд и здоровается с дядей Димой.

– Отлично, вот и все в сборе. Так что вы там с трюками решили? Кто пойдёт удивлять народ? А то у нас только разговоры, теория и немного бытовой практики. Зрелища нужны мои дороги. Зрелища.

– А что тут решать, – неожиданно вступает Никита. – Пусть Ария идёт. У неё точность удара выше, чем у меня. И по трюкам она сильнее будет.

Я чуть не поперхнулась от услышанного. Метнув на Никиту удивлённый взгляд, возмущённо изогнув бровь, оборачиваюсь к дяде.

– Никита разве не лучше меня?! Нет?

– Да вы тут комплиментами разбрасываетесь, я смотрю, – добродушно рассмеялся дядя.

– Ария правда справится лучше меня, – только и повторяет Никита.

По его безэмоциональному лицу даже понять не могу, о чём он сейчас думает. Меня начинает злить, что Анисимов решил отодвинуть себя на задний план. Неужели у него всё настолько плохо?

– Да ты издеваешься! – недолго думая, я просто не выдерживаю. – Ты что, и здесь решил на себе крест поставить? Земли, завещания и твоей мамы тебе недостаточно?!

Вижу, как мои слова в две секунды заводят Никиту, но этот огонь он сохраняет внутри, а говорит хоть и твёрдо, но достаточно сдержанно для своей привычной манеры речи.

– Я что видел, то и сказал. С потолка ничего не брал. Ты действительно с большей точностью добиваешься желаемого. Твоя единственная проблема, отсутствие наблюдательности и стратегии. Но она существует только потому, что ты не знаешь, куда смотреть. Слишком много играла одна и с подругой, которая кий, скорее всего, в руках только для красоты держала. Поэтому ты не всегда ищешь правильные пути к победе. Также не учитываешь силы соперника. Но это вопрос времени. Как только я тебя научу правильно мыслить и объясню, куда именно нужно смотреть, ты не только меня сделаешь, но и на чемпионат мира поехать можешь. И это не комплимент. А голый и сухой факт. Не нужно искать в моих словах двойной смысл. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. И свой этот напор лучше возьми и покажи там.

Его слова меня обезоруживают, и я совершенно не представляю, что ему сказать в ответ. Что ж… Он прав. Трюками я баловалась куда чаще, чем игрой с достойным соперником, а значит, показать несколько красивых приёмов на бильярдном столе труда не составит.

Попеременно окинув нас взглядом, дядя задумчиво спрашивает:

– Что между вами двумя происходит?

Молчу, надеясь, что Никита ответит на этот вопрос, что, собственно, он и делает.

– Ничего такого, что напрямую бы касалось нашей работы. Так что пусть это останется за дверьми комплекса, – затем Никита переводит уверенный взгляд на меня, с намёком, чтобы я больше не кидалась личными громкими фразами. – Хорошо?

– Хорошо, – чуть помедлив, киваю в ответ, тяжело вздыхая.

– Вот и славно, – натянуто улыбается Никита и возвращает взгляд к дяде Диме. – Полагаю, мы можем вернуться к работе?

Дядя кивает в ответ, и мы приступаем к обычным организационным вопросам. Те же демонстрационные уроки, реклама спонсоров, продажа инвентаря. Только теперь весь наш предконкурсный еженедельный фестиваль бильярда разбавляют ещё и мои показательные выступления.

Мне даже понравилось, что я вышла из-за кулис и показала всем свой мастер-класс. Было что-то волшебное в том, как на меня смотрели люди, не понимая, как мне удаётся до идеальной точности совершать каждый удар. То я отправляла несколько шаров за раз в лузы, то за один удар несколько, но очередью. Воспроизводила сложные моменты игры, а потом и вовсе использовала различный реквизит, чтобы показать мастерство и точность. Ну и, разумеется, веселила этим народ. В этот момент посторонние мысли куда-то отступили. Остались только я, кий, стол и шары. И больше ничего.

Когда моя минута славы подошла к концу, то мы уже отправились готовиться к следующей игре. Ребята, как и я, не знали, на что настраиваться. Поэтому наша цель была просто постараться изо всех сил. Выжать максимум, как говорится. А там что будет, то будет.

На этот раз между собой снова соревновались девочки. И это были две напряжённые игры, в которых… Моя ученица одержала победу! Впервые наша команда победила! Впервые.

Команда моментально воспрянула духом и решила, что это дело нужно отпраздновать. Поэтому всей гурьбой на выходе мы обсуждали, куда стоит отправиться, чтобы обмыть нашу первую победу. На улице я натыкаюсь на Никиту, и мы останавливаемся напротив друг друга. Ребята же решают подождать меня в стороне. И правильно делают.

– Поздравишь с победой? – сдержанно спрашиваю, а у самой всё внутри пляшет от радости.

– Ты меня ещё не победила, – спокойным тоном отвечает Анисимов.

– Ах, вот как! Так это правило в две стороны работает? Я тебя ещё не победила, но ещё и не проиграла. Забавно, – подмечаю вслух, пытаясь понять, что именно Никита сейчас имеет в виду и какое у него настроение.

– А ты как думала? Вот тебе совет от бывшего спортсмена с золотой олимпийской медалью: «Никогда не расслабляйся раньше времени, пока обе твои ноги не переступят линию финиша». Поняла меня? – затем он бросает кроткий взгляд на моих учеников и возвращает его ко мне. – Но отметить с ними маленькую победу можешь для поддержания командного духа и азарта. Так что не смею задерживать.

Закончив, Никита собирается уходить, но я ловлю его за руку. Как только он оборачивается, то я поспешно отнимаю свою руку обратно.

– Ты куда?

Никита задумчиво мнётся и тяжело вздыхает. Его взгляд скользит по моему лицу, на секунду задерживаясь на губах, перед тем как посмотреть прямым взглядом глаза в глаза.

– Лучше тебе не знать, – по итогу только и качает головой Никита, словно убеждая себя мне ничего не рассказывать. – Иди с ребятами. Завтра поговорим.

Меня накрывает неудержимой волной волнения, сердце начинает биться чаще, и я просто не могу отпустить его вот так…

– Почему мне лучше не знать?

– Ария. Иди и развлекайся. Так будет лучше.

– Кому лучше?

– Всем!

Мы оглядываемся в надежде, что наша небольшая словесная перепалка не привлекла лишнего внимания. Пара минут тишины немного озаряют мою голову, и у меня рождается догадка:

– У тебя гонка?

Судя по тому, как Никита недовольно морщится, я попала в яблочко.

– Я не возьму тебя с собой. Даже не проси, – сказал, как отрезал.

Оборачиваясь к ребятам, понимаю, что сейчас нужна им. Ведь командный дух для победы важен. Да и укрепить авторитет тренера тоже не помешает. Вернув взгляд к Никите, согласно киваю.

– Не буду напрашиваться. Береги себя только, – голос как-то слабеет сам собой, и я отвожу глаза, чтобы сдержать слёзы.

– Всё будет хорошо.

На губах Никиты появляется мимолётная слабая улыбка. Я вижу, как он чуть тянет руку в мою сторону, чтобы меня коснуться, но резко отдёргивает себя от этой мысли, разворачивается и уходит прочь.

29 октября. Суббота.

На часах четыре утра, а я ни на секунду не сомкнула глаз в ожидании хоть какой-то весточки от Никиты. Если она вообще будет. Он сказал, что поговорит со мной завтра, но если это самое завтра наступает в полночь, то это не значит, что разговор состоится именно тогда.

Лёжа в кровати под одеялом в обнимку с телефоном совершенно не предполагаю, чего мне ожидать от сегодняшнего дня. Посиделки с ребятами после соревнований, к сожалению, меня нисколько не отвлекли. Так или иначе, все мысли были заняты только Анисимовым. Я бы, может, так и лежала до утра, глядя в никуда. Но вдруг неожиданно раздаётся дверной звонок.

Машинально соскакиваю с кровати и направляюсь в прихожую. Глядя мимолётом в глазок, в ту же секунду распахиваю дверь и бросаюсь к неожиданно прибывшему гостю в объятия. Вдыхая родной запах, прижимаюсь ещё сильнее, а внутри всё разом отзывается, когда мой ночной гость отвечает мне взаимностью на объятия.

Чуть отстранившись, заглядываю Никите в глаза. Взгляд у него уставший, но сосредоточенный, поэтому просто вопросительно смотрю на него.

– Собирайся, – только и говорит мне Никита, от чего я впадаю в замешательство. – Я краду тебя на все выходные.

– Ты время видел? – возмущение внутри меня начало потихоньку собираться в большой и хорошо ощутимый ком.

– Видел, – только кивает Анисимов в ответ, еле сдерживая свою хитрую и довольную улыбку.

– Мне с мамой ещё поговорить надо!

– Я уже поговорил. Всё нормально.

– А моя работа? Тётя Наташа на меня рассчитывает! В конце концов, мы с тобой ни о чём ещё не договаривались, – повышая голос, беру себя в руки, так как понимаю, что могу разбудить маму.

– С Наташей я тоже договорился. Проблем не будет, – да я смотрю, он подготовленный.

– Ты серьёзно вообще?!

– Да, серьёзно. Чувство юмора в машине забыл, так что можешь не переживать.

Пусть я не могла уснуть и страшно переживала за него пару минут назад, но почти ничего меня не останавливает от желания съездить ему по его довольной моське.

– Смотрю, ты всё предусмотрел. Но ты забыл об одной маленькой детали, – возмущённо вскидываю руки и скрещиваю их на груди. – В первую очередь нужно было договориться со мной!

Улыбка на его лице берёт вверх, а я пытаюсь сдержать себя, ведь кулаки так и чешутся.

– Доволен собой, да?

– Не очень, – качает головой Анисимов, немного задумчиво облизывая губы. – Надо было всё преподнести как-то мягче, но не знаю как. Единственное, что могу сказать, так это то, что тебе пора от всего отдохнуть. Ты слишком много нервничаешь, работаешь и учишься. И, кстати говоря, не я один так думаю. Так что… Собирайся. Тебя ждёт отдых, смена обстановки, сюрприз и как бонус сможешь поговорить с моим отцом, если захочешь.

– Но я… – сдерживаю просящийся наружу зевок и попутно чешу одной рукой глаза. Усталость даёт о себе знать.

– Поспишь в машине. Нам часов шесть ехать.

– Препираться бессмысленно? – сдаюсь, так как сил уже не осталось.

– Ага, – довольно кивает Никита.

– Ты иногда бываешь таким козлом, – спокойно констатирую факт, покачивая головой, и сонно вздыхаю.

– Знаю. Предупреждал помниться, – его до чёртиков странное довольное настроение даже не понимаю, как расшифровывать.

– Было дело, – хмуро мнусь, глядя на него, не до конца понимая, что происходит, но всё же ухожу собираться.

Вещей решила брать не так много, поэтому уже через несколько минут стою наготове у входа с дорожной сумкой и со своей повседневной.

– Оперативно, – подмечает Анисимов, забирая большую сумку из моих рук, и мы отправляемся в машину.

Устроившись на пассажирском, утыкаюсь лбом в холодное стекло, пытаясь мысленно расслабиться. Чертовски хочется спать, но любопытство берёт вверх, и я трачу последний запас бодрости.

Никита, отправив вещи в багажник, садится следом, и мы трогаемся с места. Не в силах смотреть на быстро мелькающие огни, закрываю глаза.

– Это слабо похоже на отдых. Шесть часов езды туда, а значит, соответственно, и обратно. Незнакомое место. Незнакомые люди. Это ты всех знаешь, а я там что делать буду? Нужно ещё ко всем привыкнуть, а это энергозатратно вообще-то. Там хотя бы красиво? – недовольно ворчу в стекло, но меня прекрасно слышат.

С губ Никиты срывается едва сдерживаемый смешок.

– Ты всегда ворчишь, когда спать хочешь?

– Нет. Я всегда ворчу, когда происходит то, что я никоим образом не контролирую, – в этом наша взаимная сложность, мы оба любим делать молча и по-своему.

– Просто расслабься и доверься. Ладно? – просит Никита. – Хотя бы на этот раз.

– Сложно, – бурчу в ответ.

– Ну, в сексе же получается.

Резко распахиваю глаза и раздражённо оборачиваюсь к Никите, попутно краснея.

– Извини. Не хотел, – тяжело вздыхает Анисимов, сжимая губы и не сводя глаз с дороги.

Молча оборачиваюсь к окну и замечаю, что мы заехали в какой-то двор. Более того, до боли мне знакомый. Никита паркуется, достаёт телефон из кармана и набирает чей-то номер.

– Выходи, – одно короткое слово, и телефон отправляется на своё место.

– Может, объяснишь? – мотаю головой, отгоняя сон, и ещё внимательнее осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда этот некто должен выходить.

– Кто-то грустил, что не может чаще проводить время со своей лучшей подругой, потому что работает по выходным. Да и вообще, жизнь пусть и с любимой работой, но всё же напоминает день сурка и серую рутину, – глядя на дорогу, говорит Никита, а зачем поворачивается ко мне. – Или я не прав?

– Ты-то откуда это знаешь? – только и могу выдавить из себя от удивления и, широко распахнув глаза, смотрю на него.

– Милая, – мягко начинает Никита, глядя на меня каким-то по-особенному нежным взглядом. – Я просто хорошо общаюсь с твоей мамой и умею задавать правильные вопросы. А всё, что касается тебя, меня интересует больше всего на свете. Так понятно?

На минуту теряю дар речи, не понимая, что и сказать. В горле пересыхает, а внутри всё начинает трепетать, пока я тону в нежном взгляде Никиты. Лёд его синих глаз совершенно точно сейчас растопился и превратился в тёплое-тёплое море. Но бунт внутри меня тоже не уходит на задний план.

– И прибить, и поцеловать хочется, – шепчу, глядя на него, а глаза тем временем слезятся то ли от эмоций, то ли от усталости.

– А чего хочется больше? – шёпотом спрашивает Никита, и мы приближаемся, уткнувшись друг в друга лбами. – Думаю, больше всего тебе хочется спать.

Никита заботливо целует меня в лоб, и я оборачиваюсь на стук в окно. Дина. Собственной персоной. Выскакиваю из машины и обнимаю подругу.

– Неужели мы наконец-то проведём время вместе! – ликует Дина, обнимая меня в ответ.

– Ага, – сонно киваю, и мы отстраняемся.

– Тебе бы поспать, – неужели это настолько очевидно?

– Этим сейчас и займусь, – окончательно сдаюсь и возвращаюсь в машину.

Мы же приняли дружное решение, что я посплю на заднем сидении, а Дина, переполненная энтузиазмом и любопытством, будет мучить Никиту вопросами. Именно поэтому она устраивается впереди. Не успеваю услышать и первых слов из их разговора, как усталость затягивает меня в сон.

Никита

29 октября. Суббота.

Как только Ария засыпает, боковым зрением поглядываю на Дину, которая попеременно смотрит, то на дорогу, то на меня. Видимо, не уверена, стоит ли ей говорить со мной первой. Или ещё о чём думает. В глубине души я надеялся, что она не начнёт расспрашивать меня в дороге. На часах уже суббота. Ненавистный город позади. Поэтому моё напряжение, накопившееся за неделю, начало спадать.

Мне, конечно, дико неудобно так резко выдёргивать Арию, но… Я бы без проблем сделал это снова. Мне хотелось, чтобы всё прошло мягче. Правда. Но мы с ней эти дни не особо общались, а свободное время ушло на Игоря и Леру. Сестра, в свою очередь, меня отправила в демонстративный игнор после того, как Игорь заплатил штраф, но, надеюсь, после выходных она остынет.

С каждым километром пусть и становилось легче, но моё обычное нервное напряжение сменил мандраж. Я везу с собой Арию. Покажу ей место, которое в самом деле могу назвать домом. Да ещё и её подругу с собой прихватил. Правда, по большей части, чего греха таить, я позвал с собой Дину исходя из личных целей. Теперь главное, чтобы не зря.

– Не хочу жужжать и липнуть, как назойливая муха, но можно вопрос? – выводит меня из раздумий голос Дины.

– Задавай.

– Когда ты уже, наконец, дашь мне обещанное интервью? Более того, мне нужен какой-то эксклюзивный материал и интервью видеоформата. Потому что у меня в основном видеоблог. Ну, ещё плюс фото, – судя по интонации, она даже не просит, а требует.

Ухмыляюсь, мимолётом глядя на Дину, и возвращаю взгляд на дорогу.

– С места в карьер. Мне нравится. Мой стиль работы, – одобрительно киваю, не сводя глаз с ночной трассы. – Ты же не предлагаешь заняться этим на выходных? У меня много работы и очень много планов на Арию.

– Тем не менее, ты успел со мной договориться о сделке, – припоминает она причину своего присутствия в нашей поездке.

Дёргаю взглядом в сторону Арии. Спит. Отлично. Не хочу, чтобы она волновалась лишний раз. Я, может, ей всё расскажу, но потом. Пусть она хоть немного отдохнёт от всей этой суеты, которая только из-за меня и началась.

– Да. Успел.

– А можно капнуть глубже? Я хочу автобиографическую документалку. У тебя такая интересная жизнь, столько секретов. Да все от любопытства помрут и будут в очереди стоять, чтобы хотя бы минут пять урвать от этого фильма, – вижу, как заинтересованность и энтузиазм загораются в ней в секунду. Начинаю понимать, почему они с Арией подруги. – Но это не отменяет интервью. Мне нужно подогреть интерес.

Молчу, пытаясь переварить полученную информацию. Я не люблю объяснять, не люблю лишнее внимание к своей персоне и вообще когда кто-то копается в моей жизни. Только пара идей, как применить подобный материал, плотно засели в моей голове.

– Алё. Ты тут или нет? – спрашивает Дина, внимательно глядя на меня, пытаясь понять причину моего молчания.

– А ты девушка нетерпеливая.

– Есть такое. Только иначе ничего не добьёшься, – её пристальный взгляд немного раздражает, но я понимаю, почему она так себя ведёт. – Так, я жду согласия.

– Да. Но только через контракт и на моих условиях. А интервью тебе будет. Без проблем. В любом формате, котором пожелаешь, – теперь посмотрим на её реакцию.

Дина удивлённо вскидывает брови и задумывается.

– Контракт…

– Тут уж решай сама.

– А что в него входит? – в глазах Дины можно заметить оттенки сомнения, но она скорее пытается решить проблему, чем отказаться сразу.

– Это потом решим. Мне его составить нужно и с адвокатом поговорить.

– Звучит как отложенный, красиво упакованный отказ, – подмечает Дина, снова прожигая меня взглядом, словно хочет убедиться, права в своей догадке или нет.

– Это не он, – качаю головой, мимолётно ловя её взгляд.

– Ла-адно, – недоверчиво протягивает Дина. – Буду ждать контракт на руки.

– За неделю-две, думаю, управлюсь. Смотря какая будет степень загруженности, – когда обозначаешь сроки, правдивости в словах становится немного больше.

– Ловлю на слове, – оживляется она и пытается скрыть довольную улыбку.

За городом машин становится в разы меньше, а дорогу не задерживают светофоры, поэтому ускоряю ход.

– Ты чутка превышаешь, – кивает Дина в сторону спидометра.

– Оштрафуешь?

– Нет. Мой папа не в ДПС работает. Просто со спящей Арией это не безопасно, – делают мне замечание. – Ты вообще её любишь? Что у вас ней?

– Отношения у нас с ней.

Поддерживаю диалог об Арии, так как не хотелось бы возвращаться к теме скорости. Я, конечно, превышал, но не прям чтобы сильно. Просто очень сильно хочется скорее добраться до конечного пункта. Вдобавок это даже наполовину не походит на ту экстремальную езду, которой я занимаюсь.

– От скуки или от любви? Или от пари хочешь отмазаться? Тоже верный ход, – господи, да она в наших отношениях инструмент манипуляции видит.

Меня аж передёргивает от подобных слов, но в субботу я само очарование, так что…

– Что для тебя любовь?

Мой вопрос сбивает Дину с толку, что та немного мотает головой, словно пытается переваривать мой вопрос.

– В смысле?

– В прямом. Что для тебя любовь? Как я отвечу на твой вопрос, если не понимаю, что ты подразумеваешь под этим?

Дина так смотрит на меня, будто её только что осенило, а я только усмехаюсь реакции.

– Ты так красиво увиливаешь от ответов, что прям… Написать да в рамочку повесить, а потом премию года вручить, – в глазах подруги Арии и вправду читается восхищение.

Игнорирую адресованный мне восторг и возвращаюсь к изначально заданной теме.

– Так вот. Для меня любовь – это безусловное сильное чувство. Когда дышать без человека не можешь, и всё готов сделать для его счастья. Хочешь делить с ним радость, горе и каждую секунду прожитой жизни. И тебе хорошо только оттого, что та самая с тобой рядом. Пусть каждый занимается своими делами, но вы друг у друга есть. Это чуткость, забота, партнёрство, сотрудничество, доверие, внимание. Твой напарник по жизни, с которым ты счастлив разделить всё пополам. От секса до мойки пола. При всём этом этот человек в первую очередь твоя родная душа. И даже если вы по каким-то причинам не вместе, и у тебя не получилось сделать своего человека счастливым, то чувства не теряются. Не уходят. Ты также любишь. Будешь рядом, когда надо. Потому что внутри себя ты понимаешь, что всё… Вы семья. А семья – это безусловный фактор, для которого ты делаешь всё просто потому, что он есть, – вижу, как Дина немного взгрустнула и загрузилась от моих слов, поэтому дополнительно поясняю: – Для меня смысл в этом слове очень сильный и глубокий, чтобы просто так разбрасываться этим словом. Так что я не могу ответить на твой вопрос.

Наш диалог сменяет гробовая тишина. Даже рад, что получилось притупить любопытство Дины. Какое-то время мы едем молча, прежде чем она подводит какой-то итог.

– А ты глубже, чем я думала… Прости за праздное любопытство. Просто я правда за неё волнуюсь.

– Я тоже волнуюсь за неё. И Ария мне в действительности небезразлична. Более того, совершенно не понимаю, что она во мне нашла. Кроме кромешной тьмы и вечных проблем.

– Ты же сам сказал, что любовь – безусловная штука, – меня немного злит, что Дина отвечает за неё, поэтому быстро нахожу, чем кольнуть в ответ.

– А, может, она встречается со мной, чтобы от пари отмазаться? Верный ход ведь?

– Ладно. Поняла. Замолкаю, – Дина делает вид, что застёгивает молнию на губах и закрывает рот на замок, ключик от которого следом выбрасывает в окно.

– Расслабься. Я не кусаюсь, – натянуто улыбаюсь, и мы замолкаем.

Гляжу на ночную трассу, и внутри меня рождается какая-то тоска. Хотелось сменить машину на мотоцикл и почувствовать встречный ветер в лицо. Ощутить холод, свободу, скорость и опасность. С этими мыслями и еду оставшуюся часть пути. Останавливаемся мы только на заправке, чтобы сходить в туалет, заправить тачку и перекурить.

Подмечаю, что Ария очень крепко уснула. Было видно, что она истощена и морально, и физически. И я чувствовал в этом свою вину. Думаю, в следующие выходные не стоит уезжать, а провести их с ней на её условиях. Всё равно собираюсь забрать Руслана с Соней к себе в город на несколько недель.

Дина всю дорогу ковырялась в телефоне, а я ушёл с головой в свои мысли, попутно контролируя дорогу. Когда мы начали подъезжать к моему дому, позвонил Руслан. Беру трубку сразу, чтобы Арию не разбудил звонок.

– Ты уже тут? – слышу в трубке голос друга.

– Ага. Только я в этот раз у себя остановлюсь. Я, конечно, вас люблю, ребята, только, боюсь, Арии у вас будет не сильно комфортно. В общем, точно не отдохнёт. Не сердись, ладно?

Замечаю, как на слове «люблю» Дина кидает на меня многозначительный взгляд.

– Да я всё понимаю. Когда ждать тебя, вот вопрос. У мамы руки чешутся стол тебе накрыть. А как она узнала, что ты с девушкой приедешь, – добродушно смеётся Рус. – Её не остановить, в общем. Так что очень вас ждём. Ладно. Вы уставшие с дороги. Не буду пока мешать.

Кладу трубку и возвращаю телефон в карман.

– А говоришь, что не разбрасываешь признаниями, – задумчиво говорит Дина.

– Я не буду повторять. Я всё уже сказал. Это чисто твои выводы, не имеющие ко мне никакого отношения, – отвечаю, попутно заезжая во двор и паркуя машину. – Приехали.

– Ладно. Может, ты и не так плох. Хотя я и не думала о тебе плохо. В общем, забудь. Нам просто надо познакомиться, – Дина словно пыталась меня подловить где-то, но явно расстроилась, что у неё не вышло. – Проверку прошёл.

– Ах, вот оно как. Меня тестируют, – спокойно констатирую факт, слегка улыбнувшись.

– Только из-за заботы о подруге, – довольно улыбается она, словно это её оправдывает, а ведь оправдывает.

– Ладно. Надо Арию будить да разгружаться.

Дина выходит из машины, а я открываю багажник и выхожу следом. Только я не спешу за сумками, а сажусь на заднее сидение рядом с Арией. Нежно погладив её по щеке, спускаюсь рукой ниже, останавливаясь на её плече. Этого прикосновения достаточно, чтобы Ария сонно зажмурилась и подняла веки.

– Мы уже приехали? – сонно спрашивает она меня.

– Ага, – только и киваю в ответ в ожидании, когда её взгляд немного прояснится.

Полякова сонно потирает глаза, немного разминает мышцы рук и спины и выглядывает из-за окна, рассматривая высотки спального района.

– А это мы где?

– У меня тут квартира.

– Твоя?

– Моя. Самая настоящая. И только моя, – именно эту квартиру я и считал своим основным и настоящим домом.

– Интересно. Там так же стерильно, как у тебя дома? – с любопытством спрашивает Ария.

– Вот поднимешься и увидишь.

Собственно, этим мы и занимаемся, прихватив с собой сумки. Ария не удивилась, когда узнала, что живу я на самом верхнем этаже, да ещё и выход на крышу имею. Обстановка внутри в разы отличалась от той, что была в том доме. Там всё выглядело так, словно я могу собрать за минуту сумку, выйти и больше не возвращаться. Тут наоборот было много личного, но при этом ничего лишнего.

Когда девочки осмотрели дом, я отвёл Дину в одну из гостевых комнат. Она решила пока отдохнуть и заняться своими делами. Я же тем временем думал, что делать с Арией.

– Будешь спать отдельно или со мной?

Полякова так сильно удивляется заданному ей вопросу, что, казалось, готова запустить в меня чем-нибудь тяжёлым.

– В смысле отдельно?!

– Ну, последнее время мы не особо ладим. Вот и уточняю, – пожимаю плечами в ответ.

Ария посылает меня взглядом на все четыре стороны и спрашивает.

– Где наша комната?

– Вон там, – указываю направление.

Она заходит и скидывает свою сумку там.

– Больше не задавай мне таких глупых вопросов.

– Ладно. Хорошо. Не буду, – давлю внутри себя смешок, забавляясь её реакцией.

– Вот и славненько, – вздыхает, осматриваясь, Ария. – А теперь я хочу в душ.

– Пойдём. Покажу всё.

Полякова захватывает с собой нужные ей вещи, мы отправляемся в ванную комнату, и я ей показываю, что и где.

– Если что, зови, – собираюсь уходить, но Ария меня останавливает, ловя за руку.

Оборачиваюсь к ней и вижу, как её губы застыли в немом вопросе, затем плавно поднимаю взгляд выше, глядя ей в глаза. В них определённо стоило посмотреть. Просить меня дважды не надо. Я предполагал, что Ария может построить между нами дистанцию, но не предполагал, что она соскучится.

Дав волю чувствам, накрываю её губы своими и привлекаю её к себе за бёдра. Одна моя рука спускается ниже, сжимая ладонью её ягодицу, а вторая легко проскальзывает под кофту и гладит её по спине. Ария, в свою очередь, обнимает меня за шею и прижимается ко мне всем телом, испуская стон удовольствия.

Чуть на неё наседаю, заставляя сделать пару шагов назад. Оказавшись в душевой кабине, мы принимаемся стаскивать друг с друга одежду, попутно выкидывая её из кабины. Закрываю за нами дверцу, не отрываясь от Арии, а она, в свою очередь, задевает рычаг крана, и нас сверху окатывает ледяной водой. Резко распахиваем глаза, глядя друг на друга. Пусть мне комфортно, но всё же не глядя регулирую воду, делая её теплее.

Кожа Арии моментально покрылась мурашками от холода, а может, уже давно и от меня. Кто знает.

Замечаю, как её тело расслабляется с приходом тепла, ведь мы всё так и смотрим друг на друга, не убирая с лиц глупые и до наивного искренние улыбки.

– Ты даже не поморщился от холода, – подмечает Полякова вслух, словно желает разрядить обстановку.

– Тебя не смущает, что Дина в квартире находится? – зачем-то решаю уточнить.

– Она через пару комнат от нас и, думаю, сейчас вся в своей работе.

Пока Ария мне отвечает, гуляю по её телу взглядом, не скрывая непристойности его характера. Её шея, ключицы, плечи, грудь, живот, талия, линия изгиба бёдер, да и всё тело кажется таким совершенным. Таким сладким, вкусным и желанным, что не понимаю, что меня ещё вообще сдерживает.

– Ты вроде помыться хотела, – уточняю, всё также не сводя с неё глаз.

Подмечаю, как Ария смущённо отводит взгляд в сторону и закусывает губу. Затем находит мочалку, и я понимаю, зачем она отвела взгляд. Искала. Хотя я вроде всё показывал. Затем Ария протягивает её мне.

– Я сама не справлюсь.

Принимаю полученный презент, но не спешу им пользоваться.

– У меня есть инструмент поинтереснее.

Касаюсь губами её шеи. И медленно начинаю своё необычное, но, безусловно, тщательное умывание. Плавно прокладываю дорожку из поцелуев, спускаясь до ключицы. Попутно не могу сдержать себя в удовольствии ощутить её тепло и нежность её кожи под своими ладонями. Периодически подключая язык мягкими касаниями губ, изучаю каждый миллиметр её кожи, задерживаясь на самых вкусных местах.

Спускаюсь к груди, затем плавно перемещаюсь ниже по животу и задерживаюсь в точке, определённо требующей тщательное умывание. Ария шумно и резко вздыхает, еле сдерживая стон, а через некоторое время, положив руку мне затылок, и вовсе меня останавливает.

– Не отвлекайся от поставленной задачи. Всё же тут Дина, – смущённо выдыхает она.

– Как скажешь, – принимаюсь пенить мочалку и разворачиваю Арию спиной к себе.

Опасный манёвр, потому как внутри всё сводит от дикого желания в неё войти.

– Что ты делаешь? – не понимая происходящее, дрожащим от возбуждения голосом шепчет Ария.

– Молчи, – только и отвечаю, снова целуя её в шею, только теперь сзади, а спереди мягкими движениями мочалки и вправду начинаю мыть Арию, также начиная с шеи.

Осыпав медленными и смакующими поцелуями её спину, параллельно умываю нежными и плавными движениями мочалки её грудь, подключая вторую руку. Ария так податливо изгибается на мои ласки, прижимаясь ко мне всё ближе, что заводит нереально. Поэтому, дабы немного оттянуть тот момент, когда моё терпение кончится, аккуратно беру её руку в свои, раскрывая её ладонь.

Перед тем, как протереть каждый участок кожи от кончиков пальцев до плеча, осыпаю его поцелуями. В нос ударяет запах геля для душа, который смешивается с её личным ароматом, создавая нечто волшебное. Проделываю те же самые манипуляции со второй рукой, и Ария не выдерживает и разворачивается ко мне лицом. Забирая у меня мочалку, заявляет:

– Теперь моя очередь.

Да, Ария. Может, для тебя это неплохой шанс остыть. Но для меня-то нет.

– Жаль, гель невкусный, – шепчет она мне на ухо, целуя мою шею.

– Определённо жаль, – глухо отвечаю, не в силах говорить что-либо в данную минуту.

Её губы блуждают по моей груди, пока мочалка очерчивает мои плечи, и, глядя на Арию, понимаю, что не могу больше ждать. Подсадив её, прижимаю к стене, а она, в свою очередь, прижимается ко мне сильнее, попутно найдя на что опереться. Правда, поручни в душевой я не для этих целей ставил.

Перед тем как приступить к задуманному, решаю прояснить сразу.

– Сегодня разрешаю тебе вести себя тихо, – шепчу прямо ей в губы.

– Неужели? С чего такая щедрость? – её губы растягиваются в соблазнительной улыбке.

– А это не щедрость. Может, я хочу тебя помучить? Посмотрим, как ты сдержишься, – возникший в голове азарт начинает раскалять внутри всё сильнее.

– А может, это я собираюсь тебя помучить? – мне безумно нравится, что Ария парирует мне в ответ.

Всё же в нас остался тот самый соревновательный дух, который возник с самого начала.

– Может, тогда поиграем?

– Правила? – судя по её пьяному и горящему взгляду, азарт передался и ей.

– Кто первый испустит стон, тот и проиграл. Как тебе такое? Устраивает?

– По рукам, – кивает она и жадно впивается мне в губы.

Я и сам устал смотреть на то, как её такие желанные и вкусные губы шепчут вместо того, чтобы меня поцеловать. Не прекращая наших страстных поцелуев, мы принимаемся за дело, навёрстывая упущенные ночи и дни.

Ария

29 октября. Суббота.

На Анисимове и правда клеймо победителя, даже в нашей мучительной тихой игре ему удалось взять верх. Ну и ладно. Я была совершенно не против проиграть в подобной игре, но перед подругой всё же немного неловко. Надеюсь, она ничего не слышала. Да и нам с Никитой стоит побольше общаться, чтобы лучше понимать друг друга. Будь так, может, и не было бы этих напряжённых дней и бессонных ночей.

Когда высушила волосы феном, мы быстро прошмыгнули в комнату Никиты, чтобы одеться. Как выяснилось, свою одежду я забыла в сумке, а Анисимов в принципе не брал её с собой, так как не планировал мыться.

Это утро было для меня каким-то непривычным. И не потому, что я проснулась в месте, в котором никогда не бывала. Да и признаться честно, впервые выехала за город. Так что эту поездку можно было назвать моим первым путешествием.

Было непривычно оттого, что таких тёплых и достаточно откровенных моментов у меня ни с кем ещё не было. А тут я ещё кому-то доверила помыть и высушить свои и без того сложные волосы. Хотя нет. Не кому-то. Никите.

Анализируя количество нового в своей жизни, начинаю задумываться. А она вообще у меня была, кроме вечной учёбы и работы? Что было в моей жизни помимо решения проблемы, где бы ещё достать денег? Кажется, ни-че-го. И только сейчас понимаю, что это «ничего» нужно навёрстывать всеми силами. Может, потому и готова пойти на любую авантюру, начиная с глупого пари и заканчивая этой поездкой.

Когда мы собираемся все вместе на кухне, чтобы позавтракать, то принимаемся обсуждать, с чего начнём наши выходные. Никита корпел у плиты, готовя завтрак, а мы сидели с Диной в ожидании вкусного, наслаждаясь ароматами будущего кулинарного шедевра. И да. Я снова попросила Анисимова приготовить те самые незабываемые блинчики.

– Как вариант можно сразу заняться делами, чтобы быстрее освободить остальное время, – предлагает Никита в своей привычной манере, не отворачиваясь от плиты. – Под делами я имею в виду мне с Арией навестить отца.

– Ну, а меня ты тоже уже запряг в работу, – встревает в разговор Дина, обращаясь к Никите. – Так что поезжайте.

Я вопросительно веду бровью и не знаю, на кого смотреть, поэтому мечусь взглядом поочерёдно между подругой и Никитой. Вижу, как Анисимов разворачивается ко мне, чертыхается одними губами и тяжело вздыхает.

– Только не бери в голову, – просит он меня, а затем объясняет, в чём дело. – Дина, оказывается, знакома с Русланом. Потому как её отец вёл дело, и как, я повторюсь, только Руслан давал показания. Вот они в участке и пересекались не раз. В общем, я хотел бы, чтобы Дина поговорила с Русом и Соней, чтобы попробовать подготовить Соню тоже дать показания. Так как к ней вернулась речь. С её отцом я на эту тему уже разговаривал. Ну, или просто, может, у Дины получится разузнать какую-нибудь информацию. В общем, там по ходу дела разберутся.

Вернувшись к готовке, Никита поспешно снимает блины с двух сковородок, и, к счастью, они не успели подгореть, пусть Никита и отвлёкся на разговор. Включаю режим максимальной лояльности и понимания, поэтому не собираюсь заводиться и расспрашивать, почему ребята смолчали. Толку всё равно от этого не будет, только нервы все потратят.

– Вот и решили, чем сначала займёмся, – только и отвечаю я и вижу, как ребята расслабляются.

– Может, уже поедим? – облизывается Дина, глядя на периодически пополняющуюся стопку блинов.

– Я за коллективный дух, поэтому буду ждать Никиту, – качаю головой, даже не дёргаясь в сторону еды, хотя желудок предательски урчит. – Никит, у тебя хоть сгущёнка-то есть?

– Спрашиваешь ещё, – улыбается в ответ Анисимов, и я надеюсь, что когда-нибудь в нашей жизни всё будет иначе, и эта улыбка станет ежедневной, когда больше не останется текущих сложностей и проблем.

Позавтракав, мы направляемся по задуманному маршруту. Дина едет к Калашниковым, а мы к отцу Никиты. И у меня пока не возникало никаких вопросов, но когда наша машина оказалась припаркована около реабилитационного центра, я и не знала, что думать. Выглядел он как-то необычайно дорого, свежо и элитно. Хотя, судя по некоторым пациентам, гуляющим на территории центра, сложно сказать, что они богатые.

– Мы точно к твоему отцу? – выглядываю из окна и читаю вывеску на здании.

– Да. Он не так давно в аварию попал, – начинает объяснять Никита. – Как тебе сказать… Папа не знал обо всех грязных делах матери, особенно о тех, что касались меня. Вот ему кто-то накидал ссылок, видео, аудиозаписей и прочей информации. Отец был за рулём и от осознания того, что мать, оказывается, всё это время творила, ему стало плохо. Сердце. Ну, а следом он не справился с управлением. Теперь заново учится ходить. А я мотаюсь каждые выходные, чтобы помочь ему встать на ноги. Первые дни я вообще от него не отходил и ночевал здесь.

– Ужас… – внутри всё холодеет и сжимается от малейшей попытки переварить и осознать всю информацию. – Так он, оказывается, не знал…

– Не знал. Ничего не знал. Теперь в курсе, – тяжело вздыхает Никита и оборачивается ко мне. – Пойдём?

Молча киваю в ответ, мы выходим из машины и отправляемся к входу. Как только заходим внутрь, нас встречают с распростёртыми объятиями и не абы кто, а сам главврач больницы.

– Никита Алексеевич, а мы вас заждались! По вам обычно часы можно сверять, а тут на полчаса припозднились. Мы уже волноваться начали, – улыбается приятный мужчина в возрасте. – Я смотрю, вы не один. Кто ваша очаровательная спутница?

– Здравствуйте, Тимур Сергеевич. Собственно, поэтому и задержался. Это моя девушка Ария. Вот, с отцом привёз познакомить, – представляет меня Никита с такой же приветливой улыбкой.

– Ария – красивое имя для очаровательной дамы, – тянет мне руку главврач больницы, чтобы пожать в знак приветствия, и я принимаю рукопожатие. – Рад знакомству.

– Взаимно, – чуть сжимаюсь от неловкости, но стараюсь быть приветливой.

– Хорошо, что Никита привёл вас с собой. Его отцу нужны положительные эмоции, – отпускает мою руку Тимур Сергеевич и обращается затем к нам двоим: – Ладно, не смею вас задерживать и вернусь к своим делам. Если будут какие-то вопросы, то я у себя в кабинете.

Как только главврач размеренным шагом покидает нас, то у меня возникает вопрос:

– А почему сам главврач больницы тебя так встречает?

– Ну, как тебе сказать, – и тут происходит что-то несвойственное для Анисимова, ведь он краснеет и смущается. – После того, как я встал на ноги, то хотел помогать людям, которые попали в похожую ситуацию и остались одни. Как я тогда. Только у меня хоть и не было людей рядом, но хотя бы были деньги. Вот я и построил реабилитационный центр. Собрал отличную команду врачей. А чтобы центр сам себя окупал, сделал огромное крыло для вип-клиентов. Тут богачи могут подлечить себе здоровье и также встать на ноги. При этом они знают, что часть средств, потраченных ими здесь на лечение, уходит на благотворительность. Таким образом, мы все вместе даём людям встретить их новую вторую жизнь в более приятных условиях. Некоторые богачи проникаются, приходят узнать истории обычных людей и помогают им лично. В общем, это место – моё детище. Так я помогаю людям и вношу в этот мир свой вклад.

У меня просто теряется дар речи. То ли от самого творения Никиты, то ли от того, как он сейчас стоит, смущается и краснеет. Вот что значит по-настоящему заботиться о людях. Он в самом деле фея крёстная. И готов ей стать для совершенно незнакомых людей.

– Я просто потрясена, – еле-еле выдавливаю из себя, так как внутри всё замерло от восхищения.

– Выдыхай, – приобнимает меня Никита, и я замечаю в его глазах искры счастья, от которых у меня слёзы на глаза наворачиваются.

Анисимов тут такой безмятежный, искренний и по-своему чистый. Теперь понятно, почему он так ждёт выходных. Может, этому миру и вправду нужна фея крёстная в лице Никиты Анисимова.

– Ты просто самый удивительный человек, которого я встречала, – шепчу, глядя ему в глаза цвета тёплого спокойного синего моря.

– Да брось, – заливается краской ещё сильнее. – Дохода у меня в избытке, да и с ним нужно что-то делать. Плюс все траты я давно возместил работой центра. Делать прибыль и развивать предприятия не так и сложно, если во всём разбираешься.

– Ты вообще реальный? – чуть громче спрашиваю то ли его, то ли саму себя и, захотев проверить, решаю нежно ущипнуть Никитку за щёчку.

– Вроде да, – улыбается мне он в ответ, а я не сдержавшись, прижимаю его к себе и целую.

Только наша близость не длится долго, так как Никита меня осторожно отстраняет.

– Мы всё-таки в больнице, милая. Веди себя прилично, – шепчет сквозь улыбку Анисимов и дарит напоследок один лёгкий невинный поцелуй. – Пошли уже к папе. Он заждался.

Пока мы проходим по коридорам к лифту, с Никитой попутно здоровается половина персонала. Если быть точнее, та половина, которая не сильно занята и может на минутку оторваться от своих дел. Теперь смущение Анисимова передалось мне, так как было неловко ловить на себе столько любопытных пусть и доброжелательных взглядов.

Никитиного отца мы находим на занятиях лечебной физкультуры, где он в буквальном смысле учился ходить, держась за опоры, находящиеся по обе стороны рук. Нас заметили сразу на входе и помахали издалека рукой в качестве приветствия.

– Привет, чемпион, – разносится по залу голос Никиты.

– Привет, чемпион, – на тот же манер вторит ему отец.

Остановившись рядом с ним, Никита принимается обнимать своего папу. Отстранившись друг от друга, они оба оборачиваются ко мне.

– Это моя девушка Ария.

– Наконец-то кто-то смог растопить твоё ледяное сердце, – довольно улыбается Анисимов старший. – Меня можешь просто дядей Лёшей называть. И на ты, пожалуйста. На вы на Руси только к врагу обращались. Немного фактов из истории.

– Если бы не знала, что вы тренер, то подумала бы, что вы историк, – его улыбка настолько заразительна, что сама не замечаю, как у меня невольно начинают подниматься уголки губ.

– Кстати, о тренерстве. Слышал, ты очень хорошо играешь в бильярд, – немного смущаюсь на слова дяди Лёши, понимая, что Никита, по всей видимости, много обо мне рассказывал.

– Ну, как сказать…

Мнусь от неловкости, но меня опережает Никита.

– В перспективе она играет лучше меня. Если ты за неё возьмёшься, то чемпиона мира сделаешь.

– Скажешь тоже, – слушая его слова, краснею ещё сильнее.

– Никита пустого не говорит. Значит, так и есть. Так что прислушайся и имей в виду. Если это направление тебе интересно, – а Анисимов старший достаточно рассудительный человек, интересно, почему он не разрешает Никите использовать компромат на мать?

– Ладно. Я ненадолго вас оставлю, есть кое-какие рабочие вопросы, – с этими словами Никита удаляется, оставляя нас наедине.

Молчание длится не так долго, и к моей неожиданности отец Никиты заводит разговор на эту деликатную тему сам:

– Никита говорил, что ты хочешь со мной поговорить. О его матери и всей это ситуации.

– Да, хочу, – поначалу теряюсь, но затем собираюсь с мыслями: – Просто его мать и так отравляет ему жизнь своими выходками, контролем и прочим. Она сама виновата в том, что её могут посадить. Сама. Так почему не использовать ресурсы и не защитить Никиту, чтобы он смог жить спокойно?

Вышло немного эмоционально, но я правда переживала. Мне безумно хотелось, чтобы Никита был, наконец, свободен и счастлив, поэтому я готова пойти на любой серьёзный шаг для этого.

Дядя Лёша грустно улыбается и ни капельки не злится на мои слова. Даже странно как-то.

– Я не против справедливости, Ария. Я не хочу, чтобы палачом был Никита. Она его мать, он её сын. Эти факты никогда не изменятся. Понимаешь? И в Никите пусть и есть многое от меня, но и от матери в его характере, поверь, не меньше. Если он упечёт лично собственную мать за решётку, то это в его голове откроет много замков. А тьма в нём и так имеется. Поэтому не стоит её подкармливать и выпускать наружу. Никита многим людям создавал проблемы, если они его злили. Но порой их расплата не была соизмерима с преступлением. Не нужно подпитывать в нём эту черту, а то после матери он с лёгкостью испепелит любого, если надо будет. Вдобавок мать не так сильно ненавидит его, как может показаться на первый взгляд. Даже сейчас Никита получает половину всего её дохода и занимает должность не меньше. При этом по документам не несёт никакой ответственности. Их несёт она. Тут всё сложно. Свои травмы. Мне совершенно не нравится, чем Оля занимается. Правда. И я, без сомнений, за справедливость. Но без Никитиного участия.

Доля истины в его объяснениях определённо присутствует. И пусть перед моими глазами и стоит кирпич знака стоп, но и план вырулить из этой проблемы возник моментально. Дядя Лёша «за». Просто мне не нужно подключать к этому Никиту. Значит, я сделаю всё сама. Следом в голове грохотом проносятся недавние слова Анисимова.

«Информация попала в руки Лериного отца, и это не совсем хорошо. Он – крутой адвокат с огромными связями, и не очень дружит с моей мамой. Скажем так: он и в своих целях не против её засадить за решётку, и в моих целях тоже».

Да нет. Я всё сделаю не сама. У меня есть союзники. Глаза загораются от желания превратить намеченное в реальность, и я довольно киваю в ответ.

– Я вас услышала.

– Надеюсь, рядом с тобой Никита сможет стать по-настоящему счастливым. Он заслуживает этого.

– Я тоже на это надеюсь.

Мы ещё недолго пообщались, прежде чем мы с Никитой покинули центр. Меня удивило то, с каким спокойствием и безмятежностью общается дядя Лёша. Редко встретишь собеседника, да ещё из старшего поколения, который тебя не только поймёт, но и поддержит. Мы оба прекрасно понимали, что счастливым человека может сделать он сам, но очень надеялись, что я смогу показать Никите дорогу к этому пути.

Потому что из беседы с дядей Лёшей удалось выяснить, какие у Никиты планы на будущее. Их нет. Он его не планирует. Ничем не хочет заниматься. Так, живёт на автопилоте и помогает людям, пока может. Но вот кто поможем ему? Хороший вопрос. Жить ради других без вкуса к собственной жизни такое себе удовольствие. Больше похоже на существование, которое, так или иначе, проходит с пользой.

Да и бильярд, оказывается, был затеян, чтобы его немного растормошить. Спорт в принципе хорошо дисциплинирует, пробуждает соревновательный дух, который немного подстёгивает, создавая цель в виде победы. А тут я нарисовалась. И теперь Никита меня готовит, чтобы я его обыграла. Ну, такой себе соревновательный дух.

А что, если эти гонки ему всё же нужны? Нет. Нет-нет-нет. Это же бред. Полный. Никита согласился вынужденно в этот раз. Вдобавок это опасно, незаконно и так далее. Ему нужен другой толчок. Только вот какой? Время покажет. Да и с бильярдом разобраться до конца надо.

Когда мы покинули центр реабилитации, то отправились в город и, по пути зацепив с собой Дину, пошли гулять. Здесь было достаточно спокойно и такой плотности людей, как у нас в городе, не было. Может, поэтому Никите нравилось это место? Тут всё было как-то размеренно.

Местная архитектура не отличалась ничем сверхъестественным. Единственное, что бросалось в глаза, это изобилие парков и растительности. Осень здесь была по-настоящему яркая и красивая. Хоть фотосессии устраивай. Собственно, этим Дина по пути и занималась. У неё, наверное, уже сотня фотографий осенней природы точно имеется. Ну, ещё я периодически вставала в кадр. Никита от этой затеи отказался, хотя единственный среди нас, кто носит звание профессиональной модели. Было бы интересно посмотреть, как он работает на камеру, но давить на него мы не стали. Точнее, я не стала, а вот Дину пришлось тормозить с её неприкрытым энтузиазмом.

Информацию из Калашниковых подруга никакую не вытянула. Да и не собиралась, как выяснилось. Просто готовила почву, ведь никто никуда не торопится.

Ближе к вечеру, когда мы нагулялись и все дружно захотели есть, то отправились в гости уже все вместе. Даже как-то неловко. Уже и Дина там была и всех знает, а вот я нет.

Жило семейство Калашниковых в чудном просторном одноэтажном частном доме, чему я была нисколечко не удивлена. В принципе, после знакомства с Никитой дома я стала посещать куда чаще, чем привычные мне квартиры. Припарковав машину у входа на территорию, стоим и терпеливо ждём у калитки, когда нам откроют дверь. Спустя пару минут на входе появляется Руслан. Полагаю единственное знакомое мне лицо.

– Наконец-то! Я уж думал, не зайдёте, – радостно приветствует нас Руслан, и они принимаются с Никитой обниматься.

– Чтобы я да не зашёл? Ты серьёзно? – улыбается в ответ Никита, закончив дружеское приветствие.

– Чего стоите на пороге, проходите, – зазывает нас внутрь Руслан, и мы без лишних промедлений заходим в дом.

На входе нас встречает мама Руслана, а из-за угла выглядывает молодая девушка на инвалидной коляске. Сердце сразу же болезненно сжимается и следом в голове всплывает диалог с Русланом.

«– А почему ты его не навещал в больнице?

– Не мог. Много работал и сидел с сестрой, которая тоже пострадала. И была на тот момент без ног и без голоса».

Значит, это Соня. Сестра Руслана. Бедная. Что ей вообще пришлось пережить? И что она должна была увидеть такое, что потеряла голос на полтора года?

Мама Руслана и Сони встретила Никиту не менее жаркими объятиями, чем её сын. Так тепло все здороваются, словно одна большая семья. Вопрос только в том, найдётся ли мне среди них место.

– Как же мы тебя заждались, – просияла женщина, по-матерински прижимая к себе Никиту.

– Я просто не один в этот раз, – объясняет Анисимов, и когда они отстраняются друг от друга, все взоры падают на меня. – Познакомьтесь. Это моя девушка Ария. Ария, а это моя семья. Те люди, которых я могу по-настоящему так назвать.

– Добрый вечер, – здороваюсь, смутившись от пристально обращённых ко мне взглядов.

Никита

29 октября. Суббота.

Пока Ария со всеми здоровается и знакомится, обращаю внимание на выглядывающую из-за угла Соню. Улыбка на моих губах расцветает сама собой, и, отвлекаясь от ребят, прохожу в дом. Сестра Руслана тем временем уже спряталась в своей комнате, едва заметив, что я направляюсь к ней.

Постучав пару раз в дверь её комнаты, неспешно открываю и заглядываю внутрь.

– Можно?

Сонька уже отвернулась к окну, но, услышав мой голос, оборачивается через плечо и кивает. Захожу внутрь, мягко закрывая за собой дверь. Обхожу инвалидную коляску и загребаю мелкую в объятия. Ну, как мелкую. Ей уже восемнадцать на следующей неделе. Соня отвечает на мои объятия, крепко-крепко прижав меня к себе.

– Я соскучилась, – улыбается она.

– Я тоже.

– Может, на небо посмотрим?

Я прекрасно понимаю, что Сонька под этим имеет в виду, и оперативно сооружаю настил из пледов и подушек на полу, на котором мы располагаемся. Выключив основной свет в комнате, я включаю ночной. А именно лампы-звёздочки, рассыпанные по всему тёмно-синему потолку, которые словно и есть самые настоящие звёзды.

– Помнишь, как повесил их, когда я три месяца не выходила из дома? – скромно улыбается Соня, рассматривая звёзды, которые пусть были и не настоящими, но были для неё намного важнее, чем те, что на небе.

– Конечно, помню. Я же знаю, что ты любишь небо. Особенно звёздное, – указываю на определённую часть на потолке. – Вон даже с созвездиями немного заморочился.

– Ага, ковши медведиц и дурак узнает, – смеётся она, а у меня в душе разом всё расцветает, когда слышу этот смех.

Счастливая улыбка не слезает с лица, и я бы хотел остаться с ней в этот момент навечно. Каждый её смех или её улыбка звучит для меня как благодарность Кирилла, который за нами сверху присматривает. Всё для тебя, дружище. Ты же знаешь, твоя семья – это моя семья.

– Да ладно тебе. Вот там я ещё Орион смастерил. Так что не только ковши, – указываю на одно из самых красивых созвездий в моей интерпретации.

– Только на звёздной карте они так близко друг к другу не располагаются, – хоть и привычно возмущается, но по голосу слышу, что она запредельно довольная.

– А у тебя своя звёздная карта. Личная и особенная, так что цыц мне тут.

Мы, смеясь, переглядываемся и ложимся друг к другу ближе.

– Спасибо, – шепчет она одними губами и отворачивается, вижу, как её ресницы слегка увлажняют слёзы, но она их сдерживает. – Ты же про нас не забудешь?

Её вопрос сначала меня зверски стопорит, но потом я понимаю, к чему она клонит.

– Ты глупенькая, что ли? Нет, конечно! – слегка привстаю на локтях и, нависнув над ней, прикрываю имитацию звёздного неба. – Ты не ревнуешь часом?

– Ха-ха-ха! – парадирует смех Соня и закрывает глаза, не выдерживая на себе мой пристальный взгляд. – Только если чуть-чуть.

– Чуть-чуть можно, но не увлекайся, – нежно целую её в лоб и возвращаюсь на прежнее место. – Ладненько?

– Ладненько, – смущённо в ответ улыбается она и открывает глаза.

– Кстати, готовься. Я вас на несколько недель с Русланом забираю с собой, – чего уж таить, скажу сразу.

– Не шутишь? – получаю по-приятному удивлённый взгляд и вижу, как в её глазах рождается повод для радости.

– Не шучу, – мягко улыбаюсь в ответ. – Пошли ко всем. Тебе ещё с Арией познакомиться надо. А то я её там кинул. Некрасиво как-то.

– Ладно. Пошли. Раз уж такое дело, – помогаю ей устроиться в своей карете, и мы на всех порах направляемся к столу.

Входим в столовую, и мои глаза привычно разбегаются, изучая множество блюд с заботой наготовленных тётей Леной, мамой Сони и Руслана. А аромат-то какой.

– А вот и они, – радуется она.

Сразу ловлю на себе взгляд Арии и присаживаюсь рядом с ней. Моментально анализирую язык её тела, пытаясь понять настроение. Вижу, что она немного напряжена. А вот Дина, напротив, расслаблена, как могу заметить.

– Прости, – шепчу ей на ухо, искренне извиняясь. – Не хотел тебя одну оставлять. Но Сонька без моей моральной помощи бы не вышла.

– Всё нормально, – отмахивается Полякова.

– Так уж и нормально, – решаю сделать маленькую проверку, чтобы она сама себя выдала, поэтому кладу руку ей на колено и чувствую, как её мышцы напрягаются. – Расслабься. Или мне придётся тебе помочь.

Ария в секунду краснеет, как рак, и я моментально убираю руку.

– Дурак, – шикает она на меня, но вижу, что улыбается.

– Хоть немного тебя переключил.

– Анисимов ничего не делает просто так?

Этот её опасный красноречивый взгляд…

– Именно, – чуть наклонившись к ней ближе, шепчу тихо-тихо: – Если будешь на меня так смотреть, то, боюсь, нам придётся покинуть данную трапезу и продолжить беседу в более уединённом месте.

– Так мне продолжать или нет?

Милая, а я смотрю, ты приняла мой вызов.

– Давай хоть немного тут посидим, хорошо?

– Ладно.

И тут мы замечаем пристальные взгляды, обращённые к нам.

– Вы так замечательно смотритесь, – просияла тётя Лена. – Так за вас рада. Как я уже говорила, Ария. То, что Никита привёл тебя сюда, уже о многом говорит.

– Спасибо, мам, – и да, эту женщину я называю исключительно мамой.

Ария обращается ко мне изумлённый взгляд, и я дополнительно поясняю:

– Как я и говорил, это моя семья.

В этот момент, глядя на Полякову, мне казалось, что меня вот-вот разорвёт от счастья, поэтому решил отвлечься на что-то будничное.

– Рус, а ты на стройку ездил?

После этого вопроса все, как по заказу, начали шуметь вилками и тарелками, словно только есть начали. Хотя, скорее, это я просто обратил на это внимание только сейчас, да и сам, наконец, принялся есть.

– Да, ездил. Ещё с утра, как ты и просил. Там всё ок.

– А ты в курсе, что Никита нас собой забирает? – обращается Соня к Руслану.

– Да, в курсе.

– А я почему этого не знаю?

– Потому что Никита хотел сказать тебе лично.

Усмехаюсь вслух, глядя на ребят.

– Не хватало вам ещё из-за меня поссориться.

– А мы не ссоримся, просто по тебе соскучились, – подмигивает Соня, явно довольная моим присутствием. – Я только рада, что мы поедем. Всё равно Руслан не может найти работу.

– Я надеюсь вернуться в свою компанию. Я уже говорил, – поясняет Рус, недовольно вздыхая.

Хотя эти комментарии ни к чему, мы и так знаем, что он не лентяй.

– Вернёшься. Как только клубок Котова распутаю, – обещаю ему.

– Громкое заявление, – а вот и Дина подключается к диалогу.

– У Никиты громкого не бывает. Только чётко по делу, – защищает меня Руслан.

– Что есть, то есть, – поддакивает мама.

Чувствую, как на мою правую руку сверху ложится ладонь Арии, и оборачиваюсь.

– Да тебя тут любят, – довольно шепчет она, но затем серьёзнеет, словно обдумывает что-то. – Отныне и впредь я не позволю тебе их отталкивать.

– Ты это о чём?

– Руслан. На кладбище. Помнишь? – Полякова пытается своей цепочкой навести меня на какую-то мысль, но я так до конца и не понимаю, поэтому она расшифровывает: – Ты часто остаёшься один не потому, что никого нет рядом. А потому что считаешь, что твоя боль – это только твоя личная проблема, и никого не хочешь обременять этим. При этом совершенно не учитываешь того, что те, кто тебя любят, безумно волнуются. Так что твоя формула не работает. Твои проблемы – это не твои проблемы, а наши. И я имею в виду не только тебя и себя.

Закончив свои слова, Ария многозначительно ведёт бровью в сторону моей семьи, объясняя, что имеет в виду их всех. И, чёрт возьми, она права. Я оберегал их всех, но не позволял никому то же самое делать для меня. А это эгоизм своего рода. Пусть и из добрых намерений.

– Напиши на своей визитке «мозгоправ». Ладно?

– Ладно, – скромно улыбается Ария в ответ.

Глядя ей в глаза, еле сдерживаюсь от порыва её поцеловать. Она недавно спрашивала меня, реальный ли я. Ну так вот. И я хочу спросить её о том же. Ария, как мой самый лучший сон, находясь в котором, совершенно не хочется просыпаться.

Мысленно находясь в секунде от признания как минимум самому себе, прикусываю себя за язык. Рано. Рано, Анисимов. Остынь. Делая глоток холодненькой минералки, с трудом выравниваю своё возбуждённое дыхание.

Дальше я отвлекаюсь на семейные беседы, в которые постепенно, по чуть-чуть и вклинивается Ария. Дина продолжает давать мирные, но провокационные комментарии, но никто её за это не винит. Всё же она девушка добрая, просто образование журналиста даёт о себе знать.

Постепенно посуда на столе пустеет, мы отправляемся в гостиную и с головой погружаемся в мир настольных игр. Со временем, когда азарт уступает место усталости, гостиная превращается в домашний кинотеатр. Расположившись на диванах и креслах за просмотром семейного фильма, я понимаю, что наконец-то я дома. И судя по счастливому и безумно влюблённому взгляду Арии, кажется, и она тоже.