Глава 19. Щаз спою!
— Тридцать ше-есть
Тридцать ше-есть
Это много или мало?
Тридцать ше-есть
Тридцать ше-есть
Я еще не начинала…
Я сидела в горячей ванне, полной пены и вкусных запахов, напевала песенку на знакомый с детства мотив и терла уже порозовевшую кожу мочалкой.
День и вечер получился замечательным.
Да и ночь накануне не подкачала.
Правда, сначала было напряженненько. Особенно когда мне пришлось стоять меж двух разозленных мужиков, которые жуть как хотели устроить драку между собой, но стеснялись драться за мальчика.
Было видно, как в их голове сталкивались гордость и предубеждение, шок — это по нашему, вбитые с детства нормы морали и желание…То ли поцеловать, то ли придушить.
Жа-алко их было прям очень.
Но не настолько, чтобы замуж не выходить.
Я не стала напоминать поговорку «глаза боятся — руки делают» или предлагать установить очередность, на ком я буду лежать и когда, а просто пригласила всех вместе отужинать, как собственно, и планировалось. Правда, изначально ужинать должен был Алик с невестами, но мы ж с инквизитором тоже хорошая компания?
Кое-кто, забравший мой шанс на полноценный ректорский поцелуй — а я обиделась, межу прочим — сначала буркнул, что не голоден, но как увидел, что я только лишь пожала плечами и собралась уйти с блондинчиком, тут же пожелал присоединиться. Так что мы вышли за пределы зимы, туда, где под благоухающими розами был накрыт стол, и чинно уселись на стулья.
Двоюродные братья друг на друга не смотрели, кромсали булки и закуски сильными пальцами — тарелки тоже кромсались от этого; на меня смотреть тоже боялись, вдруг целовать опять захотят.
А я вот беззастенчиво рассматривала обоих. Мысленно добавляя каждому из них баллов. Пока баттл ректор VS инквизитор выглядел довольно однозначно. Все-таки я девушка верная, блондинов люблю, да и судя по книгам, попаданки точно частливы с ректорами — а с палачами все не так однозначно.
Но темненький, конечно, выглядел жуть как мило, когда сидел такой весь надутый и мальчики кровавые в глазах…
Эх.
Тяжелая жизнь у завидных невест…
Хотелось посоветоваться со зверятами, но я подумала, что усаживать за стол даже только Еди и Тигру будет уже слишком для мужских расшатанных нервов.
И решила просто выесть их мозги ложечкой.
— Так и что, — спросила инквизитора, как ни в чем ни бывало, намазывая маслице на хлебушек, — вы тут делали, в оранжерее? Вы же вроде не собирались больше в Академии появляться. Ни-ко-гда.
Я на это, кстати, тоже обиделась. Только забыла.
Но заинтересованно и преданно посмотрела на Камилла. Алик тоже, кстати, заинтересовался.
А тот даже не сразу понял вопрос. И лишь спустя несколько секунд вынырнул из каких-то своих миров, зло на меня зыркнул и демонстративно обратился к брату:
— Собственно… Сказать, что выполнил твою просьбу. Ну, найти эту Анжелику фон… Фон.
— И? — Алик подался вперед и тут же забыл, похоже, о моем существовании, как какой-то… кобель!
Офигеть!
И плевать, что речь обо мне же!
— Так вот, её не существует, — уверенно заявил дознаватель. — Растворилась просто в воздухе.
А я поперхнулась от неожиданности.
Быстро ощупала себя, поняла, что ни в каком воздухе я растворяться не собиралась и вздохнула с облегчением. А потом чуть не топнула ногой под столом.
Офигеть вдвойне!
Как это меня не существует?!
Нет, вот не зря я ректора выбрала. А то этому, брюнетистому, лишь бы поскорее от поисков меня замечательной отвертеться.
Я еще раз обиделась на Камилла, осознала, что уже в тройном объеме и принялась продумывать какую-нибудь каверзу, не особо обращая внимание на продолжающих беседовать мужчин.
Значит мало того, что меня нет в принципе, так он и видеть не желает — и при этом мешает целоваться с другим? Сам-то понимает, что все это не состыковывается?
Или думает, раз такая звезда, то ему все можно?!
Я ему покажу, кто тут звезда!
На этом мысль оборвалась, зато в голову пришла совершенно звездатая идея.
Я едва дотерпела до комнаты — с обоими мужчинами распрощалась максимально холодно, на что те слегка смутились и остались с задумчивыми лицами — чтобы попрыгать радостно перед зеркалом и провести необходимую подготовку.
Остальная-то подготовка была проведена еще ранее. Когда всем невестам в вечерний чай попала забавная травка, вызывающая сексуальную хрипотцу… ну, она могла бы быть сексуальной, если бы не в такой дозировке.
Так что на следующий день в Академии проснулось тридцать девять Лепсов и еще три Герасима — девочки-то, что гуляли по сказочной зиме, так и не оправились и словили такую ангину, что теперь даже не могли говорить, не то что участвовать в конкурсе песен. Но в зал для приемов пришли все.
И я тоже. Радостно озираясь и потирая рученьки.
Арман фон Буран расстарался ради этого этапа. Я даже самхнула скупую слезу по поводу того, что нифига у него не получится. Но мне можно идти по трупам организаторов — цели-то великие. Да и друг есть обиженный.
Красота и благодать. Сцена вся сверкала хрусталем и магическими гирляндами. В ложе неподалеку расположился оркестр. Вход в ложу, наравне с бархатной портьерой, драпировал А-аа. Я незаметно подмигнула ему и убедилась, что тот не спит, тоже подмигивает. Гости сидели на ярких плюшевых диванах, а между ними сновали слуги с бокалами горячительного. Зал был украшен огромными шарами с блестками внутри. По задумке, каждый раз, когда кандидатка заканчивала выступление, шар, на нее зачарованный, должен был переместиться и лопнуть, посыпая ее овациями… тьфу, блестками.
Вот только Феникс слегка шары разочаровал. Ну, так сказать, чтобы меня не разочаровывать. Не сразу конечно согласился — только тогда, когда я мечтательно вспомнила, какие роскошные шляпы с перьями носили придворные дамы на Земле.
Но я обо всем позабыла, потому как зашедший в зал Альдорелло был просто великолепен.
Локон к локону, до плеч, глаза сияют, губы нежно изгибаются, весь в золотом и голубом — ну чисто Людовик! Он сел в кресло, больше похожее на трон, и махнул рукой, чтобы начинали.
Только сейчас я поняла, что слушать ангельское пение он будет спиной — чтобы неземная красота не мешала его оценкам. Вот всегда знала, что российский «Голос» содрали откуда-то! Но зато наши продюсеры не догадались сделать то, что догадалась сделать я. Подошла с милой улыбкой — подошел, то есть, — и, пока Арман фон Буран задвигал вдохновенную речь и не видел чем я занимаюсь, пристегнула магическими ремнями ректора к этому самому креслу.
— Таковы правила, — уверила я, почти не кривя душой — ну а что, и правда ведь, мои правила, как есть. — Чтобы у вас не появилось желание подсмотреть, кто поет.
Или сбежать раньше, чем все закончится.
Я скромно встала в сторонке. Ко мне пробрался Филипп с обиженно выпяченной губой. Думал, наверное, что я отказалась от желания помочь с мстюшкой.
Чтобы я? Да отказалась?
— Не волнуйся, — я даже не стала его выслушивать, — после этого конкурса слава Армана изрядно померкнет.
Первый секретарь ректора посмотрел на меня с удивлением. Но кивнул. От того, что в меня так верят, на душе потеплело.
— Да начнется конкурс! — прокричал в конце своей речи Арман и взмахнул рукой.
— Карррр… — сказала первая участница. И понеслось.
Кандидатки каркали. Хрипели. Рычали, выдавливая из себя песни собственного сочинения. А-аа лениво мотал хвостиком, отчего у музыкантов то рвались струны, то нервы. Шары, что должны были взрываться аккурат после карканий, взрывались до, во время и вообще возле Алика.
Вольготно расположившийся с золоченым блокнотом ректор — ага, оценки он будет ставить, как же — сначала побледнел, потом распрямился, потом задрожал и перестал пить, а после и вовсе, когда шар взорвался особенно близко от него, а участница заголосила особенно красиво, закрыл уши руками, а глаза веками — хотя что уж там, глаза-то закрывать.
Веселье продолжалось.
— Ты возьми меня с собой, — голосом лесоруба звала одна, отчего Алик только и размазывался по спинке кресла, не желая никого брать, и жестко черкал в блокноте знак минус.
— Ты да я да мы с тобой, — пыталась справиться с воздействием травки другая, выводя рулады нарочито тоненьким детским голосом.
— А не спеть ли мне песню….ааааа тебе! — орала следующая, которой бы и без травок ловить нечего было.
— Не покорим-с-ся мы с-судьбе…. - шипела очередная кандидатка, а ректору, похоже, становилось все хуже.
Впрочем, как и любому человеку с музыкальным слухом и — почти — образованием.
Так что гости потянулись в сторону дальнего угла залы еще на пятой кандидатке, а к десятой там образовалась целая толпа испуганно жавшихся друг к другу благородных.
Арман метался с вытаращенными глазами, а потом полез на сцену, чтобы заткнуть хоть кого-то. Но блондинки, воспитанные моими не самыми мягкими методами, которые гласили "не попробовал — точно вылетаешь" решили, что затыкаться они не будут, и сбросили того с возвышения.
К тридцатой героине я поняла, что пора.
Скользнула за неприметную дверку, заперлась в своем личном будуаре — то есть, очередной кладовке с вениками — и переоделась. Все в то же счастливое платье. И кудри размотала, да маскировочку стянула.
И когда вернулась в зал, как раз позади оркестра, удовлетворенно кивнула.
Кандидатки по большей части сбежали, а кто не сбежал — плакал в углу. Гости ошалело водили головами. Большинство шариков уже лопнули и среди трупиков конфетти ходил, чуть покачиваясь, будто раненый, Арман. А рядом с ним — мои зверята. Наверное, ждали, когда ж он падет, чтобы полакомиться
Филипп тоже был здесь, жалостливо глядя на кресло. А там, похоже, все еще сидел тот, кто одним своим видом вызывал жалость. Ну да, с ремнями-то, в которые вплетены волосы единорога, особо не побегаешь.
На мое появление — ну пришла еще одна блондинка, и что, все давно перестали их считать — почти не обратили внимание.
Я махнула рукой, А-аа моргнул и музыканты в ужасе уставились на свои руки, заигравшие совершенно незнакомую им мелодию.
В этом мире я гостья не прошенная
Отовсюду здесь веет холодом
Не потерянная, но заброшенная
Я одна на один с городом..
Среди подлости и предательства,
И суда, на расправу скорого,
Есть приятное обстоятельство:
Я люблю тебя — это здорово.
Это здорово. И это здорово.
Может я и не была величайшей певицей всех времен и народов, но пела одну из своих самых любимых песен от всей моей широкой российско-рокерской души. И это чувствовалось. И именно в этот момент зашел в зал тот, кто считал, что меня нет. Ну-ну.
Почти с вызовом я посмотрела ему в глаза и выдала еще душевнее:
В царстве глупости и стяжательства,
Среди гор барахла казённого,
Есть приятное обстоятельство:
Я люблю тебя! И это здорово.
Я навеки даю обязательство,
Что не стану добычей ворона.
Есть особое обстоятельство: Я люблю тебя!
Я люблю тебя — это здорово
На последних строчках кресло уже ходило ходуном.
Арман, почему-то, смотрел на меня в ужасе.
Кандидатки и гости — в шоке.
Камилл же с нечитаемым выражением глаз. Но потом он пришел в себя и зашагал ко мне через весь зал, зачем-то выворачивая пальцы. Заклинание плетет, что ли?
Пора сматываться!
— Спасибо за внимание, — выдохнула я и мило улыбнулась. — Вы прослушали песню группы «Фон-Фон Тюльпан» в честь конкурса невест. До новых встреч!
Я поклонилась и спрыгнула со сцены.
— Куда?! — завопил инквизитор.
— Это она! — воскликнул догадавшийся развернуться всем креслом и посмотреть на меня Алик.
— Она прячется! — независимо выдал А-аа, рухнув всей тушей вниз и перегораживая путь ко мне.
— Мы ее теряем!! — поправили идиота остальные звери, заметавшись хаотично по всему помещению и создавая нужную суматоху.
Я выбежала за дверь.
Чтобы спустя буквально пару минут забежать с другой стороны, уже в виде Анжа — переодеваться научилась не хуже стриптизеров, даже костюмчиком таким обзавелась, который раз — снял; раз — прилепил обратно — и тоже заметалась не отставая от присутствующих.
И даже помогла ректору избавиться от кресла.
И посетовала, что как же так — упустили такую красотку.
И честно сказала, глядя в четыре злых синих глаза, что не знаю никакую фон Фон. И согласилась на применение детектора лжи — я ведь правду говорила. Семьи Фонов не существовала.
— И вообще — заявила гордо. — Не я тут распоряжаюсь. Распорядитель вон есть, с него и спрашивайте.
Спрашивать с него пошли все. Толпой. Ну а я, заявив в никуда, что устала, отправилась прочь. Поймав на себе, правда, внимательный взгляд Филиппа.
А теперь сидела в ванной и гнусно хихикала.
Несмотря на позднее время, спать от первозбуждения не хотелось. Но свечи, приятные ароматы и теплая уже вода сделали свое дело. Я откинула голову на бортик, расслабилась и закрыла глаза.
В голову сначала лезла всякая чушь, но потом она оформилась во вполне однозначную картинку чудесных танцев, крепких мужских объятий, восхищения и страстных взглядов.
Вот мы танцуем… с кем? Можно было бы по цвету волос определить, но как я могу — у меня же глаза закрыты…
Вот мужчина притягивает за талию… Чувственные губы тянутся в поцелуе…
— Анж, — страстно шепчет мужчина.
Прижимаюсь всем телом…
— Анж, — говорит чуть громче.
Мои губы полураскрыты…
— Анж! Я знаю, ты здесь!
Вопль раздается совсем близко, прямо за дверью, из спальни!
И я знаю этот голос…
Я что, дверь в покои не заперла?!
В ужасе посмотрела на свои длинные мокрые волосы, распаренное голое тело…
А ручка двери тем временем начала поворачиваться…
У меня, конечно, реакция коммандос, но даже я не успела выпрыгнуть из ванны и удержать дверь.
И потому застыла в совершенно нелепой позе «голая я, бегущая куда-нибудь спасаться» и на пороге появился мужчина, которого я ну вот вообще не ожидала здесь увидеть.