Глава 11

Я проснулся, услышав шорох в общей гостиной. Взглянул на часы — три. Самое темное время суток, когда звезды сияют уже не так ярко, боясь рассвета, но рассвет не торопится, поскольку страшится темноты. Древние норры называли это время Часом Сумеречного дракона и были правы. Стоит проснуться в три, и даже если совесть твоя чиста, неприятных мыслей не избежать. Моя совесть, естественно, была чиста, но в гостиной кто-то шарился, стараясь не привлекать лишнего внимания. И это была не Корра!

Бесшумно поднялся, подошел к двери и приоткрыл ее. В гостиной было темно, но часы над камином освещались… магическими светляками. Берг в одних трусах, стоя на стуле, переводил стрелки вперед. Вот он замер на миг, оглянулся и прижал палец к губам. Услышать меня он не мог, а вот интуиция у него иногда была прямо звериная.

— Что ты задумал? — подойдя, шепотом спросил я.

— Сейчас будильник сработает и увидишь, — усмехнулся он, спрыгивая со стула. — Пошли по комнатам. Одеться не забудь.

— На себя посмотри, — пожал плечами я, но вернулся к себе и быстро облачился в форму.

Интригу Нэша я разгадал. Будильник у нас был настроен на максимальную громкость и зачарован так, чтобы при наступлении шести утра звуковой поток шел напрямую в комнату Кендрика, который все время опаздывал на занятия.

С одной стороны, грешно потешаться над товарищем, с другой — шутка планировалась смешная, Берг других не придумывал. Конечно, Кендрик придет в ярость, когда обнаружит, что во второй алхимической лаборатории, куда перенесли занятия по зельеварению из-за ремонта в лаборатории Лендич, никого нет, и вообще Акалим спит в самый темный час ночи. Может, даже попытается надавать Нэшу тумаков, безрезультатно, естественно. Но затем оценит замысел и посмеется вместе с нами — за этот чудный характер мы Нильса и любили. Поэтому, когда часы завопили голосом ректора: «Студент Кендрик, па-а-адъем! Немедленно! Безотлагательно! Срочно! Сейчас же!» — я только усмехнулся.

— А? Что? — раздался сонный голос Нильса. — Ну дайте поспать, а?

«Вставай, мой котеночек, я просто жажду увидеть тебя на своей лекции!» — будильник сменил тон, заговорив нежным голоском Аннелорочки, на Кендрика это всегда действовало.

— Мы с Дагом ушли, а ты валяйся, сколько хочешь. Но имей в виду, Лендич тебя засунет в котел, сварит и съест без приправ, если ты опоздаешь на ее лекцию. А зельеварение у нас сегодня — первое! — бросил Берг в приоткрытую дверь его комнаты и, на цыпочках вернувшись в свою, затаился в засаде.

— А сколько времени? — заинтересовался Нильс.

«Семь часов сорок пять минут, — любезно сообщили часы голосом леди Леи, — если вы снова задержитесь, Кендрик…».

— Что??? — завопил Нильс.

Послышался стук упавшего тела, видимо, подскочив, как ошпаренный, он свалился с кровати.

— Стойте, подождите меня! Я с вами!

Он выбежал из комнаты, обезумевшими глазами посмотрел на часы, которые устало выдохнули: «Ну наконец-то!», и заметался по жилому блоку, пытаясь одновременно одеться, почистить зубы и найти те вещи, которые по привычке куда-то засунул вчера.

Спустя несколько минут Нильс выскочил в коридор, и мы, услышав его торопливые удаляющиеся шаги, посмеиваясь, отправились следом.

— За окнами темно, — тихо заметил я, наблюдая, как Нильс скачет по ступенькам вниз, — сейчас он выйдет из корпуса и увидит ночь на дворе.

— Не выйдет, — хмыкнул Берг. — Он куртку забыл, а утром уже прохладно — пойдет через переход между корпусами.

Нэш был прав. Протирая глаза и отчаянно зевая, Кендрик спешил в учебный корпус. Он, конечно же, спросонья позабыл, что лекции Лендич перенесли в кабинет на втором этаже, хотя сам был свидетелем разрушений, причиненных мной и Кудряшкой в лаборатории зельеварения. Поэтому, выйдя из перехода, миновал лестницу, и скрылся за углом, торопясь в левое крыло.

— Сейчас-сейчас… — в предвкушении прошептал Нэш. — Сейчас он проснется и увидит реальность во всей своей непригляд…

Он не договорил. Раздался короткий, полный ужаса крик, прозвучал топот и мимо нас пронесся Кендрик, побелевший, словно привидение. На нас он даже не обратил внимания!

— Что это с ним? — изумился Берг.

— Видимо, реальность оказалась слишком уж неприглядной, — пробормотал я, выглядывая из-за угла.

На миг показалось, будто я уловил какое-то движение, слишком быстрое, чтобы так мог двигаться обычный человек. Даже Корре была недоступна подобная скорость, а она часто действовала молниеносно!

— Нэш, лови Нильса, узнай, что случилось, — приказал я.

— А ты?

— А я взгляну на эту реальность поближе.

— Может, мне пойти с тобой?

— Не стоит. Перехвати Кендрика, пока он не поднял на ноги весь Акалим, а то потом окажется, что ему что-то пригрезилось, и выйдет неловко. Иди!

Берг кивнул и бросился прочь. А я сплел Ловчую сеть, просканировал коридор и кабинет Лендич, дверь в который была распахнута. Видимо, на время ремонта его не запирали, как остальные учебные помещения. Выйдя из-за угла, осторожно направился к лаборатории. По спине побежал холодок. Объективные данные, полученные от Сети, указывали на отсутствие опасности, да и, зная Кендрика, я был уверен: ему просто что-то привиделось со сна! Но субъективные ощущения говорили об обратном, и, отзываясь на них, мой Источник пробудился, мгновенно воздвигнув щит: спрессованный воздушный купол, усиленный боевыми формулами. Некоторые из них четверокурсникам знать не полагалось.

В лаборатории никого не было. Каменную крошку, обломки мебели и стебли погибших растений уже убрали, столы сдвинули, чтобы рабочие могли заняться ремонтом потолка и пострадавшей части пола. Йорик по-прежнему стоял в углу, белея костями и радостно щерясь, а вот котла рядом с ним не было — его перенесли в помещение, где Лендич временно проводила занятия. Я прошелся по кабинету, оглядываясь — искал признаки того, что здесь только что кто-то был. Но ничего не нашел.

Возвращаясь в свой корпус, я думал о том, что Кендрик — идиот, и надо, хоть и с опозданием в три курса, заняться его режимом. А еще о том, что Источник никогда меня не подводил. Щит появился не просто так. Он появился, потому что рядом прошла смерть.

* * *

На следующий день я ожидаемо получила первую плохую оценку, поскольку не успела переписать всю домашку, и, естественно, в голове ничего не отложилось. Настроение упало ниже плинтуса. Я злилась на Тэйча, который вел себя, как ни в чем не бывало, на себя, на преподавательницу Рич, так неудачно вызвавшую меня отвечать. Надо ли говорить, что на новую работу, в лазарет, я отправилась сразу после занятий в дурном расположении духа.

— Давай-ка я расскажу тебе, что нужно сегодня, и каждый займется своим делом, — сказала целительница, когда мы поздоровались.

Она провела меня по лаборатории, показывая, где и что можно и нужно мыть или протирать, и, главное, как это делать. Это было важно, поскольку некоторые ингредиенты, хранящиеся на длинных полках или в шкафах, не следовало подвергать тряске или доставать из защитных сфер.

— Тетушка Мередит, когда я закончу, можно сделаю зелье бодрости? — напомнила я, едва фронт работ был озвучен.

— Назови состав, курсантка, как собираешься готовить?

Я рассказала ей о рецепте, прочитанном в учебнике по зельеварению. В ответ тетушка Мередит сходу озвучила список заменителей основных составляющих. Их можно было использовать для коррекции действия зелья. Надо ли говорить, что я все записала на вырванном из тетради листке, словно выслушала маленькую лекцию, и пообещала себе завести для этого специальный блокнот. Затем целительница ушла по своим делам, а я приступила к новым обязанностям.

Наводить порядок я любила. Папа порядок уважал, и меня приучил, что в доме все должно стоять на местах. А вот мама привносила некоторый хаос в наше размеренное существование: могла оставить шаль в оранжерее, немытую чашку — где-нибудь в спальне, а не в мойке, недочитанную книжку — на кухонном столе или вообще в сарае. Удивительно, но папа никогда не ругал ее за беспорядок. То ли привык, то ли любил сильно. Я же просто взяла за правило следить за порядком в доме, и делала это с малых лет без напоминаний. Вот и сейчас занялась уборкой не без удовольствия. Сначала вымыла и поставила сушиться посуду, все эти реторты, колбы, аламбики и воронки. Затем протерла полки, передвигая некоторые флаконы, бутыли и банки с особой осторожностью. Затем по возможности освободила рабочий стол и засыпала пятна, имеющиеся на нем в изобилии, чистящим порошком. А пока он их растворял, подмела и вымыла два окна. Грязи на них было столько, что кажется, их вообще никогда не мыли.

Уборка удивительным образом привела мысли в порядок. Почему я злюсь на Лиама? Это он, что ли, забил на уроки и не подготовился к магической эвристике? И причем здесь Анна Рич? Она вызвала меня, будучи уверена, что я отвечу на отлично, как это было всегда, и совершенно не ожидала провала. «Да, Вин Эрроч, во всем виновата именно ты! — мысленно сказала я себе. — Все против твоих отношений с Тэйчем, разве это не знак свыше, что тебе никогда не быть с ним?» Твердо решив больше не поддаваться на провокации парня, пусть даже он пообещает луну с неба, я принялась оттирать пятна со стола, как вдруг дверь открылась, и в лабораторию заглянул… Валли. Вчера мы все-таки посидели с ним на пляже десять минут, после чего он отправился по своим делам, а я — делать домашку. Которую так и не доделала. А сегодня еще не виделись.

— Вуорк?

— Привет, Валли, — сказала я. — Что ты тут делаешь?

Интерес. Тепло. Радость. Удивительно, как ясно я стала ощущать его эмоции! Будто сама их испытывала. Дракусь искал меня просто так, просто потому что ему нравилось мое общество.

— Заходи, — пригласила я. — Только, пожалуйста, ничего не трогай. Садись вот сюда, — я указала на свободное пространство у окна. — Сейчас я сварю зелье бодрости, потом помою полы и расставлю все по местам. И будет у нас красота!

— Вуорк! — курлыкнул Валли, прошел на указанное место и плюхнулся на попу, явно не собираясь спать.

Интерес, ну да. Он хотел посмотреть, что я буду делать.

Убираясь, я одновременно записывала на тетрадный лист на какой полке или в каком шкафу хранится тот или иной ингредиент. Многие видела впервые — их тоже выписала, чтобы потом посмотреть информацию в библиотеке или спросить у тетушки Мередит. Теперь, зная, где располагается все, что нужно для зелья бодрости, я приступила к работе.

Оказывается, я скучала по этому: по отмериванию и смешиванию ингредиентов, добавлению их в котел, стоящий на огне, помешиванию, настаиванию, процеживанию. Действия требовали сосредоточенности, и окончательно меня успокоили. Дракусь подошел, чтобы понюхать готовый раствор, и расчихался, чем насмешил меня. Когда я налила получившуюся темно-зеленую жидкость в стеклянный фиал и заткнула пробкой, на душе было хорошо. Будто домой вернулась. А за окном — темно. Но сегодня ночь меня не страшила.

На ужин я явилась в отличном настроении вместе с Валли. По пути мы поиграли в догонялки, кидаясь друг в друга светляками и распугивая попадающихся на пути студентов.

Ребята уже ужинали и тоже казались довольными. Когда я села, Джеф молча подвинул ко мне очередную стопку тетрадей, а Дарла — другую.

— Вы просто монстры! — с набитым ртом сказала я. — Неужели на втором курсе нам будут задавать еще больше?

— До второго курса еще надо дожить, — иронично сообщил Дин. — А у меня все чаще возникает ощущение, что сейчас мозг взорвется. Представляю, каково Тэйчу второй раз все это проходить! Тот, кто позволил ему вернуться в Акалим на первый курс — злой гений.

— Разве ему не должно быть легче? — удивилась рыжая. — Он же все это уже знает.

— Вот именно, — хихикнул Джеф. — Я б повесился с тоски слушать по второму разу то, что уже знаю.

— А папа говорит: повторение — мать учения, — пожала плечами я, отодвинула поднос и взялась проглядывать тетради. — У Лиама, насколько я могу судить, ни по одному предмету нет плохих оценок.

— Ты просто к нему неравнодушна, — без улыбки заметил Джеф, но мое отличное настроение ничего не могло испортить.

— Я и к тебе неравнодушна, — засмеялась я. — И к Дарле, и к Дину, и к Силли. Я, знаешь ли, человек, а человек не может и не должен быть равнодушным к другим людям.

Сильвана Оливия серьезно кивнула, Дин усмехнулся, а Дарла, показав Новачу язык, ехидно поинтересовалась:

— Съел?

Джеф набычился.

— Сегодня у старшекурсников какое-то особое мероприятие, — сообщил Дин, спасая друга. — Очень хочу посмотреть. Кто со мной?

Я подумала о несделанной домашке, о плохой оценке по магической эвристике и… о зелье бодрости и воскликнула:

— Я!

— Симпатичные парни будут биться с монстрами? — хихикнула Дарла. — Я тоже пойду.

— И я, — поддакнула Силли.

— А я вернусь в библиотеку, надо кое-что посмотреть, — упрямо сказал Новач. — Вин, увидимся в спортзале.

Я кивнула. Мне хотелось надеяться, что мои отношения с Лиамом не станут препятствием дружбе с Джефом.

— Что за мероприятие? — спросила я, когда мы, отнеся подносы с посудой на стойку мойщиц, отправились в спортивный зал.

— Ты знаешь, что леди Свитис — очень сильный маг? — задал ответный вопрос Дин.

— Правда, что ли? — удивилась Дарла.

А я подумала о том, что слабый маг вряд ли стал бы куратором выпускного курса.

— Правда, — кивнул Гелс. — Насчет монстров ты угадала за ужином. Аннелора умеет их создавать.

— Иллюзии? — уточнила Силли.

— Не иллюзии, нет, — качнул головой Дин. — Сами все увидите. Пошли быстрее, а то все места займут.

В спортивном зале вдоль стен появились трибуны. Приглядевшись, я увидела мерцающий перед ними полог защитного поля. Трибуны быстро заполнялись, должно быть, такое представление никто не хотел упускать. У входа в раздевалки я заметила преподавателей Торхайма и Свитис, которые о чем-то беседовали. Чуть поодаль наш куратор возводил щит перед трибунами на другой стороне зала. Зрелище было таким красивым, что я совершенно забыла о монстрах. Точные движения чутких пальцев Сноворса порождали мерцающие магические потоки, которые свивались в полог, после чего профессор усиливал его другими заклинаниями, чьи светящиеся формулы прошивали ткань основного полотна ровными строчками. Сноворс будто плел паутину, делая это с таким искусством, что на миг показалось, он не сможет остановиться, и весь мир окажется опутанным ею — и покоренным.

Раздавшиеся крики и свист студентов заставили очнуться. Наш куратор — порабощающий Норрофинд. Привидится же такое!

Тэйч, как оказалось, сидел на другой стороне, напротив, под открытыми окнами, откуда ветер доносил запахи моря, разгоняя духоту, которой начал наполняться зал, поскольку народу все прибывало.

— В прошлом году леди Свитис создавала ледяного астроголя — это было потрясающе!

Обернувшись, увидела, что сзади садится девушка с третьего курса.

— Его кто-то победил? — спросила ее белокурая соседка с ярко накрашенными ресницами и губами.

— Никто, Беатрис, даже твой Даг, — хихикнула первая.

— Мой Даг в прошлом году был на третьем курсе, а с созданиями леди Свитис разрешено биться только на выпускном, — голосом подчеркнув слово «мой» улыбнулась красотка. — Уверена, сегодня он победит! Особенно после того, как мы с ним… — и она, наклонившись к подружке, что-то прошептала ей.

Увидев, с какой завистью та посмотрела на блондинку, я пожала плечами и отвернулась, потеряв к ним интерес. Нашла, чему завидовать! Да с таким занудой, как этот парень, в постели с тоски удавишься.

Торхайм кивнул собеседнице и направился в центр зала.

— Итак, мы начинаем, — негромко сообщил он, но в помещении тут же воцарилась тишина. — Сегодняшний зачет дает допуск к испытаниям по боевой магии, которые начнутся у четверокурсников во втором семестре. В наблюдательную комиссию входят профессор Резник, председатель; преподаватели: профессор Сноворс, леди Свитис и господин Федич, а также ваш покорный слуга, — он изящно поклонился. — Допуск к боевым испытаниям разрешается большинством голосов членов наблюдательной комиссии. Свои допуски четверокурсники увидят завтра на доске объявлений в холле учебного корпуса. Студенты на платном обучении, не получившие допуск, снимаются с занятий по боевой магии и переводятся на гражданские специальности. Курсантов на гособучении это не касается, но второе полугодие обещает им тяжелую жизнь.

— Не дождетесь! — подавшись вперед, тихо произнес Дин, его глаза горели азартом.

Я пожалела, что Джеф пропустит такое зрелище. Потому что нам с ним, как курсантам на гособучении, в любом случае придется бегать за монстрами — или от них! Нужно только доучиться до четвертого курса.

— А сейчас я уступаю место нашей прекрасной леди, — голосом опытного ловеласа сообщил Торхайм.

Аннелора Свитис, мило улыбаясь, сделала шаг вперед. Ее пальцы замелькали с такой скоростью, что перестали быть видны, а затем их окутало темное облако. Глядя на нее, я испытала странное чувство несоответствия — Аннелора выглядела хрупкой, как фарфоровая куколка, в своем розовом, расшитом бисером, платье со скромным декольте, в игрушечных серебряных туфельках и с такой же лентой в светлых волосах; пришелицей из сказочного леса, где феи порхают с куста на куст, с бутона на бутон. Но то, что сейчас рождалось посредством ее магии, носило пугающий характер и увеличивалось с угрожающей скоростью.

— Первый этап: бой десять на двадцать, — объявил Торхайм.