37

— А вы как? Путешествие не планируете в ближайшее время? Мы с Игнатом думаем в Португалию слетать.

— Слушай, не знаю даже, — выговариваю я, оценивая, как смотрятся на ногах лаковые лодочки. — Может быть слетаю одна куда-нибудь дней на пять. Роман и без того в командировках постоянно. Ну, что скажешь? — с улыбкой разворачиваюсь к Тане и указываю взглядом вниз. — Мне кажется, нужно брать.

— Смотрятся отлично, — комментирует она, едва посмотрев на туфли. Все ее внимание сосредоточенно на моем лице. — Стелла, а можно вопрос?

Присев на кушетку, я сигнализирую притихшей девушке-консультанту просьбой отнести покупку на кассу. С новым платьем будут смотреться отлично.

— Спрашивай, конечно.

— У тебя кто-то появился?

Одну за другой я высвобождаю ступни от туфель и аккуратно складываю их в коробку. Надеваю босоножки и, выпрямившись, вопросительно смотрю на подругу:

— С чего такой вопрос?

— Я тебя давно знаю, Стелла. Ты изменилась. Улыбаешься, путешествие планируешь, обувь выбираешь. А то, что Роман в разъездах тебя особо не заботит. Какой тут можно сделать вывод? Кто-то другой тебя радует.

Таня может сколько угодно щурить глаза, разыгрывая детектива — откровенничать с ней я не планирую. Уж если я по каким-то причинам обманываю мужа, никто из моих знакомых не должен об этом знать. Ни к чему делать из Романа публичного рогоносца. Такого он точно не заслужил.

— Оказывается, хорошее настроение — признак интрижки. Учту. Кофе пойдем пить или тебе уже ехать нужно?

Судя по мелькающим в ее глазах подозрениям, Таня явно не хочет сдаваться, но в силу такта проглатывает свой следующий вопрос. И лишь когда мы подходим ко входу в кофейню, осторожно замечает:

— Ты ведь знаешь, что я никогда бы не осудила. Тем более, что Роман сложный человек.

— А кто из нас легкий, Танюш? — нараспев отвечаю я, оглядывая зал в поисках свободного стола. — Вижу, у окна места есть. Пойдем?

За кофе мы обсуждаем работу Игната, учебу их старшей дочери, Ольгиного нового ухажера, и не касаемся темы моего предположительного адюльтера. На муки совести у меня отведены специальные часы перед сном.

Я все чаще задаюсь вопросом, как мне быть со всем этим… С Матвеем и с мужем. Иногда кажется, что я смогу еще какое-то время ни о чем не думать и просто плыть по течению, особенно, когда Роман говорит или делает что-то, что меня раздражает. Тогда совесть получает отгул, и я говорю себе, что пятьдесят процентов вины за мою измену лежат и на муже. Но стоит ему повести себя по-человечески, например, подойти ко мне утром и поцеловать в щеку, как я снова начинаю сгорать в огне презрения к себе. Думаю о том, что нужно наконец набраться смелости и сказать ему о разводе. Не потому что я всерьез рассчитываю на то, что мы с Матвеем будем вместе, а из потребности быть честной. Но потом у Романа возникает очередная командировка, и я облегченно вздыхаю тому, что тяжелый разговор можно еще ненадолго отложить. Интересно, для таких как я, есть определение? Слабовольная трусиха? Падшая женщина? Шлюха?

К счастью, мои терзания не системны. Сейчас мне например по-настоящему хорошо. Я улыбаюсь, потому что действительно хочется улыбаться и покупаю туфли, потому что точно знаю, с чем надену их завтра на работу. С новым голубым платьем, подчеркивающим цвет глаз. Через полчаса Роман должен приземлиться в Копенгагене. Через час Матвей ждет меня у себя дома.

— Ты еще со мной погуляешь или тебе пора? — спрашиваю я, когда официант приносит нам счет.

— Я бы с удовольствием, но не смогу. Надо Маринку от репетитора забирать.

После ухода Тани я иду в свой любимый ювелирный бутик, на днях сообщивший о поступлении новой коллекции. Консультант показывает образцы колец, но мой взгляд сам собой падает на мужской браслет из белого золота. Минималистичный дизайн, матовая огранка и удобная застежка с крошечными буквами логотипа. Матвею идеально подойдет. Я прошу рассмотреть браслет поближе и, с минуту покрутив его в руке, сообщаю, что беру.

Пока девушка упаковывает его в коробку, я вспоминаю, что оказывается люблю дарить подарки. Первое время ни один мой шоппинг не обходился без какого-нибудь презента Роме: будь то галстук, запонки, новый портфель или ремень. Энтузиазм иссяк, когда выяснилось, что все эти вещи лежат забытыми без дела. Романтичной традицией носить подарки муж не проникся.

Едва дверь в квартиру Матвея захлопывается, он прижимает меня к себе и жадно вгрызается в рот. Я смеюсь, шутливо бью его по груди, но на поцелуй отвечаю. Запах кондиционера для белья, исходящий от его домашних футболок, в каком-то смысле стали моей зависимостью, так же как и касания. Я отвыкла оттого, что меня трогают. Матвей же делает это постоянно: то обнимет, то поцелует туда, куда ему удобнее дотянуться — даже если это будет ступня. Его руки не знают покоя, когда он находится рядом.

— Ты голодная? — опустив ладони мне на бедра, он с улыбкой смотрит мне в глаза. — Я суши заказал.

Мягко высвободившись из его объятий, я скидываю обувь и протягиваю ему пакет с подарком. Покупка браслета была порывом, но сейчас я вдруг начинаю волноваться. Может, зря я все это затеяла? Вдруг Матвей расценит подарок как шаг к чему-то большему, или как намек, что он должен купить что-то в ответ? Черт, нужно было заранее об этом подумать.

— Что это? — сосредоточенно сдвинув брови, он извлекает из пакета коробку.

— Браслет, — поясняю я очевидное, после того как отщелкивается крышка. — Гуляла по магазинам и поняла, что тебе подойдет.

Можно оставить Матвея разглядывать подарок, а самой пойти вымыть руки, но уж очень хочется посмотреть на его реакцию. Нравится ли ему? Как он вообще относится к подаркам?

— Спасибо, — с каменным лицом он захлопывает коробку, даже не удосужившись примерить то, что лежало внутри. — Но тебе лучше это вернуть. Я не приму.

Щеки вспыхивают так, словно мне отвесили пощечину. Я смотрю на протянутый пакет и не знаю, что делать. Понятия не имею, как реагировать на такое пренебрежение. Пусть Роман не носил мои подарки, но он по-крайней мере от них не отказывался.

— Я купила его для тебя, — тихо цежу я, отступая назад. Со мной происходит то, что случается крайне редко: я уязвлена настолько сильно, что теряю над собой контроль. — Не хочешь носить браслет— так не нужно. Можно было просто убрать его в шкаф и не выставлять меня дурой.

Лицо Матвея покрыто красными пятнами, скулы напряжены. Таким я видела его лишь однажды: когда он вломился ко мне в кабинет, обвиняя в том, что я его оскорбила.

— Я не стану хранить у себя твои деньги. Сколько ты потратила на него? Сто тысяч? Двести? Мне не нужны такие подарки. Кто я по-твоему? Альфонс?

— А я по твоему та, кто платит за секс? — рявкаю я. В глазах темнеет от гнева, и пакет из его рук я вырываю на ощупь. — Да пошел ты к черту, понял?

Отвернувшись, я лихорадочно шарю взглядом по полу в поисках туфель. Дура. Какого черта мне дался этот браслет? Он трахает меня, я кончаю. Отличные условия. К чему потребовалось все усложнять? И для чего я вечно пытаюсь навязать свою заботу? Ну не ценят ее, не нужна… Может быть, пора уже наконец завязать?

— И куда ты собралась? — голос Матвея, раздавшийся за моей спиной, злой и раздраженный. Ни черта он не милый зайчик, когда считает, что задета его гордость. Вот пусть с ней и остается, вспыльчивый придурок.

— Уезжаю домой, — чеканю я, хватаясь за дверную ручку.

— Потому что я не принял твоего подарка?

— Потому что ты идиот! — выкрикиваю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Нет- нет-нет. Только не это. Разреветься при нем во второй раз — будет верхом унижения.

Я раз за разом дергаю ручку, но дверь не желает открыться. В эти секунды я ненавижу всех: чертов замок, с которым я так и не научилась управляться, Матвея, растоптавшего мое настроение, и больше всего себя за наивность.

— Хватит, Стелла, — его дыхание касается моего виска, а ладони смыкаются в замок на животе. — Ты никуда не уйдешь.

— Открой дверь, — сиплю я, глядя на поблескивающую линзу глазка. Одинокая слеза разрезает щеку и скатывается под подбородок. Не останусь я здесь. Пошел он.

— Это я должен дарить тебе подарки, а не ты мне, — начинает быстро шептать он мне в ухо. — У меня пока нет возможности купить что-то достойное. Поэтому не дари мне дорогие вещи. Не заставляй меня чувствовать себя так, будто я у тебя на иждивении. Мне это не подходит и на такое я никогда не подпишусь.

— Причем тут иждивение, идиот… Мне понравился этот браслет и захотелось его купить. Так уж вышло, что я не шарюсь по блошиным рынкам и отделам с китайской бижутерией.

— Тогда нам нужен компромисс. Если хочешь что-нибудь подарить — купи бритву или бутылку пива. Или свяжи мне носки.

Изо моего рта вылетает истеричный смешок.

— Я не умею вязать.

— Тогда футболку. Я даже не против трусов — они всегда пригодятся.

Не знаю, в чем дело: в его словах, сказанных то ли в шутку то ли всерьез, или в руках, которые меня обнимают, но буря во мне постепенно начинает стихать. Почему он такой умный? Куда умнее меня. Сказал о компромиссе и был абсолютно прав. Матвей снял эту квартиру, чтобы мне было комфортнее к нему приходить. Я купила браслет, который ему не по карману, ни разу не подумав о его чувствах.

Глубоко вздохнув, я скидываю с ног туфли.

— На бритву и на пиво не рассчитывай. Едва ли я вообще когда-нибудь захочу дарить тебе подарки.

Матвей обнимает меня крепче, его смех щекочет затылок.

— Меня устраивает.