Глава 10

На перемене пришлось подчиниться приказу ректора и снова посетить лазарет. Увидев новый ожог на моей шее, тетушка Мередит вплеснула руками:

— Да ты просто какое-то ходячее бедствие, Вин! Ну скажи на милость, отчего ты себя совсем не жалеешь?

— Это случайно вышло, — буркнула я, глядя в пол. — Я разозлилась.

— На кого в этот раз?

— На Зирча.

Целительница неожиданно хмыкнула:

— О, этот умеет трепать нервы…

Резко замолчав, махнула в сторону кушетки.

— Садись там, сейчас я закончу с раствором и займусь тобой. Как чувствует себя твой дружок, Джеф?

— Он мой друг, а не дружок, — покачала головой я, — спасибо, хорошо чувствует, во многом благодаря вам!

— Тяжело ему приходится?

Я посмотрела на нее.

— Уверена, он справится, тетушка Мередит. Скажите, могу ли я воспользоваться вашей лабораторией, чтобы приготовить зелье?

— Какое именно? — она на миг отвлеклась от смешивания разноцветных жидкостей в хрустальном фиале, который держала.

— Для бодрости, — вздохнула я, — с каждым новым домашним заданием ее становится меньше и меньше.

— Ну, детка, никто не обещал, что в Акалим легко учиться, — улыбнулась целительница.

Ее удивительно добрая и светлая улыбка никак не вязалась у меня с образом темной ведьмы. Что-то здесь было не тем — то ли улыбка, то ли ведьма!

— По правилам академии студенты могут готовить зелья только в учебных лабораториях под присмотром преподавателей или их ассистентов, — заметила тетушка Мередит, плотно закрывая фиал пробкой и накидывая сверху кусок темной ткани, после чего подошла ко мне. — Почему бы тебе не поговорить об этом с леди Лендич?

Я пожала плечами. Поговорить-то я могу, вот только, уверена, что она откажет.

— Но, знаешь, у этого правила есть лазейка, — добавила целительница, когда пауза затянулась. — Мне, как раз, нужна ассистентка, а ты кое-что соображаешь в зельях. Тогда и моя лаборатория будет в полном твоем распоряжении!

Пока она мазала мою многострадальную шею лечебной мазью, я размышляла над неожиданным предложением.

— А что мне нужно делать? — поинтересовалась я. — Вы же знаете, свободного времени у первокурсников почти нет.

— Знаю, но обязанности моей помощницы не слишком сложны — два раза в неделю убраться в моей лаборатории, помыть рабочую посуду, в воскресенье подготовить ингредиенты для лекарственных веществ по списку, который я для тебя составлю. Видишь ли, уборщиц я сюда на драконий плевок не подпускаю. Не дай бог, перепутают флаконы или разольют что-нибудь не то и не туда! А лазить по полкам хранилища стара я уже. Конечно, времени у тебя станет еще меньше, но есть и приятные моменты: я помогу советом, если ты намудришь чего-нибудь не то, да и работа оплачиваемая, Акалим в таких вопросах не скупится. Тебе же не помешает лишняя денежка?

Она вопросительно взглянула на меня.

Предложение было заманчивым. Еще до академии я собиралась устроиться в ученицы к травнику в Белозерье, а здесь смогу совершенствоваться одновременно и в зельеварении, и в целительстве. Кроме того, у меня нет такого состояния, как у Силли, а папа однажды постареет, как и Мередит, уставшая «лазить по полкам хранилища», и тоже перестанет охранять покой мирных граждан и ловить разбойников в лесах, а значит, нужно будет позаботиться о нем. Чем больше навыков я приобрету в Акалим — тем безбеднее будет моя жизнь и его старость!

Но было кое-что, останавливающее от немедленного согласия.

— А вы не боитесь работать со стихийницей, у которой, к тому же, нестабильный Источник? — честно спросила я и ткнула пальцем в обруч: — Даже он не помогает мне справиться со своей Силой!

— О, я наслышана о твоем Даре! — рассмеялась целительница. — И уверена, что наше сотрудничество пойдет тебе только на пользу. Работа в лаборатории учит концентрации и усидчивости. Знаешь, когда я готовлю какое-то зелье, я ни о чем не думаю, кроме него… — Она смотрела на меня, но не видела, однако продолжала говорить: — Моя голова пустеет, исчезают мысли о проблемах, горькие воспоминания…

Тетушка Мередит встрепенулась, будто очнулась.

— Я тебя совсем заболтала, курсантка! Сейчас вытру остатки мази и можешь быть свободна. Так, что, подумаешь над моим предложением?

Шею уже не жгло, лишь кожу немного пощипывало. По прежнему опыту я знала, что к вечеру это пройдет.

— Да что тут думать-то, — улыбнулась я, — большое спасибо за интересное предложение, тетушка Мередит, и за исцеление! Я согласна!

* * *

На занятие по магическому источниковедению я опоздала. После лазарета пришлось возвращаться к себе, чтобы принять душ и надеть форму. Но профессор Зорис, видимо, был предупрежден ректором, поэтому молча кивнул и продолжил лекцию.

— Ты что так долго? — взволнованно зашептала Дарла. — Мы уже хотели идти к ректору, тебя спасать!

Я скрыла улыбку. Кажется, мои друзья всерьез решили: если я задерживаюсь, значит, что-то натворила.

— Все путем, — таким же шепотом ответила я. — Зирч, может, и не самый приятный тип в Акалим, но объясняет хорошо. Думаю, от его лекций будет толк, если однажды его не смоет…

Дарла с ужасом посмотрела на меня, а я едва сдержала смех, вспоминая, как ректора полоскало, пока он, уцепившись за ножку стола, пытался не покинуть собственный кабинет.

— Потом расскажу, — одними губами произнесла я, заметив, что преподаватель за нами наблюдает.

Выходя после лекции, столкнулась в дверях с Тэйчем. Шутливо поклонившись, он коснулся рукой все еще заплывшей скулы, и сказал:

— Дамы вперед! Особенно такие нежные, как вы с Силли!

Сильвана Оливия прошла мимо, сделав вид, что не замечает его. Похоже, всерьез рассердилась на Лиама за драку с Джефом. Я же, не спускавшая с Тэйча глаз, заметила, как он сощурился, проводив взглядом ее идеально прямую спину. И порадовалась, что теперь, благодаря предложению тетушки Мередит, времени на глупые размышления у меня станет еще меньше.

Мы с девчонками уже приступили к обеду, когда пришли Джеф и Дин. Выражение лица у них было, как у заговорщиков.

— Выкладывайте, — сказала я, когда они сели, поставив подносы с едой.

— Ты о чем? — невинно поинтересовался Джеф.

— И действительно, — улыбнулся Дин.

— Да вы прямо светитесь, того и гляди взорветесь от радости, — присмотревшись, заявила Дарла. — Вин права — выкладывайте!

— Нам стало кое-что известно… — страшным голосом сообщил Новач.

— Это случится уже скоро! — подвыл Дин.

— Неприлично использовать сокрытие информации для эмоционального давления на собеседников! — воскликнула Сильвана Оливия и добавила уже менее решительно: — Говорите же!

— Едем в Квайтхилл! — в один голос воскликнули они. — В эту субботу!

— Мы встретили куратора, и он сказал, что онтикаты будут ждать в восемь утра у ворот, — пояснил Новач. — Вроде как в программе обзорная экскурсия по городу, посещение местного музея и званый обед в поместье одного из знатных семейств.

— А покупки? — возмутилась рыжая.

— Никаких покупок! — погрозил пальцем Джеф. — Мероприятие культурно-просветительное, а не развлекательное.

— Ну я так не играю, — пригорюнилась Дарла.

Силли кивнула. Наверное, в ее жизни званых обедов было гораздо больше, чем возможностей пройтись по магазинам с подружками.

Я же обрадовалась возможности посмотреть на столицу Восточной Неверии, как ребенок, получивший давно обещанный подарок. Я столько читала о ней, когда узнала, что придется учиться в Акалим, да и папа там однажды побывал!

— Вин, хотел тебя попросить, — вдруг произнес Гелс, — до субботы не приближайся, пожалуйста, к любимому скелету Лендич. На всякий случай! Потом — сколько угодно, но до экскурсии — ни-ни!

И ведь говорил это с абсолютно серьезным лицом!

Новач захохотал, за ним засмеялись Дарла и Силли. Мне оставалось только присоединиться к ним.

Зов из администрации академии застал меня в раздевалке после физкультуры. Выглядел он, как белый голубь с оранжевыми глазами, который приятным женским голосом попросил заглянуть в канцелярию. Немного удивленная, я отправилась туда, договорившись потом найти ребят в библиотеке, где, по обыкновению, они собирались засесть до вечера.

В помещении администрации я уже была — когда решала проблемы сокурсников и получала зачетку. Второй этаж административного корпуса разделял прямой коридор, в который справа и слева выходили двери служебных кабинетов, а сразу за лестничной площадкой располагалось открытое помещение канцелярии с несколькими столами, заваленными бумагами.

— Добрый день. Я — Вин Эрроч, меня просили подойти, — сказала я сидящим за столами женщинам разного возраста.

— Идите сюда, курсантка, — позвала одна из них, и я узнала голос, прозвучавший в Зове.

Оказывается, требовалось подписать несколько бумаг, чтобы официально стать ассистенткой целительницы. Судя по тому, какую скорость тетушка Мередит придала этому делу, вопрос с помощницей, действительно, был насущным.

— С завтрашнего дня приступайте к обязанностям, — в завершение разговора сказала оформлявшая документы женщина. — Все остальные вопросы — к госпоже Веррич.

Кивнув, я попрощалась и отправилась в библиотеку, которая располагалась на первом этаже этого же корпуса.

И вдруг увидела Тэйча. Лиам, улыбаясь, поднимался навстречу.

— Привет, Вин, — сказал он, остановившись на ступеньку ниже меня, так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Мы, вроде, уже виделись на занятиях, — ответила я, не зная, куда смотреть.

Как ни отводила взгляд, он все равно возвращался к ярким губам парня. И от этого мне было неловко.

— Куда идешь? — спросил он, будто не замечая моего смущения.

— В библиотеку.

Неожиданно Тэйч взял мою руку и приложил к своей скуле, на которой расцвел роскошный сине-зеленый синяк. От прикосновения к его коже все поплыло у меня перед глазами.

— По… почему ты не вылечишь себя? — запнувшись, сказала я. — Ты, наверняка, знаешь, как это сделать.

— Разве я могу избавиться от напоминания о самом восхитительном свидании в моей жизни? Давай повторим?

Я моргнула.

— Что?

— Приглашаю тебя на свидание, Вин Эрроч, вот что! — прищурился он. — Или предпочтешь мне библиотеку?

Я попыталась высвободить руку. Сама не так давно говорила, что приехала в Акалим не шашни крутить, а тут…

— Да ты меня боишься, токс! — усмехнулся Лиам, выпуская мои пальцы.

— Не боюсь! — возмутилась я.

Не скажешь же ему, что я не его боюсь, а себе не доверяю?

— Тогда пошли?

Развернувшись, он двинулся вниз, и я, словно завороженная, пошла за ним.

— Ты ездишь верхом? — спросил Тэйч, когда мы вышли из здания.

Я кивнула.

— Тогда покатаемся.

Мы повернули к конюшне, и я увидела Томаса. Подойдя, Тэйч что-то сказал ему и отсчитал несколько монет, а спустя некоторое время конюх привел двух оседланных лошадей: каурую и гнедую.

Лиам птицей взлетел в седло гнедого жеребца и, не дожидаясь меня, пустил его рысью, направляя к воротам.

— Давай подмогну, курсантка, — услышала я добродушный голос Томаса. — Стремя для тебя высоковато. Кстати, видел тут, как бегает Валли. Похоже, я был прав!

Он подставил сцепленные руки, чтобы подкинуть меня.

— Да, вы были правы, спасибо большое! — торопливо ответила я, оседлав каурую кобылку и трогая ее с места.

Тэйч держался в седле легко и изящно. Силли с тем же изяществом носила свои ужасно дорогие, хотя и скромные платья. Говорят, аристократами не становятся, ими рождаются, и сейчас, глядя на Лиама, я понимала, что так оно и есть. Представить с ним рядом Сильвану Оливию получалось как само собой разумеющееся.

— Спорим, ты меня не догонишь, Вин? — улыбнулся Тэйч, когда я подъехала.

А затем, быстро наклонившись, коснулся губами моих губ, и послал коня в галоп.

Остро ощущая двойственность этого мгновения, я с тоской посмотрела на небо. Парень упорен и, вполне возможно, его женитьба на Силли состоится, но меня влечет к нему, как бабочку на огонь. Я подумаю об этом потом, а сейчас мы вместе, нужно лишь догнать это призрачное счастье по имени Лиам!

Я пришпорила каурку и понеслась следом.

По дороге мы домчали почти до Фрида, где Лиам повернул коня в пустоши, и здесь мне, наконец, удалось наверстать упущенное. Хлопнув парня по плечу, развернула лошадь и крикнула:

— Твоя очередь, Тэйч!

— Ну, токс, погоди! — он сощурил синие глаза, а я даже не обиделась на «токса».

Токс я и есть. Сначала едва не уничтожила куратора, а затем ректора чуть не слила с башни.

Надо признать, парень догнал меня быстрее, чем я его. Перехватил поводья, заставив лошадь остановиться. Притянул меня к себе и поцеловал. От его дыхания, от аромата пожухших осенних трав и свежести с побережья, у меня закружилась голова. В этот раз мы целовались долго, никуда не торопясь. Пожар стал ровным пламенем, которое горело ради себя самого, заставляя забыть обо всем.

Тэйч пересадил меня на свою лошадь, устроив перед собой. Теперь мы ехали шагом, и я спиной ощущала жар его тела, и тепло ладоней на талии.

— Мне с тобой так хорошо, Вин… — прошептал он мне на ухо. — Не хочу это портить, как ты тогда выразилась, «похотью»!

Мне показалось или что-то осталось недосказанным?

— Но? — спросила я, не оборачиваясь.

Пауза.

— Но я не смогу быть с тобой часто.

Я все еще не смотрела на него.

— Ты не хочешь, чтобы кто-то догадался о наших отношениях?

Наверное, следовало быть умнее, хитрее, опытнее, но я предпочитала говорить открыто и знать правду, даже если она причиняет боль. Так было… правильно.

— Я не хочу… — Лиам запнулся. — Не хочу, чтобы все думали, что ты мне, действительно, нравишься, и у нас все серьезно. Ведь однажды я оставлю тебя…

— Как оставил Ванессу Горич?

Тэйч замер. Окаменел. Превратился в кусок камня, холодный и безмолвный.

— Это Новач разболтал? — после долгого молчания спросил он.

Его голос изменился, став ниже, нежные нотки исчезли.

— Я не верю Джефу, — качнула я головой. — Но я хочу услышать правду от тебя!

И вот тут я обернулась, чтобы успеть увидеть его лицо, искаженное болью. Однако спустя мгновение передо мной снова был синеглазый засранец Тэйч. Парень, с которым лучше не связываться.

Остановив лошадь, Лиам спешился и, сняв меня с седла, поставил на землю.

— Мы с Ванессой были близки и думали пожениться после окончания Акалим, — сказал он, глядя в сторону. — Но кое-кто напомнил мне о долге перед семьей, поэтому я расторг помолвку. Расставаясь, я желал Ванессе самой лучшей судьбы. Вин, — он посмотрел на меня, — я не верю в вечные чувства! Любовь — это удовольствие, а не тяжелая ноша, которую надо тащить в счастье и горести, в болезни и старости, до самой смерти. Никто не позаботится о тебе, если ты не сделаешь этого сам. Увы, для Ванессы разрыв оказался слишком болезненным, ведь она очень привязалась ко мне. Если бы я знал, что она задумала, сделал бы все, лишь бы этого не допустить!

«Очень привязалась ко мне…». Показалось, что несчастная девушка стоит рядом, жадно слушая его признание. А он говорил о ней, как о собаке!

— Про меня ты так же думаешь — привязалась? — с горечью спросила я.

Тэйч обнял меня, зарывшись лицом в мои волосы.

— Вин… Глупышка моя! — он говорил так тихо, что в шуме ветра я едва могла расслышать слова. — Разве ты не видишь, что это я привязываюсь к тебе? И с каждым разом все сильнее! А мне нельзя этого делать… Нельзя!

Он оттолкнул меня. Сверкнув глазами, взлетел в седло, пустил гнедого в галоп. Спустя мгновение я осталась одна, если не считать каурки, равнодушно жующей пожухшую траву.

Вроде бы, можно выдохнуть, ведь ничего преступного в поступке Тэйча не оказалось. Люди сходятся и расходятся по самым разным причинам! Девушка любила его, он думал, что любит ее, но нашелся некто, напомнивший о долге. Приданое Ванессы, видимо, было не слишком внушительным… Я сорвала травинку и задумчиво прикусила, хотя мне хотелось рвать и метать. Окажись папа в затруднительном положении, разве не сделала бы я все, чтобы помочь ему? Но… смогла бы выйти замуж не за человека, а за его деньги? Смогла бы сказать в глаза тому, кого люблю: «Прости, у нас ничего не выйдет!»?

Я не знала! Сердце противилось, а разум и совесть — молчали. Легко обвинить другого в подлости, но что, если обстоятельства вынудят однажды совершить неприглядный поступок? Мне срочно требовалось нечто вроде душа! Смыть горечь и смятение, утопить ненужные мысли, прийти в себя… Над головой неожиданно возникла небольшая, но очень черная туча, из которой хлынул настоящий поток, окатив меня, как из ведра. Он был такой ледяной, что даже блокиратор не жег кожу, хотя нагрелся знатно.

Мокрая до нитки, я вернулась в Акалим, сдала каурку Томасу, который, глядя на меня, только головой покачал, и пошла в свою комнату, чтобы переодеться перед ужином.

Так и не дождавшиеся меня в библиотеке ребята засыпали вопросами о том, почему я задержалась, но у меня не было настроения отвечать. Проворчав что-то невразумительное, я принялась за еду и слопала раза в два больше обычного: чтобы согреться, перестать думать о Лиаме и Ванессе, Лиаме и Силли, и поднять себе настроение. В душе нарастало чувство, очень похожее на раздражение. В маминых романах героини печалились о возлюбленных светло и красиво, а не кусали со злостью свиную рульку, заедая ее пирожными! Что-то с этими романами, похоже, было не так.

— Держи, — Джеф подвинул стопку тетрадей. — Все вряд ли успеешь до завтра списать, но хоть что-то.

— Спасибо, — кивнула я, забирая их. — Сегодня встречаемся в спортзале? Готов?

— У тебя такой взгляд, что мне даже как-то жутковато, — хмыкнул Новач. — Но я тверд, как скала.

— А можно мне посмотреть? — вдруг спросила Сильвана Оливия.

— На что? — не поняла я.

— На то, как вы с Джефом занимаетесь…

На щеках нашей аристократки заиграл нежный румянец. Вот уж не подумала бы, что она склонна к таким зрелищам, как бои.

— Если обещаешь болеть за меня! — воскликнул Новач и добавил страдающим голосом: — Знаешь, как мне не хватает дружеской поддержки?

— Тебе не хватает прекрасной дамы, во славу которой ты будешь совершать рыцарские подвиги… — поддел Дин.

— А что плохого в рыцарских подвигах? — Дарла, вернувшаяся с кружками кэля для всех нас, составила их с подноса на стол. — Я бы тоже не отказалась от таких, совершенных во славу меня, умницы и красавицы!

— Хочешь, я что-нибудь сделаю ради тебя? — глядя на нее, улыбнулся Гелс. — Например, выпью весь кэль, который ты принесла?

Он вскочил и унесся со скоростью ветра. Хохочущая Дарла погналась за ним. Как дети, ей-богу!

Взяв свою кружку, с удовольствием отпила глоток. Еще что ли пирожное съесть?..

Народу в столовой убыло, время ужина подходило к концу. Подойдя к стойке раздачи, я увидела уже знакомую пухленькую девушку с веселыми глазами, ту самую, что когда-то помогла устранить последствия моего столкновения с Дагом, и сказала:

— Добрый вечер. Подскажите, остались ли еще пирожные со взбитыми сливками?

— Добрый, добрый, — улыбнулась та. — Сейчас посмотрю на кухне. А что, понравились?

— Очень! — призналась я. — Они прямо настроение повышают.

Услышав это, девушка расцвела и убежала. Вернулась с тарелкой, на которой лежало четыре пирожных.

— Вот, это последние.

— Спасибо огромное! — воскликнула я. — А как вас зовут?

— Тома, а вас?

— А меня — Вин. Еще раз спасибо, Тома!

Я возвращалась за стол уже в более-менее сносном настроении, напевая песенку, услышанную от Томы в прошлый раз:

Посуда бьется к счастью

Так всегда бывает!

Случается нечасто,

Но часто разбивают…

Из памяти вдруг выплыло:

…Кувшины, чашки, миски,

Блюдца и тарелки

Колотятся при мойке

И их осколки мелки.

Я даже остановилась. Странно, мне казалось, Тома тогда так и не продолжила песенку. Или дурное рифмоплетство — тоже последствие влюбленности, и это я сама только что придумала?

Хотела вернуться и спросить девушку о втором куплете, но не увидела ее за стойкой. Должно быть, уже ушла домой.

— Ты не лопнешь? — с опаской спросила Дарла, когда я вернулась с пирожными.

Ребята тянули кэль, болтая и смеясь.

— Бери одно, — великодушно разрешила я. — И ты, Силли, тоже. Четыре в меня точно не влезет.

Воистину, сегодняшний день вымотал донельзя! Сначала Зирч со своим занятием, потом Веррич с предложением о работе и до сих пор непонятная мне магическая экономика, следом Тэйч с поцелуями, а теперь еще и куплет, которого я не должна знать! Завалилась бы спать прямо сейчас, но надо переписать домашки, набросать письмо папе и идти на занятие с Джефом. При этом так хотелось просто посидеть с Валли на «нашем» пляже, тем более что вчера у меня едва хватило сил дойти до кровати.

Вернувшись из столовой, вытащила из «почтового ящика», с разрешения коменданта закрепленного на двери нашего жилого блока, записки с вопросами от сокурсников. Святые угодники, еще и с ними надо разобраться! «Курсантка Эрроч, отставить уныние!» — мысленно приказала я себе. — «План таков: письмо папе, переписать домашку сколько успею, разобраться с вопросами студентов и позаниматься с Джефом. Потом посидеть с Валли и доделать остальное. В лаборатории тетушки Мередит первым делом сварю себе кувшин зелья бодрости! Нет, лучше ведро!»

Садясь за письмо папе, я представляла, как жадно пью, засунув голову в ведро с зельем и радостно пофыркивая — так Зорька делала, возвращаясь летом с пастбища. А еще мухи жужжали одновременно успокоительно и раздражающе, птицы голосили, стихая лишь на закате. Только некоторые из пернатых еще переговаривались до полуночи, когда аромат ночных цветов становился восхитительным и острым, проникая сквозь занавеску, кружил голову и навевал сладкие сны, также, как и тихий голос, напевающий глупую песенку про посуду…

— Вин, Ви-и-н! Просыпайся! Пора идти заниматься с Джефом!

— А? Что?..

С трудом разлепив глаза, обнаружила, что уснула прямо на дописанном письме. Вскочила, ошарашенно оглядываясь. Господи! Домашку не переписала, с записками не разобралась! Можно было бы отменить тренировку, но гордость не позволяла. Я же сама предложила с ним заниматься, а теперь, получается, ничего не успеваю. Драконы бы побрали этого Тэйча с его любовью, отнявшей у меня два часа рабочего времени!

Стоящая рядом Дарла смотрела на меня с искренним сочувствием. Из-за ее спины выглядывала Сильвана Оливия.

— Иду, только умоюсь и водички попью, — пробормотала я.

Выходя из комнаты, врезалась в дверной косяк. Так мне и надо, засоне!