Глава 8. Где твой дом, кошка?

Проснулась я, по-видимому, поздно, и потому не сама по себе, а от стука в дверь. Он становился всё настойчивее, но мне было откровенно лень подниматься. Что хорошего принесёт мне новый день в плену? Ничего. Лучше ещё полежу, подышу свежим воздухом… М-да, и послушаю противную возню за дверью, которая ожидаемо завершилась треском выбитой двери. Потерявшие свежеобретённую наследницу слуги и охранники кинулись методично проверять помещения, логично начав со спальни, и вывалились на балкон, когда я уже стояла на ногах. Вернее, на лапах — менять ипостась я пока не собиралась. К большой зубастой кошке всяко будет больше почтения, и хватать и волочь её куда-то желающие вряд ли найдутся.

Не нашлись, не тупые. Охранники и служанки кучно сбились у стеклянной двери и пялились на меня практически не мигая.

— Мурана… Истинная мурана… Двадцать лет не видели!..

Так у них эти кошки называются? А дядя что — главе рода зазорно на четырёх лапах скакать или дефицит силы не позволяет обращаться? Надо спросить при случае.

— Соблаговолите… пожалуйста… Глава рода ждёт вас на завтрак через полчаса… Б-будьте любезны, молодая госпожа! — наконец более-менее внятно обозначил цель визита старший из слуг.

Я кивнула.

Все так же шустро вымелись вон, оставив (мне на растерзание) испуганную юную девушку — это мне теперь личная горничная положена, или камеристка, или как там её? Вот уж не надо такого счастья! Впрочем, в качестве источника информации она может пригодиться, оставлю пока.

— Передай всем, что если кто-то ко мне ещё раз вломится без спроса — сожру, — мрачно пошутила я, нехотя вернув основную ипостась. — Я в ванную, жди здесь. И двери мне почините.

К моему возвращению служанка стояла в центре комнаты, пытаясь не помять светло-зелёное лёгкое платье, которое держала в руках.

— Вот… принесли.

Судя по всему, днём тут будет жарко — так и быть, примерю этот «шедевр» средневековой мысли. Вроде он навскидку не такой страшный, без кучи нижних юбок и — чур меня, чур! — характерного для той эпохи корсета. Ах, да, их же носили на Земле!

Платье село точно по фигуре и не вызвало во мне особого протеста. Да, длинновато, непривычно, и вырез слегка большеват, но всё в пределах приличий. Я демонстративно перепоясалась собственным ремнём, делая девичий наряд грубее, но эффектнее, и оставила собственную обувь, удобные и почти незаметные на ноге сапожки. Служанка мудро молчала и только посматривала искоса, даже осмелилась предложить заплести волосы. Разрешила — если быстро, и видом своим осталась довольна.

Яр Лит ждал меня в той же столовой, и снова трапеза проходила в полном молчании. И его, и меня это устраивало. Честно говоря, я бы предпочла вовсе не встречаться с убийцей отца, которому вообще-то обещала отомстить, но моего мнения на этот счёт не спрашивали. Как и на все другие тоже.

— Пойдём со мной. Это не займёт много времени.

Глава рода привёл меня в небольшое глухое помещение, которое располагалось куда ниже внешнего фундамента замка. Исполинской толщины камни, узкие коридоры… Да, здесь особенно чувствуется, какую бездну веков назад его построили!

Волнения не было, уж не знаю почему, особого любопытства тоже. Я вспомнила, что вчера дядя упоминал о необходимости официально ввести меня в род; я была против, но понимала, что так или иначе сделать это придётся. Не вырываться же сейчас или бегать по всему замку в попытках спрятаться? Глупо. Возможно, после ритуала я буду намертво привязана к роду и всей Ли-Гемме и не смогу уже её покинуть… Но я гнала от себя эти мысли. Нет, такого не будет. Я всё равно отсюда выберусь. Как Ясмина Ноэль или Яс Ми Изумруд — неважно, но выберусь, обязательно!

Ритуал был короткий и внешне невыразительный. «Подойди к большому камню в центре, положи на него руку — да, в том месте, где из него выступает огромный природный изумруд в форме ладони. Подержи, почувствуй тепло. Видишь ту зелёную искру, которая вылетела из родового камня? Она сейчас впитается в твой медальон. Он тоже ненадолго нагреется, больно не будет. Погас? Всё, ритуал окончен. Теперь ты магически привязана к роду, Яс Ми».

Само собой, никаких восторгов и благодарностей в ответ дядя от меня не услышал.

Я заговорила только на внешнем, светлом этаже, перед тем, как снова уйти к себе:

— Какие руны на вашем медальоне?

— Из общих — мудрость и власть, как наиболее ценимые в роду, — почти без паузы просветил Яр Лит. — А личные — сила и справедливость. Только все они давно не активны.

Не удивлена: где он — и где справедливость!

— А у тебя, насколько я увидел во время ритуала, — защита и удача. Тар Жен хотел, чтобы твоя жизнь была спокойной и счастливой.

— Смешно, правда?

В ответ он лишь качнул головой и медленной тяжёлой походкой пошёл прочь.

Обратно в своё «логово» я добиралась долго. Просто шла куда глаза глядят и думала, а за мной, изо всех сил стараясь не шуметь, тянулась небольшая «змейка» из слуг и охранников. Как ни странно, сегодня они меня не раздражали, как уже не мешало навязчивое обилие самоцветов. То ли привыкла, то ли генетическая память фыркнула «а что тут особенного» и освободила голову для более важных мыслей.

Я была неправа: пожелание моего отца сбылось и продолжает сбываться даже сейчас, хоть это пока и неочевидно. Удача, везение — они крепко прилипли ко мне с той самой минуты, когда я увидела на Земле забавную группу многоруко-хвостатых туристов и, сама того не зная, взяла всю дальнейшую судьбу в свои маленькие лапки. Мне очень повезло в детстве и продолжает везти во взрослой жизни — на родню, на близких друзей, на интересные события и нестандартные задачи, на порядочных парней, в конце концов! Но ничего абсолютного не бывает, вот и моя удача ненадолго меня покинула — с тем чтобы совсем скоро вернуться ко мне в десятикратном размере. Да! Я пока просто не вижу, для чего произошла вся эта ситуация, с какой целью — ведь, по сути, это была чистой воды случайность. Вполне возможно, что Высшие силы (не ли-геммские, а «начальские», общемировые) таким образом пытаются не навредить мне (мелко!), а разрешить какую-то давнюю проблему и что-то улучшить в глобальном плане? Ну как в случае Ромины и Виты. Было же? Было. Поэтому сейчас позорно и глупо сетовать на судьбу. Всё рано или поздно выяснится. А я — я буду той, с помощью кого выяснится. Представлю себя сейчас не пленницей, а тайным агентом в тылу врага, засланным с целью сбора важной информации. И я её добуду! По крайней мере, честно постараюсь. Как говорит папа Палиндром, никогда не знаешь, из чего в следующий раз понадобится слепить артефакт, бери всё! И я возьму. Суну свой нос во все щели, изучу книги, аккуратно расспрошу слуг, когда они ко мне привыкнут… Законспектирую, набросаю предварительные выводы и вручу этот отчёт Зряме лично. Даже медаль «За заслуги перед Содружеством» могу сама себе наваять, и необязательно из драгметаллов с самоцветами. Что-то они мне уже приелись!

С такими воодушевляющими мыслями я наконец добралась до своей двери. Её уже починили. Гардеробную частично заполнили. В кабинете тоже прибавилось вещей, и вот они были из разряда по-настоящему нужных — книги! Исторические и для общего развития, но самое главное — несколько учебных пособий по рунной магии. Начиная с методички школьного уровня и заканчивая толстенным иллюстрированным справочником. А ещё меня заинтересовала книга с подробным описанием высших родов, включая их специфические способности и вид животной ипостаси. Я даже решила с неё и начать, очень уж интересная была информация. И картинки эффектные!

Моя чёрная «пантера» действительно называлась мураной и принадлежала к классу сильнейших оборотней, слегка уступая разве что шипастому «льву» гроллину рода Алмаз. Рубины умели превращаться в некрасивых, но очень крупных и выносливых «быков» с зубодробительным названием, Сапфиры — в летающих змей с ядовитыми зубами. Самыми загадочными, на мой взгляд, были звериные сущности Александритов, такие же изменчивые, как их родовые самоцветы. Только менялась у них не окраска — все были светлыми — а «порода». Например, нынешний глава рода Пер Гун походил на очень крупную рысь, а его дети имели вид кто откровенно волчий, кто ящерообразный, была даже одна пума, кстати весьма симпатичная. Что интересно, сила и мощь каждого оборотня заключалась вовсе не в габаритах и дополнительном «тюнинге» в виде зубов, когтей и шипов, а в размере личного магического источника. Он измерялся почему-то именно в животной форме и являлся важнейшей характеристикой каждого члена рода, в котором неизменно были свои лидеры и свои аутсайдеры. Насколько я успела заметить, бегло пролистав книгу, во главе рода, от начала времён и до сегодняшнего дня, никогда не стояла женщина, только мужчины. Предназначением дочерей рода, пусть даже сильнейших, было рождение качественных наследников — своим или чужим, если смогут договориться о сумме выкупа, простите, приданого. Самых даровитых на сторону отдавали неохотно, только за неимением подходящей партии, зато охотно принимали, если отпрыск находил свою пару сам и она всех устраивала. Хм, любопытно, мою кошку тоже планируют «измерить» и подобрать ей соответствующего самца? Причём из другого рода, мне-то самой отсюда никуда не деться… Представив, как Яр Лит вдумчиво изучает представленные ему со всем почтением списки моих потенциальных женихов и выбирает кого-то, как всегда не интересуясь моим мнением, я с досадой захлопнула книгу. Надеюсь, мне дадут какое-то время на адаптацию к новой жизни и обучение магии и только потом кинутся активно размножать. Тьфу, противно-то как!

Чтобы отвлечься, я приступила к изучению рун. Это дело требовало хорошей концентрации, но мне было не привыкать разбираться в новых темах самостоятельно. Ближе к ужину я уже уловила общие принципы их построения и активации, а также некоторые нюансы работы с местными потоками, позволяющими буквально «на лету» превратить неоконченную безобидность в проклятие или отменить предыдущее воздействие (второе точно пригодится!). И даже немного потренировалась.

Обед мне принесли в комнату — глава был в отъезде, и я воспользовалась возможностью не высовывать нос из своей норы. Надоели эти вечные взгляды в спину и поминутные поклоны. А ещё порадовало внезапное пополнение моей новоявленной лаборатории: ещё с утра я надиктовала пожилому секретарю (у меня и секретарь свой появился, спасибо заботливому дядюшке) список оборудования и материалов, необходимых для организации стандартного рабочего места артефактора, и уже к вечеру меня ждали почти привычные инструменты и целый сундук (большой, напольный!) отборных самоцветов. Некоторые размером почти с мою голову! В Содружестве за такое нереальное богатство торговцы душу продадут, меня же оно не слишком радует. Ведь для работы требуется вдохновение, а откуда ему взяться здесь, в клетке? Что сделать из этой изумрудной «головы» — самонаводящийся снаряд для «любимого» родственника? Какое-то время я просто сидела и бездумно перебирала камни; этот процесс всегда меня успокаивал и прочищал мозги, подкидывая порой необычные и ценные идеи. Сейчас никаких идей не было, кроме мстительного решения припрятать самые крупные камни в свой походный пространственный рюкзак. Внешне он имел вид миниатюрной поясной сумочки, к поясу и крепился — потому я с утра его и нацепила. Всё своё ношу с собой!

Кстати… А ведь странно получается. Все заложенные в артефакты функции благодаря пресловутому защитному полю Ли-Геммы вчера не сработали. Кроме иллюзии (видимо, потому, что она накладывалась на живое тело) и… этой самой пространственной сумки. Она функционировала исправно. Почему? Честно говоря, объяснений этому я так и не придумала. Зато без труда запихнула в рюкзак все книги и — да, самоцветы тоже. Вдруг меня внезапно спасут, будет хоть какая-то моральная компенсация!

За час до ужина в мою комнату негромко постучали, и я почему-то открыла дверь. Не собиралась — но открыла. На пороге стояла пожилая женщина в одежде прислуги, с печальным усталым лицом и грубыми от работы морщинистыми руками.

— Простите мою дерзость, госпожа. Но вы весь день находитесь в помещении… а в саду сейчас так комфортно — цветы, свежий воздух… Не соблаговолите ли немного прогуляться?

Я смотрела, как она нервно комкает фартук, и думала — а что, может, действительно выйти проветриться? От новых знаний уже голова пухнет.

— Хорошо, спасибо за заботу. Сходишь со мной? (Как же неловко тыкать старшему, аж зубы сводит! Но — иначе не принято, довела уже пару слуг до паники с переходом в обморок.) Как твоё имя?

— Ра Ита, госпожа.

Я посторонилась, пропуская её в комнату.

— Подожди здесь минутку, я захвачу шаль. (В первую очередь, конечно же, не её, а свою сумку — так, на всякий случай.)

— А вы, — я выглянула в коридор и со строгим видом велела паре замерших на посту красавцев из охраны, — будьте приличными мальчиками и не таскайтесь за нами след в след, договорились? Я хочу спокойно погулять и поговорить на всякие женские темы, дышать в спину и подслушивать не разрешаю!

— Как прикажете, госпожа.

А что они мне ещё могли ответить? Эх, жаль, что папина глушилка тоже не работает, тогда и с двух шагов было бы ни слова не разобрать.

Служанка вывела меня в сад через какой-то боковой выход, и я порадовалась, что не стала отказываться от прогулки — воздух здесь, если отбросить невольную предвзятость, был почти такой же свежий и вкусный, как на Ра-Риме. А природа не такая цветастая, посдержаннее, и мне это тоже нравилось. Несмотря на всё своё неприятие, я не могла искренне считать Ли-Гемму зловещим местом — она такой не была. И потому совершенно не заслуживала печальной участи умирающего мира. Насильное привязывание к корням — проигрышная стратегия, я всё равно буду стремиться ослабить эту связь. Но и обрывать её резко и навсегда тоже не хочу. Наверное, всё дело в пресловутой ответственности, именно она не даёт мне права просто махнуть на всех рукой. Не ради кучки элитных родов, а ради простых жителей, таких, как Ра Ита, я не брошу свою историческую родину. Одна я, конечно, не справлюсь, но в Содружестве обязательно придумают, как поддерживать на Ли-Гемме природную стабильность без привязки к такому ненадёжному элементу, как я. Выход обязательно найдётся!

— …А это асфонарии, очень редкий сорт, — спутница указала на ближайшую клумбу. — Справа от них левезии, их в основном выращивают наши соседи Рубины. А ещё дальше…

— Вы перестанете бояться сказать мне то, что хотите, — с той же нарочито неторопливой интонацией закончила я. Показала рукой куда-то в сторону и активно закивала. — Да, очень красивые!

Ра Ита, вздрогнув, медленно выдохнула и машинально сунула руку в карман передника. Что там у неё, интересно? На «бомбу» непохоже, мелкое, да и интуиция молчит. Но ведь зачем-то же она вывела меня из замка? По своей инициативе или чужому наущению? Или это всего лишь очередное случайное совпадение?

— Я была няней вашего отца, госпожа, — наконец очень тихо призналась женщина, так и не решившись поднять на меня глаза. — Мой сын дружил с ним в детстве. Многие годы нам было запрещено даже произносить его имя… Но я хочу, чтобы вы знали — Тар Жен был замечательным. Очень добрым, весёлым… И верным. Он бы никогда нас не предал.

Я заставила себя улыбнуться.

— Знаю. Я встретила на Ра-Риме его старого друга, он сказал мне то же самое. Спасибо вам!

Ра Ита наклонилась и сорвала крупный серебристый цветок. С поклоном вложила в мою руку — и вместе с пушистым стеблем моя ладонь сжала маленькую деревянную фигурку. Я украдкой скосила на неё глаза.

Это была грубовато вырезанная детская дудочка в виде кошки. В непропорционально толстом хвосте просверлено несколько неаккуратных дырочек, глаза вместо привычных самоцветов покрашены наполовину облупившейся зелёной краской. Я невольно сглотнула.

— Тар Жен сам смастерил эту дудочку и подарил моему Ва Лю на семилетие. Сын её очень любил и берёг. Мы не отдали эту игрушку Яр Литу тогда, когда он буквально выжигал, стирал любое напоминание о брате. Скорее всего, больше ничего не осталось… Поэтому я хочу отдать её вам. Вам она нужнее.

Её лицо стало расплываться, и я с трудом сморгнула подступившие к глазам слёзы. Очень бережно спрятала дудочку в ладонях и вместе с цветком прижала к груди.

— Спасибо… Это невероятно дорогой подарок. Могу я в ответ что-нибудь для тебя сделать?

Но Ра Ита только слегка качнула головой.

— Ничего не надо. Я надеюсь, когда-нибудь мы все узнаем правду. Вернём Тар Жену доброе имя… И наконец, перестанем ждать неизбежного конца света.

— Уверена, так и будет! Я постараюсь всё выяснить, для меня это очень важно. Скажите… А могила отца тоже не сохранилась? — с надеждой спросила я.

Вопреки опасениям, служанка кивнула.

— Официально — нет, его место в фамильном склепе демонстративно отдали кому-то из погибших вассалов. Но сама могила есть, она находится в самом глухом конце сада. Просто заросший травой холмик… Его трудно найти, туда никто не ходит. Почти никто.

Я поймала её взгляд.

— Проведите меня туда, пожалуйста! Я должна её увидеть!

— Хорошо. Госпожа, я бы не советовала вам идти в дикую часть сада! — громче и настойчивее заговорила она. — Там тоже красиво, много цветущих плодовых деревьев и пруд с рыбками, но скоро ужин, и я…

— Нет, я всё равно хочу сейчас! Вдруг потом настроения не будет!

— Но ваш дядя…

— Подождёт. В смысле мы быстро, только туда и обратно!

Более не мешкая, мы тут же двинулись дальше — навлекать неприятности на совестливую служанку мне категорически не хотелось. Она прекрасно ориентировалась в бесконечных аллеях, развилках и зелёных лабиринтах, и вскоре мы уже шли по заросшей, петляющей между кустами тропинке. Охрана тихо двигалась где-то сзади, но молча и на почтительном расстоянии — если честно, даже не ожидала такой сознательности. Они всё равно обо всём доложат дяде, но Ра Иту я в обиду не дам. Возьму к себе, той же личной помощницей артефактора, камни с инструментами подавать, а кто будет против, тот сам себе глупый оборотень. Со мной нужно дружить, надеюсь, все это понимают.

Тропинка закончилась пустынным неухоженным уголком, до которого не было дела ни самому хозяину, ни хозяйским садовникам. Два разросшихся, густо увитых белым вьюном куста встречались друг с другом под острым углом, перед которым едва угадывалось небольшое возвышение. Травы, цветы, тишина… Не такое уж плохое место, если подумать, куда лучше холодного чопорного склепа — туда я добровольно точно не сунусь. А здесь было хорошо. Спокойно.

— Я оставлю вас ненадолго, госпожа.

Даже не заметила, как она ушла.

Приподняв юбку, чтобы не истрепать её о высокую траву, я медленно приблизилась к холмику. Постояла, а потом махнула рукой на приличия и легла рядом с ним на спину. По небу плыли лёгкие облака, где-то снова запела потревоженная нами птица.

— Здравствуй, папа. Я пришла к тебе, ты рад? Я тоже…

Не знаю, в какой момент я перевернулась на живот и вытянула руку, словно пытаясь дотянуться до того, кого знала только по скупым чужим рассказам. Какой бы из тебя получился отец, Тар Жен? Какой муж? Были бы у меня братья и сёстры, где бы мы сейчас жили? Может, ты нашёл бы способ перевезти нас на Ли-Гемму? Я никогда уже этого не узнаю… Но ты любил не только мою маму, ты любил и своих деспотичных родителей, и старшего брата — ведь ты успел рассказать им о ней. Они искали меня, единственную выжившую носительницу крови, значит, ты поделился с ними своим счастьем. Яс Ми — это же ты придумал моё имя, которое мама потом просто немного изменила на земной манер. Такого неправильного, «нечистопородного» ребёнка вряд ли жаждали принять в род, но других потом просто не стало. Мог ли обезумевший от горя Яр Лит решить, что его младший брат сам захотел стать наследником Изумрудов и для этого истребил его семью? Мог — и решил. Несусветная глупость, но кто-то, искренне или по умыслу, помог ему думать именно так. Да, скорее всего, без толчка извне не обошлось, и это окончательно снесло Яр Литу тормоза. Он не стал разбираться, прислушиваться к голосу разума и искать какие-то доказательства вины или невиновности брата — он безоговорочно поверил в его причастность. И наказал предателя так, как он того заслуживал. И нас бы с мамой не пощадил сгоряча, будь мы вместе…

Бедный папа! Он не ждал от судьбы такой подлости. Не смог защитить себя, не смог вернуться к нам… Бедная мама Люба… Бедная я…

Всё напряжение этих двух дней наконец вырвалось наружу потоком безудержных слёз. Я не могу всё время быть сильной! Мне сейчас просто хочется, чтобы меня пожалели. Как в детстве — обняли, погладили по голове и сказали, что всё будет хорошо. Будет же, должно, правда, папа?!

Хочу домой! Хочу к своим! В тепло, в любовь, в безопасность… Заберите меня отсюда, пожалуйста! Ну кто-нибудь! Заберите!..

Беззвучный отчаянный стон неожиданно прервало странное ощущение — ладонь неприятно захолодило, словно к ней прислонили кусок металла. Я с трудом повернула голову и приподняла по-прежнему протянутую руку: под ней действительно лежал какой-то предмет. Небольшой, тусклый и холодный. Нет, он, кажется, начинает нагреваться?..

Я не успела осознать, что происходит, плохо видела распухшими из-за слёз глазами, но железку схватила на чистом автомате. Схватила, сжала в ладони… И словно ухнула в бездонный чёрный колодец.

* * *

В «колодце» было волшебно — умиротворяюще-спокойно, тепло и мягко. Открывать глаза и думать не хотелось от слова совсем, а хотелось валяться в этом уютном нигде, тихонько мурча от удовольствия, и с наслаждением ощущать на своём теле такие желанные лёгкие поглаживания. Хорошо, как же хорошо…

— Ясенька, вставай! Открывай глазки, моя хорошая, все ждут только тебя! Мм, садистка, убери лапу… Ясь, правда, ну просыпайся уже! А то сейчас как поцелую, а мне нельзя!

Хрипловатый знакомый голос звучал совсем рядом — то нарочито сердитый, то бесконечно нежный. Мур-р, где ты там, дай оближу!

Рядом возмущённо чихнули, и этот звук наконец привёл меня в чувство. Я резко подняла голову, одновременно распахивая глаза… И тут же, несолидно пискнув, снова зажмурилась.

— Ты… Что здесь делаешь?! Откуда ты взялся?!

Над ухом послышался смешок, а само ухо дёрнулось под чужими тёплыми пальцами.

— Я здесь вообще-то сплю. Спал. У себя дома, в своей собственной постели. Пока меня не подвинула одна большая и нахальная чёрная кошка.

— Почему это сразу нахальная?!

Я с усилием вновь открыла глаза и, стараясь не краснеть, возмущённо уставилась на Ромку. Ах да, я же сейчас мурана, а они не краснеют!

Причина моего смущения была самая что ни на есть серьёзная — я ведь действительно находилась сейчас не на Ли-Гемме, а на Лессе! И конкретно — в озвученной выше кровати будущего архонта. Который, опёршись на локоть, лежал рядом и с улыбкой изучал невольную вторженку. Голый до пояса, нижняя половина небрежно прикрыта одеялом. А вдруг под ним он тоже?.. Ох, о чём я думаю-то вообще! Это всё совершенно неважно, важно — как я здесь оказалась?! И почему именно здесь?!

— Тук-тук, можно к вам? О, привет, Ясь! — с порога помахала Верена. — Давайте дуйте в столовую, наши уже все извелись!

— Не придумывай. Они со вчера в порядке, просто уже всё съели и решили демонстративно погибать от любопытства, — хмыкнул Ром. — Передай, мы скоро.

Вера убежала, а я поспешно выбралась из кровати и шмыгнула в ванную. Надеюсь, когда выйду, этот вредный белк уже оденется. И не будет никого смущать своими золотистыми телесами и вкусным запахом. Нечего тут.

В ванной, перед зеркалом, на меня в полной мере накатило запоздалое ошеломление. Я — в мятом ли-геммском платье, с сумкой, полной самоцветов и бесценной папиной дудочкой — не во сне, а на самом деле нахожусь сейчас здесь, на Лессе. На свободе! Я сбежала, вырвалась из клетки! Но… как?!

Ответ нашёлся через пару минут, когда Ромир протянул мне потемневший от времени серебристый медальон в форме кошачьей лапы.

— Около кровати нашёл. Это же не твой?

Я растерянно покачала головой. А потом меня осенило:

— Ром, смотри! Вот же она, руна «путешествие», я её специально в справочнике нашла! Это же… это же папин медальон! С его могилы! Получается, это он меня перенёс! Надо срочно спросить у Палика!

И я, схватив медальон, выбежала из комнаты.

В любимой столовой лесских правителей, светлой и просторной, с панорамными окнами на долину, меня ждала вся моя большая семья. Я на миг замерла на пороге, жадно вглядываясь в любимые лица, по которым успела безумно соскучиться: мама с папой, бабушка и дедушка, братья, Камилла, Вер с Роминой и детьми, почти ожидаемо — Арс, и почему-то Тайка. Как же я их всех люблю!

— Яся!!!

Первой до меня добежала мама — и вцепилась мёртвой хваткой, позволяя остальным обнимать нас только вместе. Несколько раз меня чуть не уронили, пару раз почти задушили и залили слезами платье. Я и сама невольно прослезилась… И наконец-то осознала, прочувствовала до конца одну простую и старую как мир истину: самая главная душевная потребность у любого живого существа — это любить и быть любимым. Всё остальное достижимо разумом и старанием, изменчиво и порой противоречиво, и лишь она, любовь, — незыблемая и священная константа, позволяющая нам оставаться на плаву даже в самый страшный жизненный шторм. Без неё мы просто не выживем — не станет первопричины, не станет и желания… Как же мне бесконечно повезло, что они рядом! Как же я счастлива сейчас! Бесконечно, бесконечно…

Когда эмоции поутихли, мне дали возможность позавтракать и в это время рассказали о том, что происходило моё отсутствие. И лишь потом сами приступили к расспросам.

Как я и предполагала, маму выдворили с Ли-Геммы в рекордные сроки, несмотря на все её протесты и угрозы. С ней отправили и всю нашу охрану. А буквально через час — и только-только обосновавшихся в их мире дипломатов и немногочисленных специалистов-контрактников. С ними вместе были переданы официальное заявление на выход из Содружества, личное письмо правителю Опупении и «извинительный подарок» баснословной стоимости в виде ценнейших самоцветов. При этом её четверть (четверть!) полагалось передать моей приёмной семье — в качестве компенсации за изъятую дочь. Нетрудно догадаться, что Зряма от такого демарша натурально обалдел и вызвал к себе родителей ещё до того, как мама, успокоившись после бурной истерики, прибежала к нему сама.

Обсуждение этого инцидента затянулось до поздней ночи. Экстренно был собран общий совет из правителей и самых значимых советников Содружества, на котором выработали общую стратегию взаимодействия с «этими наглыми выскочками». Само собой, поведение старейшин ничтожного мирка задело привыкших к уважению и послушанию членов Содружества за живое. Для начала ли-геммцам было отправлено гневное встречное заявление с весьма непрозрачными угрозами устроить масштабную «тёмную», если они срочно не вернут похищенную девушку. Однако это послание не просто проигнорировали — его демонстративно уничтожили ещё «на подлёте», как и следующее, ещё более грозное предупреждение. Тогда Совет тайно послал туда легендарный «летучий отряд», куда официально входили самые искусные и ушлые маги и воины из разных миров. Как минимум — на разведку, а получится — сразу выкрадут и вернут девушку и тем лишат заносчивых ли-геммцев главного козыря. В чём заключается моя ценность, до конца ещё не понимали, но то, что она есть, было уже всем очевидно. А своими ценностями в Содружестве разбрасываться не привыкли, самим надо.

Могу представить, как все разозлились, когда выяснилось, что секретная миссия провалена. Нет, их не разоблачили и не уничтожили (к счастью), просто легендарные рейнджеры так и не смогли проникнуть на территорию Ли-Геммы. И я даже знаю почему — сама же восстановила им ослабленный защитный барьер. Словом, Содружество знатно кипело и будоражилось, пара более молодых и горячих правителей уже вовсю предлагала масштабно «пальнуть» по ним для острастки… Хорошо, что остальные их не поддержали. Не хватало ещё мирное, ни в чём не повинное население угробить, сами-то старейшины наверняка без потерь отсидятся в своих замках!

Я вернулась вовремя — члены Содружества как раз взяли паузу на выработку нового плана действий. Все будут советоваться со всеми, искать у противника слабые места и фонтанировать безумными идеями — вдруг именно они и сработают. Последнее в полной мере относилось к временно оставшимся без командира «дурдомовцам». Они успели набросать несколько вполне рабочих сценариев моего освобождения, заручиться поддержкой родителей и даже начать этап практической подготовки локальной диверсии, как пришла первая обнадёживающая новость. Нет, не я сама, я тогда ещё сидела на Ли-Гемме за книжками. Её автором была Тайя. Она героически отменила торжественное открытие своей выставки: появилась в зале буквально на пару минут, сообщила, что не может веселиться, когда её подруга в плену, и продемонстрировала карандашный набросок «девушка в самоцветной клетке», который всех очень впечатлил. А потом она вернулась домой, заперлась в мастерской — и к утру уснула на полу рядом со своим новым «магическим» шедевром.

— Когда я его писала, то уже знала, что ты скоро вернёшься, — с улыбкой заявила Тайя. — Только родителей твоих не смогла сразу обрадовать — вырубилась намертво. Зато потом уже все расслабились и просто ждали тебя здесь.

— А почему именно здесь? — задала я волновавший меня вопрос. — Почему не дома? Хоть убейте, не понимаю! Да, и картину-то покажешь? Любопытно, что там такое вылезло из твоего магического подсознания…

— Ну почему же моего… кхе-кхе, — Тайка не выдержала и рассмеялась. А все остальные запереглядывались с таким видом, что даже обидно стало: они что-то знают, а я — нет.

— Ладно, дочка, это всё лирика, — стерев ехидную улыбку, сказал Палиндром. — Расскажи нам всё в подробностях, а то кое-чей папаша уже ему два раза на букван звонил, спрашивал, не появилась ли ты.

— Как появишься — срочно во дворец, — хором закончили Ками и Арс.

Я рассказала всё — абсолютно. Факты, наблюдения, домыслы и предположения. И продемонстрировала выгруженные из сумки сокровища. Книги, папин медальон, по ощущениям уже совершенно «мёртвый», дудочку и пресловутые самоцветы, которые небрежной кучей вытряхнула прямо на стол. Особенно всех впечатлила изумрудная «голова». Плут тут предложил организовать «элитный футбольчик», получил по ушам от отца и брата и обиженно заявил, что лучшего применения «этой дуре» всё равно никто не найдёт. И ошибся.

…Вечером, после окончания долгого и утомительного визита во дворец, на Ли-Гемму отправилось лаконичное послание, которое в силу изменившихся обстоятельств игнорировать не стали. Оно было вырезано магическими рунами на противоположных сторонах огромного изумруда. Мы с папой Паликом выбрали их по справочнику, а Зряма утвердил лично. «Благоразумие» и «милосердие». Старейшинам будет над чем подумать.