Глава 8

— Корра, все, хватит! — подойдя, я вернул котел на место и за хвост оттащил драконицу. — Не трогай котел! Давай, иди, погуляй.

Молниеносный бросок — я едва успел отклониться, — и белоснежные острейшие зубы щелкают в воздухе. Она меня, конечно, не укусила бы, скорее, двинула бронированным носом в висок, но проверять не хотелось. Несмотря на доверительные отношения между нами, некоторые повадки Корры не давали расслабляться. Впрочем, это позволяло не просто поддерживать отличную физическую форму, что я считал важным, но и совершенствовать навыки быстроты и маневренности, которые всегда пригождались в учебных боях, делая меня непобедимым для всех, кроме Торхайма.

Еще раз щелкнув зубами, драконица злобно зашипела и гордо удалилась, сверкая зелеными глазищами. Обиделась она, видите ли!

Пожав плечами, тоже подошел к скелету, выбирая, какую из костей моделировать следующей. Уже сейчас было понятно, что к понедельнику мы не успеваем. Оставалось только проанализировать спектр наказаний, которые ректор мог наложить на нас, и постараться минимизировать последствия.

— Почему ты не говоришь с ней на древненоррофиндском? — спросила Кудряшка, делая вид, что очень занята склеиванием одного из восстановленных ребер.

— Драконы прекрасно понимают человеческую речь, но их голосовой аппарат таков, что им удобнее произносить слова с большим количеством шипящих или вибрирующих согласных, — я не смог удержаться от подробных объяснений, потому что тема была и мне интересна. — Древненоррофиндский именно таков, в отличие от новоноррофиндского, на которым мы говорим. Поэтому, если тебе нужно услышать развернутое драконье мнение — говори на старом языке, если требуется обычное общение — на новом. Понятно объяснил?

— Никогда не мог понять, откуда драконы знают древненоррофиндский, если их никто не учил? — подал голос Нильс, протирающий ветошью котел, заляпанный Коррой.

— Почему не учил? — неожиданно ответила Рэчерч. — Живых драконов обучают драконьи призраки. Вот только они, к сожалению, не всему могут научить.

Кудряшка посмотрела на Сильвану Оливию.

— Это точно! Например, бегать правильно. Или, вот, летать как им научиться?

Это был хороший вопрос. Я и сам часто раздумывал об этом, глядя, как Корра расправляет крылья, будто шхуна разворачивает паруса перед дальним рейдом. Иногда она принималась со всей силы хлопать ими, но не отрывалась от земли, даже если подпрыгивала навстречу ветру. Не единожды я пытался помочь, посылая направленный поток воздуха, который поддерживал ее снизу. Но драконье туловище было слишком тяжелым, и Корра снова оказывалась на земле, а я в очередной раз убеждался, что все бесполезно. Стоило рассчитать массу тела дракусей, объем и парусность их крыльев, и становилось ясно — летать они не могут! Это было очень странно, ведь в древней цивилизации драконы не только летали, но и несли на себе седоков и грузы. Возможно, дракуси еще слишком маленькие? Что такое пятьдесят лет для существ, стоящих у истоков вселенной?

— Их крылья слишком слабы для массы тела, — пояснил я. — Они должны быть больше и сильнее, перепонки — толще и жестче, парусность — выше. Дракуси растут, может быть, когда-нибудь они…

— Нас уже не будет в живых, — мрачно сообщила Кудряшка и снова занялась скелетом.

И как ни хотелось мне возразить, я понимал, что она права. Драконы растут слишком медленно для течения обычной человеческой жизни.

* * *

Этим вечером у меня не получилось посидеть с Валли на пляже, поскольку работать над скелетом мы закончили только после десяти, поняв, что даже если просидим всю ночь — задание ректора не выполним. Мы разошлись злые и уставшие, а на первом этаже нашего жилого корпуса я с удивлением увидела ждущего меня Новача.

— Что-то случилось? — спросила я.

Джеф виновато посмотрел на меня и вытащил из-под мышки завернутый в мантию клинок.

— Я думал, мы прямо сегодня начнем тренировки, но если ты устала…

Я устала. Я была расстроена из-за чертова Йорика и не менее чертова Тэйча! Последний вполне мог бы использовать свои магические навыки, чтобы скрыть синяк на скуле, но почему-то не сделал этого! Но я обещала Джефу помочь, и не могла не сдержать слова. Поэтому молча развернулась и направилась в один из спортивных залов. К облегчению Новача, он был пуст.

— Давай сюда клинок, — протянула я руку. — А теперь просто смотри и запоминай. Сегодня разучим правильный захват и парочку простых движений.

Начав занятие, мы сами не заметили, как увлеклись, и пришли в себя только, когда часы в бальном зале торжественно пробили полночь. Джеф был мокрый как мышь, и дышал так, будто пробежал в десять раз больше обычного, но с его лица не сходила улыбка — у него получалось! Мне же физические упражнения всегда возвращали душевное спокойствие, вот и сейчас раздражение стихло, уступив место тупой усталости. Каким бы Лиам не был, он мне нравится, и даже больше. Но в одиночку бороться за общее счастье глупо, это нужно делать двоим. Одно знаю, если я не нужна Тэйчу, как бы плохо мне ни было, бросаться с Драконьего языка «в объятия смерти» не стану!

Именно с такими мыслями, стоя в ванной и чистя зубы, я смотрела в глаза своему отражению. Девчонки давно спали, а мне надо было написать письмо папе и прочитать еще одну книгу о драконах. Эх, приехав в Акалим, я приобрела столько всего: друзей, врагов, любовь всей своей жизни, интересное и сложное обучение. Но при этом время сна катастрофически уменьшалось. Кажется, зелье бодрости становится все более насущным! Завтра же, если ректор не отчислит меня из академии за не до конца собранного скелета, отправлюсь к тетушке Мередит и попрошу разрешения воспользоваться ее лабораторией.

Я вернулась в свою комнату, расчесала волосы, давая им отдохнуть от тугих «курсантских» причесок, черкнула пару слов папе и запечатала письмо, чтобы завтра кинуть в почтовый ящик, стоящий в административном корпусе. Однако, вместо книги о драконах, рука сама потянулась к сумке за дневником Реджи. Девушки, с которой случилась та же беда, и то же чудо, что и со мной — она влюбилась.

«Дорогой Дневник, сегодня мой День рождения. Ректор лично передал поздравительную открытку от мамы. Открытка великолепна — на ее лицевой стороне меняются цвета всех известных океанов и морей Норрофинда. Когда я была маленькой, мы с мамой часто играли так: она доставала Атлас вод, ладонью закрывала название на странице, а я по цвету должна была угадать, откуда вода — из реки, озера или моря? И из какой местности. Открытка вызвала теплое чувство: мама тоже помнит эту игру! В выходные поеду домой, будет бал, много гостей, и даже туман, который ложится на город плотным сырым облаком в начале весны, не сможет помешать мне наслаждаться собственным праздником…».

— Любовный роман сочиняешь?

Я подняла голову и увидела знакомую улыбку. Алекс стоял напротив, заложив руки за спину и пытаясь разглядеть, что я пишу.

Захлопнув дневник, встала с камня, на котором сидела под стеной Акалим, любуясь предзакатным океаном, и мило улыбнулась:

— Записываю всех, кому ты разбил сердце, Алекс!

— Опасная, — усмехнулся он. — И кого ты записала на этой неделе?

Я задумалась. Странно, но в последнее время я, действительно, не слышала от сокурсниц очередных душераздирающих историй о его похождениях.

— Ну же! — поторопил он.

— Кажется, никого… — смутилась я.

А ведь с прошлой встречи представляла, как мы с ним снова случайно встретимся, и я поражу его своим остроумием!

Он наклонился ниже.

— Хочешь узнать, почему?

Подняв взгляд, увидела его лицо совсем близко. На ярких губах Алекса порхала усмешка, легкая, как крылья бабочки, а глаза мерцали, как у кота. Мысли разом испарились из моей головы. Глядя в эти колдовские глаза, я прошептала:

— Почему?

— Потому что я кое-о-ком постоянно думаю, а это, знаешь ли, не способствует пылким романам и прочим интрижкам! — неожиданно сердито ответил он и сунул мне в руки сверток. — С Днем рождения, Реджи-зеленоглазка! Пусть твои мечты исполнятся!

Резко развернувшись, Алекс быстро пошел прочь, будто убегал от чего-то. Ошарашенно посмотрев ему вслед, я перевела взгляд на сверток. Плотный прямоугольник из дорогой бумаги, перевитый бечевкой, под которую засунут трогательный букетик подснежников.

«Потому что я кое-о-ком постоянно думаю…».

«Пусть твои мечты исполнятся!»

Дрожащими руками разорвала обертку и вытащила томик стихов Бартоломью Риттича, изданный шестьдесят лет назад! Страницы пожелтели от времени и были так хрупки, что, казалось, коснись — рассыпятся, а тяжелый, старинный шрифт отдаленно напоминал древненоррофиндское начертание. Листы украшали чудесные виньетки с растительным орнаментом: ромашки, васильки и ландыши переплетались с крапивой и полынью. Совсем скоро их будет полно в окрестностях Квайтхилла. Да этой книге цены нет!

Прижав к груди подснежники и книгу, я смотрела на пламенеющий закат, но не видела его. Неужели мечты начали сбываться? С Днем рождения меня!'

* * *

Часы пробили полночь, когда я тайком вернулся в лабораторию, твердо намеренный закончить моделирование всех утраченных костей Йорика к утру. Тогда нам останется только собрать его — это час-два работы, а значит, гнев Зирча и Лендич не будет так страшен.

Корра снова притащилась за мной и легла поперек входа, всем видом показывая, что намерена спать. При этом я ясно видел, как она косит в сторону сверкающего котла, и даже пару раз показал драконице кулак, давая понять, что замечаю ее уловки. Интересно, до тех пор, пока драконы не были порабощены норрами, как выглядели их гнезда в естественной среде обитания? В сказках писали о грудах золота, и, честно говоря, глядя на реакцию Корры на блестящий металл, я подумывал, что так оно могло быть на самом деле. Золото хорошо проводит тепло и быстро плавится, возможно, драконьи кладки размещались в грудах слитков не просто так?

Глотнув бодрящего зелья из фиала, полученного от Берга, взялся за скелет. Кендрик свою долю обязательств выполнил, отчистив котел, девчонки бы умаялись, работая всю ночь, да и виноват в повторном распаде Йорика был только я, а не как ни Кудряшка, это дите, ничего не смыслящее в магии. Мне и исправлять собственные ошибки. Отец говорил: «Не поднимается тот, кто не падает», и был прав. Я почувствовал, как легкая улыбка скользнула по губам при воспоминании о нем. Отца не стало, когда я перешел на второй курс, боль потери будоражила и до сих пор, хотя я никому не признался бы в этом, кроме мамы. Впрочем, маме тоже не стал — ей и так было тяжело. Она была сильно моложе отца, но любила его по-настоящему. Что ни говори, с родителями мне повезло!

Корра вдруг подняла голову и посмотрела на дверь. А затем тихо встала и отошла к стене, так, чтобы ее не было видно входящим. Странно, Ловчая сеть, установленная мной в коридоре, молчала, не подавая сигнала о том, кто сейчас приближался к лаборатории.

Дверь распахнулась. Я не успел крикнуть: «Корра, нет!», как она выскочила из-за угла, вздыбив костяные пластины, раскрыв крылья и зашипела на вошедших.

Дружный треск вспыхнувших в проходе огненных шаров заставил меня понервничать.

— Корра? — раздался нежный женский голосок. — Что ты тут делаешь, милая?

— Даглас? — вторил ему мужской голос. — Зачем вы здесь?

— Э-э… кураторы, а вы что здесь делаете? — изумился я, разглядев в дверном проеме Аннелорочку и маячившего за ней профессора Сноворса.

Куратор первокурсников, который был выше нашего куратора на две головы, прищурившись, посмотрел на разложенные на столе кости и кивнул:

— Полагаю, то же, что и вы, Даг! Мы пришли помочь вам с Йориком. У нас с леди Свитис это получится быстрее.

Я усмехнулся. Ясно, эти двое не хотят получить от ректора нагоняй из-за того, что их студенты не справились с заданием. Что ж… Я обвел стол рукой:

— Прошу, кураторы, присоединяйтесь! Корра, дай людям пройти!

Свитис деловито развеяла огонь, удерживаемый на хрупкой ладошке, и, проходя мимо, потрепала драконицу по голове, как собаку.

— На какой вы стадии? — спросила она, склоняясь над столом.

Я знал этот тон — она уже продумывала план.

— Осталось собрать верхний плечевой пояс, шею и закрепить череп, — пояснил я. — При этом примерно семьдесят процентов костей названных зон требуется формализовать и смоделировать. Остальное мы сделали.

— Ничего себе вы потрудились! — присвистнул Сноворс, и Аннелора покосилась на него с неодобрением. — Все не так плохо, как я себе представлял. Знаете что, Даглас, идите-ка, отдыхайте, вы и так намучились с этим… субъектом. Мы с леди Свитис все доделаем.

— Но… — я вопросительно посмотрел на своего куратора, однако она молчала.

— Идите, идите, — профессор развернул меня к выходу и подтолкнул. — Мы сами!

То, что он, такой весь из себя стройный и худощавый, с легкостью развернул меня, говорило о том, что я, оказывается, сильно недооценивал его физический потенциал.

— И драконицу заберите, — вдогонку приказала Свитис. — Малышке давно пора спать!

— Так точно! — отрапортовал я, направляясь к выходу.

Оказавшись в коридоре, обнаружил, что Ловчая сеть повисла мертвой паутиной. Интересно, кто нейтрализовал ее — Сноворс или Свитис? Скорее всего, Аннелора, чьи магические таланты были хорошо известны, в то время как профессор оставался для меня темной лошадкой.

Декарт Сноворс прибыл в Акалим в одно время со мной. В газетах писали, что диссертация на тему самоконтроля произвела фурор в магических научных кругах. Зирч, который был известен тем, что всегда выбивал для академии лучшее, лично пригласил самого молодого профессора Норрофинда, пообещав ему авторский курс. Самоконтроль ранее был включен в практическое магиеведение, поэтому Свитис и Сноворс стали, в некотором роде, конкурентами. Аннелорочка встретила новенького без энтузиазма, впрочем, и явной антипатии к нему, как у Лендич, у нее не возникло.

Развеяв сеть, я задумчиво посмотрел на зевающую Корру. Она-то зелье бодрости не принимала, а у меня сна не было ни в одном глазу. Чем бы заняться?

— Иди спать, Корра, — сказал я, — а я навещу одну юную леди. Прости, но ты будешь нам мешать.

Драконица наморщила нос, словно я предлагал ей дохлую лягушку, развернулась и, бесшумно ступая, унеслась прочь. Меня всегда это поражало в драконах — такие крупные, с когтями размером с десертный нож, они могли двигаться совершенно беззвучно или, наоборот, топать, как тяжеловозы.

Беатрис Линокс, блондиночка с третьего курса, недавно намекнула, что для меня двери ее комнаты всегда открыты. Пришло время это проверить!

Хищно улыбнувшись, я направился следом за Коррой, исчезнувшей в лабиринте коридоров Акалим. Не пропадать же зелью бодрости, правда?

* * *

Присев на соседний стол и скрестив руки на груди, профессор Сноворс наблюдал, как Аннелора моделирует сразу несколько костей, без труда удерживая светящиеся контуры в воздухе перед собой. Ее глаза были закрыты, пальцы медленно и медитативно складывались в магические фигуры, ярко освещенное лицо казалось лицом то ли спящего, то ли очень сосредоточенного человека. Длинные ресницы задрожали… Свитис открыла глаза, и Декарт тут же отвел взгляд, делая вид, что рассматривает ту часть скелета, что лежала на полу уже собранной.

— Отлично, — осторожно опуская готовые кости на столешницу, сказала куратор четвертого курса. — Ваша очередь, Декарт. Осталось совсем немного!

— Ваша концентрация вызывает восхищение, — улыбнулся Сноворс, меняясь с ней местами. — Вы не знаете, случайно, чей это скелет?

Аннелора посмотрела на профессора с недоумением.

— Я работаю в Акалим три года, остальные преподаватели, включая вас, дольше, — пояснил тот, — вот я и подумал, что вы можете знать.

— Если честно, никогда об этом не задумывалась, — нахмурилась Свитис. — Когда шесть лет назад я поступила сюда на должность ассистента профессора Резника, Йорик уже стоял в лаборатории. Почему бы вам не спросить у Лендич?

— Пожалуй, я так и сделаю, — кивнул Сноворс. — Можно задать личный вопрос, леди Аннелора?

Она не взглянула на него, делая вид, что отряхивает с пышной юбки несуществующую пыль. Пробормотала:

— Я не очень люблю личные вопросы, профессор. Но раз уж мы с вами вступили в заговор против ректора, почему бы и нет?

Декарт засмеялся, выбирая из груды сломанных костей несколько и укладывая в ряд на столе.

— Мой вопрос не должен ввергнуть вас в смущение, леди. Как-то мне довелось наблюдать ваш учебный бой со старшекурсниками, и я бы поражен. Такая быстрота реакции, мгновенное предугадывание действий противника! Из вас вышел бы отличный боевик, но вы здесь, в Акалим… Почему?

Аннелора села на стул, повернувшись к собеседнику, сложила руки на коленях, будто примерная ученица. Из-под длинной юбки платья нежно-сиреневого цвета выглянули мыски изящных золотых туфелек.

Пауза затягивалась. Пожав плечами, Сноворс занялся делом. Вытащил из кармана пиджака блокнот и ручку, что-то набросал в нем, почеркал, набросал вновь. Достал из кучи еще пару обломков, разложил на столе в понятном одному ему порядке. Пошевелил над ними пальцами. Контуры взлетели, потянулись друг к другу, сплетаясь. Свитис, забывшись, подалась вперед. Сияние стало слишком ярким, а затем… профессор выхватил из воздуха, не давая упасть, полностью восстановленную правую руку скелета.

— Как вы…? — ахнула Аннелора и осеклась, заметив настоящие обломки костей, так и оставшиеся лежать на столе.

— Мое изобретение — материализация сложносоставного объекта, — довольно улыбнулся Сноворс. — Давно мечтал опробовать это заклинание в деле!

— Научите? — спросила Свитис, возбужденно сверкая глазами.

— Если вы ответите на мой вопрос.

Она нахмурилась, алые губы искривились, будто собирались произнести нечто, не подобающее леди. А затем Аннелора вздохнула:

— Будь по-вашему, все равно ведь не отстанете…

И вопросительно взглянула на профессора.

— Не отстану, — качнул головой тот. — Мне, правда, интересно.

Свитис вздохнула.

— Это грустная история, Декарт. Папа был боевиком. Я мечтала повторить его судьбу, готовилась к ней. Но однажды он ушел на задание и не вернулся. Мы даже попрощаться с ним не смогли, поскольку хоронили его в закрытом гробу. Что там произошло, никто не объяснил — женам такого не говорят, а дочь, то есть я, была всего лишь студенткой второго курса. И я вдруг поняла — боевики не возвращаются не потому, что произошло нечто непредвиденное! Они не возвращаются, когда не готовы к нему! Кто-то не донес до них важность практического магиеведения, где-то остался пробел: неправильно сложенные в пасс пальцы, ошибка в произнесении слова или его части в заклинании, недостаточная быстрота реакции… Тогда я поклялась себе, что не допущу такого, и мои студенты всегда будут возвращаться к тем, кто их ждет!

Аннелора отвернулась. С прямой спиной и сцепленными на коленях руками, в прелестном платье, она выглядела такой хрупкой — тронь, разобьется как фарфоровая статуэтка из бабушкиного серванта, но Сноворс знал, что это видимость. Леди Свитис была не той, кем казалась.

Подойдя, он взял ее руку и поцеловал. А затем спросил, как ни в чем не бывало:

— Желаете испробовать новое заклинание сами?