Глава 17. · «…Больше никогда не станет прежним…»

Ария

31 октября. Понедельник.

Это были самые удивительные выходные, которые я только могла себе представить. Теперь многое становится понятным. В особенности то, почему каждую неделю Никита мчится прочь из этого города, пусть и родного. Проснувшись одна в своей кровати, грущу по совместным ночам с Никитой. С ним спать намного приятнее. Можно уткнуться в него, ощущая его тепло. А так… Никто тебя не прижимает к себе ближе, не целует, да и в целом как-то внутри серо, тоскливо и холодно.

Вернуться обратно в наш город мы решили ещё в воскресенье, ведь мой парень не хотел, чтобы его девушка разбитой с дороги тащилась на пары. Поэтому всё утро и половину дня мы провели в центре реабилитации с его отцом, а потом отправились домой.

Только как бы Никита ни переживал за мои пары, сегодня мои планы завели меня не туда. Паркуя машину около адвокатской конторы Горского Михаила Ивановича, ещё раз всё хорошенько обдумываю. Но как представляю Никиту на старте очередного ночного заезда, то сомнения рассыпаются в пыль. Я должна это сделать. Просто должна.

Волнение, конечно, присутствовало, но выбора у меня особо нет. Поэтому без лишних раздумий подхожу на ресепшен, где меня встречает очаровательная обладательница карих глаз, смотрящих на меня сквозь очки в красной оправе.

– Я к Михаилу Ивановичу.

Ага. Словно меня сейчас взяли и впустили.

– Вы по записи? – она что-то кликает мышью в компьютере, видимо смотрит те самые записи. – Имя?

– Я не по записи, – решаю не выдумывать ничего лишнего, а говорить как есть.

– Тогда ничем не могу помочь, – многозначительно смотрит на меня секретарь.

– Я от Никиты Анисимова, – шепчу, чуть наклоняясь, словно кто-то может нас сейчас услышать.

– Наберите его, пусть подтвердит. Я Никиту знаю. Он накануне не звонил и ни о чём не предупреждал.

Ай. Какая ж ты противная. Ладно, это её работа.

– Доброе утро, девушки, – раздаётся знакомый голос за спиной.

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Котов?!

– Я её отвлеку, а ты иди куда хотела, – быстро шепчет мне Егор, а затем обольстительно улыбается секретарше. – Думаю, такая очаровательная дама как вы точно может мне помочь.

Что он здесь делает? Ладно, неважно. Быстро проскальзываю в коридор и направляюсь прямиком к лифту. Слава богу, дорогу помню, поэтому быстро оказываюсь напротив нужного кабинета. Постучав, осторожно открываю дверь и ловлю напряжённый взор серьёзных, но любопытных глаз.

Набираю в лёгкие побольше воздуха и захожу внутрь.

– Я бы спросил, кто вы такая и что тут делаете, – начинает говорить Михаил Иванович. – Но я вас помню. Вы с Никитой в день Лериной свадьбы приходили. Его девушка помнится, если я не ошибаюсь.

А этот Горский приятный человек, однако.

– Да, я его девушка, Ария Полякова, – только и соглашаюсь, размышляя, как начать разговор.

– Причина визита? Не думаю, что вы просто так потехи ради решили обойти мою секретаршу, – ухмыляется Михаил Иванович. – Это сложно, как правило.

– Ольга Анисимова. Она же вам не друг?

Горский бросает на меня заинтересованный взгляд и, сцепив руки в замок, кладёт подбородок сверху.

– Продолжай.

– Никита вас просил оставить её в покое, я правильно понимаю? – медленно подхожу ближе и присаживаюсь на стул, стоящий за столом напротив.

– Удивлён, что тебе это известно, но да, – судя по внимательному любопытному взгляду, я его зацепила, а это определённо хорошо.

– А что, если он вам сказал это вынужденно, а на самом деле думает иначе?

– И с чего ты это взяла? – не замечаю в его взгляде недоверия, но откуда у меня такие выводы ему всё же интересно.

– Говорила с его отцом. На выходных.

Судя по реакции, осмелюсь предположить, что он и так был в шаге от того, чтобы засадить мать Никиту, но сдерживался только ради него.

– То, что у меня не ухудшатся отношения с Анисимовым, гарантируешь?

– Безусловно, – отвечаю ни секунды не думая.

– Ты же понимаешь, что будут проблемы, если ты мне соврала? – его взгляд хоть и решительный, но всё равно осторожный.

– Конечно.

Глядя мне в глаза немигающим взглядом, Михаил Иванович подводит итог:

– Можешь идти. Я тебя услышал. Будем считать, что ты сейчас мне развязала руки.

– Спасибо, что выслушали, – улыбнувшись, киваю и собираюсь на выход.

Как только разворачиваюсь, меня окликают.

– Ария, – оборачиваюсь на голос. – Возьми мою визитку. На всякий случай. А тебя я, если что найду.

Кротко киваю Михаилу Ивановичу и забираю из его рук протянутую им визитку.

– Никита заслуживает быть счастливым, – зачем-то добавляю.

– Давно пора, – соглашается Горский и, обменявшись с ним довольными кивками, ухожу прочь.

Как только спускаюсь к выходу, замечаю на себе подозрительный взгляд секретарши, которая принялась кому-то звонить. Но я только улыбаюсь и выхожу на улицу. Надо бы в универ успеть, а то если Никита неожиданно нагрянет и меня там не обнаружит, то у него точно появятся вопросы. У нас ещё сегодня урок.

Подхожу к своей машине, и из-за угла, словно тень, выходит Котов.

– Ну, привет. Получила что хотела?

Мнусь, не решаясь с ним заговорить, поэтому просто в ответ киваю, открывая дверь машины. Надо бы уехать отсюда. Вступать в диалог с Егором может быть опасно. Но любопытно, что он скажет…

– И это вся твоя благодарность? – хитро улыбается Котов, опираясь сверху на дверь, блокируя её тем самым от закрытия.

– Я тебя о помощи не просила.

– Знаю. Но… Ты подумала о моём предложении или нет? Пообщаться, позадавать вопросы. М-м? Я ни на что не намекаю, но, может быть, время пришло?

Гляжу ему в глаза, и сложно даже предположить, что он выкинет в следующую минуту. Как вспомню его взгляд, тогда в кабинете так внутри всё сжимается…

– Что тебе от меня надо? – стараюсь мысленно расслабиться, хотя то, что Егор заблокировал дверь моей машины, заставляет меня насторожиться ещё сильнее.

– Твоё личное время, потраченное на меня. Сегодня. Это правда, – звучит искренне, но с Егором всё звучит искренне, даже самая очевидная ложь.

– Я бы хотела тебе верить, но, мне кажется, мы уже это проходили. Дай закрыть дверь, – чуть тяну дверь на себя, но хватка Котова не ослабевает.

Видимо, он не отстанет, пока не получит то зачем пришёл.

– Ария, – неожиданно нежно начинает говорить Егор. – Пожалуйста. Сделай, что прошу.

– А то что?

– А то расскажу Анисимову, что ты всё утро проторчала у Горского. Думаю, Никита поинтересуется зачем, – от его слов меня моментально стопорит.

– Без угроз не можешь? – отпускаю дверь, глубоко вздыхая.

– Пошла бы добровольно, их бы не было, – меня предельно тошнит от его игры в обаяшку. – Пустишь в машину? Прокатимся.

– Садись, – безвольно отвечаю и сама сажусь за руль.

Когда дверь изнутри со стороны Котова захлопывается, трогаюсь с места в направлении того самого сада. Едем мы в полной тишине, потому как с ним я особо не хочу говорить. Да и не знаю о чём. Кто знает, скажет он правду или опять соврёт.

Доехав до пункта назначения, мы присаживаемся как в прошлый раз на скамейку, всё также не проронив ни слова. Однако тишина, судя по всему, начинает Егора раздражать, потому что он пытается заполнить её разговором.

– Неужели действительно нет вопросов? Я ж правду в ответ обещал, – как-то странно по-доброму улыбается Котов.

– В тебе столько граней, что я боюсь что-то у тебя спрашивать. Если смысл моего пребывания здесь только в этом, то я вообще ничего не понимаю.

– Так надо. Просто посиди со мной ещё полчаса. А затем, можешь ехать в свой универ, – будничным голосом отвечает он, будто ничего странного не происходит, но я же вижу, что что-то не так.

– В смысле «посиди тут со мной полчаса»? Ты меня как будто специально задерживаешь, – после утверждений решаю уточнить, Котов же всё-таки обещал мне правду: – Тебе зачем-то нужно меня задержать?

– Да.

Подскакиваю с места, но сразу понимаю, что всё равно ничего не понимаю.

– Зачем?

– Так надо, – только и отвечает Егор в ответ, но невооружённым глазом можно было заметить, как он нервничает.

Разворачиваюсь в направлении машины, но схватив меня за руку, Егор резко одёргивает меня, заставляя сесть на скамейку обратно. Котов не уменьшает силу захвата и также продолжает меня держать.

– Полчаса, – сквозь зубы прорычал он, а затем вернул губам свою свойственную хитрую улыбку. – Ладно? А то мне звоночек не составит труда сделать.

Намекает на Никиту. Чёрт…

– Руку хоть отпусти, – вырываюсь из его хватки. – Посижу я с тобой. Посижу.

– Вот и славненько, – так нежно, будто и не рычал пару секунд назад. С ним свихнуться недолго.

Следом раздаётся звонок, и я достаю телефон из сумки.

Никита.

– Лучше не стоит его брать. А то мой голос на заднем фоне ему ой как не понравится, – с улыбкой предупреждают меня, и я слушаюсь.

В самом деле, Никита только нервничать будет. По итогу копится пять пропущенных и одно сообщение.

Никита: «Ответь, пожалуйста, это срочно!»

На меня моментально накатывает тревога. Вдруг у него что-то случилось? А вдруг о том, что что-то случилось, Егор знает. Более того, скорее всего, это его рук дело.

– Что ты сделал?! – я просто готова задушить его голыми руками.

– Лично я ничего. Чего ты сразу на меня стрелки переводишь? Вдруг это ты что-то сделала? Или чего-то не сделала?

В голове такая каша, что даже мысли ни одной составить не могу. Хочется подскочить с места и уехать на всех парах к Никите, но о Горском ему точно не стоит знать. Правда, кто даст гарантии, что Котов и так не расскажет?

– Как время выйдет, можешь идти. Пока ждём.

Так и ждём. В полной напряжения тишине, пока я пытаюсь усмирить внутреннее желание свернуть Егору шею. Как только мне было разрешено уйти, вскакиваю с места и бегу к машине. Анисимов должен быть сейчас в универе. Во всяком случае, должен. У нас урок.

Сев за руль, быстро набираю его номер телефона, но абонент к этому времени уже вне зоны действия сети. Что, чёрт возьми, вообще происходит?!

Никита

31 октября. Понедельник.

Выходные промчались до непривычного быстро, что я даже и не заметил этих дней. Хотелось остаться там хоть на чуть-чуть, но в город, где происходят в основном только ненавистные мне вещи, нужно было возвращаться.

Ребята уже успели занять комнаты и немного обжиться. Руслан отъехал куда-то в магазин, а Соня, как обычно, засела за чтение книги. Я же вышел на улицу покурить и подышать свежим воздухом. Покурить и подышать свежим воздухом. Забавно звучит.

Стоя у входа, замечаю, что из почтового ящика торчит чёрное письмо. Судя по стилю, видимо, оно от Егора. Сделав хорошенькую затяжку, подхожу к ящику и достаю конверт. Внутри нахожу только флешку и открытку, которая гласит.

«Сегодня многое прояснится. Теперь твой храм спокойствия в лице Калашниковых больше никогда не станет прежним».

Одно упоминание моей второй семьи заставляет меня изрядно напрячься. С Лерой на той неделе ведь всё было взаправду. И в той тайне было мало приятного. Чего же мне ожидать теперь? Удивлён, что даже не придётся гадать ребусы, чтобы получить разгадку. А может, задание на флешке?

Отбросив лишние рассуждения, тушу сигарету и направляюсь обратно в дом. Взяв свой ноутбук, располагаюсь в общем зале на первом этаже на диване. Надеясь, что мой компьютер не подхватит какой-нибудь вирус, вставляю в него оставленную мне флешку.

Открываю файлы, и перед моими глазами появляется много чего. Фото. Видео. Сохранённые переписки. Взявшись вначале за переписки, не верю в их содержание. Больше похоже на сон или чью-то больную фантазию. И мне действительно так, кажется. До тех пор, пока не получаю подтверждения в виде реальных фото и видео.

Желудок сжимается и, кажется, меня вот-вот стошнит. Нездоровый холод пронзает всё тело, и меня начинает трясти, уже не понимаю, отчего именно. Открыв самую компрометирующую фотографию из благополучно мне оставленных, беру компьютер с собой и, как в тумане, направляюсь к Соне.

Я пытаюсь воспринять информацию. Честно пытаюсь. Но мозг отторгает её ещё на подходе. Пульс учащается и уши закладывает. Просто на невиданном автопилоте молча захожу к ней в комнату, забираю книгу из её хрупких рук откинув в сторону и кладу ей на колени ноутбук.

Можно умолять небеса вечность, чтобы это было неправдой. Была бы хотя бы маленькая надежда увидеть в её глазах то, что всё это ложь. Но эти чёртовы видео…

Соня в ужасе застывает и, медленно подняв на меня взгляд, опускает веки. Она даже боится шелохнуться или что-то сказать, но слёзы ливнем потекли из её глаз. Значит, это правда.

– Что у тебя с ним? – еле-еле выговариваю заплетающимся языком.

– Прости, – только шепчет Соня и начинает рыдать во весь голос.

Самый душераздирающий момент в моей жизни. Я не позволю никому и ничему дать скатиться хоть слезинки по этой до боли родной щеке, но в данный момент у меня даже рука не поднимается её утешить. Меня рвало просто на две части, что невольно замечаю, как и у самого начинают мокнуть глаза.

– Я. Жду, – выдавливаю слова сквозь каменные голосовые связки.

– Я не знаю, как так вышло… И в этом не было ничего такого на тот момент, – начинает спешно оправдываться Соня, но затем её душат слёзы.

Откладывая компьютер, проглатываю всё дерьмо и стараюсь успокоиться. И если в проявлении эмоций плюс-минус этот фокус получается, то тело нещадно трясёт. Опускаюсь на колени и осторожно берут руки Сони в свои. Она моментально дёргается, отводит взгляд в сторону и зажмуривает глаза, но рук не убирает.

– Я не буду тебя пытать расспросами. Пока что, – хрипло начинаю, пытаясь сформулировать мысль. – Просто скажи мне… Что ты тогда на самом деле увидела? В ночь пожара.

Вместо ответа получаю пару громких всхлипов, и они как ножом по сердцу. Или в спину. Не знаю. И туда, и туда. И ещё неизвестно куда хуже. Я всегда был против расспросов на эту тему. И запрещал кому-либо даже затрагивать с Соней эту сторону. А сейчас загоняю её в угол сам.

– Соня… Твою мать! Поздно молчать. Время уже вышло, – рычу сквозь зубы, стараясь держать себя в руках и не сорваться на крик, а то точно её испугаю.

– Я тебе всё расскажу. Честно расскажу, – начинает пищать Соня дрожащим голосом. – Это я сказала Егору о нашем тайном месте. Я! Я думала, мы любим друг друга, а ты с братьями точно были бы против. Но он не такой плохой, как вы думаете. Честно! Да, он там был. Но это не он поджёг дом! Не он! Но когда я поняла, что он привёл того, кто хотел изначально тебя убить… То поняла, что для меня всё кончено! Я не хотела жить с этим! Понимаешь! Не хотела! Я осталась в пожаре. Я спряталась от Руслана, когда он пришёл, и думала сгореть в доме… Мне так стыдно было даже думать о том, чтобы смотреть вам после этого в глаза… Но меня только придавило… И теперь я расплачиваюсь тем, что существую в этой чёртовой коляске!

Соня резко вырывает руки и, прикрыв лицо ладонями, начинает рыдать, что есть силы, и я начинаю плакать вместе с ней. Словно снова переживаю весь ужас того дня. Параллельно пытаясь понять, что чувствовала Соня в тот момент. Эта информация размазывает меня окончательно, и я просто оседаю на пол.

– Прости меня, – сквозь всхлипы завывает Соня, и в этот момент мне кажется, что мне ломают все кости разом.

Возможно, я должен ей что-то сказать. Возможно, мне хочется что-то сказать. Но я не нахожу на это даже крупицы моральных сил. Поднимаясь с места, выхожу из комнаты. Не могу её видеть. Точно не сейчас. Я сначала должен переварить всё это дерьмо, которое мой мозг никак не хочет воспринимать. Как только строится первый кирпичик фундамента новой реальности, всё разламывается в пыль, и я пытаюсь всё собрать снова.

Снова и снова.

Снова и снова.

Снова и снова. Пытаясь заставить свой мозг это принять. Слышу, как входная дверь открывается, и сталкиваюсь с Русланом в коридоре. Возможно, он что-то меня спрашивает, но я его не слышу, а на его вопросительный взгляд просто указываю направление в комнату Сони. И без лишних вопросов друг отправляется туда.

Сам не понимаю, куда меня несут ноги, но, усевшись на пустую кровать без постельного белья, начинаю задумываться. А где я? Ладонь гладит голый матрас, и я осматриваюсь. Комната Лики. Стоп.

Меня как холодной водой окатили. Начинаю выдвигать один за другим все ящики и просматривать все полки шкафа. Везде пусто. Даже намёка нет на существование сестры. Она съехала. Меня захватывает злость, и я достаю телефон. Пытаясь до неё дозвониться, раз за разом получаю в ответ только голос робота. Абонент вне зоны действия сети.

Так, стоп. Думай. Никита. Думай. Где она может быть? Универ! Точно. Ария сейчас там. Может, она сможет с ней поговорить? Но и Полякова, чёрт возьми, не берёт трубку. И даже не отвечает на сообщение. Со всей злости запускаю телефон в стену, и тот разлетается на куски. В этот момент я чувствую, как отстроенная дамба спокойствия даёт трещину, и волна моей ярости накрывает меня с головой.

Мне даже не приходится его искать. Сказать не могу точно, откуда именно в коридоре достаю лом, но то, что я хочу сровнять эту комнату с землёй, заявляю со всей уверенностью. Взглянув на пустые ящики, хватаю своё оружие покрепче и принимаюсь крушить всю мебель в щепки. Комоды. Шкаф. Кровать. Каждую досочку превращаю в крошево. И с каждым ударом высвобождаю эмоции, накопившиеся внутри, сопровождая всё вскриком. Хруст дерева, ломающегося под моим ломом, превращается в симфонию, которую хочется слушать ещё и ещё. Вокруг поднимается пыль, опил и постепенно-постепенно, удар за ударом, комната становится обыкновенной горой мусора.

Только одного лома мне мало. Дальше разлетевшиеся дощечки я принимаюсь доламывать руками и ногами, несмотря на боль, разом отдающуюся в больных ноге и руке. А только начинаю колошматить всё сильнее. Сбивая в процессе в кровь руки.

Измельчив последнюю дощечку, остаюсь наедине с горой хлама. Запах опила из-за разломанных деревяшек ударяет в нос, и, почувствовав слабость, оседаю на пол, облокотившись о стену.

Глядя в никуда пустым взглядом, решаю закурить. После первой затяжки ощущаю опустошение окончательно. Осторожными шагами ко мне подходит Руслан, присаживается на корточки напротив и молчит. Ждёт моих слов. И, кажется, готов ко всему. Хотя, если теперь и он в курсе, уверен, что ему тоже хреново.

– Лика ушла, – говорю между затяжками сухо, словно в пустоту. – Трубку не берёт. Хочу её видеть. Придётся идти искать.

– Останься здесь. Я её найду. Ладно?

Не нахожу в себе внутренних сил, чтобы сопротивляться, поэтому отвечаю.

– Ладно.

Руслан уходит прочь, отвлечённый от происходящего поисками Лики. А я, затушив сигарету, сползаю по стене ещё сильнее и ложусь на пол. Глядя в потолок, я представляю на нём звёзды, которые медленно гаснут одна за другой.

Ария

31 октября. Понедельник.

Даже не представляла, откуда можно было начать поиски Никиты, но всё же решила начать с университета. Мне будет достаточно проверить его место на парковке, чтобы понять, стоит его здесь искать или нет. Поэтому, медленно объезжая двор университета, проверяю парковки на наличие нужной машины, попутно ожидая сообщение от дяди.

Как и я, он пока не может выйти на связь с Никитой и, дабы не срывать урок, решился провести его сегодня сам. Так что спасибо ему огромное. Очень вовремя. Осталось убедиться, что с Анисимовым всё хорошо.

Машину Никиты не нахожу, зато вижу кое-что не менее интересное. Мой взгляд автоматически цепляется за Руслана, выходящего из универа.

Интересно, что он здесь делает?

Быстро занимаю ближайшее место на парковке и бегу к Руслану. Он же стоит и о чём-то напряжённо размышляет, не замечая ничего вокруг.

Не рассчитав немного со скоростью, врезаюсь в друга Никиты.

– Прости, – моментально заливаюсь краской от неловкости ситуации.

Меня заботливо ловят крепкие мужские руки, и когда я сталкиваюсь глазами с их обладателем, то ощущаю на себе любопытный и настороженный взгляд.

– Где ты была? – слышу в его голосе нотки возмущения.

– По делам… ездила, – мнусь с ответом, так как легенду о том, где я пропадала, в принципе не планировала придумывать.

– А телефон дома оставила? – Руслан вроде ещё что-то хочет добавить, но резко смыкает губы, закрывает глаза и осуждающе качает головой. – Ладно. Неважно. Я не скажу ничего Никите, но ты своими делами со мной поделишься. Ему и без того тошно.

– С ним всё в порядке? – меня мало интересовал отчитывающий тон Руслана, а больше волновало, что с Никитой.

– Как сказать…

Вижу, Руслан и сам в каком-то странном подавленном состоянии. Насколько мне известно, обычно ему свойственно спокойствие, но тут отчётливо видно, что его что-то тревожит.

– А ты? Ты в порядке?

Рус сначала удивляется вопросу, но затем в его взгляде появляются искренность и некое подобие на спокойствие.

– Нет.

Взяв его за руку, разворачиваюсь и веду нас вдоль парковки.

– Ты же на машине приехал? Колись, где она? – свою, так уж и быть, готова снова оставить на парковке, а спокойное местечко для разговора нам определённо нужно.

– Что ты делаешь? – отцепившись от моей руки, спрашивает он. – Пошли за мной. Отведу тебя сам.

Руслан быстрым шагом выходит вперёд и находит свою машину. Расположившись внутри на передних сидениях, вспоминаю, как мы откровенничали друг с другом в ней в прошлый раз, когда ездили на кладбище.

– Ты первый, – сразу обозначаю вектор беседы.

– Соня оказалась косвенно причастна к поджогу.

Его слова моментально стопорят мой мозг, что в голове просто не укладывается происходящее.

– Как это так? – только и выдаю на выходе, пытаясь принять им сказанное.

Судя по тяжёлому вздоху Руслана, он надеялся отделаться от меня одной фразой, по которой, по всей видимости, всё должно стать понятно. И может, кому-то и стало бы… Но не мне.

– Соня тайно встречалась с Егором. Оказывается. Рассказала ему о месте, где мы все зависаем. А Егор поделился этой информацией с тем, кто всё это устроил.

Егор с Соней?!

Холодок пробегает по всему телу и становится как-то страшно. Всё внутри моментально сжимается, и причина, из-за которой Соня молчала полтора года, становится ясной. Думаю, она определённо испытывает вину. Особенно учитывая её любовь к братьям и Никите. Ещё и ног лишилась… Может, кто её в этой ситуации осудит, но мне было больно за неё. Никому не пожелаю такой участи.

– Она в порядке?

– Как и все мы…

Логично. Вряд ли ей сейчас хочется радоваться. Особенно когда правду узнал Никита, который всё это время пылинки с неё сдувал. Он ведь точно расценит это как предательство.

Хочу отдать должное, Руслан в такие моменты держится очень стойко. Ему ведь тоже плохо. Мусоля эту тему, не хотела делать ему ещё больнее.

– Погоди-ка, – решаю отвлечься от угнетающих мыслей. – А в универе ты что забыл?

– Лику искал. Она ушла и трубку не берёт. Никита волнуется. Как выяснилось, на первых двух парах она была, а потом куда-то делась резко, – затем Руслан отмахивается и пристально смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.

– Я была у Горского и сказала, что Никита хочет засадить мать, но у него есть причины, по которым он не может заявить об этом прямо. Судя по реакции Михаила Ивановича, ему нужен был хотя бы намёк. Словно у него самого руки чешутся и есть какая-то личная мотивация это сделать.

– Скорее всего, так и есть, – Руслан как-то подозрительно спокойно воспринял полученную информацию. – Только Никите об этом говорить пока не стоит. Ладно? Я и сам молчать буду.

– Спасибо, – тихо благодарю. – Сам не сердишься?

– Я бы сам так поступил. Только смелости не хватило другу перечить, – натянуто улыбается Руслан и заводит мотор машины. – Поехали. К Никите тебя отвезу. А сам поиски продолжу. Есть у меня пара идей.

– Так, может, я сама доберусь? У меня машина имеется, – решаю напомнить, вдруг забыл.

– Точно, – Рус достаёт ключ зажигания и смотрит на меня. – Ты сейчас ему очень нужна. По поводу пропущенных скажи, что телефон в машине оставила. Если не знаешь, что придумать.

– Спасибо тебе огромное, – благодарственно улыбаюсь.

– Это тебе спасибо. Благодаря тебе Никита хотя бы улыбаться стал чаще. Не хочу этого потерять… А, и ещё, – Руслан берёт пакет с заднего сидения машины и протягивает мне. – Никита свой телефон на эмоциях разбил. Привези ему новый. Скажи сразу, что от меня, а то не примет.

Представив, что очередной телефон полетел в стену, боюсь вообразить, не полетело ли что ещё или кто…

– Глупостей он не натворил? – решаю уточнить с тревогой в сердце.

– Нет. Только комнату Лики разнёс. Не страшно. Уж лучше так, чем кто-нибудь в больничку загремит. Или ещё чего, – устало вздыхает Руслан.

– А что такое бывало?

– Бывало. Никита хорошо дерётся и без тормозов.

Пытаюсь отбросить в сторону образы, которые подкидывало моё воображение. Неважно, что было. Важно, что он делает сейчас. И с этим «сейчас» мы определённо справимся. Вместе.

– Поеду я. Хочу его увидеть, – подскакиваю с места, открывая дверь машины.

– Давай, – понимающе кивает в ответ Руслан. – Только стой.

Калашников отцепляет пару ключей от связки и протягивает мне.

– Не дозвонишься же. Сама открой. Короткий ключ от калитки, а длинный от дома.

Сжимаю ключи крепко в ладони, словно это самое ценное.

– Не потеряй только, – просит Руслан.

– Не волнуйся. Не потеряю, – киваю ему с улыбкой, а следом закрываю дверь его машины и бегу к своей в обнимку с пакетом и ключами.

Дорога к дому Анисимовых была быстрой и незаметной. Мне как наудачу везло со светофорами, и машин было немного. Подъехав к месту назначения, пишу дяде о том, что у Никиты проблемы в семье, поэтому он не сможет сегодня присутствовать. А я решила его навестить. Чему дядя немного удивился. Хотя уже давно заподозрил, что между нами что-то происходит. Видимо, мама ему что-то рассказала.

Открывать калитку, да и вообще иметь при себе ключи было как-то немного странно. Скорее непривычно так без спроса вторгаться. Надеюсь, меня здесь ждут. Зайдя на территорию, замечаю машину Игоря во дворе. Видимо, Никита её окончательно забрал. Надеюсь, они с Ликой помирятся.

На подходе к входной двери ощущаю сильное волнение, потому как не представляю, с чем мне сейчас предстоит столкнуться. В каком Никита настроении? Как он переживает эту информацию? Как там Соня? Они сейчас разговаривают? Он не станет на неё кричать?

Голова пухла от вопросов и предположений. Но чего гадать, как говорится. Будем смотреть по обстоятельствам.

Захожу внутрь. В доме стоит какая-то нездоровая тишина без малейшего намёка на жизнь. Оставляю верхние вещи в прихожей и, взяв пакет с телефоном, иду исследовать комнаты, совершенно не представляя чего ожидать. Первой на глаза попадается комната Лики. Которую, насколько мне известно, Никита решил разнести в пух и прах. Поэтому чисто проверки и любопытства ради решаю заглянуть сначала туда.

От мебели действительно не осталось и следа, кроме кучи щепок и мелких досок. Никита хорошо постарался. Окинув взглядом комнату, замечаю и его самого спящего на полу. Поэтому отложив телефон в сторонку, без лишних размышлений ложусь рядом с ним. В глаза бросаются перебитые костяшки и раненые пальцы. Может, и занозы есть. Кто знает. Надо осмотреть. Только пусть пока спит.

Устраиваюсь к нему поближе и обнимаю в надежде, что он скоро проснётся.

Глядя на то, как Никита безмятежно спит, не верилось, что несколько часов назад его жизнь в очередной раз перевернулась с ног на голову. Мне так сильно хочется до него дотронуться, что в конечном итоге я не сдерживаюсь и пальцами нежно касаюсь его щеки. Его веки медленно вздрагивают, и, моргнув пару раз, Никита поворачивается ко мне.

Первые пару секунд я словно кажусь ему плодом воображения, судя по его неуверенному взгляду. Никита аккуратно заправляет мои непослушные волосы за ухо.

– Доброе утро, – неловко улыбаюсь, так как ничего умнее в качестве приветствия сообразить не могу.

Никита в ответ только ухмыляется и, потерев глаза рукой, садится.

– У меня было время подумать, – как обычно, без прелюдий начинает Анисимов. – Могу задать один вопрос? Всего один. Ответь честно. Приставать не буду.

Сажусь следом за ним, напрягаясь от направления беседы.

Неужели он догадался, где я была? Но как? Или, может, ему отец что-то рассказал? Вполне возможно. Что мне за это сейчас будет? И будет ли у Никиты конфликт с Горским? Так. Стоп! Хватит паниковать. Просто послушай.

Молчу в ожидании вопроса, просто кивнув в ответ, чтобы Никита понял, что можно вступать.

– Ты была утром в универе?

Язык чесался сказать «да». Руслан говорил, что Никите знать не стоит. На меня давили все за и против, но губы как-то выдали меня сами.

– Нет.

– Закрыли тему, – тяжело вздохнув, Никита поднялся с места и вышел из комнаты.

Чёрт. Не надо было говорить… Вот же идиотка.

Иду за ним следом, пытаясь понять, что у него в голове, но это как ребус гадать. Просто занимаю выжидательную позицию и молчу. Мы заходим на кухню, и Никита останавливается у холодильника. Открыв дверь и заглянув внутрь, недолго подумав, он её закрывает.

Я же занимаюсь тем, что улавливаю взглядом каждое его движение. Никита наливает стакан воды и, осушив его за несколько неспешных глотков, разворачивается ко мне. И как понять, что именно кроется в этом прямом, прошибающем насквозь взгляде?

– Откуда знаешь? – в его взгляде уже просматривается ясность, но сложно не заметить, как он подавлен.

– Что знаю?

– Ты излишне спокойна. Значит, знаешь, что произошло. Так вот. Откуда? – казалось, что в его безмятежном голосе есть какая-то оборотная сторона, но пока не было очевидно, что именно на ней.

– Руслан. Встретились, когда я… – осекаюсь, боясь, что Никита разовьёт ту тему, которую закрыл сам, но всё же побеждает правда. – Когда я возвращалась в универ.

– Понятно, – сухо отвечает Анисимов, облокачиваясь спиной о столешницу.

В глаза сразу бросаются его раненые пальцы, сжимающие край каменной поверхности. Сердце начинает ныть, и я закрываю глаза, боясь заплакать. Сейчас я просто обязана быть сильной. Набрав в лёгкие побольше воздуха, мысленно немного бодрюсь и открываю глаза, замечая Никитин взгляд в никуда.

– Можно хотя бы руки тебе обработать? – нежно прошу, но затем настойчиво добавляю: – Пожалуйста.

– Потом, – только и отмахивается Никита, также сверля взглядом невидимую точку.

Его ответ в совокупности с расстоянием между нами угнетает ещё больше, и я подхожу к нему ближе, заглядывая в глаза. Мучить его вопросами бессмысленно, как и спрашивать как он. Сейчас Никита нуждается в одном. В тепле, которое способно хоть немного успокоить его душевные раны.

Плавно веду ладонями по его груди, затем очерчиваю плечи и, обхватив его за шею, прижимаюсь к нему всем телом. Пару секунд спустя ощущаю его руки на своей талии, а затем и на спине. Никита утыкается носом мне в плечо и его чуть сбивчивый, но глубокий вдох заставляет биться моё сердце чаще.

– Может, по мне не особо видно, но я рад, что ты здесь, – шепчет Анисимов, и от его слов по моему телу пробегает дрожь.

Да, по нему действительно не особо видно. По нему сейчас совсем ничего не видно. Но я точно знаю, что ему нужна. И это чувство пусть в данный момент немного болезненно, но окрыляет по-своему. Лишний раз убеждаюсь в том, как за такой пусть и небольшой временной промежуток этот человек стал мне до боли родным и чертовски необходимым.

– Спасибо тебе, – неожиданно срывается с моих губ, хотя ничего говорить и не планировала.

– За что? – чуть отстраняется Никита и я ловлю его недоумённый взгляд.

Пожимаю плечами и краснею, решая сказать правду.

– За то, что ты есть. За то, что ты рядом со мной и всегда такой настоящий, пусть неидеальный, но до безумия по-своему искренний.

Анисимова трогают мои слова, и, недолго думая, он нежно целует меня в губы. Медленно. Плавно. Смакуя. Словно что-то хочет сказать, а его речь обещает быть длинной, глубокой и очень чувственной. Поэтому от его умелых ласк, движений губ и языка, забываю обо всём на свете, разделяя с ним этот волшебный момент, наполненный нежностью.

Не могу поверить, что раньше, глядя на его фото на обложке журнала, испытывала отвращение и осуждала его как личность. А теперь ощущаю сладкую эйфорию не только от одного его прикосновения, но и от того, что и сама на него влияю так же.

Возможно, мы бы так целовались ещё долго, но до нас доносится глухой звук от крутящихся колёс инвалидной коляски. Мы оборачиваемся и видим Соню, которая осторожно, словно крадучись въезжает на кухню. Лицо у неё красное и опухшее от слёз, а взгляд стыдливо прячется в сторону. Внутри всё болезненно сжимается, глядя на бедную девушку. Пытаюсь не разрыдаться, сглатывая внутренний ком эмоций. Но сердце только сильнее разрывает на куски, и с этим я ничего не сделаю.

Я чувствую под своими ладонями, как всё тело Никиты мгновенно напрягается. Словно каждый его мускул негативно настроен по отношению к Соне. И в этот момент, когда я жду от Анисимова приступа агрессии, он просто спокойно подходит к ней, присаживаясь на корточки напротив неё. Соня закрывает глаза, и её ресницы трепещут от страха. Было видно, что она боится, но при этом явно готова на всё.

Только Никита не оправдывает ожидания, а просто обнимает её, крепко-крепко по родному прижав к себе.

– Я не смогу на тебя долго злиться, – хрипит Никита. – И ты ни в чём не виновата. Перестань винить себя и позволь себе жить дальше. Хотя бы ты.

Мне хочется вставить фразу «и ты тоже», но я сочла тактичным промолчать.

Соня облегчённо улыбается и, начав плакать, прижимает Никиту к себе в ответ.

– Я очень тебя люблю, – через плачь говорит ему она.

– И я тебя очень люблю.

Эти слова из их уст звучат так просто и искренне. Как что-то естественное и каждодневное, но при этом чрезвычайно ценное. Теперь моё сердце разрывает от умиления, и непрошеные слёзы потихоньку всё-таки катятся из глаз.

Правда, когда ребята распустили объятия, несмотря на слова Никиты, я не вижу в его глазах облегчения или радости. Ему также больно. И скорее всего, своими словами он просто хотел облегчить состояние Сони, но никак не своё. Поэтому решаю как-то переключить ребят, на какое-нибудь совместное времяпрепровождение.

– Хотите, я приготовлю обед? – предлагаю неожиданно для самой себя.

Никита разворачивается ко мне и одаривает скептичным выражением лица.

– Не-ет, – протягивает он, качая головой. – Кухня – моя обитель.

– Тогда, может, музыку послушаем? – а что, она помогает справиться с депрессией. – У вас хорошая стереосистема. Повод познакомиться с музыкальным вкусом каждого. Будем включать треки по очереди. Как вам идея? А ещё можно заказать чего-нибудь вкусненького. Конечно, понимаю, что это мало поможет вам прояснить ситуацию и ничего не изменит, но грустить всегда проще, чем веселиться. Жизнь быстротечна, как вы оба уже могли заметить. Так, давайте будем создавать моменты радости, которые можно будет вспомнить в минуты грусти.

Ловлю на себе пару недоумённых взглядов, которые зависли, по всей видимости, обрабатывая полученную информацию.

– Звучит красиво, – в итоге подмечает Соня, а затем оборачивается к Никите. – Она точно мозгоправ.

– Моё предложение, без сомнений, не уберёт всех наших проблем, но нам станет немного легче, а затем всё притупит время, – добавляю, надеясь увидеть в них больше решимости.

Никита задумчиво улыбается.

– А ведь последний раз я слушал музыку, когда гнал по городу на мотоцикле. Ликины вечеринки не в счёт.

– Значит, решено, – победно заключаю, и мы отправляемся в зал, где и проходили все вечеринки.

Мы с Никитой устраиваемся на диване, а Соня останавливается у журнального столика напротив нас. Подключаю свой телефон к музыкальной аппаратуре по блютусу, чтобы не довольствоваться слабым звуком из динамиков телефона и думаю, с чего начать.

– Кто первый? – спрашиваю, предлагая свой телефон.

Никита в привычной манере берёт телефон из моих рук и начинает что-то искать. И тут я вспоминаю.

– Я же тебе телефон новый принесла. Руслан просил передать. Он в комнате Лики остался, – собираюсь подскочить с места, но меня останавливает сильная, но немного потрёпанная рука.

– Сиди. Потом разберусь. Не горит. Всё равно не хочу ни с кем общаться, – и пусть по виду Никита не особо весел, трек для прослушивания он ищет достаточно заинтересованно.

В конечном итоге Анисимов находит по-своему динамичный, но всё же спокойный трек. Нас затягивает прослушивание, и мы сначала воспринимаем всё достаточно скованно и зажато. А вот когда песни начинают сменять друг друга по третьему кругу, то мы уже больше начинаем кайфовать без лишней скованности.

Соня нас знакомит с драматичными и зажигательными треками о любви. Никита с роком и другими песнями, где главенствует драйв или интересный инструментал. А вот мои предпочтения базируются на глубокомысленных текстах, которые навеивают по итогу что-то хорошее.

Несмотря на разноплановость жанров наших вкусовых предпочтений в музыке, мы находим объединяющие нас треки. И немного осмелев, со временем принимаемся потихоньку подпевать. После пары случайных попаданий и вовсе включаем только те композиции, которые все знают. Так что наши музыкальные посиделки превращаются в незапланированный караоке-клуб.

Мне нравилось в ребятах то, что они не пытались осудить ничью музыку. Каждый просто пытался понять, кто и как её чувствует, и это захватило меня ещё больше. Такие моменты всегда сближают, и я это хорошо ощущала.

Глядя на увлечённых ребят, которые ненадолго забыли о суровых тягостях реальности, в моей душе всё расцветало. Мне очень хотелось, больше всего на свете, чтобы они были счастливы. Чтобы Никита был счастлив. Хоть на это мгновение.

Спустя некоторое время голод берёт вверх, и мы заказываем пиццу. Только вот раньше неё приходит Руслан. Музыка сразу затихает, радость куда-то улетучивается, а Никита обеспокоенно встаёт с места и подходит к другу.

– Что узнал?

Руслан хоть и выглядел немного расстроенным, но его взгляд был полон решительности.

– Толком ничего. Поэтому я иду тряхнуть стариной, – ответ Калашникова рождает во мне ряд вопросов, но решаю пока не влезать.

– Ты серьёзно? – напрягается Никита. – Уверен?

– Я не маленький. Разберусь. И я не Игорь. А там я уверен, что все точно в курсе, где он находится.

Слова Руслана рождают во мне предположение, и я уже не могу не уточнить, чтобы знать наверняка.

– Ты играешь в карты?

Парни оборачиваются ко мне.

– Да. В покер, – спокойно кивает Руслан.

– Да так, что там никому мало не покажется. Это его тайный навык, – добавляет Никита. – Только этот азарт, он как наркотик. Тут надо быть осторожным и лучше вообще со всем этим не связываться.

– Всё будет нормально. Узнаю, где Лика и всё сверну, – успокаивает Никиту Руслан, а затем разносится дверной звонок. – Это кого там нелёгкая принесла?

– Это пицца, – разносится голос Сони, и Никита удаляется встречать курьера.

– Да я смотрю у вас тут неплохо, – просиял Руслан, только сейчас оценив обстановку и настроение в доме.

– Это всё музыкальная терапия Арии, – сдержанно улыбается Соня и краснеет. – Спасибо вам, что не злитесь на меня. А я вот на себя злюсь.

– Сонь. Брось ты этим заниматься. Лучше думай о светлом будущем, – спокойно отдёргивает её Руслан, и следом Никита возвращается с пиццей. – Ладно. Перекушу с вами и буду готовиться.

И мы принимаемся беседовать на отвлечённые темы за едой, снова включив музыку, но чисто для фона.

4 ноября. Пятница.

После нашего музыкального вечера Руслан вернулся с игры в покер со свежей информацией и победой. Как оказалось, Игорь с Ликой на неделю уехали погреть свои косточки на солнышке подальше отсюда. Такой вот незапланированный отпуск перед скорой, как выяснилось, свадьбой, которая состоится уже через полторы недели.

Никиту, конечно, немного успокоила эта информация, но волноваться меньше он не перестал. И вообще, всю неделю ходил достаточно апатично, но при этом уверенно проводил уроки и занимался со мной. А вечерами мы просто собирались вместе и смотрели фильмы, пытаясь как-то отвлечься от тоскливой реальности. Я попеременно оставалась на ночь то у Анисимова, то возвращалась к себе домой.

Про мать Никиты ничего слышно не было. Она и сама не писала, не звонила и на гонки не вызывала, что не могло меня не радовать.

Сегодня у нас должна быть очередная игра. И почему-то я была уверена в победе своей команды как никогда в жизни, потому как плотно занималась бильярдом всю неделю, не отвлекаясь на что-то постороннее.

На этот раз дядя придумал вместо показательных выступлений, чтобы мы сыграли с желающими проявить себя зрителями. Никита отказался и вообще весь день прятался, чтобы не попадаться на глаза Егору. Точнее, наоборот. Ведь после того, как Анисимов узнал, что Егора и Соню что-то связывает, то уже не просто представлял, а именно хотел переломать ему все кости.

Поэтому мы особо и не виделись. А я начала замечать, как становлюсь популярна в этой среде. И получала в процессе своих показательных игр пару предложений по учёбе от школ, конкурирующих с дядиной, и приглашения на официальные соревнования. Конечно, я отказалась, так как не собираюсь связывать свою жизнь с бильярдом. Эта авантюра была задумана, чтобы утереть нос Никите изначально. И пусть сейчас это уже не имеет первоначального смысла, я доведу это дело до конца с упорством, честью и достоинством.

Играя, я заметила, что уроки Никиты определённо не прошли даром. Мысли в голове даже стали строиться по-другому во время игры, ведь теперь мне было очень хорошо известно, куда именно нужно смотреть. И это не буквально выражение.

Даже Егор, который вызвался добровольцем посостязаться со мной, откровенно говоря, не ожидал моего уровня мастерства. Поэтому сегодня я более чем могла собой гордиться. На игру я уже пришла окрылённой, излучая энергию успеха. Моя команда заразилась этой энергией настолько, что снова одержала победу.

Затем мы пошли с ребятами в бар, чтобы обмыть это дело. И когда все разошлись, и я осталась одна наедине с бутылкой фруктового пива, меня привлекли новости по телевизору.

Анисимова Ольга Максимовна была задержана… Даже не упомню, почему именно задержана. Ведь причин назвали целый список. Внутри всё подскакивает, и я быстро, трясущимися пальцами, набираю номер Никиты.

Гудок. Один. Второй. И…

– Что хотела? – спрашивает Никита вялым голосом.

– Ты новости смотришь?

– Да. Смотрю, – ненадолго повисает тяжёлое молчание. – Посмотри налево.

Оборачиваюсь и вижу его собственной персоной.

– Ты за мной следил? – спрашиваю, наблюдая, как он садится рядом со мной за барную стойку.

– Вроде того. Ждал, пока отметишь победу. Наблюдал.

– И что заметил?

Не успевает Никита ничего ответить, как мы вздрагиваем под звуки телевизора и оборачиваемся. Там показывают задержание Анисимовой Ольги в самом разгаре. И как только на её запястьях щёлкает замок наручников, я болезненно отворачиваюсь. А ведь я к этому причастна.

Никита осматривается по сторонам, и я понимаю, что он ловит на себе несколько недобрых взглядов.

– Слушай. Погнали отсюда. Боюсь, мне на людях сейчас не стоит появляться, – Никита бросает взгляд на главный вход и морщится, затем приближается ко мне и продолжает шёпотом: – Ты через главный вход выходи, я через служебный выйду. Встретимся у твоей машины. Я за рулём. Ведь ты сегодня пила, а свою машину я не взял.

Молча киваю, отдаю ему ключи от машины, и мы расходимся по задуманному плану. Вот да. Пила я совершенно необдуманно. Да ещё и пиво. Только сейчас поняла, что, будучи окрылённой победой, не учла очевидных тонкостей.

По пути до машины ругаю себя последними словами и, устроившись с Никитой в машине, осторожно спрашиваю:

– Ничего, что я пиво пила? – и я спрашиваю не потому, что пила алкоголь, а потому что это чёртово пиво.

– Не критично. Скажи спасибо, что оно хотя бы фруктовое… Хотя… Это не сильно помогает, – Анисимов суёт мне в руки упаковку ядрёной ментоловой жвачки, судя по тому, что гласит фантик. – Заешь хотя бы.

Послушно отправляю пару пластинок в рот и виновато отворачиваюсь к окну. Вину я чувствовала не только за пиво. Кадры с матерью Никиты стояли перед моими глазами. И пусть она не очень хороший человек, но она его мать. Что он сейчас чувствует?

По Никите понятно особо не было, так как он не был грустнее и веселее, чем за всю эту неделю. Всё то же апатично подавленное состояние, с которым я пока мало представляла, как буду бороться. Ведь если не хочешь помочь себе сам, то вряд ли можно дождаться волшебной лечебной пилюли от кого-нибудь другого.

– Куда мы едем? – решаю спросить, попутно проверяя запах из-за рта, подув на ладошку.

– Да нормально всё, – Никита берёт меня за поднятую руку и опускает её на колено. – Домой тебя везу.

– Останешься? – слабо улыбаюсь на пару секунд, пока мы держимся за руки.

– Нет, – качает головой Анисимов, не сводя глаз с дороги. – Боюсь, мне придётся ехать в офис нашего модельного агентства.

– Почему? – что-то его состояние стало меня волновать ещё сильнее.

– Матери нет. Второй начальник, пусть пока по документам и не ответственный, это я. Надо отдать кому-нибудь бразды правления. Так как работать там и дня не хочу.

– Логично, – соглашаюсь, а затем задумываюсь. – А кому отдашь?

– Наташе, – легко и просто отвечает Никита, затем, ловя мой недоумённый взгляд, дополняет ответ: – Тёте Наташе.

– А она там каким боком?

– Сеть салонов, где она заправляет, юридически принадлежит модельному агентству Анисимовых. Так что формально я её начальник. Вот я ей повышение по карьерной лестнице и устрою.

– Ты её начальник?! – меня правда шокирует эта информация.

– Ага. Она не любит об этом болтать. Собственно, поэтому в день нашего знакомства я мог тебя уволить одним днём и даже глазом не моргнуть. И Наташа бы ничего не сделала с этим.

– Так чего же не уволил? – решаю полюбопытствовать.

– Во-первых, стрижка была хороша, так что в целом ты свою работу неплохо выполняешь. А во-вторых, ты меня зацепила. Поэтому хотел просто тебя позлить, – а вот и чистосердечное признание.

– Так, значит, я свою работу в целом неплохо выполняю? – раздражённо бросаю, так как меня непременно заводит этот факт.

Никита испускает смешок, и в этот момент на душе становится немного теплее.

– А то, что ты меня зацепила, ты не услышала? И прошу заметить, что я озвучил мысли, которые были в голове на тот момент, – пусть его улыбка немного вялая, но такая искренняя.

– А о чём ты думаешь сейчас?

– Уж прости, но это тайна, покрытая мраком.

Дальше мы едем в тишине, каждый наедине со своими мыслями. Никита паркует машину у моего дома, отдаёт мне ключи, я целую его на прощание, и мы расходимся каждый по своим делам.

Никита

4 ноября. Пятница.

Телефон просто ломился от входящих звонков и сообщений, поэтому я не спешил туда заглядывать. Какой смысл? Я и без особых подсказок знаю, о чём мне пишут и что спрашивают.

Арест матери меня не сильно тронул. С её багажом врагов это рано или поздно случилось бы. И возможно, лучше раньше, чем позже. Тем не менее, внутри была какая-то тоска. Всё же она моя мать и этот факт ничто не изменит. Пусть сейчас меня в принципе мало что трогает.

После раскрытия секрета Сони весь мир перевернулся с ног на голову, и я теперь совершенно не представляю, кому я могу доверять, а кому нет. Да и нужно ли в этом разбираться? Может, стоит просто исчезнуть?

Мне хотелось верить, что моё упадническое состояние – это временное явление. Просто такой период, который нужно как-то пережить. И с возрастом понимаешь, что такие периоды действительно в жизни случаются и оказываются не такой уж редкостью.

Как выяснилось, Наташа меня уже ждёт в офисе и на моё удивление, факт о её назначении они утрясли с матерью давно. Осталась только моя подпись.

В голове не было никаких мыслей. Думать совершенно ни о чём не хотелось. Просто приехать. Поставить подпись и… И всё. Периодически вставая в пробки на перекрёстках, добираюсь до офиса достаточно быстро. Даже не замечаю этих заторов, так как мозг находится в какой-то прострации и мне, в сущности, на всё плевать.

Паркую машину. Захожу в офисное здание. Поднимаюсь на нужный этаж. Кто-то вроде со мной здоровается на входе в кабинет матери, что я даже не удосуживаюсь проверить Инга ли это. Мне всё равно. Абсолютно.

Широкие офисные коридоры кажутся серыми и безжизненными, как и всё вокруг. Словно из мира кто-то окончательно высосал цвет и радость. И если от этого состояния есть где-то тумблер переключателя, то у меня совершенно нет желания им воспользоваться.

Только услышав голоса за дверью, едва коснувшись дверной ручки, инстинктивно замираю.

– Я же обещал тебе, что это дело будет твоим, – слышу знакомый довольный голос.

Горский.

– Я в тебе и не сомневалась, милый, – а этот женский голос с радостью в голосе принадлежал Наташе.

Теперь всё понятно. Они просто хотели забрать дело моей матери себе. Конечно, в голову посыпались предположения того, что, может, поэтому Горский так тепло ко мне относился. Просто чтобы получить от меня информацию и поддержку… В этот момент в очередной раз чувствую себя использованным, но это чувство, даже не задерживаясь внутри, растворяется. Расстроить, разочаровать и разозлить, кажется, меня уже невозможно.

Проглатывая горько чувство привычки получать под дых от близких, тихо вхожу в кабинет. Они явно стоят довольные, но ещё не празднуют. Я ведь не подписал ещё ничего. А я подпишу. Правда, подпишу.

Хотя часть меня первый раз в своей жизни хотела, чтобы мать сейчас сидела в кресле директора. И чтобы у нас всё было хорошо. Чтобы она была нормальной матерью. Любила меня, папу и Лику здоровой, неизвращённой любовью.

Перед глазами пробегает кинолента счастливой семейной жизни Анисимовых, которой никогда не было и которой не бывать. Ни-ког-да.

Горский с Наташей затихают, словно из выражения моего лица им становится что-то известно. Но у меня нет никаких моральных сил с ними состязаться. И потому.

– Где я должен подписать? – сухо спрашиваю.

Тётя Наташа нервно сглатывает слюну и протягивает мне документы. К удивлению, подмечаю, что мои пятьдесят процентов мне остаются, и на моём лице рождается усмешка. У меня, конечно, ничего не отняли, но легче от этого как-то не становится. Пробежав внимательно по бумагам глазами, ставлю подписи и собираюсь уходить.

– Никит, – окликает меня Михаил Иванович. – У тебя всё хорошо?

– А вы как думаете? – многозначительно бросаю в ответ и захлопываю за собой дверь.

Пока я курю, стоя на парковке офиса, совершенно не представляю, что делать дальше. Но судьба словно подсказывает мне сама пришедшим сообщением на телефон.

Лера: «Сегодня гонка. Приедешь?»

Отвечаю согласием и еду за своей машиной для уличных гонок. И снова мыслей в голове нет. Только одна пустота. Забираю машину, приезжаю на место сбора, и, кажется, меня уже ничто не сможет вывести на эмоции. Кажется. Пока я не замечаю Егора в его безупречно-белоснежном кожаном наряде.

В голове что-то щёлкает, и я не понимаю, что творю. Но спустя пару минут Котов уже лежит на асфальте с разбитым носом, я на нём сверху и нас растаскивают в разные стороны организаторы гонки.

– Парни хватит! Выясните отношения в гонке! – кричит один из них.

Поднимаю руки в знак капитуляции и, яростно посмотрев на Егора, возвращаюсь в свою машину. Позже, когда мозг начинает загружать и анализировать произошедшее, замечаю страх во взгляде Котова. Прям такой настоящий, с примесью паники. Интересно, что же он увидел такого в моих глазах?

Услышав сигнал о подготовке к началу гонки, откладываю размышления на потом и отгоняю свою тачку на старт. Замечаю по левую сторону от себя Егора, но теперь его взгляд какой-то пристальный и обеспокоенный. Ёжусь от переизбытка эмоций и пытаюсь настроиться. Только настроить голову привычным способом на гонку не выходит, ведь я раз за разом путаюсь в паутине собственных мыслей.

Старт. Первый круг. Я не первый, но и не последний. Совершенно не понимаю, какого чёрта сюда приехал и согласился на это. Несмотря на затуманенный разум, я приду первым? А что, если нет? А что если специально прийти последним или просто вторым. Пусть для многих быть вторым совсем непросто. Намеренно сбрасываю скорость и плетусь во второй половине десятки.

Мне же всё равно? Я же сдался. Разве нет? Так какое мне тогда дело до места, которое высвечивает табло с моим именем? Какого чёрта оно вообще должно меня интересовать? Я же просто хочу исчезнуть. Но когда я вижу Егора, обгоняющего меня, и осознаю, что иду уже седьмым, внутри всё снова меняется.

Выдавив всю мощность из своей четырёхколёсной крошки, невзирая на опасные повороты и скопления машин, ловко и уверенно лавирую на дороге. Оказавшись в тройке лидирующих, замечаю, что моим соперникам это определённо не нравится, и они пытаются меня подрезать. Только опасно подрезать того, кто совсем без тормозов. А это, к сожалению или к счастью, определённо про меня.

Поэтому с лёгкостью подрезав второго, который по итогу улетает куда-то за трассу, начинаю соперничать с первым. Только у лидера гонки жажды к победе не меньше. И когда мы находимся почти у финиша я без намёка на страх и риск наглым образом напрямую тараню машину соперника. Её резко разворачивает от удара, и она врезается в мою, попутно разбивая боковое стекло моей машины слева от меня.

Инстинктивно уворачиваюсь от осколков и выруливаю, перелетая в вираже линию финиша. Чувствую, как тормозные колодки горят, кровь стучит по вискам, и когда машина окончательно останавливается, стараюсь отдышаться.

Какого чёрта это было, Анисимов?

Спрашиваю сам себя, и всё вокруг проясняется. Краски заливают поле зрения своей насыщенностью. Кто-то со стуком подлетает к моей машине.

– Ты в порядке?

Просто вскидываю большой палец вверх, не в силах что-то ответить и даже повернуться. Пытаюсь отдышаться от переизбытка эмоций и мысленно налаживаю связь с реальностью. Всё тело трясёт, мир становится таким настоящим, что аж глаза режет.

Я мог умереть секунду назад. А хочу ли я этого? Нет! Определённо нет! Папа. Соня. Руслан. Ария. Я им нужен. Я всем им нужен. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Чуть придя в чувства, разворачиваюсь к человеку, который интересовался моим состоянием, ведь он ещё не отошёл.

Егор?

В его взгляде легко читались паника и страх, только не за себя самого. А за… меня? Серьёзно?

Первым порывом хочу опустить окно, чтобы заговорить, но мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что желания нет. В результате ничего не успеваю сказать, так как меня забирают организаторы. Мне оказывают первую медицинскую помощь. Мои ребята отгоняют тачку в мастерскую, потому что за руль себе сегодня сесть я не позволю. Разобравшись с оплатой и дальнейшим моим участием, которое я указал как сомнительно положительное, выхожу на людную улицу.

Остановившись на ближайшей автобусной остановке, решаю закурить и замечаю Котова. Опять. Может, это знак? И недолго думая. Правда, недолго думая. Решаюсь на одну несусветную глупость.

Медленно подхожу к Егору и делаю затяжку.

– Может, пойдём, пропустим по стаканчику? Разговор есть.

Егор с разбитым носом, а мне осколки порезали кожу на левой скуле. Красавцы, чего говорить. Только, несмотря на все тонкости наших отношений, Котов почему-то довольно улыбается.

– Пошли.

Я бросаю начатую сигарету, и мы идём в ближайший бар. Судя по количеству народа внутри, заведение не очень популярное, но мне это только на руку. Не хочу светиться перед людьми. Тем более вокруг моего имени шума как никогда. Хотя нет. Не прав. Когда взял золотую медаль, меня каждый встречный по имени звал.

Тёплая атмосфера, отделка под тёмное дерево. Местами, казалось, немного пыльно, но за доброжелательными улыбками сотрудников этот недостаток скрывался. Осмотревшись, мы с Котовым отправились за барную стойку. По всей видимости, он тут тоже в первый раз.

Заказав по стопке виски, молча чокаемся и делаем по глотку. Егор оборачивается ко мне явно в ожидании вопроса, и я себя долго ждать не заставляю:

– Давай обсудим напрямую. Зачем тебе все эти игры? Что тебе вообще от меня нужно?

Интригующая улыбка, взгляд пары хитрых глаз, и Котов делает ещё глоток. Сразу понятно, сейчас начнётся театр одного актёра. Ну не может он без всей этой мишуры.

– Знаешь, в чём секрет хорошего фокусника?

– В чём же? – хмыкаю, понимая, к чему он клонит, так как награждать себя званиями и загадочными именами он мастер.

– В хорошей ассистентке.

Начинаю перебирать в голове потенциальных помощников в его деле, но сходства с назначенной должностью маловато. Ассистентка, подобно фейерверку, должна отвлекать внимание на себя, пока в это время фокусник творит задуманное. Когда у себя в голове примеряю роль помощницы на Арию, всё внутри начинает холодить. А кто знает? Я уже сомневаюсь в вопросах, касаемо доверия.

– И кто твоя ассистентка?

– Отпечатки пальцев-то не мои. Не забыл? – Котов многозначительно играет бровями, словно подсказывая.

Первоначальная теория разлетается на кусочки. Я понял, к чему он клонит. Все его поступки, чтобы бросить пыль в глаза и отвлечь, пока происходит что-то другое, более важное. Тогда назревает новый вопрос. От чего именно Егор так старательно меня отвлекает?

– Ты – ассистентка.

– Точно в цель, Анисимов. Впрочем, как и всегда, – довольно улыбается Котов. – Всегда любил твою проницательность.

– И кто же твой фокусник?

Егор сначала замирает, а зачем скованно затихает.

– Такие тайны выдать не могу. И так взболтнул лишнего, – нервный смех, глоток виски.

Да он его боится. Сколько в тебе страхов, Котов? Его обеспокоенный взгляд на гонке и то лицо, с которым он говорит о смерти. Что-то у меня не стыкуется.

– Шантаж?

В ответ получаю нервный смех. В раздумьях делаю глоток сам. А что, если Егор тоже куда-то влип?

– А мы ведь когда-то дружили… Помнишь? – Егор пытается надавить на ностальгию, но я стараюсь не терять бдительность. – На бутылку газировки спорили, кто быстрее на доске спустится с того спуска. Помнишь?

– Нам было по двенадцать. Это было давно, – пожимаю плечами, но невольно вспоминаю.

Снег. Холод. Доска. Лёгкие вдыхают морозный воздух, который материализуется в голове из памяти. От тоски по спорту щемит в груди и всё сжимается от понимания того, что теперь это всего лишь моё прошлое.

– Можешь быть доволен. Теперь ты наконец-то меня обскакал, – горько усмехаюсь, копаясь в воспоминаниях.

– Ну да, – испускает смущённый смешок Егор. – Только путь не особо честный. Так что не считается.

Котов бросает взгляд на свой телефон, затем озирается по сторонам.

– Ладно. Нам с тобой, в целом, лучше не болтать, – затем допивает остатки виски залпом. – Поэтому, пожалуй, я пойду.

Поднимаясь с места, уходить он не торопится, и я ловлю на себе его тоскующий по былым временам взгляд.

– Ещё одну правдивую вещь скажу, – Егор кладёт руку мне на плечо, мышцы моего тела разом напрягаются, но его руку я не скидываю. – Мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.

– Сказал патологический врун.

– Среди всех ты меня знаешь достаточно хорошо, чтобы понять, где я соврал, а где сказал правду, – хитро улыбнувшись напоследок, Егор уходит.

Анализируя в памяти его слова, мимику и язык тела, и всё внутри меня подсказывает, что Котов говорил правду.