34

Такси привозит меня к пятиэтажному дому свежего года постройки. Первое, что бросается в глаза — это гранитная окантовка фасада, намекающая на класс жилья выше среднего. Это же подтверждает закрытый въезд во двор и консьерж, сидящий на входе.

— В двадцать пятую, — как можно непринужденнее сообщаю я, чуть замедлив шаг. — Где лифт, не подскажете?

— За углом направо, — услужливо отвечает мужчина и даже встает, чтобы достовернее указать мне нужное направление.

Я киваю в знак благодарности и с той же непринужденностью продолжаю свой путь. И только когда двери лифта слипаются между собой, погружая меня в короткое уединение, с шумом выдыхаю напряжение.

Я ведь не конченная сука и понимаю: тому, что я делаю, едва ли можно найти оправдание. Сама я всегда высказывалась в пользу честности с собой и окружающими, но как выясняется, жизнь просто не ставила меня перед острым конфликтом эмоций и разума. Я запуталась и, кажется, прилично. Но пока солнце светит настолько ярко, как сегодня, предпочитаю бездумно плыть на его свет.

Спустя несколько секунд кабина вновь теряет герметичность, с протяжным жужжанием открывая взору кадр бежевой стены. Два шага вперед, оглядеться. Влево или вправо? Мысленно иронизируя над собой же, я выбираю пойти влево и угадываю. Темно-серая дверь под цифрами «25» находится там.

Можно помедлить, вздохнуть, еще раз как следует все взвесить, но я лишь легкомысленно выжимаю звонок.

Дверь распахивается почти сразу же. Матвей выглядит немного запыхавшимся, его волосы темные от влаги. Он успел переодеться: на нем темно-синяя футболка и свободные спортивные штаны. Про себя я улыбаюсь: я приехала от силы минут на пятнадцать позже, а он уже успел принять душ. Правда я и сама перед тем как сесть в такси, израсходовала пачку влажных салфеток для интимной гигиены в офисном туалете.

— Проходи, — он отшагивает в сторону, пропуская меня внутрь.

Эта квартира значительно отличается от той, куда я приехала в первый раз. Здесь чувствуется рука хорошего дизайнера, а мебель, стены, полы выглядят куда презентабельнее. И цветовая гамма очень подходит Матвею: серая с элементами пастельно-коричневого. Можно даже представить, что эту квартиру спроектировали специально для него.

— Почему ты вдруг решил переехать? — спрашиваю я, снимая туфли.

Матвей следит за каждым моим движением так, будто боится потерять из вида. Ну или будто в действительности не верил, что я приеду.

— Я давно об этом думал. Решил, что настало подходящее время.

Легкое смущение в его голосе настораживает, и через мгновение меня ударяет. Да ладно. Неужели это из-за меня? Вместе с этим озарением появляется странное нытье в груди. Ну откуда он взялся такой? Трогательный мальчишка.

— Красивая квартира, — хвалю я, бесшумно ступая по коридору. Волнений и сомнений, как в первый раз, уже нет, но и бравой уверенностью я тоже не могу похвастаться. Интересно, кому-нибудь вообще удавалось легко и непринужденно изменять своему супругу?

На фоне его недавнего пылкого поведения Матвей тоже кажется немного притихшим. Хотя, скорее всего, так он дает мне возможность оценить свое новое жилье. Наверное, ему даже важно мое мнение.

— Две комнаты, да? — уточняю я, крутя головой по сторонам. — Аренда очень дорогая?

Последний вопрос явно лишний, ибо покушается на финансовую независимость Матвея, однако, забрать свои слова назад я уже не могу.

— Я всегда трачу столько, сколько могу себе позволить и лишь на то, в чем действительно чувствую необходимость, — его слова на первый взгляд звучат спокойно, но в тоне читается вызов. — Не нужно за меня волноваться.

Я киваю в знак молчаливого извинения. Надо наконец выключить в себе желание думать за других. Для этого как минимум нужно в себе разобраться.

— Чай будешь? Или вино?

Я не удерживаюсь от улыбки.

— У тебя появилось вино?

— Подумал, вдруг ты захочешь.

— Пожалуй, лучше чай.

Кухня совсем не в моем вкусе, но все равно хороша. Черный матовый гарнитур и серая гранитная стойка олицетворяют исключительно мужской дух. Матвею подходит. Не каждого человека можно переместить в лучшие условия и уверенно сказать, что он в них органично вписывается. Матвей же вписался, не прилагая никаких усилий.

— Садись, — он выдвигает для меня стул. — Я пока чай заварю.

Мне одновременно смешно и странно. Кажется, Матвей не знает, как сменить образ обходительного хозяина на то, что нам обоим сейчас больше подходит. Ну или же считает, что, накинувшись, оскорбит меня в лучших чувствах. Я помню те его слова. Дело не только в сексе, и ему все во мне интересно. Но сейчас ему не нужно меня в этом убеждать.

— Сядь лучше ты, — проигнорировав выдвинутый стул, я целенаправленно иду к гарнитуру. — Давай лучше я за тобой поухаживаю. Где чай? Верхний ящик? Справа-слева?

— Слева, — с небольшой запинкой отвечает Матвей и даже спорить, не удивление не пытается.

Я распаковываю запечатанную коробку с заваркой, и когда я оборачиваюсь уточнить, где чайник, вижу, что он по-прежнему стоит, прислонившись бедрами к столу. Без сомнений, все это время меня разглядывал.

Я улыбаюсь и глаза отводить не спешу. Легко быть кокетливой и смелой, когда знаешь, что мужчина напротив хочет тебя в эту самую секунду. Мои пальцы еще помнят твердость его члена под брюками. Это тоже помогает.

— Такой дерзкий в офисе, и такой скромный дома, — моя улыбка расползается шире, и чтобы ее остановить, приходится быстро прикусить губу. — Куда подевалась твоя смелость?

Снова отвернувшись, я открываю первый попавшийся ящик в поисках чайника. Хотя на деле мне на чайник плевать. Я вообще не хочу пить.

Поясница невольно прогибается, когда позади слышатся шаги. Шумно выдохнув, я закрываю глаза — Матвей бесцеремонно проталкивает руку между мной и столешницей и дергает меня назад. Его жаркое дыхание ударяется мне в затылок, в крестец вонзается эрекция. Он хочет, чтобы я ее почувствовала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Смелость никуда не делась, — хрипло возражает он и собрав по ноге подол моего платья, рывком задирает его.

Задохнувшись от острого прилива возбуждения, я впиваюсь пальцами в края столешницы. Потом я отвечу на все его вопросы. Что его там интересовало? Любимый предмет в школе? Любимый фильм? А сейчас я хочу почувствовать все то, что успела почувствовать с ним. Отсутствие контроля. Помешательство. Похоть. Живые эмоции.

Я расставляю ноги шире, когда слышу шорох ткани за собой. Жмурюсь, когда ладонь Матвея скользит по моим ягодицам, стаскивая белье. Можно предложить пойти в спальню, но разве стоит ломать этот момент? У меня была куча запланированного секса в кровати — сверху или снизу. Поэтому так ценно то, как это происходит сейчас.

Щеки вспыхивают, когда обнажившийся член жалит кожу бедер и несколько раз бьет меня по ягодицам.

— Так тебе достаточно смело? — неровный, глухой голос Матвея низкой вибрацией проникает мне в ухо. Я снова кусаю губу — горячая головка с влажным звуком проталкивается внутрь меня.

Ногтям становится больно оттого, с каким рвением я пытаюсь продавить их в полированный камень. Хочется хрипеть, визжать и бесстыдно охать. Да, да… Еще. Вот так. Трахай. Ты такой большой. И делаешь настолько идеально, что даже страшно.

Матвей разворачивает мою щеку ладонью, всасывает мои губы и тут же их отпускает.

— Достаточно смело трахаю? Говори.

Я не умею говорить. Это он честный и раскованный. А я не могу. Не научена. Поэтому всхлипнув от нового толчка, просто киваю.

Его бедра со шлепком врезаются в мои, заставив остатки воздуха вылететь из легких.

— Говори.

Нет ничего сложного в том, чтобы просто сказать «да» — тем более, что я сама начала эту игру — однако, это короткое слово словно приклеилось к горлу.

— Говори, — его губы и подбородок требовательно прижимаются к моей щеке, давление и скорость внутри меня возрастают, становясь почти нестерпимым.

Я киваю. Жмурюсь, киваю еще и, наконец, выталкиваю из себя пораженческое «да».

— Громче.

Голова начинает кружиться, становится чужой, будто не моей.

— Да. Да.

— Ты ведь постоянно об этом думаешь, — продолжает сыпаться на меня хриплыми обвинениями. — О том, как я трахал тебя в твоем кабинете. Все это время ты хотела повторить?

Промежность распирает горячей ноющей тяжестью, на темном полотне, растянувшемся перед глазами, мигают разноцветные круги. Еще, еще, обожаемый мальчишка. Всего пара секунд до того, как взмыть вверх и разлететься брызгами салюта.

— Да, — громко подтверждаю я. — Да. Да.

Потому что я действительно хотела.