Глава 11. Единственная

«Пугалку» бросала мама. Как она объяснила, в качестве компенсации за излишне правильное детство: её ровесники вовсю хулиганили, сбрасывая из окон на прохожих мусор и водяные бомбочки, а ей это было запрещено. Так хоть сейчас оторвётся!

Едва задымило и завоняло, мы дружно перенеслись в заранее настроенное на локальных портальных амулетах место. Они пока функционировали, как и все остальные артефакты, коих мы тоже прихватили в достатке. А вдруг сработают? Личины какое-то время точно продержатся, мы решили по возможности действовать скрытно и не возбуждать подозрений у местных. Для этого не только «перекрасились» в «человекообразных» блондинов, но и обзавелись иллюзорными светлыми платьями и костюмами — самыми простыми. Как одеваются вассалы и слуги Александритов, мы могли только предполагать, но отличаться от них слишком сильно было бы тактической ошибкой.

Шер со своей частью работы тоже справился на «отлично». Буквально за несколько секунд в видимой магическим зрением тонкой радужной плёнке образовалась аккуратная овальная дыра, в которую все мы друг за другом и просочились, стараясь не касаться её почерневших, словно обугленных краёв. Все, кроме Снежки — сердобольная тигра задержалась и виновато погладила плёнку изнутри, слегка подпитывая её своей силой, и дыра начала медленно зарастать. Я на это только глаза закатила, подруга в своём репертуаре! Но вслух ничего не сказала; остальные тоже промолчали, хотя имели право её упрекнуть. Если придётся срочно уходить, даже минутная задержка может стать роковой, но сейчас мы старательно настраивали себя на позитив. Как всегда. Пусть это было не очередное дурацкое задание наших преподов, а реальная миссия, от которой зависели настоящие, а не смоделированные на тренажёрах жизни, но это не значит, что привычный командный настрой сегодня не поможет. Как раз он и поможет! Не легкомыслие, не небрежность, а оптимизм и вера в свои силы и удачу, которая снова будет на нашей стороне, — разве это плохо? Куда хуже трястись от напряжения и груза ответственности, который вполне может оказаться нам не по плечу… Стоп, кто это так подумал?! Чур, не я!

На наше счастье, за «дверью» оказалась дикая часть замкового парка. Мы вылезли аккурат посреди заброшенного зелёного лабиринта, из которого выбрались буквально за минуту — немудрено с таким количеством природных магов. Скрываясь за кустами, разведали обстановку: замок владетелей рода Александрит возвышался над парком подобно высоченному сложносочинённому свадебному торту размером с хороший стадион. Облицованный широкими плитами, белыми с серебристыми прожилками, украшенный лепниной, многочисленными башенками и балкончиками, он казался пристанищем доброй сказочной феи или классической принцессы, но мы-то знали, кто там обитает на самом деле. Как минимум один злобный «паук», мнящий себя единственным местным хищником. Ничего, мы уже пришли, и мы тебе устроим — паутину порвём, всех мух освободим. А тебя, по хорошему, сунуть бы в банку с вонючим формалином, как до сих пор делают на Земле, и поставить в витрине «музея злодейств». Или нет, лучше обычного зоологического, в компанию к своим генетическим сородичам!

За своими кровожадными мыслями я не забывала бдительно оглядываться по сторонам. Полагаться приходилось исключительно на органы чувств: следилки уже не работали, а превращаться в кошку я пока опасалась, она слишком заметна, хоть и умеет красться почти бесшумно. Но вдруг её случайно увидят из окон замка?

Когда вдали послышались голоса, наша команда умело замаскировалась в очередных кустах, благо в этой части парка их было много. Под защитой густой листвы я всё же рискнула обратиться. Напрягла заострившийся слух — в нашу сторону двигались четверо. Или трое? Молодой женский голос громко комментировал чью-то неаккуратность, ей, куда тише, подпевал второй, с ворчливыми старушечьими интонациями. Мужчин слышно не было, кроме шагов и натужного пыхтения, которое становилось всё шумнее. Стук палки, на которую опиралась «старуха» тоже звучал довольно отчётливо, как и странное поскрипывание, а вот шагов второй женщины я не слышала совсем. Когда компания приблизилась (к счастью, остановившись не вплотную к нашим кустам, а чуть в стороне), я очень осторожно отодвинула ветку — и кивнула сама себе. Всё ясно: с той тщедушной блондинкой в светлом платье явно что-то не так, раз её тащат прямо в кресле. За ними бредёт полная низенькая старушка, одетая куда проще, видимо нянька или личная служанка. Как назло, было похоже, что они остановились не на минутку — отдышаться, а останутся тут на некоторое время, отбирая его у нас, диверсантов. Молодая калечная госпожа изволит выгуливаться… Ну почему именно здесь и сейчас?! Их же четверо, Мир разом со всеми не справится. Значит, ему оставляем одного, а лучше одну, служанку, а остальных аккуратно и по возможности безболезненно вырубаем. Насчёт девицы одолевают серьёзные сомнения: она по виду совсем хилая, даже если использовать щадящий вариант со Снежкиным снотворным, вдруг потом не проснётся? Случайных жертв нам не надо, совесть же загрызёт!

Я уже собиралась отползать вглубь кустов для экстренного совещания, но тут пришельцы неожиданно решили нас покинуть. Почти все: слуги поклонились и с явным облегчением на лицах порысили обратно к замку, а старуха попробовала уговорить госпожу позволить ей посидеть рядом — вон там, на травке у кустиков (у наших кустиков!) — но та категорично услала её отдыхать в свою комнату. Ей-де хочется побыть одной. Совсем одной, то есть абсолютно. Забирать её можно не раньше чем через два часа, а до этого никому не беспокоить. Молодец, девчонка! Не факт, что ты владеешь нужной нам информацией, но вполне можешь знать того, кто владеет. Правильно, садись поудобнее, вот так, спиной к нам… Может, успеешь задремать? Тогда Мир заморочит тебя ещё быстрее.

Мы рассредоточились. Женская часть команды осталась под прикрытием прежних кустов, парни переползли за другие, беря полянку с девушкой в клещи. Не зря нас столько гоняли по полигону — некоторые вещи делаем уже на автомате, и довольно неплохо. Во всяком случае, будущая жертва ни разу не дёрнулась и не оглянулась на посторонние звуки. Мы дружно зажали пальцами уши, а Мир тихо-тихо начал подкрадываться к ней со спины. Две минуты, время пошло! Я разве не говорила? Он вводит своего «пациента» в лёгкий транс не взглядом, а именно голосом. Этакой своеобразной колыбельной (потому он и не любит это делать, несолидно ужасно). Зато эффективно! Его тихое мелодичное мурлыканье моментально навевает сон, расслабляет, лишает возможности ясно соображать и оставляет после себя лишь смутные воспоминания о недолгой приятной дрёме. Но отвечать в таком пограничном состоянии на вопросы «пациент» может, недолго, правда. Так нам долго и не надо, пусть девушка спит себе спокойно дальше. Мы ей даже шляпку на лицо надвинем, чтоб не обгорела…

— Здравствуй, полосатый незнакомец. Не пой, пожалуйста, я и так всё вам расскажу. Не прячьтесь, сюда никто не придёт, я их специально отослала.

Мир вскинул руку в жесте «внимание!», и последние её слова услышали все. Запереглядывались невольно, не зная, что делать, и тогда незнакомка заговорила снова:

— Меня зовут Ми Лау, я самая младшая сестра Лек Сана. Я не хочу, чтобы отец убил его, поэтому сейчас я здесь, и я помогу вам. Яс Ми, ты можешь взять меня за руку? Тогда поймёшь, что я говорю правду.

Мы замерли, переваривая эту неожиданную информацию. Как она обо мне узнала? Как увидела Мира — спиной, под иллюзией? Кто она, эта странная девушка? Даже если на самом деле — сестра Лекса, откуда мы знаем, что она на его стороне? Это очередная ловушка предусмотрительного Пер Гуна или?..

Ромир сжал губы, провожая меня взглядом, но останавливать не стал. И никто из наших. Не знаю почему, но мы решили рискнуть.

Я по дуге обошла кресло и окинула быстрым внимательным взглядом лицо и фигуру болезной. Да, именно такой она и выглядела — невысокая и худая, с тонкими руками-веточками, бледным, почти прозрачным лицом, юным и по-своему красивым, и широко распахнутыми сине-зелёными глазами. Странными, неподвижными… Да она же незрячая! А ещё я заметила, что нога, которая чуть выглядывала из-под длинного платья и опиралась на специальную ступеньку, у неё тоже всего одна. Бедняжка…

— Здравствуй, Ми Лау. Спасибо, что хочешь нам помочь. Боюсь, ваш замок слишком большой, чтобы быстро найти Лекса.

— Лекса, — призрачно улыбнулась она. — Он не любит, когда сокращают его имя, но полное имя ненавидит ещё больше…

Я невольно улыбнулась в ответ и первая коснулась её руки.

— А я ненавижу своего отца, — ловлю едва слышное, а потом меня словно выключает из реальности. Кружась, меняются перед глазами кадры какого-то жуткого фильма… нет, не фильма, жизни! Её жизни! Чуть более молодой Пер Гун визгливо кричит и бьёт наотмашь измученную женщину. Она падает, и он бьёт её ногами и посохом с самоцветным навершием, до тех пор, пока она не затихает навсегда. В следующих кадрах он брезгливо отталкивает от себя маленького ребёнка — это Ми Лау, позорный выродок, уродливый и абсолютно бесполезный. Убогая комната, долгие дни в компании пожилой няньки — той самой, которую мы недавно видели. Потом условия жизни постепенно улучшаются: глава Александритов не хочет обвинений в жестоком обращении с собственным ребёнком. Не боится, конечно, но его репутация в глазах других высших должна быть безупречна. А слуги до того запуганы, что будут молчать просто из желания жить… Братья и сёстры безразличны к подрастающей девочке, все — кроме Лекса. Он один навещает её, рассказывает разные истории и читает вслух интересные книжки, даже самолично носит её на руках по саду, описывая разные красивые уголки. Потом для неё делают массивное неудобное кресло, которое таскают слуги, но Лек Сан при любой возможности с удовольствием проводит с ней время. Его одного девочка искренне любит, но даже ему не открывает свой главный секрет — ведь он так зависим от отца, что может случайно выдать его. А Ми Лау не хочет так же, как все, послушно служить главе рода, становиться ещё одной живой игрушкой убийцы матери, разочаровавшей его калечной и слепой от рождения дочкой. А ведь на неё, как и на всех прочих, у него были свои виды — недаром он назвал её «Моя Тень». И вывел на медальоне руны «глаза» и «ум». Какая обидная насмешка судьбы! Та, кого он планировал сделать своей самой незаменимой и незаметной шпионкой, родилась незрячей! Какая из неё «тень»?!

Как оказалось, вполне себе неплохая. Все эти годы девушка умудрилась хранить свой секрет, возможно, из-за этих самых рун на родовом медальоне, которые вкупе с именем помогали ей оставаться незаметной… и в то же время зрячей, на свой особый манер. Вернее — «видящей». Видящей внутренним взглядом истинную суть окружающих — всех и всегда, а не как наша Тайя, выборочно. Вдобавок к этому Ми Лау посещали иногда смутные видения о возможном будущем тех, о ком она думала, с разными вариантами развития событий. На которые она так или иначе могла повлиять. Так, я увидела, что девушка-тень спасла нескольких слуг от гнева хозяина, а Лекса — от женитьбы на немолодой вдове бывшего главы клана Рубинов, которая была тайно в него влюблена и возжелала сделать своим, опоив возбуждающим зельем. Сославшись на какое-то традиционное гадание, сестра попросила его в гостях не пить из бокала, поднесённого лично госпожой Та Ной, а при возможности, заставить её выпить этот напиток самой. Парню удалось незаметно поменять бокалы и ретироваться до того, как госпожа Та Ной начала публично домогаться пожилого слугу-подавальщика… Уже тогда девушка «видела» брата рядом с красивой золотоволосой девушкой в недопустимо короткой для их мира юбке. Он должен достаться ей, а не какой-то старой властной Рубинихе.

Ми Лау втайне очень радовалась за брата, когда он смог ускользнуть от вездесущего отца-тирана, и пришла в ужас, когда тот сумел вернуть его обратно. Конечно, напрямую ей никто об этом не докладывал (её вообще исключили из дел клана), но девушка научилась незаметно, исподволь выуживать информацию из окружающих и виртуозно её анализировать. Слухи, сплетни, оговорки — любая мелочь помогала ей увидеть целую картину и составить план дальнейших действий. Казалось бы, что она может — та, которая даже передвигается с чужой помощью? Но все те, кто её недооценивал, и даже сам вездесущий глава, ошибались: Ми Лау могла и умела многое. И сегодня она стала тем самым ветерком, который качнул маятник удачи в нашу сторону.

Всё это я узнала, касаясь руки Ми Лау, буквально за минуту.

— Она нам поможет, всё хорошо, выходите, ребята. Можно мы будем называть тебя Мила? Нам так привычнее. Это имя означает «милая».

Девушка застенчиво улыбнулась.

— Можно.

Я с трудом отпустила её руку, подавляя невольное желание погладить её по голове. Такая юная… и такая стойкая. Хорошая у Лекса сестра, любящая и верная. Если согласится, мы заберём её с собой и попробуем вылечить. А что? Я не особо в курсе, на что способна новейшая медицина Содружества, но почти уверена, с ногой можно что-то сделать. Возможно, и со зрением тоже — если она сама захочет. Решать за неё никто не собирается.

— Мила говорит, идти в замок нет смысла. Буквально только что Пер Гун увёз обоих пленников в эту их ритуальную беседку. Казнить сына он почему-то хочет именно там. А, может, и не только его… У Милы было видение, что сегодня туда придёт смерть, но за кем, она не знает. Надо поторопиться, глава передумал и до заката ждать не будет. Мил, как нам выйти из парка незамеченными?

— Очень просто, — чуть улыбнулась она. — Ты ведь знакома с нашими рунами? Помнишь, как рисовать руну «стекло»? Это и есть невидимость. Достаточно нарисовать её пальцем на лбу каждого спутника, и примерно на час они будут незаметны.

Я чуть не хлопнула себя по собственному «умному» лбу. Ну логично же! А я, листая справочник, ещё удивлялась, зачем они магией стёкла в окнах меняют, неужели обычные немагические выходят дороже? Удивилась, но описание смотреть не стала. Эх, Яська-Яська!

Спустя пару минут мы даже друг друга видели с некоторым усилием — от прямого взгляда лица и фигуры неудержимо расплывались. Спасало боковое, с ним виделось чётче. Ми Лау привычным движением нарисовала в моём блокноте руну «выход», которую часто активировала в амулете своей няни. Она отличалась от стандартной особой чёрточкой и использовалась только в их роду и только для слуг, что без конца бегали с поручениями за пределы территории. Сейчас мы сами стали такими «слугами», и одна из служебных калиток с лёгкостью выпустила нас наружу. А дальше — руки в ноги и погнали, как выразился непривычно взбудораженный Лад. Надо побыстрее всё закончить и всех спасти, Мила же волнуется! Плут аж споткнулся на бегу.

* * *

Ориентир — белеющая на высоком холме беседка — был виден издалека, и мы прямой наводкой двинулись к ней. Точнее, побежали, и быстро. Не отставала даже нетренированная мама. Всех гнало вперёд тревожное чувство: если опоздаем, то случится что-то поистине жуткое. Даже более жуткое, чем возможная смерть Лекса, как бы цинично это ни звучало. Про Верену я и вовсе старалась не думать…

Не знаю, откуда взялось это предчувствие, но чем ближе была беседка, тем оно становилось сильнее. И всё же действовать с наскоку было нельзя. Не полагаясь полностью на руну невидимости (вдруг у охраны имеются контрамулеты), мы скрытно, за кустами, поднялись на холм и затаились, наблюдая за входом в беседку. В отличие от остальных, я его ясно видела, они же ориентировались только по стражникам. Семеро кучно стояли с одной стороны беседки рядом с дверью, плюс трое по периметру; внизу на дороге остались две пустые повозки, роскошная и совсем простая, с возницами и парой мужчин, присматривающих за «лошадьми». Приемлемый расклад, если напасть внезапно и вырубить быстро.

Но вышло немного по-другому. Со стороны замка прискакал взволнованный гонец с сообщением о проблеме с «коридором» («Что-то неизвестное, вонючее и явно опасное! То ли пожар, то ли из другого мира кто-то туда заполз и сдох… или не сдох, что ещё хуже! В общем, ничего не понятно, но стра-ашно!») Так это же наша «пугалка»! А я про неё уже и забыла.

Стражники забеспокоились, задвигались и уже не казались невозмутимыми статуями. Мир подполз поближе и услышал, как они спорят, стоит ли эта новость того, чтобы отвлекать хозяина. Никто не решается постучаться? Хорошо, мы вам прибавим аргументов!

Запущенная воздушником Плутом «сестра» первой «пугалки» бесшумно взорвалась прямо над головами охранников и вызвала среди них настоящую панику. Тут же, не мешкая, братья пальнули в сторону «лошадей» безобидными, но мерзкими по звуку «сигналками», устроив неразбериху ещё и там. А невидимый Мир подобрался вплотную к беседке и замурлыкал свою колыбельную.

— Что тут у вас происходит?! Как вы смеете мешать…

В приоткрытую и сразу же ставшую видимой дверь высунулась суровая мужская физиономия. Оценила обстановку и попыталась всунуться обратно, но ей не дали. Братья шепнули, что останутся снаружи, периодически подпитывать внимание охраны всякими-разными штуками, тем самым отвлекая от входа. Под штуками подразумевался изрядный запас всё тех же «сигналок», самодельных студенческих фейерверков, механических самонаводящихся «пчёл» и прочей условно безопасной мелочи, которую они с детства обожали использовать для своих проказ. С возрастом пристрастия ничуть не изменились, и братцы набили ими свой походный рюкзак — авось пригодятся. И ведь пригодились!

Я спешно активировала рунный артефакт, и внутрь беседки мы просочились без потерь: даже Шер, который помешал бдительному охраннику закрыть дверь и получил от него тычок какой-то магической «дубинкой». Ура, артефакт работает — мужику прилетело отзеркаленными чарами в то же место и мгновенно вырубило. Шер лично придержал его за плечо и сгрузил у стеночки, чтоб под ногами не мешался.

Растянулись по периметру, одновременно изучая обстановку. Не знаю, как другие, но я успела удивиться — а что тут вообще происходит? Не обещанная казнь, к счастью, а… семейный скандал? Во всяком случае, визгливо орущий (и потому не замечающий внешнего шума) старикашка Пер Гун угрожал и гнул сейчас вовсе не Лекса, а, видимо, его очередного брата? Во всяком случае, фамильное сходство было налицо. А само лицо при этом до невозможности угрюмое и упрямое. Лекс, живой и навскидку не сильно побитый, нашёлся чуть дальше скандалящей пары: он был привязан к столику с «медалью», как собака, за ошейник. Мерзкое зрелище. Ничего, это ненадолго… Охраны в зале не наблюдалось, не считая самовырубленного, лишь Верена одиноко сидела на дальней скамейке, тоже, кажется, привязанная.

Умница, она не вскрикнула и ничем не выдала своей реакции на Мира, который легко перерезал верёвки своим любимым ножом. Не простым, родовым, может в этом всё дело, а может, её путы были обычными, немагическими. И прекрасно, меньше времени потеряем. Надеюсь, у Лекса такие же… Хотя нет, явно нет. Тут папаша получше расстарался. К парню направились Мир с Ромом, а я скользнула ближе к багровому от ярости главе. Для него я только что придумала отличный способ транспортировки в Пуп: в моей волшебной сумочке, в надёжно изолированном отсеке для перевозки животных. Впихнём как-нибудь! А предварительно по голове тюкнем, не в полную силу, чтобы потом в показаниях не путался. Или сама озабочусь, или Шера попрошу. Надеюсь, он сможет, не в полную… Но осуществить такой чудесный план нам было не суждено. Вот на чуточку не успели!

…- Это твой окончательный ответ?! Прекрасно! Без тебя справлюсь! А ты сам займёшь его место! — хрипло засмеялся Пер Гун и резко выбросил вперёд руку с неизменным посохом.

Удар пришёлся его сыну в живот. Ну как удар, со стороны это смотрелось простым касанием не посоха даже, а его навершия в виде полусферы из цельного александрита. Но парень вдруг охнул и согнулся, тут же получив второй тычок, по голове. Я буквально приросла к месту, когда поняла, что он, только что успешно противостоявший отцу, молодой здоровый мужчина, что он… Умер. Лежит сломанной куклой у ног своего убийцы и… светится. Жутким белым светом, который словно омывает его тело и поднимается вверх мощной струёй, круто изгибается — и незримым для обычного взгляда потоком падает на каменный столик с золотистой «медалью». Никакая это конечно не медаль, а древний, почти как сама Ли-Гемма, амулет равновесия, я про него успела прочитать. Созданный в незапамятные времена, до сих пор именно он исправно работал «проводником-распределителем», вбирая в себя добровольно отданную магическую энергию и направляя её на укрепление природного баланса и защитного поля Ли-Геммы. Я даже помню руны, которые на нём выбиты — полустёртые, но всё ещё читаемые. По периметру круга — «мир», «единство», «равноправие», «мудрость». И в центре, самая простая и ёмкая — руна «равновесие». В последние годы заветы предков окончательно превратились для ли-геммской элиты в пустой звук, потому, я уверена, и само равновесие пошатнулось. А сейчас, вот только что, на наших глазах, от него и вовсе ничего не осталось. И от самого древнего амулета тоже. Впитав в себя мёртвую энергию («почему она белая, она же должна быть чёрная», — невпопад подумала я), золотистый круг погас и словно растворился в камне, оставив после себя лишь слабый абрис.

Где-то рядом кричал Лекс, называя брата по имени, к нему метнулась освобождённая Вера. Снежка, отвлекая Шера, судорожно закопошилась в своей аптечке — немудрено, что от такой концентрированной некроэнергии ей стало плохо. Остальные чувствовали себя лучше, но ненамного. Потому что древний ритуальный зал — самое неподходящее место для смерти, энергетика здесь совсем другая… была. Маму и Ками, похоже, вывернуло от этой новой «гармонии». Шер встал на колени около умершего парня и тщательно «укутывал» его чёрным покрывалом своей силы (чёрным! У мертвителя, как проводника смерти, она такая, правильная!). Концентрация некроэнергии сразу пошла на убыль, дышать стало легче. Поборов оцепенение, я нащупала на поясе сумочку — ту самую, пространственную. Показала своим знак «не мешайте!» и скользнула к Пер Гунну. На всякий случай подойду к этому гаду со спины, как-то не хочется тоже получить его убийственным посохом.

Гад между тем резво подскочил к осиротевшему каменному столу и стряхнул на него александритовое навершие. Оказалось, оно ничем не закреплено, как странно… Дальше всё произошло почти одновременно: Пер Гун с торжествующей улыбкой положил руку на сферу, и она вспыхнула тем же мертвенно-белым ослепительным светом. Старик резко дёрнулся и заорал от боли в тот момент, когда я активировала «магнит» на своей сумке — и глава, вопреки опасениям, послушно втянулся в нужное отделение. Краем глаза я успела заметить, что его правая рука словно рассыпается на ходу, белёсыми ошмётками усеивая стол, пол и бросившегося к этому столу Шергрива.

— Не трогай, только не трогай это!

Я на автомате закрыла сумку.

Подняла глаза — и обнаружила, что чётко вижу всю свою команду. Невидимость слетела с нас, как и наведённые личины, непонятно отчего, но это пока никого не волновало. И вовсе не потому, что нас пока некому было обнаружить. Как раз есть кому, и… лучше бы это была толпа охранников!

Шер, предельно сосредоточенный, колдовал над столом с полыхающим нестерпимо-белым бывшим александритовым навершием. Бывшим — потому что сейчас это уже явно было что-то другое. Пульсирующее, живое… и жуткое до дрожи. Несмотря на все усилия, чёрные потоки не смогли поглотить белые, которые вдруг начали расти и причудливо выгибаться, сплетаясь в полупрозрачную фигуру, больше всего напоминающую собой земного осьминога. Существо взмыло вверх, сияя потусторонними глазищами, и насмешливо оскалило зубастый, ничуть не осьминожий рот; призрачно-белые щупальца его извивались и тянулись к нам словно голодные плотоядные черви… Признаюсь честно — несмотря на весь предыдущий опыт, общение с тем же Колобком и парой реальных, а не смоделированных страшилищ, такого всепоглощающего ужаса я ещё никогда не испытывала. И кажется, не я одна. Очень хотелось заорать «мама!» и сбежать отсюда куда подальше, но — мама была здесь, со мной, как и другие безумно дорогие для меня люди и нелюди. И, вспомнив об этом, сквозь парализующий, первобытный страх, который внушало нам это инфернальное чудовище, в мою голову пробилась единственная живая мысль: «мне нельзя сейчас уйти, я просто не имею права. И никто из нас. Иначе — не справимся. «Это» мы сможем остановить только вместе…»

Откуда взялась во мне эта уверенность, нет, не уверенность, пока ещё просто надежда, я не знала. Но зацепилась сознанием именно за неё. И — вдруг «выплыла». Страх остался, но притупился настолько, что наконец-то заработал скованный им мозг.

— Шер, ты знаешь, кто это?

— В наших легендах их называли «белыми подземниками», существами из очень странного и страшного мира, словно бы несуществующего в реальности. Но его жители иногда могли проникать в обычные, материальные миры. И они всегда приносили с собой зло, — Шер прислонился к стене, не опуская начинающих подрагивать рук. — У нас они появлялись два раза, и оба давно. Их прогнали только с помощью «круга мертвителей», раньше нас много рождалось. Я один, но я справлюсь, обещаю. Вы только не лезьте, иначе… Не знаю, что иначе, но ничего хорошего! — крикнул он и запустил в белёсое щупальце, подбирающееся к Миру, сгустком чёрной энергии. — Отойдите подальше! А лучше выйдите вон!

— Вот ещё, — шумно выдохнув, высказалась за всех Ками. — Чтобы ты один потом в героях ходил? Я тоже хочу! Ну, хоть гармонией тут потом за вами прибраться… — поймав взгляд матери, исправилась она.

Я, как и все, безумно сожалела о том, что не могу сейчас помочь Шеру. Попробовала, конечно: тайком начертила в воздухе руну «развейся» (на Ли-Гемме ею тучи разгоняли), напитала и отправила в сторону «подземника». Он дёрнулся, забил щупальцами, но, увы, не развеялся. Я решила продолжать его обстреливать — ли-геммские заклинания воздействовали на чудовище хотя бы минимально, в отличие от чар друзей-природников. Камилла попыталась пульнуть в осьминога огнём, но тот погас ещё на подлёте. Мама стукнула её по руке, останавливая дальнейшее горение — не хватало ещё своим навредить, спалив беседку. На ней всё ещё оставалась защита от проникновения извне; она ослабела, превратив тёмно-синее плетение на стенах в голубое, но никто — ни охранники бывшего главы, ни (к сожалению… или к счастью?) Лад с Плутом сюда не войдут.

Сглазила! Словно в насмешку, дверь с треском распахнулась, впуская — нет, не военных, а местных царьков собственными взбудораженными персонами. Видимо, они сами защиту ставили, сами и доломали. Яр Лит вошёл первым и сразу же кинулся ко мне.

— Яс Ми, это вы уничтожили артефакт равновесия?! Зачем, зачем?! О Богиня, неужели ты мстишь нам всем! Отомсти мне, убей меня одного, но…

— Не говори глупости, какая месть?! Мы пришли освободить заложников, — перебила я, кивнув на Лекса с Вереной. — А всё это ваш Пер Гун устроил. Он разрушил артефакт, заменил на свой, и оттуда вылез этот монстр. Не подходите, не мешайте Шеру, он пытается загнать его обратно! И защитный контур восстановите, быстрее!

— Но что это за артефакт, откуда он его?..

— Понятия не имею! У Пер Гуна спросишь! — рявкнула я, вырисовывая новую руну. — И не отвлекай меня, надо же хоть что-то делать, пока это существо всю вашу Ли-Гемму не угробило!

Я преувеличивала, точнее надеялась, что преувеличиваю, но уверенности уже не было ни в чём. Мы все видели, что Шергрив устал. Его сила, такая мощная, казавшаяся чуть ли не бесконечной, проигрывала силе потустороннего существа, которое становилось всё больше и плотнее.

А потом вдруг светящийся белым светом «александрит» перестал подпитывать зависшего над ним «подземника», резко запульсировал и погас, большой фиолетовой лужей растекаясь по столу. Что за новая напасть?!

— А-а-а, это же Двери! — в ужасе взвизгнули рядом, и я увидела старика Алмаза. — Поздно, теперь мы все умрём!

Ромир возник рядом и схватил его за плечо.

— Двери куда? Их нужно закрыть?

— Их не закроешь! Помните в летописях?! Если сородичи «белой жути» пробьются в наш мир, ему конец! Нам всем конец!

Хлёсткая пощёчина заставила старика замолчать. Яр Лит потёр ноющую кисть и бросил на стол нечитаемый взгляд. Померещилось, или его поверхность начала едва заметно колыхаться?

— Я помню. Прорыв уже случался однажды, но его смогли закрыть. В хрониках написано «всем миром». Мы не поняли, что это значило, и надеялись, что на нашем веку подобного не повторится…

— Зря надеялись, — жёстко сказала я и отвернулась. — Всем миром это и значит всем миром, что непонятного? Простите, ребята, но, похоже, у нас остался только один выход. У кого преобразователь?

— У меня, — Ром вынул из кармана плоскую коробочку и осторожно приблизился к Шеру. Я двинулась за ним.

— Мы поделимся с мертвителем сырой силой, преобразователь поможет ему её передавать и усваивать. Прервать передачу будет нельзя, даже если монстр будет есть нас живьём, — ровно пояснила я увязавшемуся за мной Яр Литу. — А ещё мы, скорее всего, выгорим. Шер не сможет контролировать процесс, он сам прервётся в момент закрытия Дверей. Или — не прервётся, как уж повезёт…

Губы тронула грустная улыбка. Как же здесь не хватало обычного мага-изгнанника! Их специфическая магия отличалась от магии мертвителей и позволяла загнать таких вот «потусторонников» обратно в их эфирный мир. Жаль, что среди нас его не было, и «сбегать» за ним в Опупению тоже не выйдет. Ну, кто же знал. Сами вызвались, самим и закрывать это задание. Надеюсь, оно будет всё же не последним…

— Вы все должны помочь, все! — услышала я за спиной голос мамы Виты. — У кого есть хоть какая-то сила, идите к нам. Ну же, не трусьте, любезный, если мы сейчас проиграем, вас просто сожрут на полчаса позже!

Мама умеет мотивировать.

— Яс Ми, ты позволишь?

Я мельком оглянулась. Силы у Яр Лита почти не осталось, но кто я такая, чтобы указывать ему, что делать? Зато, видя его решимость, остальные главы родов неохотно вставали в конец цепочки.

— Конечно. Спасибо, дядя.

За спиной отчётливо вздохнули, но я больше не оборачивалась. Положила руки на плечи стоявшего впереди Ромира и не удержалась, поцеловала его сбоку в шею — куда достала. И услышала едва слышное:

— Я люблю тебя, знаешь?

— Теперь знаю.

«И я тебя» утонуло в хриплом от напряжения голосе Шера:

— Все готовы? Начали!

И мы начали.

* * *

Я очень быстро потерялась в ощущениях, плавая сознанием в бурном море из разнородной магической энергии, которую приходилось пропускать через себя. И Снежкину, вкусную, как сливочное мороженое, и прохладно-мятные потоки её брата, и почти невесомую, солнечную энергию гармонии, и тяжёлую каменную силу кого-то из царьков… На маленьком островке реальности меня удерживали только ледяные руки Яр Лита и тёплые и такие надёжные плечи Рома. Я знаю, ты меня удержишь…

— Всё. Двери закрыты, — спустя целую вечность произнёс далёкий смутно знакомый голос, и я почувствовала, что тёплые плечи ускользают от меня. Зато взамен появилась тёплая грудь, на которую так невыносимо приятно было опустить звенящую голову, и руки, бережно обхватившие спину. Как хорошо!

А вот дяде, судя по сдавленному стону и чертыханью стоявшего за ним Мира, кажется, очень даже плохо. Надо попросить у Снежки аптечку…

Мысли в голове копошились вялые, движения получались такие же. Окинув взглядом своих, я отстранённо отметила, что все стоят на ногах. Значит, не выгорели. Ура. Сейчас выпьем Снежкиного тоника и окончательно придём в себя, а потом…

А потом прозвучал выстрел. Резкий, почти оглушительный звук, который заставил нас мгновенно встряхнуться. Вскинув голову, я сразу же оказалась внутри настоящего фильма ужасов. Оказывается, явление неведомого монстра было совсем не страшным. По-настоящему страшно — это когда твой друг прижимает руку к сердцу и удивлённо смотрит на измазанные красным пальцы. А потом медленно и неожиданно тихо оседает на пол, замирая навсегда. Из распахнутых глаз так не успело уйти это усталое удивление, несвойственное ему прежде, а рука в последний миг сложилась в смутно знакомом жесте. Вверх…?

Истошное Снежкино «Ше-ер!!!» заглушил бьющий по ушам треск, и купол беседки словно взорвался изнутри, выбрасывая наружу камни, осколки стекла и съёжившуюся, почти прозрачную фигуру «потусторонника», которую безжалостно утопили в себе мощные чёрные струи. Они толчками выплёскивались из груди Шера и улетали в зияющую дыру в потолке, разливаясь по сторонам где-то высоко в небе. В этом был весь Шер. Даже умирая, он всё равно думал о нас.

Ужасающая энергия погибшего мертвителя, вырвавшись на волю, не нанесла живым ни малейшего вреда, хотя могла бы забрать с собой целую «свиту» из слабых, опустошённых магов. Стены беседки тоже уцелели — все, кроме одной. У которой сидел, непонимающе хлопая глазами, тот самый вырубленный моим «зеркалом» стражник. Во время прямой передачи силы артефакт разрядился в ноль, как и все остальные, и очнувшийся, забытый всеми мужчина не разобрался в ситуации, не дождался приказа кого-то из глав, а решил действовать сам. Выстрелив в того, кого он успел запомнить, из допотопного ли-геммского оружия. С расстояния в несколько метров промахнуться было трудно…

Неожиданно упавшая на него колонна тоже не промахнулась. Никого больше не задело, а его задавило насмерть. Уверена, это не прощальная месть Шера своему убийце, это сами ли-геммские боги наказали его!

Вот только нам от этого не легче.

Ромка стиснул мои плечи, словно боясь отпускать от себя — даже к Шеру. Рядом с ним сейчас сидела на полу Снежка. Захлёбываясь рыданиями, она машинально потрошила свою походную аптечку, ведь своей целительской силы у неё почти не осталось. «Почти» — значит, что через какое-то время резерв восстановится, но пока она вряд ли сумеет залечить кому-то даже царапину. И тем более не сможет вернуть к жизни Шера. Это уже просто невозможно. Но мы по-прежнему не двигались с места, не обращая внимания на окружающую возню и вопросы старейшин. Разум всё ещё не верил, слёз не было, и команда молча и словно во сне застыла вокруг Шера и обнимающей его Снежки. Поздно, слишком поздно, ну почему же ты раньше ему этого не сказала?! Он так ждал твоего признания, столько лет ждал! А сейчас — поздно!

От тихого «шлёп», кажется, вздрогнули все. Я хорошо знала и этот звук, и то забавное существо, что возникло из ниоткуда и ткнулось полосатой мордочкой под руку Снежи. Наполовину осиротевший, с полностью опустошёнными за время ритуала энергетическими отсеками, он выглядел сейчас совсем маленьким. Бедный Чок…

В отличие от нас, ежонок был непривычно суетлив. Не обращая внимания на вялые поглаживания Снежки, он снова и снова лез к ней на колени, а потом и вовсе укусил за палец, чего от «сосуда», признаться, никто не ожидал. Больно укусил, между прочим, потому что девушка вздрогнула и наконец-то сфокусировала на нём взгляд. Чок снова сунулся под её руку и активно завозился под ней, явно на что-то намекая…

— Снеж, он же!..

— Я поняла! Я сейчас!

Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Одну ладонь положила на грудь Шера, другой обхватила колючую ежиную спинку. На самом деле не колючую, а будто плюшевую, она рассказывала. И про загадочный третий отсек, тот самый, где хранилась слитая в единый поток энергия жизни и смерти, тоже все знали. Только не знали, для чего она и на что способна. Может быть… на чудо?

Эта энергия единственная, что никогда ещё не покидала своего хранилища — до этого самого мгновенья. Мы с Ромом одновременно выдохнули, когда упругие чёрно-белые струи вырвались из тела Чока и с силой ударили в Шера. И тут же растеклись по нему, вокруг него, образуя непроницаемый для магического взгляда кокон. Для обычного — ничего не изменилось, но… Нет, кажется, я ошиблась? Ошиблась! Изменилось! Он вздохнул! Высшие силы, скажите, что мне это не мерещится?!

— Он дышит, — шёпотом подтвердил Ром.

Я шмыгнула носом и заревела.

Дальше всё было очень суетно. Самое противное — меня разделили с Ромкой. Вернее, он сам вынужден был перепоручить меня братьям. Мамино чутьё не подвело — оба встретили нас целыми и невредимыми, не считая Плутовой царапины («с дерева слезал и за ветку зацепился»). Их маленькая диверсия удалась на все сто — ездовые животные разбежались, половина охранников тоже, а подкрепление сюда уже не прислали. Потому что некому. Как говорилось в одном старом земном фильме: «власть переменилась!» Какая власть? Известно какая, достаточно быть живым и зрячим, чтобы это понять. Вокруг холма, перед беседкой и внутри неё находилась сейчас уйма народа, и почти все — откровенно не местные. Начиная с внешности и заканчивая нашивками с эмблемой Содружества на форме. Помощь прибыла! Поздновато, правда, но прибыла. Благодаря жёсткому ультиматуму, поставленному перед советом неизменно благодушным ранее архонтом Лесса, при активной поддержке Зрямы и (на удивление) Хрщища, хранителя столь любимого в Содружестве мира-курорта. А ещё — благодаря (увы…) смертной энергии сильнейшего мертвителя Эльмайи, которая, обойдя живых существ, в клочья разнесла защитный купол Ли-Геммы. Восстановить его вряд ли получится, по крайней мере, в ближайшее время.

Элитные войска Содружества смогли беспрепятственно проникнуть в ранее недоступный мир и за какие-то пару часов совершили бескровный политический переворот. Как потом с пафосом утверждали — не ради власти и иных преференций (читай — самоцветов), а исключительно из заботы о местном населении, которое массово пострадало бы в будущих междоусобных конфликтах. Без вмешательства извне гражданская война мирового масштаба была бы практически неизбежна. Потому что прежняя жизнь на Ли-Гемме, прежние многовековые традиции сегодня безвозвратно ушли в прошлое: после утраты артефакта равновесия гегемония высших родов резко сошла на нет. Их магия больше ни на что не влияла, их магическая сила, вторя разрушенному куполу, тоже значительно ослабла. Они стали такими же, как все.

Разумеется, высшие обнаружили это не сразу, а осознали ещё позже, а пока активно сопротивлялись «захватчикам»… вернее, пытались активно сопротивляться. А получалось разве что стенать и сыпать проклятиями в их адрес (за закрытыми дверями). Самые умные всё же сообразили, что с Содружеством лучше действительно дружить, иначе можно лишиться не только влияния. Тем более что на личную клановую собственность пока никто не покушался. Изменения в сфере мирового законодательства, равноправия (реального, а не номинального) и прозаический передел территорий с наиболее прибыльными шахтами всё равно были не за горами, но в данный момент всех волновал куда более актуальный вопрос. Что вообще будет с Ли-Геммой в свете отсутствия артефакта равновесия? Не начнутся ли с минуты на минуту глобальные природные катаклизмы, грозящие уничтожить беззащитное население полностью? Пока никаких тревожных симптомов не наблюдалось, но, может, это то самое пресловутое затишье перед бурей?..

Первый раз мы наскоро обсудили эту проблему вскоре после эпичного сражения с «потусторонником», сидя на уцелевших скамьях и прямо на полу в полуразрушенной беседке. Сил тащиться куда-то ещё ни у кого не было. Главный «захватчик», выслушав отчёт Ромира о недавних событиях и худо-бедно нам поверив (не верить будущему лесскому архонту как-то недальновидно), приказал нам возвращаться домой и отдыхать. Мы и без приказа собирались это сделать — здесь нас уже ничто не держало. Ну почти, не считая оставшегося без присмотра замка Изумрудов (полуживого после ритуала дядю команда целителей отправила в лучший госпиталь Пупа вместе с Шером и вцепившейся в него Снежей) и Ми Лау, забыть о которой упорно не давал Лад. Впервые в жизни он начисто игнорировал подколки брата и, отловив кого-то из младших Александритов, велел как можно скорее доставить ей личную записку. Её содержание осталось для нас загадкой: расспрашивать мы не стали, не до того, а забрать девушку в Опупению негласно решили ещё по дороге к беседке. Если, конечно, она сама согласится.

А пока самым насущным вопросом было восстановление природного равновесия Ли-Геммы. Все три наши гармонистки в один голос пообещали заняться этим сразу, как только восстановят резерв — у них, везучих, это обычно процесс недолгий. Теперь, когда спецкоманда Содружества зачистила воняющий Анапестом «коридор» и запечатала все ведущие в подозрительные миры «червячные ходы», навести здесь «гармонию и порядок» будет энергетически несложно. Но как сохранить это новое равновесие? Насколько хватит гармонизирующего ритуала, с учётом отсутствия привычного, экранирующего чары барьера? Не придётся ли девушкам мотаться сюда как на работу? Они как-то не жаждут, уж простите.

Единственным выходом, по нашему общему мнению, было создание нового артефакта-хранителя, делиться силой с которым сможет абсолютно любой житель Ли-Геммы. Потому что именно так и было задумано изначально, не зря же древние вывели руны «единство» и «равноправие»! Их-то в последнее время здесь как раз и не хватало. Значит, нужно попробовать сделать новый, «всеобъемлющий» артефакт, который напомнит ли-геммцам о забытых ценностях. Такой же? А мы вообще справимся?

Я задала этот вопрос вслух, и Ромка ободряюще поцеловал меня в щёку у всех на глазах. И никто по этому поводу даже не улыбнулся ехидно — наверное, от усталости.

— Конечно. Ты справишься. А мы тебе поможем.

— Уверен, что именно я должна?..

— Мы все уверены. И не должна, просто так будет правильно. А ещё интересно, правда?

Я невольно улыбнулась.

— Ты прав! Эта задачка потянет на кандидатскую!

— А руну ты вообще одну нарисуй. Единственную. Чего лишний раз париться, — сказал Лад, вставая и подхватывая на руки задремавшую сестру. — Давайте по домам, ребят, а?

— Подожди, какую руну-то?! — шёпотом закричала я, боясь её разбудить.

Лад на это только ухмыльнулся, а Плут, так же бережно подхватив маму, обернулся и подмигнул мне через плечо:

— Ну какую ещё, Ясь? Гармонии, конечно!

— Ага, цветочек такой красивенький… — сонно пробормотала Ками.

Я задумалась так крепко, что пропустила их уход. И даже не сразу сообразила, что кто-то сунул мне в руку амулет переноса. Очнулась, потрясла головой, останавливая цветную карусель перед глазами — и с удивлением обнаружила, что я не дома. Пару секунд спустя из портала шагнул Ромка. И сразу же обнял меня, поцеловал в макушку и прижался к ней щекой.

— Наконец-то всё позади… Единственная моя.

— М-м-м?

Я подняла голову и утонула в синем море бесконечной нежности.

— Единственная. Любимая. Ясенька, счастье моё…

Под его взглядом куда-то незаметно уплыла опустошающая усталость. Сил у меня хватит хотя бы на поцелуй, как минимум! К сожалению, пришлось этим минимумом и ограничиться: сначала пришли его родители, а потом я всё-таки заснула… Но не забыла о его обещании рассказать мне, почему он был такой скрытный тормоз. И о своём обещании — сказать ему вслух то, о чём раньше я боялась даже думать.

«Я тоже люблю тебя, Ромка! Мой вредный занудный белк. Мой любимый. Мой единственный…»