33

— Стелла Андреевна, до вас Роман Анатольевич не может дозвониться, — с подчеркнутой вежливостью сообщает Елисеева, глядя на меня с высоты своих двенадцатисантиметровых каблуков. Интересно, если бы рост Романа не стремился к впечатляющему метру девяносто, смогла бы она переключиться на скучные балетки?

— Спасибо, я сейчас к нему зайду, — говорю я и про себя отмечаю, что не испытываю даже толики раздражения при взгляде на ее полупрозрачную рубашку, скорее подчеркивающую, нежели скрывающую кружевной бюстгальтер от люксового итальянского бренда. У меня есть такой же, только черный.

Елисеева, цокая набойками, скрывается в офисной кухне, а я, отпив свой кофе, иду к Роману. Очевидно, дело не терпит отлагательств, если уж он своего главного юриста за мной послал.

— Мне передали, что ты меня потерял, — объявляю я с порога.

— Трубку не берешь, — с сухим недовольством замечает муж, захлопывая крышку ноутбука. — Ни рабочий телефон, ни сотовый.

В качестве пояснения этому феномену я поднимаю вверх кружку с кофе.

— Была на кухне.

— Ясно. — Отодвинув кресло, Роман встает, ставит на стол портфель и берется за пиджак. — Мне слетать в Тюмень нужно на пару дней. Рейс вечером, поэтому сейчас выезжаю домой. Ставлю тебя в известность, чтобы не ворчала, как в прошлый раз.

«В прошлый раз» — это когда я почти сутки пробыла в неведении того, что мой муж улетел на рабочую встречу в Питер. Тогда я дико психовала от непонимания, как он в принципе может забыть о таком предупредить. Но как верно заметил Разумеев, приоритеты и обстоятельства имеют свойство меняться. То, что казалось мне из ряда вон выходящим еще два года назад, сейчас воспринимается как обыденность.

— Спасибо, что предупредил. Что-то срочное стряслось?

— С Рижским порешать кое-что нужно. Имей в виду, что Елисеева полетит со мной, — последнюю фразу Роман произносит чересчур резко и с нажимом, очевидно, чтобы осечь мое возможное недовольство.

— Ясно, — возвращаю ему безликое слово и подношу чашку к губам. — Позвони, как приземлишься.

Муж застегивает пиджак и, разгладив лацканы, с подозрением вглядывается в мое лицо.

— И даже скандала не закатишь?

— А я когда-то закатывала тебе скандалы?

— Ну без подъебок в сторону Алисы ты редко обходилась.

— Очевидно, сегодня не то настроение. Тебе ведь прекрасно известно мое отношение к ней, но это ровным счетом ничего не меняет. Так к чему понапрасну сотрясать воздух?

— Здравая мысль, — хмыкает Роман, кажется, не обративший внимания на истинный подтекст сказанного мной. Подхватив со стола портфель, он кивает на дверь. — Пойдем. Проводишь меня.

Дождавшись, пока муж отдаст традиционные распоряжения Ирине, я дохожу вместе с ним до лифта и целую на прощание в щеку.

— Позвоню, — говорит он, перед тем как двери лифта скрывают его лицо от меня. Проводы официально закончены.

Я смотрю на часы: незаметно подкралось время обеденного перерыва, а значит можно пойти в кофейню через дорогу. Погода сегодня прекрасная — солнечная, но не слишком жаркая — а это хороший повод прогуляться.

— Так, и кто тут обвинял меня в трудоголизме? — весело осведомляюсь я, глядя на Веру, сосредоточенно уткнувшуюся в бумаги. — Обеденный перерыв уже три минуты как идет.

— Ох ты ж! — вскидывается она. — Так я никак перерабатываю? Непорядок, однако.

— Приглашаю тебя в «Тирамису». А то местная кафешка поднадоела, да и прогуляться что-то хочется.

— А ты сегодня бодренькая такая, — удовлетворенно комментирует Вера, оглядывая меня с ног до головы. Задерживается взглядом на моих туфлях и восторженно вздыхает: — Ох, а какие босоножки шикарные у тебя. Жаль, такой бегемотихе как я не подойдут. На первой же лестнице свои упитанные копытца сломаю. Значит, поесть говоришь? Ну пошли.

Из ее кабинета я выхожу с прилипшей к губам улыбкой. Сегодня у меня и без того необъяснимо хорошее настроение, а вкупе с оптимистичной простотой Веры, оно и вовсе взмыло до небес.

На ресепшене я вижу Матвея. Он стоит в компании айтишника Лешкевича и Алены Марьиной. Поймав на себе их взгляды, я киваю в знак приветствия, Вера же, по традиции, не обходится без шутки, на этот раз в сторону программиста. Говорит, что, глядя на его худобу, ее материнское сердце кровью обливается, и что она обязательно переговорит с мужем, чтобы тот разрешил усыновить Семена на пару месяцев. Улыбаются все, включая самого Лешкевича. На Веру просто невозможно злиться.

— Я в «Лайф» собираюсь пойти на бизнес-ланч, — доносится голос Алены, когда мы с Верой подходим к лифту. — Если хочешь — присоединяйся.

Перед тем как зайти в разъехавшиеся двери, я успеваю услышать ответ Матвея:

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз.

— Мальчонка нарасхват, — усмехается Вера, когда кабина плавно трогается вниз. — Как бы Ирка с Аленой волосья друг другу не выдергали. А то он что-то не спешит определяться.

— Разберутся, — пожимаю я плечами, не зная, что на это ответить.

С ланча я возвращаюсь еще более заряженной. Меня переполняет удивительная легкость, заставляющая радоваться мелочам: солнцу, игриво бьющему в стекла солнцезащитных очков, освежающему дуновению ветра, шутливой болтовне Веры и чашке капучино с пенным сердечком. Необъяснимо хорошо.

— Ты кстати после работы не хочешь по магазинам прогуляться? — интересуется Вера, перед тем как разойтись по кабинетам. — Платье на юбилей матери купить хочу.

— Это пару дней сможет подождать? Я думала сегодня немного подольше поработать.

— Да без проблем. Слушай, ты у нас прямо ударник труда. Жаль стены почета у нас нет. Я бы поместила твою фотографию.

— Скажешь тоже, — отшучиваюсь я. — Ладно, пойду работать.

* * *

Мой заряд бодрости затронул и рабочую активность. До конца дня я успеваю переделать все, что запланировала на день и почти закончить отчет к совещанию, на который у меня обычно уходит пара часов.

Потерев уголки глаз для снятия напряжения, я смотрю на часы: рабочий день закончился двадцать минут назад. Отчет можно доделать завтра утром, а сейчас поехать домой, полежать в пенной ванне с бокалом вина, ну или как вариант, пойти на массаж.

Тройной стук в дверь заставляет меня поднять глаза и быстро оглядеть вошедшего.

— К тебе можно?

Я киваю и, погасив экран ноутбука, встаю из-за стола.

— Ты что-то хотел?

Матвей закрывает за собой дверь и в течение нескольких секунд смотрит на меня, прислонившуюся бедрами к краю стола.

— Красивое платье. И туфли тоже.

— Спасибо, — сдержанно улыбаюсь я. — Это все?

— Нет.

Я смотрю, как он приближается ко мне, как с каждым шагом все ярче разгораются его глаза. Улавливаю энергию надвигающейся опасности, от которой внутри на все лады переливается колокольный звон, а внизу живота остро сжимается.

— Привет. — Его дыхание с привкусом кофе и сигарет касается моего лица, ладони ложатся на поясницу и, за секунду соскользнув к бедрам, подтягивают меня вверх, усаживая на стол.

Я усмехаюсь, хотя усмехаться не хочется, и развожу колени, позволяя Матвею встать между ними. Поднимаю глаза и машинально хватаюсь за его шею, когда он жадно всасывает мои губы. За короткое мгновение воздух кабинета наполняется нетерпением и звуками прерывистого дыхания. Всего за какую-то секунду все вокруг перестает существовать.

— Я тебе такси вызову, — тяжело дыша, Матвей гипнотизирует меня расширенными зрачками. — Уеду первым, чтобы не палиться. И не вздумай отказываться. Попробуешь — я тебя снова прямо здесь трахну. — Он находит мою руку и, опустив ее себе на ширинку, сдавливает ладонью. — И вот так третий день, прикинь? Я даже думать нормально не могу.

От его непосредственности кожа вспыхивает сильнее. Я встряхиваю головой, улыбаюсь, хотя улыбаться тоже не хочется. Адреналином, ревущем во мне, можно завести сотни остановившихся сердец. Наверное, так и бывает у рецидивистов, решивших повторно совершить преступление.

— Иди уже, — я упираюсь ладонями ему в грудь и несильно толкаю. — И адрес скинуть не забудь.