28

Матвей

— … Зря ты не пошел с нами, кстати. Там потом живая группа выступала. Было весело. Аленка с Айгуль караоке пели….

Я лишь из вежливости дослушиваю до конца сказанное Ириной и на всякий случай киваю. В том, что мои мысли целиком заняты Стеллой, нет ее вины. Никто кроме самой Стеллы не виноват в том, что я настолько на ней свихнулся.

— Рад, что вы хорошо провели время. Пойду налью себе кофе.

В глазах Ирины появляется легкое разочарование, но потом она улыбается. Ответ пришелся невпопад, я и сам это понимаю. Предполагалось, что я должен был выразить расстройство подобным упущением. Но какое тут на хрен расстройство, если в тот момент, пока они кричали песни в микрофон, я трахал Стеллу?

В офисной кухне я наливаю себе кофе и тащусь обратно в кабинет. Переставляю ноги как можно медленнее, потому что каждую секунду надеюсь в коридоре встретить ее. У меня ломка. Самая настоящая. Я дрочил на воспоминания о ней вчера перед сном и сегодня утром.

Черт знает, откуда взялось это помешательство, но избавляться от него мне не хочется. Потому что с ним все ощущается по-другому, острее. Судя по тому, что говорят о наркотиках, эффект схожий. Десятикратно усиливаются отклик от всего, к чему привык. Касания, запахи… Даже кончается по-другому — с салютами в голове и ошалевшим шепотком в ушах: «Вот это охуеть». И как любой, распробовавший кайф от наркоты, я конечно хочу повторить.

На воспоминаниях можно протянуть сутки, а дальше ломка берет свое. Сейчас я даже представить не могу, что когда-то захочу трахнуть кого-нибудь еще. Для чего мне другие, если позавчера я выяснил, каким на самом деле должен быть секс? Его смысл не в причудливых позах, не в том насколько громко кричит партнерша и не в том, куда ты ее трахаешь. Судя по тому, как было с ней, это совсем не важно. Я просто кайфовал от возможности ее трогать, от малейшего звука, который она издает. Я бы мог вечность трахать ее в миссионерской позе и мне бы не надоело. Просто потому что она — это она.

В коридоре я ее так и не встречаю и по возвращению в кабинет ныряю в цифры. Но она здесь, в офисе. Никто мне об этом не говорил — я просто знаю. Чувствую по непрекращающейся вибрации на коже. Вчера в ее отсутствие такого не было.

После обеда меня вызывает в себе Родинский. Вываливает передо мной проект по новому сервису недвижимости, спрашивает мнения. Он в приподнятом настроении, поздравляет с прошедшим днем рождения, пару раз пытается вырулить наше общение в неформальное русло. Мне это не нравится. Не нравятся возможные причины, по которым на него снизошло благодушие. Не нравится, что это может быть как-то связано со Стеллой. Пусть лучше остается собой: помешанным на деньгах ублюдком, недостойным ее.

Я не испытываю перед ним ни малейшего чувства вины за то, что трахал его жену. Он не умеет относится к ней так, как она того заслуживает, и учиться не считает нужным. Его рога — только его проблемы, не мои.

Черт, но как же бесит этот довольный оскал. Главное, ни в коем случае не представлять их секс, иначе я сорвусь и начну лупить его башкой об стол.

— С «Латерра» ты был прав, — догоняет в дверях его вальяжный голос. — Не стоили они моего внимания. Не подвела тебя чуйка. Молодец.

Я ничего не отвечаю. Пошел он на хер со своими комплиментами.

Потом я слышу, как Родинский разговаривает с Ириной. На ее вопрос, вернется ли он сегодня в офис, отвечает, что до завтра его не будет. Это отличная новость, потому что я наконец могу набрать сообщение Стелле. Нет сил ждать. Я и без того за эти два дня выжал максимум из своего терпения.

Но с ней по-другому и не получится — это я тоже понимаю. Стелла замужем на ним, и едва ли ей понравится, если я начну вылавливать ее в коридорах и одолевать звонками. Сука, но как же сложно сдерживаться, когда при одном взгляде на ее кабинет я вспоминаю наш секс. В жизни ничего не хотел сильнее, чем ее.

«Я могу зайти? Твой муж только что уехал».

Чувствую себя пятиклассником, ожидающего результатов экзамена. Ответит или нет? Вчера не ответила.

«Заходи».

Одно слово. Шесть букв. Несравненный кайф. Меньше, чем через минуту я увижу ее.

Я стараюсь идти не торопясь, чтобы не привлекать к себе внимания. На то, что подумают окружающие мне наплевать, но ради нее я готов об этом думать. Готов пойти на любые ее условия, лишь бы иметь возможность каждый день к ней прикасаться.

Вхожу без стука и прикрываю за собой дверь, борясь с желанием защелкнуть замок.

— Привет.

Стелла встречает меня стоя, не сидя. Волосы распущены, одета в черный костюм. Мне требуется новое усилие, чтобы не забить на все и подойти к ней вплотную, чтобы разглядеть в деталях. Настолько она красивая.

— Привет, Матвей.

Мне не нравится этот тон, неуловимо очерчивающий границу между нами. Он дружелюбный, вежливый, но отстраненный.

— Как твои дела? — я ненамеренно опускаю взгляд на ее стол. Меньше двух дней назад я ее на нем трахал, а она стонала и царапала мою задницу, вымаливая еще. Какое бы строгое выражение лица она сейчас не примеряла, этот факт не стереть.

— Все хорошо. Я попросила тебя зайти, чтобы прояснить ситуацию между нами.

Я предвидел такой расклад — я же прогнозист, в конце концов — но это не спасает от противного холодка в груди и позвоночнике. Я делаю вид, что ни хера не понимаю, даже улыбаюсь как придурок.

— Внимательно тебя слушаю.

— Того, что случилось больше не повторится, — видно, что она прилагает усилия, чтобы выдержать правильный тон. Скорее всего, даже тренировалась. — Ты умный парень, и не можешь не понимать, что нам обоим это не подходит. У тебя своя жизнь и свои интересы, я тебя гораздо старше и я замужем. Это был… запоминающийся вечер, но на этом мы закончим. Двойная игра не для меня. И со своей стороны, я надеюсь, что случившееся останется только между нами, — Она запинается, быстро опускает глаза. — Мне непросто об этом просить, но я прошу. Роман… Да ни один человек не заслужил предательства. Пусть оно останется на моей совести. Ни на чьей больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне хочется приложить ладонь груди и хорошенько растереть, чтобы избавиться от расползающейся по ней мерзлоты. Смотри, Матвей, каким красивым бывает мир. Увидел? А теперь я выколю тебе глаза. Живи остаток жизни с воспоминанием о синеве неба и величии солнца. На этом мы закончим.

— Раз уж ты высказалась, я тоже скажу. Ты мне подходишь. Возраст — это просто цифры, формальность. Разве они мешали тебе кончать? Да дело даже не в сексе… Я сходу могу задать тебе тысячу вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы. Какой был твой любимый предмет в школе, какой фильм тебя особенно впечатлил, какую музыку ты любишь и что думаешь о поправках в конституцию. Мне все в тебе интересно, понимаешь? Я смотрю на тебя и жалею, что во мне нет встроенного зума, способного приблизить твое лицо. Причем тут на хрен возраст? Не нужно решать за меня, что мне подходит, а что нет.

— Пусть так, — ее глаза становится хрустальными, голос совершает едва заметный скачок. — Но это не подходит мне.

Как же больно, сука. И это я еще за дверь не вышел. Там ломка накроет меня по полной.

— А он тебе подходит?

— Подходит.

— Врешь.

Слегка пожав плечами, она отворачивается и начинает перекладывать бумажки на столе. Можно сказать еще что-нибудь. Упрекнуть ее в трусости или наоборот засыпать комплиментами. Но ни то, ни то сейчас не подходит. Мне. Наверное, я слишком ждал этой встречи, чтобы продолжать вымаливать для себя крупицы ее внимания. Для меня это больше, чем потрахаться. Я не ушибленный на башку пиздюк, который выпрыгивает из окна, ломает себе конечности, но каждый раз с улыбкой готов продолжать. Даже если она считает иначе.

— Я тебе сводку по месяцам накидал. Скину сейчас по почте. — Я умею говорить без эмоций, когда вижу необходимость их скрывать. — Не переживай. Никто не узнает. — Собираюсь выйти, но в последний момент все равно не удерживаюсь: — Красивый костюм. Тебе очень идет.

Я прикрываю за собой дверь и, выдохнув, с силой тру грудь. Хочется просто выйти отсюда к херам и не возвращаться. Она даже не обернулась.