Глава 18. · «Свадьба состоится..?»
Никита
7 ноября. Понедельник.
Несмотря на то, что Калашниковы перебрались в город на неделю, я всё же провёл выходные у отца. Разве что вернулся раньше обычного. В воскресенье, а не в понедельник.
После назначения Наташи на место моей матери Ария активно принялась за работу в выходные, так как салонами теперь занималась другая женщина. Поэтому Поляковой приходится нарабатывать новый кредит доверия в качестве надёжного сотрудника. Конечно, я мог решить все её вопросы одним переводом на карту или поговорить с её новоиспечённой начальницей, но Ария этого не хотела. И я в ответ пообещал уважать её выбор.
Сегодня очередной понедельник, и меня заранее знатно потряхивало. Какую грязную тайну припас Егор для меня сегодня? В ком мне ещё предстоит разочароваться?
В нервном состоянии стоя у почтового ящика, словно тайную почту могут доставить при мне, скуриваю уже третью сигарету. Пусть и понимаю, что вся театральщина Егора нужна только для того, чтобы меня отвлечь. А вот от чего ума не приложу.
– Может, пойдёшь поешь? Никотин такой себе вариант на завтрак, – слышу за спиной голос Руслана.
– Кому как, – пожимаю плечами, делая глубокую затяжку.
– Там и Сонька без тебя есть, отказывается, – Калашников останавливается по правую руку от меня.
– Значит, пусть ждёт. Не маленькая, – как выяснилось, совсем не маленькая, пусть и по-взрослому у неё с Егором толком ничего и не было.
В любом случае после случившегося невинными глазками и хлопаньем ресниц она от меня ничего не добьётся. Пора ей самой взять себя в руки и не зависеть от моей помощи.
– Никит, – настойчиво зовёт друг, не сводя глаз с моей сигареты.
– Да ладно, ладно, – быстро делаю пару затяжек, тушу недокуренный бычок и возвращаюсь в дом.
Подойдя к столу, натыкаюсь на Соню, которая медитативно перекладывает вилки рядом с тарелками туда-сюда. И тут мой взгляд цепляет накрытый стол и в нос ударяет запах свежезаваренного кофе и омлета с зеленью, сыром и помидорами.
– Кто готовил на моей кухне? – наигранно грозно кривляется Соня, ловя мой взгляд, полный замешательства, а затем добавляет: – Я, конечно, не Машенька, но это я.
– Да я бы… – начинаю говорить, что ничего не сказал бы, но меня перебивают.
– Я бы, не я бы. Садись давай. Я старалась! Не съешь хоть кусочек – с тебя желания.
Испускаю смешок и присаживаюсь за стол.
– Какие мы грозные, – ухмыляюсь, глядя на поданный мне завтрак.
Соня теперь вечно пытается сделать мне приятное и без конца извиняется, хотя, по сути, ни в чём не виновата. Поэтому её старания режут по сердцу сильнее. Особенно если брать в учёт, что в её положении подобные жесты немного затруднительны в исполнении. Жаль, что Кирилла нет с нами. Он бы быстро вернул её настрой в норму. Как он я уже не смогу.
– Ну наконец-то, – Соня довольно осматривает нас с Русланом. – Приятного аппетита.
И мы принимаемся есть. Хочется сначала всё заглотить со скоростью света, чтобы дальше патрулировать почтовый ящик. А потом понимаю, что если так долго буду там находиться, то, может, ничего сегодня не получу. Если вообще получу.
– Мальчики. Теперь вы сытые, а значит, немного довольные, – начинает говорить Соня, а я уже боюсь, что кроется в её дальнейших словах. – Есть просьба. Отвезите меня в выходные обратно домой. Я хочу в центр реабилитации. Считайте это подарок на моё восемнадцатилетие.
Замерев с чашкой кофе в руках, ставлю её обратно на стол. До меня сначала не доходит посыл её слов, а потом медленно начинаю соображать.
– Зачем тебе туда?
– Хочу освоить протезы, – быстро проговаривает Соня и прячет взгляд в сторону, словно боится расплакаться.
Пусть ей было неловко поднимать эту тему, но чертовски необходимо. Внутри распускается новый цветок надежды на лучшее и, не выдержав наплыв эмоций, встаю из-за стола и иду к ней. Загребая её к себе в объятия, прижимаю так крепко, что боюсь её сломать.
– Раздавишь, – смеётся Сонька, но в ответ прижимается не меньше.
– Конечно, отвезу, какие вопросы, – отвечаю, сдерживая эмоции, и распускаю объятия.
– И Руслан, – Соня оборачивается к брату. – Ты оставишь меня там одну и перестанешь носиться со мной, как курица с яйцом. Я хочу пройти этот путь сама. А ты наладь свою жизнь. А то ни девушки, ни работы. На себя забил, только со мной носишься. Мне больно это видеть, а ещё больнее осознавать, что тому виной я. Ладно?!
Руслан в своей привычной манере достаточно серьёзен и сдержан, но видно, как на глаза слёзы наворачиваются.
– Ладно, – тихо соглашается он. – Только строить свою систему с нуля в другой компании как-то особо не хочется. Что, если Никита вычислит этого фокусника, предмет шантажа закроется, и я смогу вернуться обратно?
– У твоего гениального мозга приступ лени? – осуждающе ведёт бровью Соня.
– Да чего ты к нему прикопалась. Правда. Пусть немного подождёт и расслабится, – заступаюсь за друга.
– Ладно. Тогда займись личной жизнью, – переводит тему Соня, довольно улыбаясь.
– Лихо ты тут раскидала, – смеюсь, покачивая головой. – А мне что делать? Раз ты у нас сегодня за командира.
– Что захочешь.
Тут я отвлекаюсь на какой-то странный скрип на улице и вылетаю из дома. Осмотревшись по сторонам, успеваю почувствовать только дуновение чьего-то былого присутствия. Взгляд устремляется на почтовый ящик. Вот и письмо долго не заставило себя долго ждать. Вскрыв до неприятного привычный чёрный конверт, жадно вчитываюсь в текст из белоснежных букв.
«Сегодня у нас семейная неделя. Ты же долго задавался вопросом, почему Лика не хочет видеться с отцом? Так вот, я тебе отвечу. Причиной аварии был наплыв разоблачающей информации о твоей матери, который просто свёл с ума его телефон. Ну а затем его самого. Помнишь? А вот всю эту информацию благополучно прислала Лика. Сердиться не спеши. Ведь из-за чувства вины она резко и запила снова. Так что, может, пора понять и простить сестричку?
Доказательства, как в прошлый раз, прилагаю на флешке. Да и противиться она, думаю, не будет, если спросишь её в лоб»
Как ни странно, прочитав это письмо, я не начинаю злиться. Просто всё постепенно становится на свои места и назревает очередной мучащий меня вопрос. Зачем она это сделала? И откуда у неё вся эта информация? Её отрешённость от происходящего в очередной раз меня настораживает. Что вообще у неё в голове творится?
Сжимая в руках уже привычную чёрную плотную бумагу, задумчиво смотрю вдаль и отвлекаюсь на телефонный звонок. Ария.
– Привет, – отвечаю с лёгкой задержкой, чувствуя немое напряжение.
– Привет, Никит. Я думаю, ты захочешь это знать. Лика пришла в универ, и свадьба у неё уже на этой неделе. Сегодня вечером у нас репетиция макияжа и причёски будет, – чётко и по делу говорит она, а затем, чуть погодя, добавляет: – Ты как?
– А ты? – парирую ей в ответ и без лишних колебаний направляюсь к машине.
– Почему ты не писал все эти дни? – чувствую в её голосе настороженность, но молчу. – Ты беспокоишься о том, что будет с твоей матерью? Или тебя волнует, куда я ходила в понедельник?
– Я сказал, разговор закрыт, и мне на это плевать, – бросаю трубку и прикусываю язык, но уже поздно.
В два счёта оказавшись на пороге университета, иду настолько быстро, насколько позволяет мне больная нога. И даже не могу сказать точно, кого хочу видеть сейчас больше: Арию или Лику. Заметив Полякову, подхожу к ней сзади и, взяв её под локоть, затаскиваю в ближайшую пустую аудиторию. Захлопнув за Арией дверь, зажимаю её между собой и дверью. Мне это что-то напоминает. Подобное у нас уже было.
Судя по взгляду, Ария явно не рада моему жесту, да и напряжение между нами уже давно начало расти.
Хочу что-то сказать, но молчу. Всё никак не могу подобрать правильных и мягких слов, а посему из-за каждой мысли приходится держать язык за зубами. Я не спокоен, нет. Письмо о сестре определённо меня разозлило. Только понял я это сейчас. Как и то, что Ария, скорее всего, попадёт под раздачу, но понимаю, что она не заслуживает подобного отношения. Поэтому в борьбе с негативными словесными порывами предпочитаю пока молчать.
– И зачем ты меня сюда затащил? – Полякова в знак защиты скрещивает руки на груди и поднимает свой взгляд, только ненадолго, так как смотреть на меня не может, поэтому в итоге отводит глаза в сторону.
Но тут неожиданно в её лице что-то озаряется, и я вновь получаю прямой взгляд.
– Что у тебя с лицом? – строгость сменила обеспокоенность, и она нежно коснулась подушечками пальцев моей порезанной скулы.
Её взгляд хуже ножа режет. Такой искренний, чистый, волнующийся, что мне за свой настрой себя прибить хочется. Поэтому не придумываю ничего лучше, чем задать один вопрос.
– Почему ты со мной возишься, Ария? Я ведь далеко не подарок, – спрашиваю шёпотом на полном серьёзе.
– Не очень-то и вежливо отвечать вопросом на вопрос, – не сводя с меня обеспокоенный взгляд, говорит Ария.
И мы замолкаем. Тишина изрядно мне треплет нервы, что в итоге я всё же немного не выдерживаю.
– Очень конструктивная беседа.
– Ты её начал, – Арии передалось моё негативное состояние, хотя, скорее всего, у неё оно вызвано какими-то личными переживаниями.
Шумно выдыхаю и отхожу на пару шагов. Я должен сказать ей правду. Должен.
– Я был на гонке. Мне прилетело осколками от стекла. Ничего сверхъестественного, – а затем как бы между делом добавляю: – А ещё я разбил Егору нос, а потом, после гонки, мы с ним выпили в баре.
Ария застыла, не сводя с меня глаз. Она так старательно пыталась меня избавить от необходимости участвовать в этих гонках, а в итоге я полез туда сам. Добровольно. Совершенно не думая о том, что будет чувствовать она.
В глазах Арии отчётливо читалась боль. В этот момент мне было страшно потерять её, пусть я и с самого начала наших отношений ожидал её ухода.
– Прости, – искренне шепчу, стараясь уловить хоть какие-то изменения в её глазах.
Не успевает Полякова никак отреагировать, как мы слышим крик из коридора.
– Никита! Анисимов! Где тебя носит?! Может, научишься брать трубку наконец? – суетливые шаги в совокупности с обеспокоенным голосом переключают внимание на себя.
Распахиваю дверь и замечаю Риту, свою двоюродную сестрёнку, в глазах которой открытым текстом читается паника. Схватив Риту за руку, затаскиваю в аудиторию и её. Мы все молча переглядываемся между собой, и я пытаюсь построить порядок в голове, хотя одна мысль, застилая другую, назойливо пытается превратить любую попытку подумать в хаос.
– Так, стоп, – вскидываю руки и выдыхаю, пытаясь успокоить в первую очередь себя. – Первое. Ария. Прости, что был резок и бросил трубку. Просто я правда на тебя не злюсь за мать. Но не хочу этот момент обсуждать и анализировать, потому что мне всё-таки… Не очень приятно. На гонку я пошёл только потому, что на какой-то период времени мне стало плевать, что со мной будет. Только это уже не так.
Замолкаю, пытаясь собраться с мыслями, но, когда ничего не выходит, перевожу взгляд на Риту.
– Что случилось?
Руки у неё изрядно тряслись, поэтому, когда она скинула рюкзак с плеча и пыталась оттуда достать какие-то бумаги, получилось у неё это не с первого раза. Взяв документы, мало что понимаю, поэтому бросаю вопросительный взгляд на сестру.
– Короче. Я подслушала разговор в кабинете. Наталья Владимировна о какой-то сделке с кем-то говорила. Что-то вроде: надо быстрее запускать процесс. К следующей неделе его уже не должно быть. Плохо работаешь. Документы я составила, человек уже ждёт. Будь добр, выполни свою часть, – в основном Рита бросалась вырезанными цитатами, которые я пытался хоть как-то упорядочить в единую мысль. – И в этом документе какое-то слияние или что-то вроде того. Да это и не так важно. Важно, что твоей подписи там и не предполагается. И заготовлен он будущим числом.
Ещё раз изучаю документ. Действительно.
Хорошенько подумав ещё раз, понимаю, что убрать меня – не часть театрального замысла. А реальный план действий. Ведь Кирилла действительно убили. У-би-ли.
Сдерживаемая мною злость постепенно начала выходить наружу. Внутри меня начало пробуждаться что-то звериное. Первобытное. Хотелось рвать и метать. Недаром говорят, что самый сильный природный инстинкт – это инстинкт самосохранения. Так вот: либо ты, либо тебя. И сдаваться так просто не хотелось.
В голове что-то перемкнуло, и я начал строить план. Свой план. Распахнув дверь передо мной, появилась Лика. И пусть в глубине души я безумно скучал, но сейчас мной движет явно не это. Встретившись с моим ледяным взглядом, сестра замирает, широко распахнув глаза.
– Прочь, – небрежно бросаю в её сторону, она, еле справляясь с оцепенением, отходит в сторону, а я отправляюсь выполнять задуманное.
Ария
7 ноября. Понедельник.
Как только Никита дёргается в сторону выхода, быстро подлетаю к двери и останавливаюсь на его пути, уперев ладонь ему в грудь. Вижу по взгляду, что Анисимов злится, но понимаю, что не отпущу его просто так. По крайней мере, не в этом состоянии. Метнув поочерёдно строгий взгляд на девушек, прошу их удалиться.
– Оставьте нас, пожалуйста, наедине. Нам очень нужно поговорить, – Лика и незнакомая мне девушка переглянулись между собой и молча вышли из аудитории.
Как только дверь захлопнулась, немного выдыхаю, переводя на Никиту прямой взгляд. Он словно оцепенел, боясь дёрнуться. Контролирует себя, чтобы не позволить лишнего в мою сторону. Это я уже заметила. И мысленно благодарю его за это.
– Куда ты собрался идти? – облизываю пересохшие от волнения губы.
– К Горскому, – получаю односложный сухой ответ и жёсткий взгляд, смотрящий мимо меня.
– Зачем?
Никита морщится от тупости моего вопроса, хотя цель очевидна только ему. Я пока мысли читать ещё не научилась.
– Поговорить.
– Уже хорошо, – шепчу сама себе, но получается достаточно громко, чтобы Анисимов услышал.
– А ты думала, зачем? Морду ему разбить за то, что он для своей подстилки отжал бизнес моей матери? А теперь выясняется, что есть риск, что именно он и хочет убить меня? – теперь, когда его глаза просто вгрызаются взглядом в мои, понимаю, что когда он смотрел мимо, это была не самая плохая перспектива варианта нашей беседы.
Недолго думая, прижимаю его к себе, приникая к нему всем телом. Даже боюсь представить, что у него в голове. Хаос не иначе. И обижаться на него за любую позволенную им словесную резкость будет сейчас ошибкой. Ожидать в такой ситуации от человека чего-то милого трепетного и нежного, по меньшей мере, глупо.
Чувствую под своими ладонями, как мышцы его тела скованы и напряжены. Пусть он трижды будет не в восторге от моих объятий и не признает их необходимости, даже тогда я и не помыслю не быть рядом с ним в подобный момент.
– Ты спрашивал, зачем я с тобой вожусь? – медленно шепчу ему на ухо и чувствую, как по нему пробегает дрожь, которая только выдаёт его страх услышать ответ на вопрос.
Скорее всего, так и есть. Потому что скованность чуть спадает, и Никита переводит тему диалога:
– Горский с Наташей смеялись в кабинете и говорили о том, что у них получилось упечь мою мать за решётку и забрать её дело. А Егор мне сказал, что его цель отвлечь меня от планов кого-то позначимее, и я не туда смотрю. Я бы предположил, что это Горский, но вряд ли мы найдём его отпечатки пальцев на месте преступления. А как я понял, именно в них кроется ответ на вопросы: кого я должен искать, кто хочет меня убить? Поэтому есть вероятность, что Горский – жертва случая. Может, он и хотел помочь отжать бизнес, но вряд ли у него были замыслы касательно моей смерти. Не вижу мотивации. Если он хотел бы отобрать целиком всё дело Анисимовых, это не было бы проблемой. Он крутой юрист. Подставить меня ему несложно, я ему доверяю. А вот чтобы прям лишить жизни… Тут-то у меня и не сходится.
Отстраняюсь, чтобы во время разговора смотреть ему в глаза, но Никита снова напрягается и отводит взгляд. Моя рука всё же решает изучить его раненую скулу, и я почти невесомыми осторожными движениями провожу кончиками пальцев по коже около немного заживших ранок. Ресницы Никиты еле заметно дёргаются, и он закрывает глаза. Схватив ближней рукой моё запястье, Анисимов останавливает движение моих пальцев, и я застываю. Он весь дрожит. Пусть я и догадываюсь почему, но всё же хочу внести ясность.
– Не сегодня, – шепчет Никита.
– Позволь мне быть рядом, – только и прошу, а Никита, тяжело вздыхая, утыкается своим лбом в мой.
– Ты хоть понимаешь, что у меня сейчас в голове происходит? – по его замедленному шёпоту было понятно, что даже эту мысль ему было сформулировать сложновато. – Я никому не верю. Не знаю, кому доверять и от кого ждать подвоха. Лера, оказывается, носила моего ребёнка, Соня влюблена в Егора, а сестра косвенно стала причиной травм отца. И каждый раз понимая, что никто не без греха и может предать или подложить гадость…
Тревога учащает пульс, и, жадно вдохнув воздух, всё же решаюсь на вопрос. Даже не беру во внимание информацию о Лике.
– Мне ты хоть веришь?
– Если скажу, что не примерял на тебя маску врага, то это будет ложь, – вздрагиваю от его ответа, и меня словно колотит от холода.
Отпрянув от него на пару шагов, решаю посмотреть ему в глаза. Как у него вообще язык поворачивается говорить такое?
– Я хотя бы честен, – его, очевидно, расстроила моя реакция.
– Если ты мне не доверяешь, то как я смогу тебе помочь? А я хочу помочь! За этим я тебя и задержала. Если начнёшь активно разбираться во всём этом, то только выдашь себя. Лучше работать тихо и не от своего лица. Планы убийства, как правило, достаточно коварные, чтобы ты ничего не понял. Значит, прячется он хорошо. И как ты сказал, Егор отвлекает тебя. Так послушно отвлекайся, а мы с ребятами будем анализировать и пристально смотреть во все стороны, – я не могу его бросить в подобной ситуации, что, если с ним действительно что-то случится?
– Ария! Чёрт возьми! Меня хотят не подставить, а убить! Такие мероприятия, на минуточку, опасны для жизни! Вот я буду счастлив, если ты вдруг попадёшь под раздачу!
Диалог набирал обороты, и я даже рада, что мы отошли друг от друга. Потому что, глядя на то, как Никита от злости сжимает кулаки, нетрудно представить, во что могло превратиться моё недавно зажатое им запястье.
– А то-то я буду рада, если с тобой вдруг что-то случится, а я сидела и бездействовала!
– По крайней мере, будешь целой и невредимой!
– А ты?!
– Да почему, чёрт возьми, тебе есть дело до того, что со мной будет!
– Да потому что я люблю тебя, дурень ты этакий! – выпаливаю в порыве эмоций и чувствую, как мои глаза жгут слёзы.
Никита стоит ошалевший, словно ему залепили звонкую пощёчину, да ещё и не одну.
– Что. Ты. Сейчас. Сказала? – медленно и тихо по слову спрашивает Анисимов.
– Я тебя люблю, – говорю спокойнее, но с твёрдой, непоколебимой уверенностью в голосе и невольно делаю шаг вперёд. – Люблю. И именно поэтому не собираюсь стоять в стороне. Именно поэтому я пойду к Горскому, а ты иди, отвлекайся, как задумано по плану. Чей секрет Егор тебе раскрыл в этот раз? Ликин, да?
– Да, – шёпотом отвечает Никита, не изменив свой ошалевший взгляд.
– Вот иди и займись семьёй. А я беру эту девчонку с информацией под руку, и мы разбираемся без твоей помощи, – понимаю, что мои речи могут ему не понравиться, поэтому чуть погодя добавляю: – Пока что. Соберём необходимую информацию и потом уже решим всё вместе.
Никита в пару секунд сокращает дистанцию между нами и жадно впивается в мои губы. Я машинально прижимаюсь к нему, принимая и отвечая на его смелые движения губ и языка. Эмоции Анисимова постепенно выходят наружу в виде нарастающей страсти нашего поцелуя. В этот момент мне кажется, что не только наше дыхание превращается в одно целое, мы с ним давно уже едины. На каком-то ментальном уровне. И каждый раз я удивлялась, как ему удаётся опьянять меня одним только своим существованием, не говоря уже о прикосновениях и чём-то большем.
И может быть, если бы не время, место и сложившиеся обстоятельства этот поцелуй мог перерасти в нечто большее. Но, к огромному сожалению, точно не сегодня. Высказав губами то, что на душе мы молча остановились, уткнувшись в друг друга и тяжело дыша.
– Тебе совершенно необязательно отвечать мне признанием, – почему-то решаю добавить.
Не хочу, чтобы Никита признался мне, только потому, что я это сделала. Будет куда ценнее и приятнее, если это будет его личное взвешенное решение, принятое без тени давления. Никита шумно ухмыляется, нежно поглаживая рукой меня по щеке.
– Тогда я отвечу так… Вот это ты вляпалась, – чувствую по улыбке, что он так шутит и внутри себя ликую, что мне как-то удалось откинуть его негативное состояние. – А если серьёзно… То, как я понял, даже если я попытаюсь тебя огородить от всего, ты всё равно сунешь свой любопытный носик в самое пекло. Верно?
– Всё-то ты знаешь, – улыбаюсь, чуть отстраняясь, потому что хочу посмотреть в его глаза.
И когда вместо двух привычно холодных льдин встречаю тёплое море, внутри что-то расцветает.
– Поэтому… Иди. Позвони Руслану, если будет нужно. Да и вообще будет лучше вам делать всё вместе. А я действительно пойду и поговорю с сестрой. Как выяснилось, мне это чертовски необходимо, – его теплота речей с непривычки немного пугает.
– Что ты сделал с Анисимовым? – спрашиваю не в силах сдержать своего изумления.
– Ничего я с ним не сделал. Просто от осознания того, что ты меня любишь, дышать как-то легче стало. Приятно, когда твои плохие ожидания не соответствуют реальности.
– Это какие такие ожидания? – чуть хмурю брови и пытаюсь перебрать в голове возможные варианты.
– Я всё жду, когда ты от меня уйдёшь, – честно признаётся Никита.
– А если бы захотела, ты бы не стал за меня бороться? – что-то меня как-то немного расстраивает этот момент.
– Ну, ты же не уходишь. Так что мы вряд ли это узнаем, – а его, по всей видимости, очень даже радует этот факт.
– Ла-адно, – чуть протягиваю, подозрительно глядя на него. – Твоя правда. И проверять, дабы потешить своё любопытство, я не собираюсь. Так что…
– Так что?
– Приступаем к намеченному плану. Времени то, как выясняется у нас совсем немного, – ну, если судить по дате, на этом загадочном документе, составленном тётей Наташей, то времени практически нет.
Обменявшись одобрениями, распускаем объятия, и каждый молча отправляется по своим делам.
Тётя Наташа… Неужели я о тебя совсем ничего не знаю?
Никита
7 ноября. Понедельник.
Когда Ария выходит из аудитории и уводит Риту в сторонку, ловлю на себе взгляд Лики. Было как-то волнительно смотреть на сестру. Да и после признания Арии меня всё ещё потряхивало. Пусть мне и хотелось забыть обо всём на свете и куда-нибудь уйти вместе с ней, но решить текущие проблемы было первостепенной задачей.
Удерживать Арию не было никакого смысла. В ситуацию с матерью она всё равно влезла втайне от меня. Разрешив ей быть причастной добровольно, я хотя бы буду знать, где она и что с ней. Всё лучше, чем гадать, куда она влипла, и не иметь возможности ничего сделать.
– Привет, – неуверенно начинает Лика, отвлекая своим голосом меня от мыслей.
– Привет, – сдержанно киваю в ответ. – Я всё знаю.
– Что всё? – как обычно, пытается играть в дурочку и игнорировать очевидное.
Посмотрев по сторонам, понимаю, что коридор университета не самое лучшее место для подобных разговоров.
– Пойдём пройдёмся, – предлагаю и увожу сестру в сторону.
– Предлагаешь прогулять пары? – в её взгляде столько сомнения, словно перед ней стоит декан, а не её брат. – Ты серьёзно?
– Именно это и предлагаю, – натянуто улыбаюсь, а затем киваю в сторону выхода. – Идёшь?
– Кто я такая, чтобы упускать подобную возможность, – торжествующе улыбается Лика, и мы уходим.
Остановившись в ближайшем кафе, занимаем столик. Мысленно пытаюсь настроиться на предстоящую беседу, чтобы не вспылить и не сказать лишнего. Ибо с одной стороны меня разрывает желание повоспитывать Лику, а с другой… Я скучаю, переживаю и боюсь. Боюсь, что она уйдёт из моей жизни из-за чрезмерного контроля и доверится этому олуху Игорю.
– Ты так и будешь с солонкой играться? – любопытствует сестра, потягивая клубничный молочный коктейль из соломинки.
Спасибо, что безалкогольный.
– Зачем ты это сделала? – решаю задать вопрос, не сводя глаз с солонки, которую не перестаю задумчиво вертеть в руках.
– Что сделала? Заказала молочный коктейль? – в своей привычной насмешливой манере уточняет она.
Резко с хлопком отставляю солонку в сторону и поднимаю на неё гневный взгляд. Не сдержался. Прочистив горло, пытаюсь сосредоточиться на образе Арии, где её губы складываются в искреннее «я люблю тебя», и немного успокаиваюсь.
– Раскрыла отцу правду о матери и её проделках, – спокойно выдаю, не мигая, следя за реакцией Лики.
Она судорожно без остановки втягивает в себя коктейль и прячет глаза вниз. Вижу в её взгляде оттенки страха. Сестра выглядела сейчас как загнанное в угол животное, которое всеми силами старалось показать внешним видом, что это не так.
– Я не помню, – виновато пожимает Лика плечами и опять прячется за коктейлем.
– Как так не помнишь? – сдержанно рычу сквозь зубы, еле остановив свой кулак в миллиметре от поверхности стола, чтобы по нему не стукнуть.
Ни к чему нам лишнее внимание.
– Я пьяненькая была, – в ответ Лика лишь невинно хлопает глазками, а я стараюсь глубоко дышать, чтобы не взорваться.
– Ты можешь, хоть один чёртов раз поговорить со мной искренне! Без своих глупых бабских ужимок и отведения темы в сторону, – прошипев на неё, оглядываюсь по сторонам в поисках непрошеных зрителей, вроде их не нахожу.
– Прости, – слышу, как её голос начинает нервно подрагивать, видимо её броня даёт трещину. Отлично! Это не может не радовать. – Я правда была пьяная.
– Ладно. Допустим, – каким-то образом мне всё же удаётся сохранить спокойствие. – Почему сразу не рассказала?
– Стыдно было…
– Ты поэтому отца не хотела видеть? Стыдно в глаза было бы ему смотреть?
Лика кивает и отставляет коктейль в сторону, а сама отворачивается к окну. Чёрт, плакать собралась.
– Вот только ныть мне тут не надо, ладно? У меня на твои концерты иммунитет уже образовался, – меня правда злит, когда она начинает плакать, потому что чаще всего её слёзы – это рычаг воздействия, а не отражение искренних переживаний.
– Прости, – Лика набирает в лёгкие побольше воздуха и смахивает слёзы. – Ты прав. Я должна объясниться. Только я правда ничего не помню. И изменить что-то мне тоже не под силу. Что сделано, то сделано. Назад не воротишь. Так же как я чувствую себя виноватой за то, что я ушла из дома и даже не поставила тебя в известность. Я не должна была так с тобой поступать. Особенно после того, что ты для меня сделал… Просто… Просто я поняла, что мне пора вырасти и не полагаться на тебя на каждом углу. Что, если тебя не станет? Кто тогда меня подстрахует? Правильно: никто! Я хочу научиться жить своим умом и расплачиваться за свои ошибки. Поэтому прошу… Дай мне немного свободы…
«Что, если тебя не станет?»
Сказанное ей предложение на повторе застревает у меня в голове. А что, если меня действительно не станет? Что, если у Наташи, чтобы она там не задумала, всё получится? Что, если я вижу сестру в последний раз в своей жизни?
Сотни вопросов пробуждают внутри меня непривычные семейные тёплые чувства, что сложно удержать их внутри. Я поднимаюсь с места и, присев к Лике на диванчик, прижимаю её к себе.
– Просто дай мне пожить немного самостоятельно… И не срывай мою свадьбу… Даже если это будет ошибкой, я хочу её совершить. Но и в случае чего разобраться в ней хочу сама. Я так запуталась, что не знаю, что хочу и где себя искать. Поэтому, если ты и хочешь мне помочь… Пожалуйста… Просто будь рядом, – пока сестра говорит эти слова, её голос дрожит ещё сильнее, и я чувствую её слёзы.
Только теперь они не вызывают у меня раздражения. Я прижимаю её к себе крепче, и она льнёт ко мне в ответ.
– Я буду рядом, – и надеюсь, что это не ложь, и нас ждут ещё долгие годы. – Но никуда не вмешиваться не обещаю. Посмотрим на обстоятельства.
– И на том спасибо, – Лика целует меня в щеку и отстраняется. – Отвезёшь меня потом к отцу? В ближайшие выходные?
Неужели она сама об этом просит? Аж не верится.
– Конечно, отвезу. В чём вопрос?
– Вот и славно.
Её ранимость мне настолько в диковину, что немного не по себе становится.
– Хочешь, ещё удивлю? – загадочно улыбается Лика.
– Ну, давай, – а у меня есть выбор?
– Отвези меня обратно на пары.
Хмурю брови, глядя на неё, и испускаю смешок недоверия.
– Вот это ты правда удивила.
Ария
7 ноября. Понедельник.
Как выяснилось, Рита – двоюродная сестра Никиты, которая работала на его мать, а теперь впоследствии на тётю Наташу. И то, что ей удалось подслушать столь важный и секретный разговор, везение чистой воды. Хотя я более чем уверена, что тётя Наташа проявила неосторожность только потому, что решила, что уже одержала победу в своём деле. Так как новоприобретённая власть, имущество и влияние здорово опьяняют голову.
Сразу хочется процитировать Анисимова Никиту Алексеевича с его умными мыслями.
«Никогда не расслабляйся раньше времени, пока обе твои ноги не переступят линию финиша».
И он определённо прав.
Выслушав снова только уже в деталях историю от Риты, выясняю, что ещё ей нужно безопасное место для укрытия. Так как уличить её по камерам в краже документов вопрос времени. Поэтому, направляясь к Горскому, беру её с собой. Сидя в машине на парковке, не спешу выходить, а стараюсь мысленно собраться.
– Подождёшь меня в машине? Будет не очень хорошо, если нас там увидят вместе. Как минимум для тебя, – предлагаю Рите, осматриваясь по сторонам, словно в поисках любопытных глаз.
– Согласна, – понимающе кивает Рита. – Да можешь не осматривать местность. Я уже шпион со стажем. Кого надо из мимо проходящих сразу вычислю.
Бросаю на неё вопросительный взгляд.
– Да иди ты уже. Чем быстрее, тем лучше, – указывает она взглядом в сторону двери.
– Ладно.
Набрав побольше воздуха в лёгкие, снова отправляюсь к Горскому. Остановившись около секретарши, ловлю её неприветливый взгляд.
– Как в прошлый раз у вас не получится, – бросают мне вместо приветствия из-за стойки.
– Скажите, что к нему Ария Полякова. По очень срочному делу. И вы удивитесь, как быстро он меня впустит добровольно, – не менее едко бросаю её в ответ.
Секретарша хоть и закатывает глаза, но выполняет мою просьбу. Взяв трубку служебного телефона, она набирает номер и спустя пару гудков начинает говорить.
– Михаил Иванович. К вам пришла Ария Полякова. Говорит по срочному делу… – не успела девушка ничего добавить, как её перебивают по ту сторону телефонной связи. – Ладно. Хорошо. Я вас поняла.
Положив трубку, секретарша бросает на меня ещё больше неприятный взгляд.
– Можете идти. Он вас ждёт.
Победно ей улыбаюсь и прохожу в уже знакомый мне коридор. Добравшись до нужной двери, стучу пару раз в дверь и отхожу чуть назад в нервном ожидании.
– Входите, – услышав глухой призыв к действию из-за двери, хватаюсь за дверную ручку и замираю.
А что, если он причастен ко всему этому, пусть Никита так и не думает? Я ведь тоже до конца не могу поверить, что тётя Наташа правда на такое способна. Ладно. Стоит доверять интуиции Никиты в этом вопросе. Была не была. Открываю дверь и захожу внутрь.
Остановившись около стола Горского, замираю, так как не знаю, с чего начать. Даже дышать не могу.
– Здравствуй, Ария, – приветствует меня Михаил Иванович и спустя минуту тишины добавляет: – Ты же не молчать сюда пришла. Моё время очень ценно. Так что выкладывай.
– День добрый. Я пришла говорить с вами от лица Никиты Анисимова. Позднее объясню причину его отсутствия. Первое, что нас интересует, это почему вы решили отдать бизнес Анисимовых Наталье Владимировне? – всеми силами стараюсь сохранять спокойствие и деловой тон беседы, хотя голос всё равно периодически предательски подрагивает.
Горский усмехнулся, покачивая головой.
– Это не совсем моё решение. Это предложение, с которым Никита добровольно согласился и сам лично поставил подпись, передавая права. Что сделала и сама Ольга Анисимова перед арестом. Я просто помог подготовить почву, чтобы всеми добровольно выбор пал на неё. Она честный ответственный человек, который внушает доверие, и как выяснилось, просто приятная и добрая женщина, – интересно, его ответ хорошо отрепетирован или Горский правда искренне так думает?
– Вы правда не желаете Никите зла? – решаю чуть отойти от основной темы разговора, просто чтобы увидеть его лицо, когда он будет отвечать на этот вопрос.
– Никита мне как сын, – прозвучало чисто и беспрекословно.
Поразмыслив ещё немного и облегчённо выдохнув, всё же решаю ему довериться. И, надеюсь, не зря.
– Тогда я думаю, вам будет интересно узнать, что на него готовится покушение. Второе покушение. И более того, Наталья Владимировна первая в списке подозреваемых, – ловя на себе сомневающийся и встревоженный взгляд, кладу на стол документы, которые выкрала Рита. – Люди Никиты слышали, что тётя Наташа говорила, что нужно срочно запускать план в действие и к следующей неделе его уже не должно быть. И ей срочно нужно подписать эти документы. Но такие вопросы без подписи Никиты она не имеет права решать. А тут уже составлены документы, что Наталья – единственная владелица.
От волнения даже не замечаю, как называю потенциальную убийцу по привычке тётей Наташей.
– Но тут ни слова о смерти, – хмурит брови Горский, параллельно изучая документ.
– О том, что на него готовится покушение, мы знаем из другого источника. И, кажется, эти части планов взаимосвязаны, – с тревогой продолжаю, понимая, что по факту у меня нет прямых доказательств, даже этот чёртов документ ничего толком не говорит.
– Так всего лишь кажется? – уточняет Горский, но в его взгляде я не вижу ожидаемой насмешки или осуждения за потраченное им на меня время.
– Вот это я и хочу, чтобы вы выяснили. Аккуратно и деликатно добыли информацию у Натальи Владимировны. Насколько мне известно, вы в достаточно тесных отношениях, – надеюсь, Михаил Иванович не завернёт мои требования и не пошлёт куда подальше.
– Об аккуратности и деликатности касаемо таких вопросов не тебе мне говорить. Я адвокат со стажем и знаю, что такое добыча подобной информации, – его слова и тон заставляют меня сжаться, но затем он смягчается: – Я бы не лез в это всё… Но если это касается Анисимова… Передай Никите, что займусь этим вопросом как можно скорее. Он может не волноваться.
Затем я ловлю его изучающий взгляд, и он добавляет ещё к вышесказанным словам:
– И ты тоже можешь не волноваться. Я не дам его в обиду, но не буду также резок и поспешен в высказываниях. Можешь идти.
– Спасибо огромное, – поднимаюсь из-за стола на негнущихся от волнения ногах и отправляюсь к выходу.
– Пока не за что, – бросают мне напоследок, и я направляюсь обратно к машине.
Первым делом после переговоров понимаю, что стоит всех поставить в известность, поэтому мы решаем собраться в доме у Никиты. Да и спрятать Риту в доме Анисимовых тоже неплохое решение. Заехав по пути за Диной, отправляемся в назначенное место.
Никиты к тому времени дома ещё не было, так как он заверил меня, что нет ничего страшного в том, чтобы дать ему провести урок бильярда в одиночку. Поэтому мы всей собравшейся командой из меня, Риты, Дины, Руслана и Сони объединили всю известную каждому информацию. Только понимаем, что никаких активных действий совершать нельзя до тех пор, пока Горский нам не даст хоть какую-то информацию. А догадок о том, кто может быть таинственным фокусником, к сожалению, ни у кого нет.
По итогу мы все так и сидели полукругом с загруженными лицами, глядя в никуда, даже не переглядываясь между собой. Ведь тем самым поджигателем мог быть кто угодно.
Нашу тишину размышлений нарушило появление Никиты. Только тот в привычной манере вместо того, чтобы поздороваться и поговорить с нами всеми, приступает сразу к своим делам.
– Дина, – обращается Анисимов, глядя на мою лучшую подругу. – Я рад, что ты здесь. У меня к тебе будет просьба. Очень личная. И секретная. Поэтому прошу всех не задавать потом Дине лишних вопросов.
Смирив нас всех строгим взглядом, Никита добавляет:
– Всем понятно?
– Конечно, – буркает Руслан, не понимая, зачем вообще было уточнять.
– Вот и славненько, – затем Никита берёт Дину за руку и уводит вслед за собой на второй этаж.
А я остаюсь наедине с вопросом: «Какого чёрта ему понадобилась Дина?».
8 ноября. Вторник.
Дину в прошлый вечер я так и не смогла дождаться. Во-первых, мне нужно было отрепетировать образ невесты с Ликой перед сегодняшней свадьбой. А во-вторых, они почти до утра не вылезали со второго этажа. Да ещё и подругу Лики Наташку к себе позвали.
Пытать расспросами Руслана и Соню было бесполезно. Они не лезли, не любопытствовали и молчали. Даже не знаю, что это: безразличие или уважение с их стороны? Я бы так точно не сдержалась и пыталась как-нибудь подслушать.
Утро мне до боли напоминало вечер, так как занималась я тем же. Наводила Лике красоту. Неужели она правда с этого момента перестала быть Анисимовой? Как-то это… Непривычно, что ли.
Денег влюблённая пара на свадьбу, сразу видно, не пожалела. Даже отдельный дом сняла для всего торжества, которое, судя по длительности аренды, решили растянуть на пару дней. Вездесущий фотограф, который на камеру фиксировал чуть ли не каждый мой взмах кистью, раздражал меня своей назойливостью.
Да ещё вдобавок к этому приходилось периодически останавливаться, чтобы посмеяться с невестой на камеру. А-ля какие мы подружки и как нам весело вместе готовиться к торжеству. Хотя обстановка была немного напряжённой. Лика изрядно нервничала и без умолку болтала о всякой ерунде, замирая иногда, чтобы я всё же могла спокойно работать.
В конечном итоге она была безмерно рада результату и отпустила меня в общий зал к ребятам в ожидании церемонии. Регистрация у них была выездная, и как выяснилось, документы они подписали ещё вчера утром, а сегодня просто была торжественная часть. Интересно, когда Никита вчера общался с Ликой, он знал, что она уже замужем?
Это ведь означает, что Никита не сможет ничего сорвать. И чтобы он не натворил сегодня, это уже совершенно ничего не изменит.
В зале ищу глазами знакомые лица и натыкаюсь на Руслана, который стоит мрачнее тучи. Недолго размышляя, подхожу к нему.
– У тебя всё в порядке?
– Иронично, – оценивают мой вопрос и сдержанно улыбаются, хмуря брови.
Ловя мой вопросительный взгляд, Руслан тяжело вздыхает, потягивая из бокала откуда-то добытое шампанское.
– Тот, кто ищет, всегда найдёт, – Калашников в воздухе чокается со мной и осушает бокал в ноль, оставляя пустую посудину на ближайшем столике. – Мне сегодня надо постараться не набить морду жениху.
– Отчего такие желания? Он тебе тоже не нравится?
– Тоже. Скажешь тоже, – усмехается Руслан, и я замечаю, что он определённо пьян.
– Ты сегодня ел что-нибудь? – теперь, правда, можно начать волноваться о целостности жениха, хотя, если быть точнее, уже мужа.
– Не-а, но это не единственная моя проблема, – грустно вздыхая, Руслан переводит на меня взгляд. – Она ведь мне назло это делает. Понимаешь? Хочет, чтобы я прибежал к ней. Сказал, что люблю её.
Да Руслан общительный, когда выпьет.
– А ты любишь её? – понижаю голос для серьёзности речи.
Руслан просто закивал, и мне на секунду показалось, что он вот-вот заплачет, но, поморщившись, он убрал огорчённое выражение лица.
– И что тебя тогда останавливает?
– Принципы. Меня останавливают чёртовы принципы, – горько усмехается Калашников. – Пойдём? Я раздобуду у бармена ещё один бокал.
– Может, пока тормознём? Тем более, сейчас начнётся церемония. Смотри, все подтягиваются.
Руслан недовольно хмыкает и собирается отправиться на поиски алкоголя один, но я успеваю поймать его за руку. Затащив его к себе обратно, бросаю на него осуждающий взгляд.
– Что ты делаешь? – его недовольное бурчание наталкивает меня на мысль, что он пьянее, чем могло показаться на первый взгляд, или тот бокал явно был лишним.
– Спасаю тебя от неловких ситуаций. Стоишь и слушаешься меня. Иначе я тебе такого мозгоправа покажу, что мало не покажется. Это я с Никитой свой характер сдерживаю, но не думай, что я милая и пушистая, – шикаю на него.
Руслан только удивлённо хлопает глазами, а затем словно как в первый раз осматривает меня с ног до головы.
– А чего ты тогда с Никитой такая милая?
– Чтобы приручить дикого зверя, для начала его нужно успокоить. Такой ответ тебя устраивает?
Руслан смеётся и, кажется, мысленно отвлекается от предвкушения мордобоя.
– А ты умнее, чем кажешься. Впрочем… Будь ты глупее, Никита бы и в сторону твою не посмотрел бы, – размышлял он вслух, а затем доброжелательно улыбнулся. – А вообще, спасибо за заботу.
– Друзья Никиты – мои друзья, – как только мы обмениваемся тёплыми улыбками, к нам чуть ли не вихрем подлетает Лера.
Принимаю её объятия свободной рукой и чуть отстраняюсь.
– Спасибо тебе огромное. И твоей подруге, – лепечет она. – Валентин отделался только исправительными работами. Ему полезно. Мы даже это обсудили. И отец Дины скоро накроет всю банду благодаря полученной информации. Только Вале пришлось спрятаться. Мало ли. Увидимся с ним только после того, как дело закроют. Зато благодаря расстоянию начинаю понимать, что он в самом деле мне нужен.
Раскладывая по полочкам поток полученной информации, собираюсь с мыслями. Поэтому отвечаю чуть погодя.
– Да не за что. Обращайся. Правда, сразу говорю, что добротой Дины лучше не злоупотреблять. А я помогу чем смогу, – улыбаюсь в ответ, а потом мне в голову приходит забавная мысль, которую просто не могу не озвучить. – Забавно, что несамостоятельный Валя тебе подошёл больше, чем Никита.
Лера сначала задумывается, но затем и сама испускает смешок, понимая мою мысль.
– И правда, странно. Зато благодаря ему я росту. Чувствую свою силу, реализуюсь, делаю что-то сама. С Никитой у нас такого не было. Он решал все мои проблемы. Как и эту, собственно, вместе с тобой… Знаешь, сначала я думала, что ты ему не подходишь, но на практике… Никита ещё ни одну девушку не ставил с собой на один уровень. Так что цени, то, как он прислушивается к тебе. Особенно когда это касается проблем и подобных вопросов.
Этот разговор по душам с Лерой вызывал во мне странные, но тёплые ощущения. Не думаю, что она настолько плохой человек. В противном случае Никита бы вряд ли её любил. Пусть и поступки её оставляли желать лучшего. Или, может, просто я чрезмерно ко всем лояльна.
– Спасибо тебе, – улыбаюсь в ответ.
– Тебе спасибо.
Мы ещё разок обнимаемся, и только Лера собирается от нас отходить, как ей в глаза бросаются наши с Русланом сцепленные руки.
– У вас всё в порядке? – настороженно спрашивает она, нехотя отводя взгляд от наших рук, и смотрит нам в глаза поочерёдно.
– Абсолютно, – с безмятежным спокойствием отвечает Руслан, а я в качестве поддержки просто киваю.
– Ну ладно, – натянуто протягивает Лера и уходит.
– И правда, это смотрится не очень, – размышляет Руслан, пытаясь достать свою руку из моей, но я сжимаю его ещё сильнее.
– Пока не пройдёт торжественная часть, и мы не сядем за стол, будешь стоять, как приклеенный, – бросаю на него взгляд строгой мамочки.
– Я умнее, чем ты думаешь и понимаю, что делаю, – недовольно бурчит Калашников в ответ, бросая тщетные попытки вернуть свою руку.
– Ни капельки не сомневаюсь, но допинг для совершения необдуманных поступков в крови говорит не в твою пользу, – бросаю ему красноречивую улыбку, и он, хмуря брови, принимает свою участь.
Регистрация вскоре начинается, и мы занимаем места со стороны невесты. Так получаются две вереницы людей по обе стороны от арки, украшенной цветами. Посередине их уже ожидала сотрудница ЗАГСа за стойкой.
Неужели чисто для этой части понадобился отдельный зал? Мы ведь даже не на улице?
Отбрасывая прочь противоречивые негодования, концентрируюсь на церемонии. Конечно, внутренне очень хотелось уже сесть за стол и приступить к поеданию пищи, но… Заиграла торжественная музыка, и из-за дверей показались жених и невеста.
Чувствую ладонью, как Руслан моментально напрягается, и стискиваю его руку ещё сильнее. Игра в то чьи костяшки пальцев побелеют раньше, началась. Бросаю взгляд на Руслана, и мне прямо душу рвёт. Он зол и одновременно с этим в его взгляде столько боли.
Вот до чего доводят принципы. Буду знать. Ха-ха! Ария, серьёзно? Очень смешно!
Нервозность посетила и меня, принося в голову странные мысли, и тут я понимаю, что нам двоим стоит на что-то отвлечься.
– А где Никита? – незаметно для всех шепчу на ухо Руслану.
И вправду, где он?
Калашников только пожимает плечами, но всё же озирается по сторонам, очевидно, стараясь не смотреть в сторону невесты. Музыка играет, речь произносится, все радуются, плачут… А у меня на сердце только тревога и ожидание. Не могу разделить всеобщего восторга, поэтому нахожусь немного внутри себя. А вся моя связь с внешним миром – это ладонь Руслана, стиснутая мной, наверное, уже до боли.
После того как всё завершилось, мы направляемся к столу. Как выяснилось, мы с Русланом и позже присоединившиеся Соня и Дина должны сидеть за одним столиком. Пустовало только место для Никиты…
Когда мы уже занимаем свои места и приступаем к трапезе, бросаю на Дину долгий молчаливый взгляд. Возможно, она знает, где Никита, но стоит ли её спрашивать? Все столики вокруг что-то бурно обсуждают, позвякивая вилками и тарелками, поедая пищу и ожидая той части свадьбы, в которой по идее должно наступить веселье. А вот наш стол кушает в гробовой тишине.
И, казалось, ничто не сможет расшевелить нас, пока мы все дружно не замечаем на горизонте Анисимова. В костюме. Готовился. Когда он подходит ближе, я ловлю его взгляд и чуть слабо улыбаюсь. Никита же просто приветственно кратко кивает и присаживается рядом.
– Ну и где тебя носило? – сразу спрашивает Руслан.
– Там же, где и Дину. Мы не так давно закончили, – объясняет Анисимов, и в подтверждение его словам замечаю синяки у него под глазами.
Теперь и усталый взгляд Дины становится более понятным.
– Ты как, дружище? – замечаю в усталом взгляде Никиты беспокойство.
– Сойдёт. Сначала хотел набить Игорю морду, а теперь понимаю, что есть план поинтереснее, – закидывая в рот салат, спокойно говорит Руслан, но, заметив встревоженный взгляд Никиты, добавляет: – Все будут целы. Калечить – твой профиль.
– Не сомневался, – закатывает глаза Анисимов, а затем переводит взгляд на меня. – Ты как? На тебе лица нет.
– За тебя переживала, – пожимаю плечами, отворачиваясь к тарелке, обидно, что от него ни звонка и ни ответа, да ещё и какие-то дела с Диной втайне от меня.
– Скоро ты всё узнаешь. Мне, правда, надо было это сделать. Просто подожди. Ты сама скоро всё поймёшь. Пожалуйста, – шепчет Никита, явно обеспокоенный, но слишком усталый, чтобы явно показывать какую-либо эмоцию.
– Понимания у меня хоть отбавляй, – с иронией отмечаю, но затем понимаю, что это могло прозвучать обидно. – Прости. Ты не только такие чувства у меня вызываешь. Просто как-то тревожно внутри. Словно что-то грядёт.
Никита аккуратно берёт меня за подбородок и разворачивает к себе.
– Всё будет хорошо. Просто помни об этом ладно, – затем он мягко целует меня в губы, словно прощается. – А теперь давай повеселимся как следует, пока можем. Вторая свадьба у Лики будет нескоро, если Руслан продолжит бездействовать. Так что… Да и завтра может не быть. Поэтому сегодня просто отключи голову, милая.
Его слова сквозят двойным смыслом, но я стараюсь не обращать на это внимание и слушаюсь его наставлений. Хотя бы для видимости. А сама держу ухо востро.
Вскоре все начинают танцевать, пить, веселиться, всячески поздравлять, петь, да и про конкурсы никто не забыл. И всё бы ничего, да только я замечаю, что Никита совсем не пьёт в процессе. Может, боится последствий? Решаю не пить вместе с ним на всякий случай, пока остальные не отказывают себе в алкоголе настолько, что и не замечают, что мы трезвые.
Когда за окном уже давно стемнело, а люди от усталости начинают разбредаться по комнатам, осознаю, что жениха и невесты нет уже давно. Как Никиты, Сони и Руслана. Я и сама от насыщенности дня не в силах вспомнить, куда Анисимов отошёл. Так и сижу в усталой прострации, пока за столом не появляется Лера.
– Ария, кажется, у нас проблемы, – её голос будит меня словно гром среди ясного неба.
Она протягивает мне смятое письмо, написанное на чёрной бумаге. Сглотнув слюну, начинаю трястись, осознавая от кого может быть это письмо.
«Заходи домой. Я уже накрыл на стол. Поболтаем.
Твой несравненный фокусник».
Я поднимаю взгляд в поисках Никиты, а из глаз начинают безмолвно течь слёзы.