Глава 37. Тим
— Я уехала тогда, — тихо шепчет Ветка, мягко поглаживая меня по груди, и запуская волны кайфа по всему телу, — билет уже был на автобус…
— Автобус, блять… — смеется Ванька, смотрит на меня выразительно, а я криво усмехаюсь нашей дурости. Мы тогда, пять лет назад, сразу на вокзал же ломанулись, поезд вычислять. Про автобус не пришло в голову ни мне, ни ему.
— Ну да… — Ветка бормочет все тише, кажется, сейчас уснет. Это не удивительно, учитывая, как мы ее покатали. И еще покатаем. Пусть отдохнет пока что… — я экономила же. Чтоб было на что в Москве жить первое время… Приехала, сразу с вокзала поступать…
— Куда? — мурлычет Ванька, придвигаясь ближе и блестя светлыми глазами. Он опять кидает на меня внимательный взгляд, словно проверяя, как я себя поведу. Дурак ведь, а?
Как я себя могу повести сейчас?
Нет, само собой, я бы с огромным удовольствием предъявил ему сейчас, возможно, пробил в бубен, если бы услышал возражения, и утащил Ветку к себе, но вот проблема: выбираем тут не мы.
Что бы по этому поводу ни думала себе наша подружка детства: что мы плохие, принуждаем, заставляем и прочее, но реальность всегда была другой: выбор только за ней. Только.
Она не захотела отдавать предпочтение кому-то одному. Не смогла решить. Окей… Мы решили сами.
Но изначально первое движение, первый взгляд неравнодушный…
Ее. Только ее.
— Поступать? — переспрашивает Ветка рассеянно, — в Щуку. А если не возьмут, то в Щепку. Но, когда пришла, приемная комиссия уже заканчивала работу, потому в Щепку я не успела. Только в Щуку. Ну и вылетела с первого тура… Расстроилась… Я и без того была не в себе немного, а тут еще и неудача… Я же была уверена, что поступлю! Я во всех школьных спектаклях в главных ролях была! А тут такой облом… Вышла и заплакала, помню… Домой нельзя, деньги кончались… Все дорого. А потом села в метро, смотрю, реклама висит одного универа: поступайте к нам! Я психанула и прямо туда поехала. И поступила… На экономический.
— Молодец… — бурчит Ванька, пока я мысленно отмечаю в голове ее слова про то, что домой нельзя. Из-за нас, козлов несдержанных, нельзя было… Это больно. Дико больно. А Ванька продолжает, как ни в чем не бывало, падла толстокожая, — вот только не помню, чтоб ты нам писала про свои планы насчет Москвы.
— Я хотела сюрприз… — вздыхает Ветка, — а вы мне сами сюрприз устроили…
— Ну прости, Вет… — Ванька, почуяв, что пахнет жареным, тут же превращается в огромного котяру, даже уши пугливо прижимает, ей-богу! Наклоняется еще ниже, вдавливая Ветку в мою грудь и начинает целовать узкую гладкую спину. Ветка от такой ласки счастливо ежится и трется носиком о мою шерсть на груди. — Прости нас… Мы дураки, Вет… Так давно все началось… А с армии вернулись, думали, тебя перед выбором тупо поставим и все. А ты и не выбрала…
— Можно подумать, вы мне возможность дали… — сопит Ветка, уже ерзая по мне вполне активно, то ли убраться от настойчивого Ванькиного языка хочет, то ли совсем наоборот.
У меня встает опять, и все внизу голосует за второй вариант.
— Можно подумать, ты не сумела бы нам показать, что не хочешь, — бурчит Ванька, не прекращая своего черного дела по подготовке нашей подружки к очередному раунду секса, — Вет… Себе хоть не ври…
И Ветка, вскинувшаяся было в ответ на его справедливое, хотя и не особо приятное для ее самолюбия замечание, в итоге сокрушенно выдыхает и укладывается обратно мне на грудь, признавая таким образом его правоту.
— Ну вот и умница… — бормочет Ванька, все больше увлекаясь, — раздвинь ножки… Вот так…
— Но все равно… Ай… Все равно… — Ветка цепляется за мои плечи, смотрит в глаза, и я вижу, как ее зрачки постепенно заполняет чернота. Это значит, Ванька правильную подготовительную работу проводит… Надо бы тоже подключиться, но до того залипать приятно в ее лицо, отмечать малейшие изменения в нем, угадывать, что именно в этот момент делает с ней мой братишка, что не могу отказать себе в таком удовольствии, только ладонь тонкую беру, целую сначала в самый центр, помня, как ее это заводит, получаю сладкий ответ, мурашками бегущий по нежной коже. Облизываю затем место поцелуя и, не сводя с взгляда с возбужденного лица, чуть смещаю Ветку пониже, а мокрую ладонь укладываю себе на член.
Где-то сбоку надсадно хрипит Ванька, уже не миндальничая, устанавливая Ветку на колени:
— Ого… Кайф… Вот ты мокрая какая… Хочешь ведь, хочешь… Чего бегала? От кого? Мы же тебя любим… Мы же твои совсем…
Ветка ничего не говорит, ее зрачки расширены до предела, а взгляд застопорен на своих пальцах, ритмично скользящих вверх и вниз по моему члену.
Я чуть приподнимаюсь, упираясь спиной в ветхую стену сарая, и наблюдаю, как Ванька сходу врывается в Ветку сзади. Она вскрикивает в этот момент, запрокидывает голову, останавливаясь на мне обезумевшим взглядом, облизывает губы. И я ощущаю мощнейший приход, такой, что едва сдерживаюсь, чтоб не вырвать у друга нашу женщину и не взять ее самому.
Мне мало ее пальцев, мне нужна она!
Ванька проводит ладонью по гибкой спине Ветки, скользит по мне бешеным, дурным взглядом, переводит его на пальцы нашей подружки, двигающиеся ритмично и четко, а затем хрипло приказывает:
— Возьми у Тима в рот.
И жестко наклоняет ее за затылок ближе ко мне.
Я безотрывно смотрю на то, как Ветка, сокращаясь от быстрых, тяжелых толчков Ваньки, послушно размыкает губы и накрывает ими мой член.
И, сука, да! Это горячо!
Это сразу дико горячо до такой степени, что низ живота сводит в предоргазменной боли!
Не контролируя себя, сжимаю волосы Ветки на затылке и задаю свой жесткий темп. Вижу, что Ванька тоже срывается, все сильнее двигаясь и вцепившись грубо в нежные ягодицы нашей девочки.
То, что сейчас происходит, вообще не имеет отношения к любви. И совершенно не похоже на то, что мы делали с ней раньше.
Это тупой, жесткий трах, который невозможно контролировать. Помещение заполняют пошлые, будоражащие звуки секса: наши хрипы, тяжелое дыхание, тихие, задушенные стоны Ветки… И я понимаю, что, наверно, это неправильно, что так нельзя с ней, дико, по-звериному, это же наша девочка… Но в этот момент по ее телу проходит волна оргазма, ощущаю, как Ветка сокращается, сдавливая мой член горлом так, что терпеть больше невозможно, дергаюсь и кончаю так ярко, как никогда до этого.
В темном каком-то, жестком безумии придерживаю Ветку за затылок, чтоб, не дай бог, не отклонилась и не лишила меня этого дико сладкого, долгого кайфа, вижу, как Ванька, оскалившись, двигается все сильнее в погоне за своим удовольствием, рычит и, наконец, замирает, едва успев выйти. И, когда он выходит, Ветку сводит еще в одном спазме оргазма, она выгибается и стонет глухо и сладко, в изнеможении упав лицом мне на живот.
— Охуительно, Вет… — хрипит Ванька, проводя ладонью по пояснице нашей женщины и тщательно растирая на ней свои следы, — охуительно… И ты, зараза, пять лет нас этого лишала… И себя… Ну не дура ли?
— Дура… — смеется сыто Ветка, перекатываясь на спину и поднимая стройные ножки. Толкает пяткой Ваньку в грудь, одновременно ласково гладя меня по животу, обводя кубики. Я специально чуть напрягаюсь, замечая, что ей нравится так меня трогать, скользить по рельефу. А Ванька ловит ее пятку и притворно прикусывает.
— Ну и какого хера поехала тогда сюда? Если решила навсегда свалить?
— Работа… — пожимает Ветка плечами, — я же не думала, что у вас тут все настолько…
Непрошенные воспоминания заставляют ее нахмуриться. Она пытается сесть, отнять у Ваньки ногу, но он не пускает. И я не пускаю, припечатывая ее ладошку на своем животе.
Смотрю на слишком и не вовремя разговорчивого придурка со значением.
Рано еще, дебила кусок! Рано! Все успеем спросить! И сделать все успеем.
Все равно сидеть тут до утра, а потом Ветку отправлять ко всем херам отсюда, а самим…
Самим разруливать то, что наворотили…