12

В отель мы возвращаемся пешком. Алена без умолку трещит о своих впечатлениях от сегодняшних выступлений, Матвей шагает чуть поодаль и курит. Дуновение ночного ветер доносит до меня сигаретный дым, внезапно воскрешая в памяти террасу «Рауля» и звездное небо. Запахи — настоящая машина времени. Я оказывается и сама не против сейчас закурить. Вино давно перестало меня сильно пьянить, а вот стакан пива определенно добавил легкомысленности настроению. Хочется даже остановиться где-нибудь и сфотографироваться. И не в замороженной позе, а изобразить что-нибудь дерзкое: вроде расставленных ног и задранных вверх рук. Наверное, так действует ветер. Испортив мне прическу, он сделал неважным то, как я выгляжу.

— Оставь мне сигарету, — прошу я Матвея, когда мы оказываемся возле входа в отель. — Хочу немного постоять.

— Конечно, — отвечает он, погружая руку в задний карман брюк. Извлекает оттуда пачку и смотрит на застывшую возле дверей Алену. — Я тоже покурю. Спокойной тебе ночи.

Я забираю предложенную им сигарету и гадаю, о чем Марьина сейчас подумала. Только слепая не заметит, что Сопляк уделяет мне слишком много внимания. Ее присутствие совсем не прояснило ситуацию, как я предполагала, а даже напротив — запутало. Для чего ему замужний журавль вроде меня, когда есть такая соблазнительная и доступная синица?

— Давай прикурю.

Пламя зажигалки, вспыхнувшее перед глазами, подсвечивает его большой палец. Я не могу удержаться от разглядывания. Мне нужно получить доказательства, что Сопляк — это действительно сопляк. Увидеть рваную кутикулу, грязь под ногтями и прочее уродство, свойственное его возрасту. Макаю в пляшущий огонек кончик Мальборо и, затянувшись, с разочарованием отступаю назад. Он будто в рекламе крема для рук приехал сниматься. Красивые у него пальцы. И к ногтям не придраться.

— Нравится Минск? — он прикуривает свою сигарету и, переступив с ноги на ногу, смотрит на меня. — Ты ведь здесь не в первый раз?

— В третий. Люблю этот город. Он сильный духом.

— Подобное тянется к подобному.

Я приподнимаю брови.

— Это ты обо мне?

— О тебе, конечно.

— Ты совсем меня не знаешь.

— Вижу достаточно, — Матвей выпускает изо рта клубы густого белого дыма, и начинает улыбается. — Забыла? Я же почти прорицатель.

Немного плывет голова. Я слишком глубоко затянулась, а его сигареты слишком крепкие. Вечер получился именно таким как я и хотела — уютным и непафосным, и сейчас точно пора уходить, иначе есть большой риск его испортить.

— Крепкая, — я выдуваю последнюю струю дыма и выбрасываю сигарету в урну. — Пойду.

— Ты всегда такая независимая или только рядом со мной?

Я знаю, что он прав: веду себя глупо. Матвей почти докурил, и тоже готов уйти. Нет смысла заходить в отель по отдельности, чтобы столкнуться рядом с лифтом.

— Мы с Аленой будем выезжать в десять, — говорю я, когда мы вдвоем идем по вестибюлю. — Кудосов поедет на конференцию сразу от сестры, поэтому тебе проще будет объединиться с нами.

Кабина открывается с одного тычка клавиши вызова. Я вхожу внутрь, Матвей — следом. Двери неспешно съезжаются, погружая нас в герметичную некомфортную тишину. Глупо смотреть на стену, поэтому я выбираю отутюженную складку, пересекающую его плечо. Кажется, рубашку он действительно гладил сам.

— Ты волнуешься, — изменившиеся интонации в его голосе заставляют меня вздрогнуть.

Я пытаюсь усмехнуться, но нужный звук стрянет в горле, замещаясь судорожным выдохом. Сопляк подходит ко мне вплотную, так, что его бедра почти задевают мои. Я каменею. Готова хватать ртом воздух и беззвучно повторять: Какого…?

Как и этим утром, от него пахнет чистотой и запахом сигаретного дыма. И еще чем-то, чему я не могу подобрать определение.

— Отойди, — я пытаюсь сказать это твердо, но выходит выходит совсем не так.

— Не могу удержаться, прикинь, — севший хрипловатый голос вибрирует в моей грудной клетке, заставляя плечи покрыться мурашками. — Просто хочу тебя понюхать.

Я вытягиваюсь струной, потому что в этот момент он действительно наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает. Я знаю, что в этот момент его губы задевают мои волосы, чувствую тепло его кожи. В животе ярко вспыхивает огонь, за секунду поднимаясь к щекам.

— Теперь стало еще хуже.

С трудом протолкнув шок в пересохшее горло, я поднимаю глаза. Его зрачки прямо надо мной, похожи на две светящиеся черные планеты.

— Пойдем ко мне, а? — отрывисто шепчет он. — Ты не пожалеешь. Я сейчас полжизни готов отдать за то, чтобы просто тебя раздеть.

Мне кажется, будто все это происходит не со мной. В голове не укладывается, что я нахожусь здесь, рядом с ним и все эти отчаянные слова адресованы именно мне. Настолько оглушена, что пропускаю то, как его ладонь ложится мне на поясницу и подталкивает вперед, так что я едва не впечатываюсь губами в его подбородок. Сердце барабанит как бешеное, низ живота будто сжимает горячими тисками. У него, черт возьми, стоит.

— Ты видно с ума сошел, — хриплю я, протискиваясь в сторону. В этот момент ощущается короткий спасительный толчок — лифт останавливается. — Больше никогда не смей такое выкидывать, понял?

Я в отчаянии смотрю на голубое табло с номером нужного этажа. Да открывайся же ты быстрее, интеллигентная черепаха.

Матвей поднимает руки, как уже делал однажды, и отступает назад. На губах застыла усмешка, но почерневшие глаза совсем не улыбаются.

— Совсем с ума сошел, — бормочу я, выскакивая в разъезжающиеся двери.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍