36

Матвей

— У тебя еда в холодильнике есть? Питаешься нормально? Ты уж голодом себя не мори и что попало не ешь, а то остаток жизни будешь с гастритом мучиться, как Веня.

Я успокаиваю мать, говоря, что на работе есть отличное кафе, и скидываю ей фотографию своего завтрака. Не знаю, действительно ли она волнуется за мой желудок, либо же это говорит совесть, пытающаяся наверстать просранные годы родительства. Немного нелепо слышать от матери строгое «не ешь что попало», когда большую часть детства выживал на быстрорастворимой лапше. Уж если у меня и появится гастрит, то лишь благодаря ее пьянству.

Все эти мысли бесцветной массой проносятся у меня в голове, не вызывая ни злости, ни раздражения. Хотя было время я злился на мать. В семнадцать жутко не хотелось отличаться от одноклассников, строивших планы на жизнь, поступавших в вузы, сдававших на права и обзаводившихся тачками, в то время как мне приходилось по несколько раз в день сбегать с работы, чтобы проверить не захлебнулась ли она в собственной блевотине.

Лишь в девятнадцать я наконец смог нормально вздохнуть. Во время двухнедельной реабилитации мать познакомилась в мужчиной, который к счастью, имел куда менее продолжительную зависимость от бутылки. Они стали встречаться, а через месяц переехали в Воронеж, последовав совету психотерапевта сменить город, пристрастившего их к алкоголизму. Нашу квартиру было решено продать, чтобы новоиспеченная пара смогла обзавестись там жильем. Мне досталась треть от вырученной суммы, которую мать клятвенно обещала превратить в половину, когда они с Вениамином встанут на ноги. Я ни на что не рассчитываю. Три года назад у них родился ребенок, так что им деньги нужнее. Мать не пьет, недавно вышла на работу и кажется вполне счастливой. Это главное.

Иногда я задаюсь вопросом, почему она не предложила поехать с ней. Я бы отказался, но все же… Недавно пришел к выводу, что для матери я, как и Москва, — прошлое, которое нужно было отсечь, чтобы двигаться вперед. Стало легче.

— Когда нас навестишь, Матвей? Давно не был. Может на выходные?

— В эти выходные точно нет. Попробую на следующих.

— У тебя планы?

Перед глазами встает образ Стеллы, расхаживающей по кухне в моей футболке. Ее муж улетает в Данию в эту пятницу и пробудет там до конца недели. Я не могу упустить возможность провести это время с ней.

— Да, есть немного.

— С девушкой? — мать придает тону игривости, словно мы с ней друзья, которые привыкли делиться личным. Получается неестественно, но осекать ее я не пытаюсь. Она ведь старается.

— Да, с ней.

— Я так рада за тебя! — восторженно взрывается трубка. — Когда привезешь ее к нам? Как зовут?

— Ее зовут Стелла. Привезти не обещаю.

Даже представлять не хочу, какое лицо будет у Стеллы, предложи я поехать к моим родителям в Воронеж. А если бы она узнала, что я назвал ее своей девушкой при матери, заскрипела бы зубами. Но я сказал, как есть. Впервые в жизни, не считая непродолжительного романа в школе, я вступил в осознанные отношения с женщиной. Даже если она замужем — для меня это ровным счетом ничего не меняет. То, что я не могу ни на кого смотреть с тех пор, как она появилась в моей жизни, многое значит.

— Мам, мне на работу пора. Грише и Вениамину привет.

— Передам. У тебя платеж по аренде когда? Не задерживаешь?

— Не задерживаю, — терпеливо отвечаю я, в очередной раз решив умолчать о переезде в новую квартиру. — Хорошего дня.

Повесив трубку, я быстро доедаю остывший омлет, заливаю его большим глотком кофе и иду одеваться. Всю последнюю неделю я прихожу в офис минимум за полчаса до начала рабочего дня. Это выходит само собой. Невозможно ни минуту задерживаться дома, зная, что скоро увижу ее.

* * *

— Ты очень занят? — голос Стеллы врывается в мой кабинет одновременно с тем, как распахивается дверь. Она выглядит красивой и взволнованной, в руках зажата пачка листов. Я не могу не улыбаться. Пришла ко мне сама.

— Для тебя время найдется.

Я смотрю, как он приближается к моему столу и давлю в себе порыв выдвинуть для нее кресло, чтобы навзначай коснуться ее плеча и вдохнуть запах волос. Негласное правило: в рабочее время вести себя корректно. Стелла ничего по этому поводу не говорила — это решение я принял сам. Такова моя стратегия по осуществлению плана сделать ее своей. Рядом со мной она должна почувствовать свою безопасность и не воспринимать меня как свихнувшегося отморозка, не способного держать себя в руках. Даже если я таковым и являюсь.

Она усаживается напротив, кладет отпечатанные листы на стол и придвигает их ко мне. Мне требуется усилие, чтобы не перехватить ее пальцы и не сжать. Что я могу поделать? Когда она рядом, хочется постоянно ее касаться.

— У меня возникла одна идея с внедрением кинокассы. Посмотри и скажи, что ты думаешь.

Мне нравится видеть ее такой воодушевленной. Нравится то доверие, которое с недавнего времени возникло между нами. Нравится, что первым делом она пришла с этой идеей ко мне. И то, что две верхние пуговицы на ее рубашке раскрыты — тоже. Когда утром я встретил ее возле лифта, они были наглухо застегнуты. Это точно для меня.

Я пробегаюсь глазами по цифрам. Их очень много. Сколько она с ними сидела? Такое за один день не придумаешь.

— Дашь мне немного времени? Скажем, до вечера.

— Да, конечно, — спешно говорит она, порозовев. — Можно и завтра. Когда тебе будет угодно. Это ведь незапланированное мероприятие. Не нужно ломать из-за него свой график.

Про себя я решаю, что задержусь после работы и сделаю все сегодня. Родинский в офисе, а значит о том, чтобы Стелла поехала ко мне, не идет речи. Бесит, сука, но что поделать. Скоро все изменится. Нужно лишь немного подождать.

— Завтра аналитика будет лежать у тебя на столе, — обещаю я. Я даже на бумаге все распишу, потому что Стелла обожает, когда все задокументировано. Недаром же носит везде с собой блокнот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо, — она садится под прямым углом и смотрит мне в глаза. — Буду очень тебе признательна.

Еще одна причина, по которой я до сих пор не совершил ни одной попытки к ней прикоснуться — то, что с потолка на нас смотрит камера. У Стеллы в кабинете, как я выяснил недавно, камер нет — прерогатива жены генерального.

— Рубашка — огонь, — говорю я, недвусмысленно глядя на ее расстегнутые пуговицы. Камера есть, но микрофона-то нет. — И все, что под ней — тоже.

Стелла насмешливо закатывает глаза и встает. Она изменилась. Более легкая, веселая и по-доброму ироничная. Еще целых три дня до того, как Родинский уедет. Как их выдержать, сука?! И Стелла ни черта не помогает. Идет к двери так, что бедра колышутся как маятник. Стоит немного напрячь воображение, как можно додумать, какое белье скрывается у нее под юбкой: она любит черное, кружевное. А если закрыть глаза, то можно увидеть как мой член входит в нее сзади.

«Цифры, которые ты принесла, пришлись кстати, — быстро печатаю ей. — После твоего ухода мне просто необходимо от души потрахаться».

Каюсь, не всегда выходит следовать обещанию и держать себя в руках. Даже думать тяжело, когда испытываешь перманентный стояк. Заниматься с ней сексом дважды в неделю — это катастрофически мало.

Стелла не отвечает, но я не в обиде. Совсем недавно я почти отказался от надежды, что когда-нибудь снова смогу к ней прикоснуться. Я умею ценить то, что имею, в отличие от ее мужа.

Из офиса она уезжает в его машине. Я вижу их случайно, когда выхожу покурить. Как итог, вместо одной сигареты скуриваю три. Приходится напоминать себе, что злится не имеет смысла, и что в самое ближайшее время это прекратится. Говоря, что мне плевать на ее мужа, я был честен и не рассчитывал, что она сразу от него уйдет. Сложно понять, для чего жить с человеком, с которым тебя не связывает ничего, кроме бытовухи, но ради нее я готов это просто принять и ждать. Она женщина, она старше и очевидно мыслит с учетом своих страхов. Давить на Стеллу — это рыть себе яму.

В процессе моего двухчасового копания в ее новом проекте, трынькает телефон.

«Ну и как с трахом? Получается?»

Я падаю на спинку кресла, не в силах скрыть улыбку. Ну что за кайф, а? Всего пара фраз от нее — и я чувствую себя так, будто моя жизнь на сто процентов удалась.

«Нахожусь в процессе. Хочешь помочь?»

«Что нужно для этого сделать?»

Рука машинально тянется под стол, чтобы поправить ширинку. Мне и раньше писали сообщения с сексуальным подтекстом, но такого невинного и одновременно возбуждающего — ни разу.

«Проявить немного фантазии. Как насчет прислать фотографию?»

Не переставая гипнотизировать телефон, я хлопаю крышкой ноутбука и встаю. Завтра приеду пораньше и добью аналитику. Что-то подсказывает мне, что через каких-то пару минут у меня появится возможность виртуально оттрахать Стеллу. Такой шанс я не упущу.

«Какую фотографию? Нужно прислать что-то конкретное?»

Смущается, но заднюю не дает. По пути к лифту я лихорадочно скроллю экран, ища приложение такси. Уйти из офиса было правильным решением. Дрочить все же сподручнее дома.