Глава 26, в которой я, похоже, заигралась

— Игорный дом?

— Ну не публичный же, — я недоуменно вздернула бровь. И вежливо помогла слегка напряженным невестам усесться в карету.

Впятером в четырехместную, ага.

С низким потолком, ага.

Впихивая неаккуратно их огромные юбки с фижмами, угу.

Сами же вырядились — я тут причем?

Так что если часть юбок отвалится, а высота прически станет менее высокой — их проблемы. Им полезно нервничать. Закаляет, говорят.

Из зверят со мной — точнее сильно впереди, прям как кот в сапогах, почву подготавливать — отправился на этот раз только Тигра. А сапоги, сволочь такая, обуть отказался.

Как выяснилось, Феникса и Еди давно уже ни в одно приличное — и неприличное тоже — игорное заведение в городе не пускают, как и Аа-а, попавшегося на шулерстве.

— Вперед, — ректор, довольно потиравший рученьки, сел в отдельную карету — ну и мы с Филиппом рядом, чего мне младшего брата лишать развлечения. — И что на этот раз проверяем? — кажется, блондин был не просто заинтригован, но и предвкушал веселье, предполагая, что ничего от невест хорошего ждать ему не стоило.

Милота какая.

— Умение развлекаться и адаптироваться к неожиданному и нестандартному обществу, — ответила я совершенно честно. Чтобы я да врала будущему мужу?

Я уже показала Алику, насколько важно, чтобы его помимо заявленных перед отбором требований была еще и надежным другом, умелой хозяйкой, девушкой, всегда готовой поддержать романтичное настроение и умеет находить выход там, где не каждый вход найдет.

Но, согласитесь, что у нас получалась довольно скучная особа?

Пусть теперь оценит мою… ну то есть способность невест веселиться.

Камиллар-то оценил уже…

Тьфу! Вот об этом не буду!

Тем более, что возбужденный чуть ли не первой «взрослой» поездкой Филлип — не зря я настояла на том, чтобы взять мальчика — бахнул бутылочку игристого.

Мы прибыли в изрядном подпи…предвкушении.

Невесты к тому времени уже были довольно охуе…осчастливленные своими же персонами. И чуть ли не вывалились к подножке кареты — так в казино хотели.

Но тут же взвизгнули и застыли в разных позах.

Просто «море волнуется раз». В главной роли — шокированное гав… русалки.

А мне даже присматриваться не надо было, чтобы понять, на что…то есть на кого… да ладно, все таки на что они смотрят. Я-то знала, куда ехала.

Этого проигравшегося молодчика еще несколько дней назад выгнали прочь и навсегда за скандал в центральном доме, а он, решив доказать всем, что ничего такого не имел в виду и имеет право отыграться, объявил голодовку. И с места ведь не сдвинешь — окружил себя внушительным магическим контуром. Он этот артефакт у кого-то из горных волосатиков выиграл — а те с ним, говорят, могли даже от лавины защититься.

Да вот только владелица игорного дома, госпожа фон Шлепи — ударение на последнем слоге — была известна как любительница чужих страдашек и своих многочисленных плеточек, потому отреагировала разве что заинтересованно.

На вторые сутки, поняв, что голодом тут никого не удивишь — а уж тем более местных благородных мадамов, которые ради тонкой талии готовы были ребра себе выдрать ногтями, не то что не поужинать — молодой человек себя поджег.

Опять же, не до сожжения — одежда, понятно, сгорела, а вот сам он не смог, защитился хитроумным заклинанием.

И я все еще полагала, что он у меня эту идею подсмотрел.

Но ответных действий и на этот раз не дождался.

И тогда, тоскливо закричав в пустоту: «Все равно вы меня никуда не сдвинете» — ну может и не кричал, воображение у меня богатое — приковал себя наручниками к двери.

Даже не хочу думать, откуда он эти наручники достал, с учетом того, что уже тогда был обнажен и пробиться к нему не смогли даже сердобольные благотворители.

И теперь половина столицы утверждала, что фон Шлепи обязательно обратит на него внимание. Другая половина — что это он в принципе изначально и задумал. И обе половины уже второй вечер как с удовольствием посещали самый развра… роскошный игорный дом Финишвила.

Мои же невестушки может карты раньше и держали, но вряд ли им приходилось тасовать их под голодным взглядом прикованного голого мужика.

Хм, кажется, одну прям сейчас вывернет… Растрясло, что ли? Или потому что она дочь пастора — точнее, местные называли их жрецами?

Ну ничего, справилась.

А вот с тем, что довольно симпатичный парень рыкнет и попытается укусить ее за подол не смогла.

Уж не знаю, что Тигрик пообещал голожопику, но отыграл тот на ура.

Чопорная блондиночка не чопорно подпрыгнула, попыталась умоститься на ручках ректора, промахнулась, взметнула всеми своими юбками и уселась прямо на ступеньки…

Хм, нет, скорее на митингующего. Аккурат прикрыв его юбками.

— Это что же…Его голова у нее… там? — настороженно спросил Филлип спустя какое-то время.

Бл..ть! Это же должна была быть моя реплика!

Ректор начал неприлично ржать, потом вспомнил, что он наш… то есть их защитник и компаньонка, снял очумевшую девицу с очумевшего мужчины и осторожно снова поставил на ступеньки.

На лице у блондинки был ужас пополам с…нет, это там что?

Удивленный восторг?

— Кхм, — откашлялся Алик, — Прошу всех следовать за мной…

— Я, пожалуй, подыщу еще… — прошептала невеста… бывшая, похоже, невеста с осоловелым выражением лица.

Ай да дочка жреца!

Тут уже начал ржать Филипп.

Так что мы зашли внутрь с самым замечательным настроением. И принялись осматриваться.

А там было на что посмотреть. Ну, во-первых, интерьер дорохо-бохато-мы-не-выплачиваем-выигрыши. Все такое плюшевое, золотое и огнеопасное. Во-вторых, праздная публика больше разделась, чем разоделась — такие вырезы и разрезы я видела только на яхтах миллионеров по телевизору. И это, понятно, слегка напрягло моих блондиночек — выбрала я ведь самых…

Ну, которых тело никогда не предаст.

Хотя судя по предыдущему случаю, даже я могу ошибаться…

В-третьих, в воздухе просто плыл аромат разврата, алкоголя и денег… И даже на меня, прожженную деваху из российской провинции, это произвело совершенно ошеломляющее впечатление.

Ректор с предвкушением ухмыльнулся — хм, а не игрок ли он? — и решительно двинулся к аналогу рулетки — только тот был в виде бешено вращающегося шара.

Шарик по нему перемещался с огромной скоростью и не падал за счет магического поля — и оно же не давало возможности на этот шарик воздействовать.

Невесты встали рядом с Аликом и вели себя наилучшим способом.

Одна, похоже, тоже подумала, насколько может быть азартен господин фон Полюбин — Девуа, и лицо ее с каждой минутой делалось все кислее.

Вторая вдруг возомнила себя музой и провидицей — хотя там только бытовая магия, и ту кот накакал — и орала Алику в ухо «желтое, ставь на желтое!» и «сорок три, моей маме сорок три!» чем того изрядно нервировала.

Третья, похоже, оказалась из тех, кто заложит дом и девственность — и спустя несколько минут уже снимала со своей руки браслет с камнями в качестве оплаты.

Ну а четвертая, решив, что ей мало уделяют внимания, просилась то пройтись, то вина, то в туалет.

Я ж говорю — идеальные девицы. Жаль, конечно, что это последние такие идеальные — оставшиеся в Академии семеро после моего воспитания заматерели и так просто их было не взять.

Но свою задачу на сегодня я выполняла блестяще.

Наконец, блондинчику надоело, что из-за блондинистой же суеты вокруг он не может сосредоточиться, а мы с Филиппом ржем без него, и он решил перебраться за стол с Вайт — дженни, научить всех играть. Правила там были просты — надо набрать двенадцать очков с помощью карт, каждая из которых имела свое значение, убирая и добавляя себе карты.

Вот только до стола дошло всего три невесты.

Я недоуменно оглянулась.

Азартная-то наша уже и диадемку стаскивала! Нет, мне, конечно, все нормально — но ведь с меня-то потом и спросят… Пришлось возвращаться, оттаскивать ту от шара. Терпеть сопротивление — в какой-то момент я подумала, что она тоже все с себя снимет, лишь бы остаться. Просить Тигру о помощи…В общем, вернулась я уже когда Алик терпеливо объяснил правила игры трем оставшимся невестам.

Но начать они не успели.

Потому что в этот момент раздался жуткий грохот, в углу основной залы отвалился кусок стены и из него вылезла вся потрескивающая искрами Катрин в еще более искристом платье, при поддержке трех шикарных мужчин в одних только кожаных брюках и масках.

Хм, кажется, мне стоит спросить у них, где они такое масло для тела покупали…

Со стороны уже бежала местная стража. А первее них летела местная фурия, немезида и горгона в одном лице — госпожа фон Шлепи. Волосы её темные развевались что змеи, губы трепетали на ветру — так бежала — черное бюстье не скрывало шикарных форм, а от юбки было одно название и сапоги…

Блин, вот кого надо ставить в пару в бассейн с вареньем.

Я уже представляла побоище, как обе женщины замерли, оценивающе посмотрели друг на друга и… вдруг бросились друг к другу в объятия.

— Вот и поиграли, тартарарашечки всем в зад, — вздохнул ректор и отложил карты.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

И тут же услышала громоподобное:

— Смотри! Там Алик со своими мальчиками! Ну-ка иди к мамочкам!

Похоже, вечеринка переставала быть томной…

А ведь я даже ни разу не напомнила ей о себе мысленным призывом! Почти без матов и ругательств пережила этот день!

Но день закончился, мирные жители легли спать и на улицы города вышла мафия…

— Мамочки? — я залпом выпила бокал вина. — Они что… тебя воспитывали? — я оглядела ректора и пришла к выводу, что да. Вполне могли воспитывать. И чувство стиля привили определенное, и наклонности…

— Не совсем… — он протянул, а я поперхнулась, подумав о другом варианте.

— У вас это в смысле… игра такая? Сексуального характера?

Рядом со мной поперхнулись невесты. И одна даже упала в обморок.

Черт, я и забыла что они здесь…

Бл…ть, я и забыла, что нельзя говорить это слово!

— Мальчики, — прервала мои душевные муки Катрин, явно не замечая, что кроме мальчиков тут еще и девочки. И это не я, — Составьте нам компанию за столом.

И гордой походкой удалилась со своей подруженцией к центральному столу.

Мы долго смотрели им вслед. С учетом того, что на госпоже Шлепи были, фактически, только трусы внизу, а у Катрин на платье напрочь отсутствовала задняя часть прям до самой…до глубины широт короче.

За столом пили и играли на раздевание.

Много пили, играли во все подряд и раздевали, слава всем, кто есть из богов в этом сумасшедшем мире, специально обученных девиц. То есть это была такая услуга от заведения — ты проиграл, но предмет одежды снимала девушка, стоящая возле тебя.

До-олго так снимала.

Красии-иво.

Играли во все подряд. Я спустя тост перестала улавливать не то чтобы правила, но и названия игр.

Спустя три тоста отвалилась первая из оставшихся в живых невест. В прямом смысле отвалилась. Вместе со стулом и картами, которые она держала в руках.

Спустя еще два вторая убежала в слезах. Её всего-то спросили, как она собирается удовлетворять своего будущего мужа. С пояснением, что их Алику должна достаться лучшая во всех смыслах.

Не я причем спросила — пусть мне и было интересно.

Но в «правда или действие» вели «мамочки» и все фанты оказались не просто с сексуальным подтекстом, а фонтанировали эротизмом с уклоном в порно и БДСМ.

А пока последняя, самая стойкая — кстати та, что напряженная ханжа беспокоящаяся за финансовое состояние семьи — исполняла эротический танец, больше похожий на прыжки курицы, я все-таки улучила момент и выспросила, по каким причинам он «их Алик».

Ректор вздохнул.

— Понимаешь, Катрин она…взрывоопасна…

Я кивнула. Я это понимала лучше, чем кто-либо другой. И однозначно беспокоилась, что мы с ней обе в одном помещении.

— Долго она здесь не выдерживает. Хотя тянет, что уж там — она пьет эмоции, а в Аду, по ее словам, все слишком однотипно чувствуют…

— Ненависть, ярость, желание убивать?

— Ага.

— Так она потому такая… пьяная? От эмоций? — протянула я с сомнением, глядя на то, как роскошная брюнетка, чуть покачиваясь на тонких каблуках, бросилась к невесте на помощь. Показать, как все таки надо соблазнительно двигаться.

Та, по-моему, была уже на последнем издыхании от ужаса.

Я все-таки могла бесконечно смотреть на несколько вещей в своей жизни, и одна из них это как мамАда делает мою работу. Но ректор отвлек.

— Не только, — он хмыкнул. — Но на курс реабилитации в Раю, мы, как понимаешь, так и не смогли ее протолкнуть. Так вот, каждый раз, когда она появлялась в королевстве, что-то происходило. Сначала мой дядя сбежал из дворца за ней и по итогу получился Камилл. В следующий раз она появилась на пятилетие сына, чтобы устроить грандиозный фейерверк…

— Долго восстанавливали столицу? — спросила я сочувственно. Определенно эта женщина мне нравилась — я прям видела в ней родственную душу.

— Долго, — кивнул ректор. — В пятнадцать она явилась с домашними суккубами… — тут он чуть запнулся, — для нас обоих… Мы ведь с Камом с детства были неразлучны… И не успела их забрать после того, как они нас… обучили. А во дворце, как понимаешь, много мужчин — и когда Катрин про них вспомнила, те успели…Много успели, короче…

Суккубы, суккубы…Знакомое что-то…

Ах, блин, сучка!

— А десять лет назад она решила, что хочет, чтобы мальчик был рядом… Ну и пригласила его прямиком в Ад. Камиллар воспротивился. Она снова пригласила…И началось….

— Долго восстанавливали столицу? — я вздохнула.

— Ага. В общем, появляется она редко и метко. Но чтобы не упустить воспитание сына, всегда просила подружек присмотреть. А поскольку я был рядом…

Понятно.

Понятно, что они там навоспитали у обоих…А я еще удивлялась, как у таких блондинисто-зефирных и вежливых родителей получился такой неоднозначный Алик.

Впрочем, не могу сказать, что меня это совсем уж не устраивало. Потому что муж-ханжа-вот-твоя-паранджа мне тоже не был нужен.

Разговаривая, мы с ректором склонялись друг к другу все ближе.

То есть не просто плечом к плечу, но и грудь к груди. И аромат его прямо в мой мозг. И кудри его прям по моим щекам. Я, конечно, старалась контролировать себя — проснуться без трусишек в комнате будущего мужа было бы можно, но чуть преждевременно.

Отстранилась.

В этот момент Катрин добила таки невесту. И обратила внимание на нас… лучше бы последней занялась! Она втиснулась между нами и крепко обняла обоих за шеи. И так…подставила грудь Алику, будто собралась его покормить ею…

Что там ректор говорил про реабилитацию?

И, сполна насладившись его смущением, повернулась ко мне, желая повторить опыт.

Хм.

Я вежливо улыбнулась.

И тут же поняла — что-то не то.

Глаза мамАды вдруг их пьяных сделались совершенно трезвыми. То есть прям из разряда «когда Ад замерзнет».

Замерз.

Она отстранилась:

— Та-ак, — сощурилась. — Ты меня не хо-очешь…Интересно, почему?

Пи…ц. Она что, специально?

Все замерли.

Я сглотнула.

Вот настоящее «почему» мне не хотелось проговаривать.

— Такой уж уродился…Мне больше как-то… мальчики…

Последняя невеста изумленно ахнула. И дернулась бежать — скорее всего для того, чтобы донести эту новость до остальных товарок. Катрин только щелкнула пальцами, как та провалилась куда-то…судя по всему в жаркое место.

— Ненавижу сплетниц, — скривилась. — Идем, поговорим.

Понятно в кого сына инквизитор и дознаватель.

— Катрин, я не думаю… — попытался остановить её ректор.

— И не думай.

Меня утащили в самый темный угол. Внимательно осмотрели с головы до ног и…рассмеялись.

— Ты думаешь я девку от мужика не отличу?

Ну вот так и знала!

Я зажмурилась.

С другой стороны, то, что она отвела меня в сторону, не попытавшись изобличить, внушало надежду.

— Ну, признавайся, какого рая ты отираешься возле нашего блондинчика?

И смотрит, главное, как моя мама, когда я поздно с клуба приходила. Они что, на одни курсы НЛП ходили?

Я глубоко вздохнула и решила сказать правду.

— Замуж за него хочу!

— В таком виде? — она с удивлением осмотрела мой костюм. — Рассказывай.

Ну я и рассказала быстренько. Не про то, что попаданка, а про отбор. И как помощником стала и как от невест избавлялась, справедливо полагая, что ей такие методы понравятся.

Только про Камильчика не говорила ни слова.

Я лишь могла молиться, чтобы она про него не подумала. И радоваться, что его сегодня рядом не было — если бы она увидела сына рядом и почувствовала что, с ее адскими способностями долго я бы мальчиком не оставалась. Девочкой, впрочем, тоже.

Вот только я рано радовалась.

Потому как пока меня зажимали в углу, ректор, идиот такой, позвал на помощь.

И я поперхнулась живописным рассказом на середине фразы, когда услышала рядом усталое:

— Мам…ты зачем нам мальчика портишь?

Что-то вы меня развеселили и я концовку главы-то и дописала))))

Я покраснела.

Представила, как всё выглядело со стороны, и покраснела еще больше.

Кам стоял, оперевшись плечом на стену, чуть нахмуренный, растрепанный, да еще и в каком-то совершенно домашнем виде, как мне показалось. По крайней мере, вот этот вот открытый пиджачок и узкие брюки назвать формой дознавателя могли только в секс-шопе, если бы такие здесь водились.

А еще инквизитор был заметно уставшим.

И я старательно подавила в себе росток жалости.

Знала, к чему у женщин приводит жалость. Сначала ты его по голове гладишь, даешь на груди выплакаться, а потом слезки то высыхают, губки, что подвывали, по этой самой груди перемещаться начинают, и вот уже стонешь и…

Блин, о чем я?!

Катрин тем временем от меня отстранилась, подперла крутые бедра руками и прищурилась в сторону сыночки:

— А ты в меня топориком…

Шикарная женщина.

— Ма-ам, — закатил глаза инквизитор.

— Давно уже мам. Так что, нашел?

Покачал только головой.

— И все еще отказываешься использовать мою помощь? — спросила брюнетка грустно.

А до меня тут дошло, о чем разговор…

Ой-ой-оюшки… Палачик, миленький, откажись! Я тебе все ножики переточу, все кандалы перечищу, да я вместо тебя пыточных дел мастером заделаюсь — но если ты согласишься…

— Мне еще мать женщин не искала, — передернулся.

Хоро-оший.

Чего грустно-то так тогда?

— Почему не искала? Даже находила и подклад…

— Хватит. Без подробностей.

Она прищурилась:

— Это почему без подробностей? Или боишься таки испортить «вашего мальчика»? Не волнуйся, она сама кого хочет испортит…

Бл…ть.

Она специально?

Или оговорка по Фрейду?

Что будет-то теперь?!

Я кулачки стиснула и негодующе на мамАду посмотрела. Та лишь подмигнула.

А палач только хмыкнул:

— Ты бы еще «оно» назвала. Пошли, продолжим уже ваши посиделки — раз я не могу их разогнать, то хотя бы возглавлю.

Мы смотрели в удаляющуюся широкую спину.

— Мой сын — идиот, — вздохнула Катрин. — И я даже знаю в кого… — а потом повернулась ко мне и снова подозрительно прищурилась. — И вот тут возникает вопрос. Может ли он быть идиотом, только потому, что воспитывался рядом с Альдорелло, и это заразно… Но главное — насколько он идиот?

Я сглотнула.

Храбро улыбнулась.

И пропищала

— Ой, мне ли знать. И… Кажется, нас зовут! Прям призывают…Ой, простите…Я не это имела в виду…

И помчалась к парням.

Несмотря на задумчивую мамАду, ночь прошла потрясающе.

Пожалуй, впервые я и правда совершенно расслабилась с ними — тем более что меня прикрывал Тигра, притворяющийся то шкурой на полу, то галлюцинацией.

Я смеялась над шутками ректора, соревновалась с инквизитором, кто быстрее вспомнит пытки, давала умные советы Филиппу, а уж когда перебравшая фон Шлепи потребовала переодеть своих особых слуг в лошадок и устроить забег прям в зале, первая выбрала себе коня.

И грохнулась-то всего пару раз.

В общем, рассвет мы отправились встречать на набережную.

А потом поползли в сторону Академии.

Возле которой изрядно уставшая и босая Катрин вдруг вспомнила, что ей не обязательно было идти пешком, она вообще-то и портал может…

И тут же в него шагнула, сопровождаемая ревом пламени.

Кам смотрел с небольшим беспокойством, а Алик — с весельем.

— Как думаешь, где на этот раз выйдет и вырубится? — обратился ректор к двоюродному брату.

— А разве… она не в свои покои? — спросила осторожно.

— Еще ни разу не получалось в таком состоянии, — гоготнул блондинчик. — Хорошо хоть ни разу не попадала в одно место…

Это понятно.

— Вот только дипломатические отношения с Риканом мы так и не восстановили… — задумчиво протянул инквизитор.

— Ничего. Зато остаток отбора пройдет спокойно. Пока она поймет, где она, пока там все уничтожит за то, что её неподобающе встретили…

Я сглотнула.

Эм-м. Катрин что, и правда нас оставила на несколько дней?

С одной стороны, меня с облегчением… А с другой… я даже скучать буду.

Икнула.

— Кому-то пора в кроватку… — по-доброму посмотрел Алик.

— Проводить? — уточнил Камиллар.

Но я только покачала головой.

Опасно мне с ним в таком состоянии оставаться наедине…

Мы распрощались, пошатываясь у ворот — Грифон от стыда усиленно делал вид, что все эти люди ему не знакомы — и я отправилась…

К вольеру, конечно.

Потому что о моих приключениях должны знать все!

Все были не слишком довольны встать в шесть утра и выслушать в подробностях про услугу «язык на ходу», про новый дырчатый интерьер игорного дома и про то, как я победила в заезде и получила годовой абонемент на походы в тюрьму.

Единственное, что их заинтересовало, так это как восхитительно было идти между двумя потрясающими мужчинами и как мне жаль, что я не могу клонироваться и доставить счастье обоим.

— Нет-нет-нет, только не двое… — почти безумно прошептал Еди и звери заржали.

А я немного обиделась, но сильно не смогла — вырубало.

— Вам смешно, — пробормотала, — а у меня пока мы шли бабочки в животе порхали между прочим…

— А от кого порхали-то конкретно?

— Да откуда ж я знаю? — тяжко вздохнула.

— Спи, — сжалился А-аа и уютно устроил меня в своих кольцах. — Тебе еще сегодня на последний конкурс перед финалом идти. Ты уже придумала, что там будет?

— Угу, — я погружалась в чудесный мир розовых единорогов и принцев.

— И что?

— Ой, всё…