Глава 4. Ни пуха, ни пера! Только мясо

— Извини, Снеж, но действительно пора, — вздохнула я и машинально погладила сидящего на столе ёжика. — И ты это лучше меня видишь. Вон он стал какой маленький и тощенький, ещё немного — и выцветать начнёт. Тогда преподы опять будут ругаться и на зачётах вредничать. Оно тебе надо, на последнем курсе?

— Не надо, конечно. Тогда же придётся вдобавок «тесно контактировать», брр, — передёрнулась подруга. — Нет уж. Я Шера люблю, но не до такой степени, чтобы с ним обниматься. Он же такой противны-ый!

Я молча пожала плечами. Сдержанная и тактичная, Снежка только со мной позволяла себе выплеснуть негативные эмоции, поныть и пожаловаться. И кстати сказать, делала это редко. Подруге и самой было совестно так говорить про бедного Шера, но за пять лет общения она так и не смогла до конца себя переломить. Нет, на самом-то деле Снежа очень хорошо к нему относится и искренне благодарна за неизменное внимание и заботу, но… Она же не дурочка, видит, что его чувства к ней далеко не дружеские. Да что там, все это видят, включая моих тугодумных братьев. Но ответная симпатия Шергриву, увы, не светит. Это мне, с детства привыкшей к многообразию рас, Шер кажется всего лишь «слегка специфическим», но Снежка как мужчину его не воспринимает от слова совсем. Даже дотрагиваться до него ей неприятно. Но иногда приходится — из-за Чока. Так мы зовём маленького чёрно-белого ёжика, который номинально принадлежит им обоим — Снеже и Шеру, и который является ежом только по виду. А по сути — своеобразной формой магического сосуда. Накопителя и поглотителя в одной морде лица.

Такие сосуды мы создавали себе сами. Не у всех сразу получалось: нужно было сначала научиться полностью расслабляться, впадая в подобие транса, а потом при помощи своего дара, филигранно сочетая силу и правильный узор потоков, слепить этакую «посудину», то есть условно-материальное вместилище излишков магии. Почему именно посудину, мы как-то не задумывались и в результате щеголяли друг перед другом изящными и не очень вазами, кружками и горшочками. У меня, к примеру, получилось что-то вроде большого флакона для духов (для духОв!) из толстого зелёного стекла с волнистыми узорами и пробкой в виде гигантского изумруда. Впрочем, камень на самом деле тоже был из стекла, его материализовать куда проще. Когда я первый раз сбросила в сосуд излишки магии, он послушно исчез, но проявлялся всякий раз, когда требовалось пополнить или, наоборот, истощить его «запасы». Очень нужная штука на самом деле! Потому что на одних занятиях нас учили наращивать свой магический резерв, а другие, особенно практические, доводили бы до обмороков, не имей мы под рукой «глоток допинга».

Шер почти ожидаемо был в числе тех, у кого никак не получалось сделать сосуд. На него уже косо посматривал и сам преподаватель по магической медитации, и собственные сокурсники, но все они пока помалкивали, не желая обидеть и без того расстроенную Снежану. Ведь у неё тоже ничего не получалось! А ведь она сразу зарекомендовала себя девушкой умной, старательной и дотошной, в тонкостях магических потоков интуитивно разбиралась, как и многие прирождённые целители, и вообще предпосылок для неудачи не было никаких… Но факт оставался фактом. Снова и снова в зале для медитаций оставались лишь внешне расслабленный эльмайец и в противовес ему напряжённая, как струна, ра-римка. Я не знаю, что у них там в результате произошло и как их магические потоки умудрились переплестись и шандарахнуть так, что едва не выбило двери, но неожиданным итогом этого всплеска и стало появление Чока. Странный полосатый ежонок возник словно из ниоткуда прямо в воздухе и мягко шлёпнулся на пол между растерянными друзьями. Снежка потом призналась, что больше обалдела не от самого ёжика, а узрев шокированное лицо мэйда Крисана, обычно — да что там, всегда! — невозмутимого как камень. Зрелище, достойное занесения в университетские летописи!

Впрочем, всем было не до них. Пришлось созвать целый консилиум, чтобы тщательно исследовать ежонка и самих студентов, ведь раньше ничего подобного не происходило. Каждому свой сосуд, и точка! Даже условно живая форма не смущала магов так, как его уникальная «трёхкамерность» и, соответственно, дальнейшая необходимость его владельцев тесно взаимодействовать. Как такое в принципе возможно?! Магическое зрение позволяло увидеть, что Чок изнутри походил на сумку с тремя отделениями, два из которых были надёжно изолированы друг от друга и позволяли работать с собственным резервом индивидуально. Зато третий отчего-то был доступен им обоим. Даже не так — Снежка и Шер должны были наполнять его обязательно вместе, касаясь друг друга как минимум ладонями. Для чего — до сих пор толком не понимали даже преподаватели, но ничего опасного в этом тоже не углядели. Чуждая магия смешивалась внутри «отсека» в один общий поток и словно засыпала, за пять лет ни разу себя не проявив и не потребовав вывести излишки наружу. Уникальный феномен — и всё тут. Терять такой объект для исследований университет был не намерен, потому и обязал студентов периодически «подкармливать» ежа совместно. Иначе он начинал таять на глазах, вот как сейчас. Друзьям пришлось смириться с таким положением дел, куда деваться-то? Новый, нормальный, сосуд создать уже не получится, не «пилить» же этот?! Жалко ёжика…

Старый профессор ДауЛунь предположил, что первоначальное столкновение потоков произошло из-за полярности дара Шера и Снежи. Такое уже иногда бывало и заканчивалось, как правило, небольшим «бумсиком», ущерб от которого минимизировала спецзащита зала. Но раньше потоки никогда не сливались в один, и это всех жутко заинтересовало. Предполагали, что причина может быть в особенностях природной магии двух конкретных студентов, и это было вполне похоже на правду. Дело в том, что дар Снежаны был безусловно созидающим. Помимо склонности к лечебному делу, девушка умела «слышать» окружающую природу и отчасти управлять связанными с ней процессами. Недаром же она — дочь хозяев земли, а им и не такое под силу! Даже потоки у неё были белые и блестящие, как земной снег на солнце. А вот у природника Шера, при всём его флегматичном и добродушном характере, дар оказался самый настоящий чёрный, то есть дар мертвителя. Очень редкий… и очень сильный. Мы об этом не сразу узнали, Шер предусмотрительно скрывал и признался, только когда мы взяли его в команду. Стратегически это было правильно: чем больше магических направлений, тем выше наши шансы на успех. А практически… Честно говоря, первое время даже мне было от него слегка не по себе. Несмотря на уверения Шера, что он полностью контролирует свой дар, и демонстрацию выданной об этом справки за подписью самого ректора. Он даже попросил преподов надеть на него ограничитель на всякий случай и снимал его только во время практических занятий, но многие студенты предпочитали держаться от него подальше. Ну а мы — мы уже пообещали ему дружескую поддержку, и пойти на попятную совесть не позволила даже Миру. Со временем мы как-то незаметно привыкли к Шеру и окончательно расслабились. Все, кроме, пожалуй, Снежи.

Профессор ДауЛунь ещё на первом курсе посоветовал совладельцам необычного сосуда жить как минимум в одном мире, а лучше — как можно ближе друг к другу. Мало ли как потом жизнь повернётся и когда срочно потребуется помощь… Шер был, естественно, только «за», а вот Снежка поначалу чуть не впала в депрессию. Ну напрягал её наш «быкожаб», одним своим видом напрягал больше, чем способностью убивать. В конце концов, и обычному стихийнику укокошить неодарённого или более слабого противника раз плюнуть: поджарить файерболом, утопить там, сбросить с высоты… Целители способны остановить сердце или сбить температуру до «комнатной», мы, артефакторы, при должном старании можем вложить в «талисман удачи» прямо противоположные свойства, и тогда незадачливая жертва сама убьётся… В общем, сплошной простор для фантазии. Другое дело, что наши студенты этим точно не занимались, потому что при поступлении давали специальную клятву. И вообще, даже мелкие пакости в нашей среде считались дурным тоном. За прочих жителей и гостей столицы, впрочем, не поручусь. Шер со своей способностью мгновенно иссушить болото до пустыни и живую особь до мумии не сильно-то и выбивался из общего фона. Снежка сама призналась, что это у неё личная фобия, из области подсознательного. Оказывается, в её родном мире одно время водились отщепенцы-разбойники во главе со своим свирепым предводителем с дурацким именем У-Род. Его лично уничтожила своей магией их мама, бывшая землянка, которая описывала потом детям это «гороподобное существо с тёмной кожей, мощным телом и грубым лицом, чёрные волосы, как звериная грива, и единственный хвост в придачу». Не то чтобы вылитый Шер, тем более он вообще-то из совсем другого мира, но ассоциация оказалась слишком стойкой. Преодолевала Снежка своё неприятие долго и ещё дольше училась дотрагиваться до Шера и сохранять при этом нейтральное выражение лица. Он же не виноват, в конце концов! Мне было жалко обоих, но что поделаешь? Взаимодействовать им всё равно приходилось плотно, и в команде, и тет-а-тет. Помимо пополнения общего резерва, их припрягли к участию в изучении ёжика, тогда и заметили, что он растёт быстрее при более тесном физическом контакте совладельцев. Снежка жаловалась, что, будь их воля, эти фанатики науки уложили бы их в одну постель, и вот не удивлюсь, если её подозрения были оправданны. Но жертвовать собой ради чьей-то докторской диссертации подруга, конечно, не собиралась. Имя ежу, кстати, невольно придумала именно она, буркнув, что с таким сосудом точно чокнется. Не чокнулась! Но близких контактов с Шером до сих пор избегает как может, увы ему.

— Ладно, пойду, — наконец решилась Снежа и набрала на букване сообщение. Шер, как обычно, ответил сразу. — Через десять минут встречаемся в зале для медитаций. А потом рвану в «Маму», заедать стресс. Каврик сказал, там какое-то новое мороженое появилось.

— С Кавриком или Шером рванёшь? — не смогла не поддеть я.

— Да ну тебя! Если хочешь, забегай, мы там надолго зависнем.

— Нет уж, спасибо. Третий — лишний, да и мне в библиотеку надо.

— Ну смотри, передумаешь — мы, как всегда, на пятом балконе будем, если никто не займёт.

— Учту.

Подруга бросила контрольный взгляд в зеркало и ускакала на встречу с поклонниками. Одним нежелательным и вторым временно допущенным провожать, баловать и в награду за это целовать ручку. Не знаю, как долго он продержится в этих рамках, но при попытке получить большее сразу же получит статус бывшего. У Снежи твёрдые принципы: целоваться только с тем, кто как минимум очень понравится, всё остальное и вовсе только после свадьбы. Замуж же она совершенно не торопится и, по моим наблюдениям, не жаждет проверить на практике полученные знания о мужской анатомии и физиологии. Говорит — чувствую, что моё время ещё не пришло. Вот и я тоже… чувствую. Хоть нам обеим уже за двадцать. Подумаешь! Жизнь впереди длинная, успеем и любовных впечатлений набраться. А пока — у нас вообще-то выпуск не за горами, и куда правильнее заработать себе суператтестат с лучшими рекомендациями, чем без конца бегать на свидания. Или вспоминать какой-то там «сгармонизированный» поцелуй. Ерунда это всё, пьяные измышления, и вообще, ничего он мне и не понравился!

Ну и вру, и что? И вообще, мне давно в библиотеку пора. Не в нашу университетскую, между прочим, а в самую крутую, имени Генетлиакона Светломудрого. Её архивы поражают воображение, но сейчас меня интересуют события настоящего времени: я знаю, что сюда поступают все без исключения печатные издания, значит, шансы найти сведения об интересующем предмете весьма высоки. Тем более с таким удобным каталогом и знающими библиотекарями. А интерес у меня профессиональный и касается недавно присоединившегося к Содружеству отдалённого мира, из которого родом те самые, подаренные Ромиром камни. Не могу перестать о них думать… Ромку пытать насчёт них не буду, сама всё узнаю.

Мне относительно повезло. Информацию нашли, на иное я и не рассчитывала. Другое дело, что её, этой информации, в открытом доступе было подозрительно мало. То ли наши что-то скрывают, то ли местные почти не идут на контакт. Хотя в Содружество же вон вступили, значит, готовы взамен на мощную поддержку и защиту открыть кое-какие свои секреты и предоставить эксклюзивные ценности. В случае Ли-Геммы это, безусловно, чрезвычайно ценные, идеально подходящие для артефактов природные минералы. Про общий объём добычи или хотя бы примерной доли, обещанной Опупении, ни слова: одни пространные фразы о богатстве и красотах этого отсталого по средним меркам мира с сохранившимся до настоящего времени феодальным строем и лаконичным замечанием об имеющейся то ли аномалии, то ли своеобразной естественной защите, мешающей этот самый мир завоевать. А попытки, насколько я поняла, были, и неоднократные. Среди агрессоров, кстати, никогда не назывались ра-римцы, хотя их мир находился совсем рядом, буквально на конце соседнего «пальца». Ничего себе! Надо будет потом уточнить у Снежки. Нет, лучше у Мира, у него феноменальная память.

В общем, дело ясное, что дело тёмное. Ладно, для работы мне пока хватит камней дядюшки Хихи, а потом, чувствую, придётся идти на поклон к Камилле. Пусть потрясёт своего дружбана-принца, может, он узнает, как можно присоседиться к официальным поставкам. Или папу достану. Ему ли-геммские камни точно положены, для новых гениальных изобретений, хотя он и без них прекрасно справляется. Решено: на всякий случай трясу всех.

* * *

Не успела я вернуться домой, как на букван прислали «завывалку». Так студенты прозвали оглушительный сигнал, означающий, что команду срочно вызывают в университет для нового задания. На младших курсах нас нагружали исключительно в учебное время, но потом руководство слегка обнаглело и выдёргивало на очередную «миссию», невзирая на время суток, и даже во время каникул. Впрочем, после первого же вызова возмущённый отец установил на букваны нашего «дурдома» хитрые глушилки, которые преподы до сих пор не обнаружили. Так что в каникулы нас больше не беспокоили, хотя и пытались. Но сейчас был «всего лишь» вечер пятницы, а значит, весомого повода не явиться «в штаб» у нас не было.

Неудивительно, что пять минут спустя нашего куратора сверлила глазами единодушно и совсем не добродушно настроенная команда. Я не успела поужинать, Ками — смыть очередной экспериментальный макияж, чем, кажется, напугала слабонервных мужиков. Братья уже начали отрываться в «Маме», и необходимость принять «опохмелин» их совершенно не обрадовала. Снежка шепнула, что не успела перепробовать все новые сорта мороженого (но «не все» успела, и теперь не будет совместно со мной бурчать голодным животом), Мир, по обыкновению, корчил высокомерную моську, а Шер… Уж не знаю, чем он там занимался до вызова, но демонстративно заявился в компании громадного тесака, коим ненавязчиво поигрывал перед куратором, заставляя того периодически запинаться. Ну, хоть чем-то утешились.

И конечно же, вызвали нас для очередного дурацкого задания. Без шуток дурацкого!

— На ферме известного заводчика элитных феликсов в который раз не досчитались нескольких лучших цыплят. Остальные птицы испытывают сильный стресс, от которого теряют свои элитные перья, а некоторые от испуга самосожглись и восстановятся не раньше чем через полгода. И это перед самой межмировой выставкой! Словом, репутация под угрозой, спасите кто может, а то, чего доброго, и сам уважаемый феликсовладелец от отчаяния воспламенится. Найти загадочных злодеев, пугающих и ворующих редких птиц, до сих пор не удалось. Несмотря на все усилия и обещанное солидное вознаграждение. Словом, это дело словно создано для вас, согласны?

— Полностью согласны, — с усмешкой кивнула я. — Так какое там положено вознаграждение?

Куратор было возмутился такой меркантильностью, но все дружно заявили, что без гарантий оплаты и с места не двинутся, хоть чем грози. И вид у всех был при этом такой решительный, что куратору поневоле пришлось пойти нам навстречу. А то! Знаем мы этих ушлых преподов, наверняка уже заранее все денежки между собой поделили. А нам самим надо. И, представьте, даже богачам Ноэлям, и нечего так осуждающе личико кривить: там всё родительское, а мы хотим сами заработать. И ни перед кем потом не отчитываться на что и зачем. Мало ли.

Ферма оправдала изначальные ожидания. Просторно, добротно, всё на высоте — и уход за курицами, то есть феликсами, и условия их содержания, и охранная система. О последней нам со знанием дела сообщил Плут, он в таких делах преотлично разбирается. А ещё лучше разбирается в способах взлома. Хобби такое невинное у мальчика, да. О связанных с этим увлечением скандалах я, с вашего позволения, умолчу, да и не было там ничего такого уж криминального. Брат по характеру та ещё азартная шкода, но, как ни странно, умеет вовремя остановиться. Буквально в шажочке от реальных неприятностей, но таки да, насколько я знаю, всё ещё уверенно топчется по эту сторону границы. Главным образом не желая подвести семью и опозорить доброе имя отца и мамы. От которых периодически и получает согласно проявленным заслугам. Иногда и превентивно. Правильная мера, хотя и недостаточная, да.

В общем, для начала мы разделились, и каждый привычно занялся своим делом. Я беседовала с управляющим и работниками фермы, Мир изучал отчёты о предыдущих происшествиях и прочие, не относящиеся напрямую к делу бумаги и записи. Снежка прошла сразу в загон и сейчас активно наглаживала ластящихся к ней феликсов. Любит её живность, чувствует, что не обидит. Шергрив, наоборот, старался держаться от птичек подальше, чтобы не спровоцировать новый стресс. Его задачей было исследование окрестностей на предмет недавних смертей пернатых — существовала призрачная надежда, что их ворует какой-нибудь хитрохвостый хищник. Плут детально изучал защиту на предмет повреждений, Лад ушёл «перетереть» с охранниками, а Ками с самым бесхитростным видом напросилась домой к почтенному мэйду Турандоту. Вернее, в его гостевую ванную с необходимыми ей гигиеническими средствами, которые точно не водятся в уборной для обслуги. Нужно срочно смыть макияж, а то, мол, куры-люди пугаются, неудобно! Ей даже охранника выделили проводить, с самыми крепкими нервами. Не шучу, она на себе такую психоделическую картину нарисовала, что невольно хотелось самому посетить целителя-мозгоправа, так, на всякий случай. Вот в этом я Ками совершенно не понимаю. Она от природы красивая, почему ей так нравится себя уродовать? Мама вздыхает и говорит «подождём, перебесится»… ну, мы и ждём этого светлого момента. Всё равно же ничего не сделаешь. Категорически запрещать что-то формально неопасное для жизни — не в правилах нашего дома. Все должны набить свои шишки сами. Я считаю, правильно.

Разведка заняла часа полтора, потом мы собрались в выделенной «штабной» беседке и обменялись впечатлениями и предположениями. Позже всех, кстати, прибежала Камилла — как я и надеялась, ей удалось пообщаться с хозяевами. И наблюдения она озвучила весьма занятные.

— Ну, разумеется, я ещё по дороге проболталась охраннику, что я не просто какая-то рядовая студентка, а из «тех самых знаменитых Ноэлей». И разумеется, пока умывалась, он уже доложил об этом, и хозяева любезно позвали меня чайку попить. (Тут я невольно позавидовала, есть хотелось всё больше.) Разговорились мы, я, как обычно, любопытную дурочку отыгрываю, восхищаюсь и фермой, и курицами, и самими куровладельцами. Это же такой труд! И упорство! И вдохновение нужно иметь! И любить птичек как родных, и бла-бла-бла, как говорит мамочка. Мэйд Турандот в ответ такой речью разродился, что впору пирожки давать за вредность, а пришлось сидеть и восторженно кивать. (И опять она про еду, садистка! Не догадалась сестре любимой что-нибудь вкусное стащить. Можно и не вкусное, лишь бы съедобное, а то, чую, не выдержу, обернусь кошкой и сожру феликса в сыром виде!) И вот заметила я, что жена его тоже вроде как сидит поддакивает, но фальшивенько так, без энтузиазма, хотя и заливает, что тоже в курицах души не чает. То есть, понятно, мужнин бизнес рассматривает только как источник дохода, а самой наверняка эти курицы уже давно поперёк горла стоят, коль муж только о них способен говорить и думать. Ну, дальше я пальцем в небо ткнула, стала рассказывать, что мой отец тоже в межмировой выставке участвовать собирается, тем более это правда. Самые крутые артефакты он, конечно, не выставляет на продажу, сам не хочет и Зряма запретил, а вот дорогущие украшения с тузиками там можно по любой цене сплавить, всё равно купят и перед этим ещё передерутся.

— А поближе к делу нельзя? — не выдержала я. — Про папу нашего и так все всё знают.

— Так я и не про папу, а про мэйдин Блюдорру толкую! — фыркнула сестра. — У неё при слове «тузики» глаза загорелись почти как у вас после Снежкиной настойки. Они-то хоть и богатые, но не аристократы, а те сами за папиными колечками годами в очереди стоят. Стало быть, Блюдорре они и вовсе не светят, а хочется — сил нет.

— Надеюсь, ты ей ничего не пообещала?!

— Ой, представь себе, хватило ума! — закатила глаза Ками. — Так, только туманно намекнула. В обмен на засчитанное задание, которое для нас так важно. Само собой, мы без хозяина об этом говорили, дождались, когда он в туалет отлучится. Так что, возможно, скоро нам принесут разгадку на блюдечке.

— С голубой тузиковой каёмочкой, — усмехнулась я. — Инициатива наказуема, знаешь? Если что, сама потом с папой разбирайся.

— Да без проблем!

Легкомысленное создание. Но неглупое, это точно.

— А пока давайте выслушаем остальных!

— И поедим, — внёс предложение Шер, и я была готова его расцеловать. — Я организую.

Настоящий мужик! Хоть себе забирай! Только вот он Снежку любит.

* * *

Выяснилось, что на причастность к исчезновению феликсов самой хозяйки косвенно указывало многое. Плут отчитался о том, что охранная система целёхонькая, ни единой попытки взлома за долгое время не было, что подтвердил и Мир. И по отчётам, и по уровню магического поля всё чисто-гладко, не считая переполоха после очередного исчезновения цыплят. И ведь выносят их явно не через условные «дыры в заборе», за неимением таковых, и не по воздуху — защита стоит и сверху, во избежание нападений хищных птиц. Значит, просто тайно вывозят через обычные ворота усадьбы, перед которыми мы сегодня и оказались после переноса. А кто может делать это более-менее спокойно, не опасаясь досмотра наиболее ретивыми охранниками? Только хозяйка.

— В цыплячьем отсеке она точно была, дня три назад, — проинформировала Снежка. — А ещё я унюхала остаточный запах эфирного масла каробии, которую в простонародье называют «куриный дрых». Значит, хозяйка их просто усыпляет, без всякой магии, и выносит в какой-нибудь неприметной корзине или коробке. Мелкие же много места не занимают, не то что взрослые.

— Но зачем ей тогда пугать ценных несушек? — уронил Шер, методично сооружая за беседкой небольшой костерок. Ох, как же я люблю такие посиделки у живого огня! И все наши любят. Вон даже Мир расщедрился на улыбку. — Что, перья собирает на новый веер? Смешно. Они же не только линяют, но и воспламеняются, а это и для хозяйки нежелательно. Больше ущерб — нервнее муж — круче охрана — труднее упереть новых кур. Или она уже закончила собирать свою собственную коллекцию? Они там с мужем расходиться не собираются, никто случайно не слышал?

Друзья замотали головами, а вот Лад неожиданно ухмыльнулся.

— Расходиться вряд ли, но любовник у нашей хозяюшки имеется. Охранники выболтали, когда я с ними байки травил. Причём новый, молодой и вроде как не её круга. Видимо, супружеская верность у этой парочки договором не предусмотрена.

— О, ну тогда всё банально до безобразия, — фыркнула я. — Любовник тоже захотел разводить кур, сделать бизнес на всём готовеньком, вот хозяйка и платит ему натурой за натуру. (Все тоже расфыркались). Ну не украшения же свои передаривать, они ей куда больше куриц дороги! Не знаю, почему нельзя было обойтись парочкой краж, видимо её обоже не имеет представления о тонкостях ухода за феликсами, и они дохнут. А Блюдорра вообще-то рискует, хотя и не слишком сильно. Муж наверняка предупреждает её о визите очередных «охотников за ворами», и она благополучно сидит в это время дома.

— А почему тогда другие «охотники» её не заподозрили? — полюбопытствовала Снежа. — Мы-то, конечно, крутые и мегаумные, но мэйд Турандот явно нанимал профессионалов!

— О да. Каких-нибудь узкопрофильных стихийников, — с ехидцей отозвался Шер, искоса глядя на неё. — Возможно, даже из магсыска, но у хороших специалистов и в столице работы хватает, в деревню они не поедут даже за приличное вознаграждение. Значит, приезжала всякая шушера, ну а пыль в глаза всегда можно пустить, свои прежние достижения расписывая.

— Это точно! Шер прав — маги ищут в первую очередь магические следы, они так привыкли. А их-то как раз и нет. Это мы что-то нанюхали в прямом и переносном смысле, — улыбнулась я. — Слушайте, а давайте уже отвлечёмся от расследования и поедим? Сил уже никаких нет, я сегодня толком не пообедала и поужинать не успела!

— И чего тогда раньше не сказала?! — укорил Плут и полез в карман.

Остальные с сочувственным видом тоже покопались в закромах, в результате чего я стала счастливой обладательницей пары шоколадных конфет, слегка заветренного бутерброда и коробочки со специфическими орехами, которые любила Снежка. Я — не любила, но сейчас приняла с благодарностью.

Мы не сразу заметили, что Шер куда-то отошёл. Первой заметила подруга — но не его отсутствие, а то, что где-то совсем рядом Шер использовал свою смертоносную магию. Буквально самую чуточку, ему больше и не надо. Снежка благодаря частым совместным тренировкам лучше всех чувствовала магию мертвителя и машинально пересела поближе к брату.

Шер вернулся и деловито пристроил над костром ощипанную птичью тушку.

Первой не выдержала Ками:

— Ты убил феликса?!

— Как видишь.

— Зачем?

— Яся голодная. Да и не только она, всем ещё тут куковать. Или кто-то мясо принципиально не будет?

А в ответ тишина…

На всех одного феликса было слегка маловато, но это ж и не земная курица, скорее индюшка. Вот что называется двойственные чувства — с одной стороны, испытываешь жуткую благодарность заботливому добытчику, а с другой — пытаешься представить, что скажет на всё это любезный хозяин. Хоть бы он прибежал с претензиями уже после того, как мы поедим! Донести-то ему всё равно донесут, но аппетит себе портить неохота.

— Этот петух сам меня попросил себя убить, — тихо сказал Шер. — Подошёл ко мне — старый, облезлый, сердце больное, новый вожак совсем заклевал… Мучался уже бедняга. Так что совесть моя спокойна. Надеюсь, и вы от её угрызений не подавитесь. Только сердце не ешьте, выброшу его.

Я кивнула и мимолётно погладила его по плечу. Снежка, прикусив губу, смотрела в сторону. Когда же она прозреет? Такой мужик без неё пропадает, эх.

К счастью, мэйд Турандот припозднился и объявился только тогда, когда петух был не только съеден, но даже и костей от него не осталось. Их вместе с опереньем и требухой Шергрив торжественно сжёг в магическом пламени, эффектно при этом завывая. А пепел с помощью воздушника Плутония широким жестом развеял по периметру загона, чем впечатлил и озадачил явившегося ругаться хозяина. Меня, как командира, ласково пихнули в спину.

— Всё! Сложнейший эльмайский защитный ритуал проведён успешно! Можете быть спокойны, с этой минуты на ферме не пропадёт ни один феликс, это мы вам гарантируем! — с пафосом изрекла я.

А Дамир неожиданно добавил со своей любимой вальяжной улыбочкой:

— Рекомендую так же попросить уважаемую мэйдин Блюдорру не оставлять без присмотра её карликового ящера. Это он феликсов пугает.

Ого! Вынюхал и молчал, вредина.

— Но я не… — хозяйка, заявившаяся вместе с супругом, опомнилась и оскорблённо поджала губы. — Милашка не может никого пугать, она ещё маленькая!

— Он, уважаемая, — ещё шире ухмыльнулся Мир. — Это самец, и он уже дорос до самостоятельной охоты. К феликсам ему не подобраться из-за барьера, но, насколько я помню, во время охоты ящеры способны резко раздуваться и выстреливать в жертву метровым языком. Естественно, феликсов это нервирует, они создания нежные.

— А я ведь подозревал! — Турандот гневно смотрел на растерянную жену. — Значит, это он поймал и сожрал мою любимую бабочку! А ты всё бантики на него цепляешь, тьфу, дура!

Раздосадованный хозяин удалился, пообещав прислать деньги на наш командный счёт. А хозяйка ненадолго задержалась… и вместо менее прозрачного намёка на тузики получила самый что ни на есть толстый намёк на собранные доказательства её причастности к кражам, которые мы обязательно обнародуем, если в будущем подобное повторится. Так что покинула она нас ещё более расстроенная и злая, чем супруг.

— Думаете, угомонится? — засомневался Шер. — Доказательств-то у нас нет нормальных.

— Зато есть шанс одним махом загубить свою репутацию навсегда, — назидательно сказала я. — А это в наших кругах самое страшное.

— И не только в наших.

— Кроме нашего.

— Родителей не трожь!

— А пойдёмте уже домой, а? Только, чур, мы в «Маму»!

Я закатила глаза и махнула рукой.

— Присоединюсь, пожалуй. Мороженое в меня ещё точно влезет. И мясной пирог. И ягодный. И…

— И мы с вами!!!