Глава 9. Разум, чувства и другие химические ингредиенты

Следующие несколько дней прошли в напряжённой работе. И — дома. Даже не пришлось отпрашиваться из университета: ректор навестил нас сам в паре с моим деканом. До них дошли слухи о конфликте с Ли-Геммой, и мне было велено на всякий случай сидеть дома и не высовываться. От занятий меня освободили официально, так же как временно исключили из соревнований всю мою команду — во избежание соблазна к ней присоединиться. Наши были только «за», хотя вслух и повозмущались для порядка; у каждого были более важные дела, чем «на деревне феликсов считать».

«Дом Солнца» собрался у нас на следующий день после моего возвращения. Я повторила рассказ о своём приключении, вызвав закономерную злость на старейшин во главе с дядей и искреннее сочувствие к судьбе моего родного отца. Чувствительная Снежка даже всплакнула, а Шер предложил чисто символически глотнуть мухоморовки за упокой его души. Отказываться никто не стал, и в результате все очень душевно посидели. А сам Шер выдал очередную серию разумных рассуждений:

— Гляди в оба, Яся. Ничего ещё не закончилось. Ты — тот крючок, на котором можно держать целый мир или пытаться шантажировать Содружество, и ещё неизвестно, что хуже. Возможно, кто-то вообще решит, что тебя проще уничтожить, но не отдать врагу, я бы не удивился. Так что, правда, сиди-ка ты дома, изучай свои руны и думай, как в случае чего противостоять ли-геммцам. Они сами сдуру вручили тебе оружие против себя, надо им воспользоваться на все двести процентов. И ещё — не знаю, что там наанализируют наши спецслужбы, но лично я поставил бы на то, что на Ли-Гемме давно идёт борьба за абсолютную власть. Которой якобы никогда не было и в принципе быть не может. Но уничтожение целого рода высших магов, убить которых неимоверно сложно, никак не тянет на роковую случайность. Кто-то стоит за тем давним преступлением, в котором намеренно обвинили твоего отца, и этот злодей до сих пор где-то за кадром. Наверняка это кто-то из своих: или младшая ветвь Изумрудов, или другой высший клан. Как говорится, ищи, кому выгодно… Значит, будем искать. И думать. Жаль, что нельзя тишком смотаться на Ли-Гемму и потрясти местных — уж я бы сумел их разговорить! Но и отсюда мы сможем кое-что сделать.

— А ты в первую очередь сделай себе рунный оберег, — уважительно покосившись на Шера, сказала Снежка. — И ещё кучу всего нужного и полезного, что будет работать, несмотря на их защитное поле. Родственную магию оно пропустит, должно пропустить!

— Да, мы с папой очень на это рассчитываем, — кивнула я и в очередной раз машинально погладила серебристый, украшенный изумрудами браслет на запястье. — И ещё на это — Ромир подарил. Хотел на день рождения вручить, но решил, что лучше пораньше, тьфу-тьфу-тьфу, вдруг понадобится. В нём лесская природная магия, она какая-то очень особенная, прозрачная, не знаю, как правильно объяснить… Но она в спокойном состоянии владельца вообще не чувствуется, как будто это простое украшение. Видите? Вот и я не почувствовала, и папа, и вообще никто. А ведь это на самом деле — уникальный архонтский портал без привязки, он мгновенно перенесёт владельца в любое безопасное место, о котором тот подумает в угрожающей ситуации. И ещё мы с Ромом решили его усилить руной «безопасность», она выгравирована с обратной стороны. Наши потоки прекрасно контактируют друг с другом, уверена, получилось мощно и надёжно. Правда, на практике мы его пока не проверяли…

— И не надо. Пусть лучше хранится полностью заряженный. А что у тебя с дипломным амулетом, кстати? — вспомнил Мир. — Ты не собираешься использовать в нём рунную магию? Это точно будет прорыв, ведь в Содружестве так никто не делает. И возможно, не сделает — потому что должно совпасть несколько важных факторов, а они пока совпадают только у тебя. Природный дар и сама генетика, склонность к артефакторике, интуитивное понимание построения рун — недаром ты их моментально освоила. Вот мы все смотрим в твой справочник…

— И видим вместо рун фиги, — встрял Плут. — Ладно, не сопи, тигра, девушки видят цветочки, довольна?

— Мечтай, убогий! Вот «путешествие», к примеру, на мою любимую подвеску похоже, — не смущаясь демонстративного фырканья, объявила Снежка. — «Защита» — на птичью лапу (прости, Яся), «радость» — на флажок, а вот эта руна на ручное зеркальце, хотя она и мужская. Что вы на меня так смотрите? «Доблесть», воинская, наверное. А вы, пошляки, про что это подумали?!

— Йи-и, Снежа, ты — гений! — заорала я, вскакивая и кидаясь к ней обниматься. Бедная подруга от неожиданности отшатнулась, но была поймана и затискана.

— Ты чего?! Мухоморовка в голову ударила?

— Похоже на то! — радостно засмеялась я. — Ребят, вы понимаете — я же в учебниках кучу рун видела, самых разных, и даже целые сочетания, позволяющие отменять или искажать предыдущие воздействия. Но там нет, совершенно точно нет «зеркала»! То есть нашего классического «отражателя чар»! Ничего похожего! А ведь именно оно мне может очень сильно пригодиться!

— Точно! Это же готовая дипломная работа!

— Пусть отец тебе поможет! Декан должен разрешить.

— Молодец, Яська!

Вот так я нашла актуальнейшую тему для создания дипломного артефакта нового типа и вместе с папой занялась его разработкой. Не только декан дал добро на его участие, Зряма лично это рекомендовал — он собирался официально выкупать у нас все новые артефакты, рунные и комбинированные, чтобы использовать их в интересах государства. И своих собственных, разумеется. Не помешает на самом деле.

Мы засели в папиной лаборатории и на несколько дней полностью выпали из общественной жизни. За полночь его, ворча и ругаясь, утаскивала в спальню мама, а я так вообще не помню, как добиралась до кровати. В первый день на автомате обернулась кошкой и уснула в лаборатории прямо на полу, папа об меня утром споткнулся, потому и запомнила. В своей комнате по утрам мне почему-то упорно мерещился Ромкин запах, его я ни с кем не спутаю. Но не может же он специально переноситься из своего Лесса, только чтобы дотащить до постели спящую на ходу тряпочку-Ясю? Да, мы, артефакторы, натуры увлечённые, это я ещё с детства знаю по папе и маминым ядовитым комментариям в его адрес. А сейчас, когда мы с ним дорвались до возможности изучить неизученное и сотворить что-то принципиально новое, не хотелось прерываться даже на еду. Доходило до смешного: меня хватал и нёс в столовую кто-то из братьев, а папе коварно подсовывали под ноги домашний портал. Он туда благополучно проваливался, то с книгой, то с инструментом в обнимку, за что получал нагоняй от мамы. И я получала, но больше для вида — уж мама-то понимала, что это мой первый оригинальный проект, и я почти ни о чём сейчас думать не способна. Впрочем, вскоре выяснилось, что это далеко не так…

* * *

В конце недели команда безапелляционно вытащила меня в «Маму». А то, мол, я совсем одичаю в своей лаборатории. Мне просто необходимо развеяться и встряхнуться, в прямом смысле — по пятницам у Мамы устраивались традиционные танцевальные вечеринки. Самое то для вечно скрюченной за столом кошки! А что? Мы с кошкой и не против. Особенно в свете того, что мама вытолкала нас из лаборатории и сгармонизировала со стеной дверь, отчего та временно превратилась в дверь, нарисованную на этой самой стене (мама так умеет, увы…). После этого отца утащили порталом на Раёк, а мне велели надеть платье полегкомысленнее и идти зажигать с друзьями. С ними да с братьями, которые и раньше старательно ограждали нас с Ками «от всяких», я буду в полной безопасности. Её теперь вроде как не надо ни от кого ограждать, полномочия делегировали жениху, значит, осталась одна я. А я за себя постоять и без них прекрасно могу, хоть в обычном виде, хоть в кошкином. Они со своим мальчишеским высокомерием считают иначе, но, видимо помня мамин наказ, дают мне потанцевать с парой однокурсников и аспирантом-боевиком, которого они явно знают как «приличного». Угу, зато скучного до зевоты… А я сегодня опять рано встала…

После танца отпрашиваюсь в уборную — ну хоть туда со мной никто не рвётся. На обратном пути давлю несвоевременную хулиганскую идею спрятаться в какой-нибудь каморке и понаблюдать, как Лад с Плутом меня ищут. Нет, сейчас точно не стоит. Да и Снежка встревожится. Зато можно…

— Простите. Пожалуйста, простите, кажется, я толкнул вас. Я такой неуклюжий, растерялся в незнакомом месте.

Я с трудом сфокусировала взгляд на говорившем. Собиралась сказать «ничего страшного» и пройти мимо, но поневоле застыла как дура посреди дороги, и от изумления выдала:

— В вашем возрасте — и впервые в «Маме»? Как такое возможно? Вы только что очнулись от летаргического сна?

Надеюсь, он не решит, что я ему нахамила? Зачем я вообще сказала эту глупость?!

Моё изумление с переходом в смятение объяснялось очень просто: сколько я ни живу на свете, но никогда ещё не встречала настолько красивого парня. Нереально красивого и милого. Вот чем хотите поклянусь — никто и близко не сравнится! Даже Ромир.

— О, у прекрасной мэйдин и чувство юмора столь же восхитительное! — бархатно рассмеялся незнакомец. — Вы совершенно правы — до этого дня я жил словно во сне. И только сейчас проснулся. Какая-то волшебная сила принесла меня сюда, прямо к вам. Потанцуете со мной?

Я радостно улыбнулась и кивнула.

Музыка в танцевальном зале играла слишком громко, чтобы полноценно общаться, но как его зовут, я спросила. Лексан, надеюсь, правильно расслышала. Чудесное имя! Чудесная ласковая улыбка, удивительные глаза — слегка приподнятые к вискам, как у меня, но не скучно-зелёные, а цвета морской волны. Загадочный глубокий свет слегка мерцает и затягивает, затягивает в свою манящую глубину, уже не бирюзовую — синюю, нет, фиолетовую… Как же это красиво! Как же хочется раствориться в этих глазах без остатка!..

Самое приятное, друзьям он тоже понравился. И братьям! Они даже не стали шутить над ним в своей обычной манере и дали добро на следующие танцы. Мне показалось, что Снежка пытается строить ему глазки, но, надеюсь, только показалось. В любом случае сам Лексан на неё не смотрел, только на меня. Это оказалось до мурашек волнительно.

Нам даже удалось немного пообщаться приватно — на одном из небольших балкончиков, во множестве прилепленных к гигантскому стволу пилластрума. Лекс рассказал, что он родом с окраины Содружества и прибыл в Опупению по приказу отца, который захотел дать ему престижное образование. Вернее, престижный диплом нашего знаменитого магуниверситета. Парень надеялся, что сможет его получить в самое ближайшее время, ведь уровень знаний законченного им местного вуза тоже весьма высок. Лекс уже приходил к нам в универ, где получил (небольшой!) список предметов, которые было необходимо сдать или пересдать для того, чтобы подтвердить уровень знаний. Ничего особо сложного, память у него хорошая, выучит. Осталось только наведаться на кафедру артефакторики, обсудить с руководством и утвердить тему дипломной работы. Она непременно должна быть сделана с нуля и не повторять его предыдущую. Справедливо, да и самому Лексу хочется попробовать что-то новенькое!

Я исподтишка ущипнула себя за руку. Разве так бывает? Вот так вдруг — и встретить кого-то с настолько похожими взглядами, целями и любовью к артефактам, которая чувствуется даже в интонации? Нежнее он говорит только обо мне и смотрит, смотрит своими невозможными глазами, от которых хочется в смущении убежать домой — и вечно стоять рядом, мечтая быть ещё ближе…

— Ты простишь меня?

— За что?

— За это…

Губы у Лекса горячие и твёрдые, объятия бережные, почти целомудренные — почему? Братьев боится?.. Это была моя последняя связная мысль, а дальше, по выражению мамы Виты, начался космос. Я словно распалась на атомы в чёрной дыре, куда затянул меня этот поцелуй, растаяла, растворившись в безвременьи, и наслаждалась этим ощущением, не желая себе никакой иной судьбы. Какое блаженство…

Нас бесцеремонно прервали братья, и я дулась на них всю обратную дорогу. Ну, поздно, ну, давно пора домой, и что? Как будто они никогда не зависали в «Маме» до рассвета! А сейчас почему нельзя? Родителям обещали? Что за глупость! Мы взрослые!

Мама ожидаемо не ответила на звонок, отец тоже. Скрепя сердце я согласилась поехать домой, частично утешившись тем, что успела обменяться с Лексом символьниками. Среди его значков, кстати, тоже была кошка, только не чёрная, а белая. Говорю же, это судьба!

Мы договорились назавтра встретиться в университете: я решила, что с сопровождением и кучей охранок со мной ничего не случится, особенно на защищённой территории. Зато я смогу лично показать Лексу нашу кафедру! Познакомить со всеми, ненавязчиво замолвить слово перед деканом и возможными кураторами. И тогда мы сможем часто видеться! Что ещё нужно для счастья?!

Я уже засыпала, когда букван заиграл лирическую песню, поставленную на Верену. Интересно, что ей надо?

— Дядя Фёдор сказал, ты влюбилась! В кого? Пришлёшь фото?

Ох уж эти мне провидцы, зла не хватает!

— Вер, мы только что познакомились, какое фото!

— Но он хотя бы красивый?

Я мигом перестала сердиться и мечтательно вздохнула.

— Ты даже себе не представляешь насколько…

— А посмотреть на него можно? Мне же любопытно! Познакомь нас, а?

Вот тут я сразу снова завелась на не шутку. А вдруг она ему понравится? Нет уж, Лекс — мой!

— Обойдёшься!

И отключилась. Ишь чего захотела — познакомь… Да ни за что.

Мне приснился грустный Ромка, который сидел на полу у кровати и невесомо целовал мою свесившуюся вниз ладонь. Какая глупость.

* * *

Новый день обещал быть и-де-аль-ным! Любимый парень на любимой кафедре за любимым делом — что может быть лучше?! Напевая, я бодро поскакала в душ, потом на полчаса зависла у шкафа — в кои-то веки вопрос «что надеть» не оставил меня равнодушной. Наконец я остановила выбор на светлом воздушном платье — чуточку легкомысленном, но сегодня можно! Чуть не забыла про защитные артефакты, но всё же не забыла, обвесилась ими как велено, хоть половина из них совсем не подходила к платью. Ладно, надеюсь, Лекса это не оттолкнёт, а наоборот, заинтересует, ведь он сам артефактор! Интересно, какую тему он выберет? Есть ли у него необычные личные разработки? Оценит ли он моё ноу-хау — комбинирование рун с классическими чарами? Конечно, оценит, уверена! И восхитится! Ой, мне же про это пока нельзя никому рассказывать… Тьфу. Даже если и захочу, кстати, клятва не даст. Обидно. Это вам не Ли-Гемма, где данные старейшинам клятвы перестали действовать сразу, как только я выбралась за её пределы — всё потом легко разболтала, и ничего мне за это не было. Здесь же за первую попытку поделиться госсекретом (вот такой у нас статус!) ненадолго распухнет язык. Фу, тогда придётся ходить с высунутым… Я уж молчу про вторую попытку; третья и вовсе убивает на месте. Никаких шуток, всё серьёзно, когда дело касается безопасности государства.

Ладно, надеюсь, у меня и без этого найдётся, чем заинтересовать моего котика.

Я оказалась более чем права — Лекс был рад меня видеть и не скрывал этого. Под взглядами братьев галантно поцеловал руку и предложил локоть, и мы самой что ни на есть благовоспитанной парой направились на кафедру. Где я как-то естественно представляла его преподавателям и знакомым как своего жениха. Вот так сразу: первый раз я ляпнула «мой парень» и смутилась, со страхом ожидая, что он меня поправит, ведь знакомы-то мы всего ничего. Лекс и поправил, но в другую сторону:

— А может, жених? — и так лукаво улыбнулся, что я даже покачнулась от накатившей волной счастливой слабости. — Что скажешь?

— Принципиальных возражений не имею.

Он заразительно засмеялся. Могу собой гордиться — сдержалась, хотя безумно хотелось завизжать от радости и повиснуть у него на шее. Но остатки привычного благоразумия всё ещё были при мне… К сожалению.

Мою дипломную работу курировал сам декан, к нему мы для начала и направились. Мэйд Крошш отругал меня за то, что вышла из дома, но тут же порадовался возможности напрямую узнать, как продвигается работа над столь перспективным проектом. К моему тайному сожалению, Лексана он сразу же услал к своему заму профессору Трикстеру, которому поручил курировать новенького. Лекс ушёл, и мне волей-неволей пришлось вынырнуть из розовых облаков и включить голову. Забавно, я ещё совершенно не соскучилась по привычной деловой Ясе, благоразумной, рациональной… и скучной. Хотелось поближе познакомиться не только с Лексом, но и со своим новым «я» — влюблённой, счастливой и чуточку легкомысленной девушкой, которой я никогда толком не была. А скоро поздно станет, двадцать два года уже через неделю исполнится! А там и до старости рукой подать. Шучу, конечно. Та же Камилла, как ещё более буйная копия мамы Виты, и став бабушкой будет летать электровеником и всех тормошить. Но я — другая, влипать в приключения и делать глупости мне как-то не идёт. Будем считать, хватило, я имею в виду Ли-Гемму. А вот влюбиться — так резко и крышесносно, я втайне всегда мечтала. И вот смогла наконец-то! И пусть весь мир подождёт…

К сожалению, снова шучу, на этот раз мрачненько. Дела никуда от меня не денутся, особенно сейчас. Значит, надо срочно собраться, сосредоточиться и поскорее доделать свой будущий шедевр, чтобы потом… Так, Яся, приём, ответьте центру и наденьте скафандр, в конце концов! Сначала работа, попозже полёты! О, надо же, первый в жизни стих сочинила.

Мы с Лексом вышли от своих руководителей почти одновременно — ещё один знак судьбы! Я устроила ему небольшую экскурсию по университету, показывая самые красивые и значимые места; братья с постными лицами таскались за нами и на все намёки оставить нас вдвоём (в общественном месте, на минуточку) гордо заявляли, что блюдут мою честь. И будут блюсти — до самой свадьбы! Ну вот, а я-то думала, Лекс им понравился…

Ладно, преувеличиваю. Нормально они его приняли. И другие студенты, с которыми я его (иногда поневоле) знакомила, тоже воспринимали моего жениха исключительно благожелательно. А девушки… Р-р-р! Вот прямо хочется превратиться в кошку и как дать некоторым лапой!

Единственным, кто по какой-то непонятной причине отнёсся к Лексану откровенно враждебно, был… Колобок. Помните, он у нас в столовой завёлся, с нашей же невольной помощью? Так вот, этот вредина даже поесть нам толком не дал: противно мельтеша, летал вокруг стола со скрученными из тонких лапок фигами и всё норовил сесть Лексу на голову. В общем, мы вынужденно оттуда ретировались в обычное городское кафе, а я пообещала Колобку припомнить его негостеприимство. Как бедному парню питаться-то вообще? Он же может на целый день застрять на кафедре. Надо подарить ему многоразовый портал до «Мамы», что ли…

Засыпая вечером, я с улыбкой призналась себе, что это был лучший день моей жизни. Несмотря на «свиту», мы с Лексом смогли вдоволь пообщаться и узнать друг друга получше. Честно говоря, мне было мало, хотелось знать о нём ещё больше, но он в основном отнекивался и расспрашивал меня. Его жизнь-де обычная, скучная, а у меня что ни день, то захватывающие приключения! Не знаю, что уж там в них захватывающего… Но такое искреннее внимание и восхищение, безусловно, льстило, ведь я-то сама тоже считала свою жизнь обычной. Разве что Ли-Гемма подкинула неожиданностей, а так у нас вполне себе среднестатистическая студенческая жизнь.

…Нет, мой Лекс всё-таки идеален. Вот практически не к чему придраться, даже если очень захотеть. Не считать же за недостаток одно-единственное его крохотное занудство — он поправлял меня всякий раз, когда я по привычке сокращала его имя. «Лексан, меня зовут Лексан, не Лекс, прошу тебя». Это даже хорошо, что ему во мне что-то не нравится, и мне в нём (притянем за уши) тоже. Раз мы оба на сто процентов не идеальны, значит, мы реально существуем, а не снимся друг другу! И это прекрасно!

* * *

На следующий день родители ещё не вернулись. Папа сам позвонил и с довольными интонациями сообщил, что они немного задержатся и чтобы мы без них не скучали. Про моего жениха им, разумеется, уже настучали братья, но ругаться и запрещать с ним встречаться, как ни странно, никто не стал. Правда, и заметного интереса почему-то тоже не было, даже обидно немного. Родители обещали принять Лекса официально перед моим днём рождения, которое, как и дни рождения остальных детей, у нас было принято отмечать с размахом. Размах заключался в основном в количестве приглашённых студентов и величине последующей уборки, а не в степени «породистости» гостей и всяческих изысках в стиле бабушки Элегии. Значительные персоны и среди студентов попадались, и нередко, — взять того же Камиллиного принца или даже Дамира со Снежей, для меня они куда более значимы, чем весь цвет нашего опупенского общества. Конечно, будет ещё семейство Реми в полном составе, Верка с Ромкой, насчёт Ромины не знаю, может они с Вером предпочтут остаться дома… Поймала себя на мысли, что не расстроилась бы, если бы дома осталась вся семья архонта в полном составе, но не выгонять же их. Ладно уж, пусть приезжают. Но если Верена начнёт заигрывать с Лексом, я ей хвост откушу!

В общем, мама с папой дали нам с женихом зелёный свет на встречи — разумеется, в общественных местах и в присутствии братьев, и даже на его неофициальный визит к нам домой — опять-таки для исключительно приличного времяпрепровождения. Самым строгим ЦУ было «ни в коем случае не пускай гостя в лабораторию!». Угу, пустишь его, когда там дверь всё ещё нарисованная! Никто её, кроме самой мамы, не расколдует. Я-то туда домашним порталом попаду, а чужих внутренняя сеть не воспринимает в принципе, хоть что делай. Ну, зато за клятву спокойнее, не видя предмет не разболтаю.

Этот день тоже прошёл замечательно. Не идеально — потому что Лексан отказался приходить в гости, вроде как без родителей неприлично. И гуляли мы недолго, всего несколько часов, потом каждого ждали дела. Мы договорились встретиться снова около восьми вечера, в «Маме», но планы неожиданно изменились.

Мне позвонила взбудораженная Тайя.

— Яська, выручай! Мне заказали картину на тему «Зверь и человек», срочно, обещают прилично заплатить. Извини, но я подумала про тебя. Попозируешь немного кошкой или жутко занята, как обычно? Ну пожалуйста, ты же знаешь, я быстро работаю!

И вот как ей отказать? Я ей вообще-то открытие выставки испортила, невольно, но испортила. Долги надо отдавать, а друзьям так в первую очередь!

— Не будешь против, если я не одна приду? Я тут с парнем познакомилась, не хочется надолго расставаться…

Даже не удивилась, почему не сказала куда более весомое «жених». Уж за кого-кого, а за Тайку я ручаюсь — даже не будь она влюблена в Мира, отбивать у меня кавалера никогда бы не стала. Верена, пожалуй, тоже, не знаю, чего я так на неё взъелась… Ах, да, вспомнила почему.

— Конечно! Наоборот, буду рада! Кстати… Может, с ним тебя и нарисовать? Он как на внешность, подходящий для портрета?

Вот она, разница! Тайя не спросила, красивый ли он — ей это безразлично, она всяких рисует. Ей важно, чтобы во внешности натурщика была какая-то интересность, изюминка, которая заставит задержаться взглядом на персонаже готовой картины. Меня она считает натурой подходящей, выразительной, уж не знаю почему, вот и просит позировать уже в третий раз. Или вообще в четвёртый, что для неё нереальная редкость.

— Очень, очень подходящий! Обещаю, ты удивишься!

Тайка скептически хмыкнула и велела прийти к семи. Надеюсь, Лекс сможет и захочет.

К счастью, и смог, и захотел, и даже озаботился пакетом свежей выпечки к чаю — будут же у нас перерывы в позировании? Заботливый мой. Я решила устроить жениху сюрприз и не сообщила заранее тему картины. Обернулась за ширмой и вышла к нему, уже сидящему в специально поставленном кресле. Испугается, восхитится?

Ни то, ни то. Лексан воспринял меня на удивление спокойно. Вернее, вроде бы удивился и многословно восхитился, но как-то не эмоционально, едва ли не равнодушно. Если честно, я была разочарована. Сижу рядом, морду ему на колени положила и мурчу умильно — а он лишний раз даже не погладит! Разве не хочется? Он что-то имеет против кошек? А говорил, что любит, и подтверждение тому — белая кошечка в личном «номере» буквана. Эх.

Хорошо, что Тайя и в самом деле работала быстро. Особенно в состоянии магического транса, как сейчас… Что, опять?!

Любопытно, что на этот раз на неё накатило. Может, там вообще не наш с Лексом портрет, а… кто? Ого, похоже она и сама не понимает, вон как, очнувшись, озабоченно хмурится!

Я стекла с колен жениха, который и не подумал меня удерживать, и, сменив ипостась, подошла к мольберту.

— Покажешь?

Что-о?! Вместо меня — Верка, опять она! Да ещё такая красивая!

— А это кто? — я ревниво ткнула пальцем в серебристо-белую пуму, которая в «моей» позе улеглась мордой на девичьих коленях с самым что ни на есть блаженным выражением на этой самой морде. Ну почему это не мы с Лексом?!

Я ждала, что она пожмёт плечами и скажет «не знаю» — это же будущее, а оно неопределённо, но Тайя уверенно кивнула в сторону скучающего парня.

— Это он.

— Что-о?!

Повторяюсь… Но почему — он? С какого, как говорится, перепугу?

— В символическом смысле?

— Да нет, в самом прямом. Эй, прости, забыла твоё имя — ты же пума? Ну, большой белый кот?

— Да, а что…

Застигнутый врасплох Лекс замер, переводя насторожённый взгляд с меня на Тайку. Она развернула картину.

— Похож?

Он так же машинально кивнул и выглядел при этом настолько растерянным, что у меня поневоле сжалось сердце.

— Ты тоже оборотень?

— А как ты…

— Ты с Ли-Геммы? — вдруг прямо спросила Тайя, и он, продолжая гипнотизировать взглядом картину, снова кивнул.

Кровь резко застучала у меня в висках.

— Покажись, а?

Парень молча встал — и в следующую секунду плавно и явно привычно перетёк в крупного красивого зверя. Чужого зверя, в эту секунду я вдруг поняла это совершенно чётко.

Пума приблизилась к мольберту и стала внимательно рассматривать изображённую на ней девушку, не обращая на нас, девушек во плоти, ни малейшего внимания. Потом он снова принял привычный облик (со стороны на это превращение смотреть было жутко интересно, я-то со стороны себя не вижу!) — и требовательно спросил у Тайи:

— Кто это рядом со мной?

— Наша общая подруга. Её зовут Верена.

— Верена…

То, как он произнёс её имя, заставило меня на автомате сделать шаг в сторону. Кажется, всё. Нет у меня больше жениха. Сказочка оказалась до смешного недолгой…

— Она не из нашего мира. Мы можем позвонить ей и попросить приехать, а можем запугать страшным оборотнем, и вы с ней никогда не встретитесь. Ты понял меня?

Я удивлённо покосилась на Тайю. Не узнаю её… Интонации прямо как у её папаши, перед которым трепещут все новобранцы.

— Ну что, по чайку? Спустимся в столовую? — уже совершенно другим, легкомысленным тоном предложила подруга.

Лекс помотал головой, продолжая пялиться на нарисованную Верку, и Тайя понятливо усмехнулась.

— Ладно, принесу всё сюда. Ясь, освободи вон тот столик. А ты стулья подвинь.

Мы дружно кивнули и послушались. К возвращению художницы оба чинно сидели за столом, не глядя друг на друга. Не знаю, о чём думал Лекс, но от его былой расслабленности и кажущейся лёгкости не осталось и следа. Напряжённое, хмурое лицо, полуприкрытые глаза — в его мыслях явно не только Верена. А в моих… Лучше не погружаться в тот хаос, что творится сейчас в моей голове, в прямом смысле опасно для здоровья! Такое ощущение, что ещё немного — и эта самая голова взорвётся изнутри.

— Для тебя — чай, для Яси — кофе, ей надо, — объявила вернувшаяся с подносом Тайя. Спасительница! — Да, напомни уже, как тебя зовут, а то неудобно.

Парень с усилием поднял глаза от своей чашки.

— Лек Сан. Меня зовут Лек Сан. Раздельно и не сокращая.

— И что означает твоё имя? — поинтересовалась художница.

— Ни много ни мало — благоденствие вселенной, — криво усмехнулся он. — Мой отец всегда был амбициозным. И непомерно тщеславным.

— Это он тебя прислал очаровать Яську? Или ты сам захотел прибрать к рукам самую завидную невесту Ли-Геммы?

Тайя снова говорила в своей привычной манере, доброжелательно небрежно, но — какие жуткие вещи! Она всерьёз обвиняет Лекса! С какой целью?! Я залпом допила кофе и, морщась, потёрла виски. Похоже, без магкапель не обойтись…

— Извини, Яс Ми. Сейчас станет легче.

Я не сразу осознала, как именно Лекс меня назвал, лишь заторможенно проводила его глазами. Вот он встал, отошёл подальше, но так, чтобы мы обе его видели, достал из кармана какой-то пузырёк с дозатором, обильно обрызгал себя со всех сторон… Вернулся за стол и допил остывающий чай, предварительно вылив туда содержимое другого пузырька.

— Это нейтрализатор. Всё, уже должен подействовать.

Тайя перевела вопросительный взгляд с него на меня.

— Если что, можешь меня побить. Знаю, что заслужил.

От его мрачной улыбки — ни разу не красивой, даже отталкивающей — меня натурально затрясло. К горлу подступила тошнота, такая сильная, что я стрелой вылетела из комнаты, зажимая руками рот. Добежала до ближайшей уборной, где задержалась минут на десять.

А когда вернулась, пошатываясь от пережитой слабости, увидела, что мой мир снова перевернулся. Вернее, принял своё привычное положение: земля внизу, небо наверху. А не наоборот, как это было после знакомства с Лексом и при его возмутительном воздействии на меня. Сейчас никакого воздействия уже не было, он сдержал слово. И я наконец-то получила возможность увидеть его таким, какой он есть, без искусственно навязанного чувства. Что ж… Лекс, вернее Лек Сан, и вправду оказался красивым парнем. Приятное узкое лицо, волевое и в то же время хитрое, необычные, меняющие цвет глаза, копна светлых с серебристым отливом волос, высокая гибкая фигура… Красавчик. Но — однозначно — не мой герой. Мне всегда нравился совсем другой тип мужчин. Даже не тип, а один конкретный мужчина. Золотисто-рыжий, пушистохвостый, с ласковыми синими глазами и солнечной улыбкой. Такой родной, такой надёжный. Такой мой…

Захотелось по-детски разреветься от обиды и облегчения, но сдержанная благоразумная Яся уже вернулась ко мне и взяла все эмоции под контроль. Пореветь мы с ней всегда успеем, а сейчас надо выяснить главное:

— Ты из Александритов?

— Быстро догадалась.

— Это несложно, когда мозги на месте. Что ты собирался со мной сделать? Просто соблазнить и жениться или в любом статусе доставить на Ли-Гемму?

— Я расскажу. Но не здесь.

— А где? Хочешь покаяться сразу Зрямистокльзу? А потом что? Попросишь политического убежища? Или сбежишь?

— Да куда уж мне теперь…

— Он на Лесс хочет, неужели непонятно? — тихо подсказала Тайя. — Не просто же так я их вместе нарисовала. Верена для него…

— Что-то типа истинной пары? — предположила я. И невольно поморщилась, вспоминая некоторые сюжеты из Камиллиных книжек, привезённых ею с Земли. Что это за жанр, фэнтези вроде? Сплошная глупость.

— Мы называем своих единственных веями. Вея — значит душа, — мягко улыбнулся Лек Сан.

— А все остальные?

Он понял.

— Все остальные и всё остальное — рэс, долг. Всегда, всю жизнь — только долг, долг, долг… И нет никакой надежды выбраться из этой бездонной ямы, у высших — почти никогда.

— Но тебе повезло, — снова подала голос Тайка. — Ты — выбрался.

Он снова мимолётно улыбнулся, задумчиво и как-то удивлённо.

— А ведь ты права. Я выбрался…

— Знаете, в нашем мире очень жёсткие законы, — после паузы снова заговорил Лекс. — И предательство рода считается одним из самых страшных преступлений. Убить члена другого рода — плохо, но предать своих — не убить, а просто, к примеру, случайно выдать информацию, которая только теоретически может им навредить, — это приравнивается к сознательной измене и зачастую карается смертью. Показательной и жестокой. Но существует одно-единственное смягчающее обстоятельство, которое отменяет позорную смерть и даже может полностью оправдать предателя. Это — его встреча с веей. Просто потому, что мы не можем, физически не способны защититься от любви. Настоящая, она всегда сильнее нас, сильнее долга. Многие годы у нас официально ведутся исследования на тему противостояния «бессмысленному и вредному чувству, делающего истинных ли-геммцев уязвимыми», и теперь я понимаю, для чего они были нужны на самом деле и к чему в итоге привели. Мы просто разучились узнавать вей друг в друге: это не нужно тем, кто давно распланировал будущее своих и чужих высокородных детей. Мы разучились быть по-настоящему счастливыми, Яс Ми. И за возможность узнать — каково это, быть счастливым, я…

«Готов предать своих» так и не прозвучало; к счастью, умница Тайя вмешалась первая:

— Ты пойдёшь с нами?

Эта фраза по сути значила то же самое — осознанный выбор стороны, «мы или они», но вместо болезненной горечи несла в себе надежду.

— Пойду, — твёрдо ответил Лекс.

Одно слово — и точка невозврата пройдена. Пожалуй, я сейчас ему даже сочувствую.

— Дайте мне пару минут — предупрежу папу и захвачу портальные браслеты. А ты пока напиши Вере, что мы придём.

«Может, она не успеет расплести свои дурацкие косички», — на волне былой неприязни подумала я и тут же усовестилась. Нет уж, пусть встретит свою пуму во всей красе.

«Вер, мы к тебе в гости. Со мной Тайя и ещё… (как его обозвать-то, твой будущий муж?) один парень. Мы по серьёзному делу, пусть все, кто сможет, тоже у вас соберутся. Я ещё родителей позову».

Ответ пришёл сразу.

«Мы вас с утра ждём! Ну скажи, он на самом деле красивый?!»

Чуть не уронила букван. Они там что, уже все в курсе?! Я тут страдаю, а они… Вот же гадёныши хвостатые!

Со вздохом стёрла набранное сгоряча «дура», заменив на лаконичное «да». А тут и Тайка вернулась.

* * *

Лесс встретил нас как всегда приветливо: ясной тёплой погодой и упоительно вкусным воздухом. Мы перенеслись на открытую гостевую террасу архонтского дома — негласную портальную площадку для своих. Без Лекса могли бы сразу в дом попасть, но с ним, пока ещё чужаком, сделать это было невозможно.

Не успели войти в дом — высокая стеклянная дверь распахнулась, и нетерпеливая Верка замерла на пороге, жадно вглядываясь в своего суженого. О существовании которого она, между прочим, до последнего момента и не подозревала. Лекс тоже застыл столбом, буквально пожирая её глазами. Да уж, у неё явно было время подготовиться к свиданию — никаких косичек или нелепого макияжа в стиле Ками, распущенные пушистые волосы жидким золотом стекают по плечам, синее, в тон глазам, струящееся платье красиво облегает стройную фигуру… Настоящая девушка-мечта. Лекс явно думал так же, не в силах погасить не подходящую к его ушлой физиономии глупую улыбку. А потом он вдруг обратился — кажется, даже непроизвольно — и очень медленно, боясь напугать, двинулся навстречу своей вее. Какой же он по сравнению с ней огромный! Вера невысокая, в маму, и пума (или райхан, наконец-то я вспомнила его ли-геммское название) достаёт ей почти до плеча. Массивный, опасный хищник. Он нещадно лупит себя длинным нервным хвостом, одновременно шумно вдыхая близкий запах своего счастья — и вдруг смиренно ложится перед девушкой, опускает лобастую голову… и мурчит. Громко и неуверенно, вибрируя всем телом, прижимая уши… Заметно вздрагивает и мурчит ещё громче, когда его осторожно касается маленькая тонкая рука. Верины пальцы ласкают гладкий бархатный мех, она явно чувствует себя со зверем более свободно, чем с незнакомым мужчиной, и он, кажется, понимает это и не спешит превращаться обратно.

Тайка тихонько тянет меня за руку, уводя прочь от поглощённой друг другом пары, и я подчиняюсь. За дверью почему-то темно, и я сразу теряю подругу из вида. Но вместо неё моей руки вдруг касаются другие знакомые пальцы. Сильные, тёплые и нежные.

— Ну здравствуй, счастье моё, — негромко говорит Ром, и я непроизвольно цепляюсь за его плечи, боясь упасть от невесть откуда взявшейся слабости. Не наведённой, своей — до мурашек и сбившегося дыхания. — Ты вернулась…

В темноте хочется быть смелее, сказать или сделать что-то такое, за что мне потом будет неловко смотреть ему в глаза. Но я не решаюсь. Зрение мураны уже перестроилось, позволяя разглядеть близкое лицо, но вместо этого я, наоборот, закрываю глаза. Обнимаю своего лесса крепко-крепко и счастливо шепчу ему в грудь:

— Да, я вернулась.