42

— Можно к тебе? — Матвей, появившийся на пороге моего кабинета со стопкой листов в руке, смотрит вопросительно.

— Проходи, — киваю я, прикрывая крышку ноутбука.

Я успела сильно по нему соскучиться и теперь с немым наслаждением наблюдаю, как он захлопывает за собой дверь и как приближается моему столу.

Если раньше Матвей был моим лекарством от неудавшегося брака, то сейчас хочется взглянуть на него по-новому. У него ко мне правда серьезно, или это лишь временное гормональное помутнение? Инстинкт охотника в его случае давно удовлетворен. Действительно ли мы больше, чем секс? Будет ли он мне необходим после того, как я останусь одна?

— Ты что-то хотел уточнить? — я указываю на бумаги в его руке.

Матвей опускает на них недоуменный взгляд, будто то, что он их принес, стало для него сюрпризом, после чего скидывает их на посетительский стул.

— Нет.

Он обходит стол и останавливается рядом с моим креслом. Я вопросительно приподнимаю бровь, с трудом пряча улыбку.

— Нет, значит?

Давление рук подбрасывает меня вверх, как расправившуюся пружину, за мгновение окуная в облако его запаха. На этот раз только чистая кожа и кондиционер для белья без привычной никотиновой пряности.

— Пахнешь по-другому, — шепотом замечаю я, когда ладони Матвея плотно смыкаются на моей талии.

— Лучше или хуже?

Я дергаю плечами.

— Просто по-другому.

— Бросил курить.

Наш первый поцелуй за последние полторы недели действует на меня сильнее, чем я могла предположить. Мысли смывает потоком эмоций и ощущений, среди которых есть радость и эйфория, легкое головокружение, растущий голод к прикосновениям и ярко вспыхнувшее возбуждение. Офисные стены, стол и открытый ноутбук, на котором развернут файл отчета для совещания, становится лишними и раздражающими. Хочется перенестись в стены его уютной холостяцкой квартиры и там разрешить нам обоим большее. Избавиться от одежды, не пытаться глушить дыхание и набегающие стоны, закрыть глаза и позволить себе отключиться от всего мира.

— Мы на работе, — я упираюсь ладонями Матвею в плечи и отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха. Щеки горячие, на губах дрожит улыбка. Он действует на меня как солнце. Греет, заряжает и поднимает настроение.

— Ты же приедешь ко мне сегодня? — ладони на моей талии усиливают захват, выдавая степень настойчивости и нетерпения своего обладателя. — Ирина сказала, что его сегодня нет в офисе.

Хорошо, что скоро это закончится и мне не придется чувствовать себя предательницей, подсиживающей собственного мужа. Хотя о чем это я? После того, как будет принято окончательное решение о разводе, изменится буквально все. Разве я смогу продолжать здесь работать? Конечно нет. Даже если Роман не будет настаивать на увольнении, правильнее будет отсюда уйти.

Сейчас эта мысль почти меня не пугает. Жаль бросать проект, но если уж и начинать жизнь заново, то обнулять все подчистую. К счастью, безработица не грозит мне необходимостью бедствовать: у меня есть сбережения и место, где жить. С Романом у нас подписан брачный контракт, по которому мне остается автомобиль и половина дома. Правда, про себя я решила, что претендовать на дом не стану. Делить место, где мы собирались счастливо растить детей? Не хочу. Возможно, не будь Матвея, можно было о таком поразмыслить, но в свете имеющейся ситуации совесть говорит мне однозначное «нет».

Страшно подумать, как уходят из брака те, у кого нет подушки сбережений. Если мне было страшно разорвать отношения с мужем, не имея общих детей и материальных проблем, каково тем, кто не может таким похвастаться? Хотя в моем случае, отсутствие детей — фактор в пользу того, чтобы остаться. Роман по-крайней мере готов был стать отцом, а теперь деторождение откладывается на неопределенный срок.

— Не могу ничего обещать, — отвечаю я, любовно расправляя крошечную складку на рубашке Матвея. — А теперь забирай свои бумаги и уходи, пока тебя не потеряли поклонницы.

Мне хочется прикусить губу оттого, что я сказала это вслух. Озвучила свою ревность. Но Матвей кажется не обратил на это внимание, судя по тому что, нахмурившись, спрашивает совершенно о другом:

— Почему не можешь обещать? Столько времени прошло. Мне нужно тебя увидеть.

Он просто не знает, что в скором времени нам не придется подгадывать время для встреч. Мы сможем видеться так часто, что я успею ему надоесть.

— Я напишу, — тихонько посмеиваюсь я, подталкивая его к выходу. — Все, иди работай.

Когда дверь за ним захлопывается, я не возвращаюсь за стол, а подхожу к окну. Оглядываю знакомую панораму Москвы, запоминая ее сегодняшний вид: подсвеченные желтым крыши и фасады вековых зданий, которые успела выучить наизусть, и пронзительное синее небо, испещренное белой ватой облаков. Жаль все это терять. Но в моей жизни появится и другая панорама. Не факт, что она будет столь же живописной, но я как минимум могу рассчитывать на новые краски.

* * *

— Ну так что ты хотела мне рассказать? — Вера вращает бокал с вином, но отпивать из него не торопится, давая понять, что желает немедленно получить ответ на свой вопрос.

— А с чего ты взяла, что я непременно захочу тебе о чем-нибудь рассказать?

— Ч-чуйка, — глубокомысленно изрекает она. — Уж очень ты была настойчивой в своем желании где-нибудь посидеть. Я прямо чувствую, что из тебя должно политься. У меня, кстати, Василий копытом землю роет из-за того, что ему сегодня снова одному со спиногрызами сидеть, поэтому немедленно колись.

Вера права. Мне требовалось поделиться с кем-нибудь происходящим, и именно поэтому я не сразу согласилась поехать к Матвею. Обсуждать развод с ним едва ли хорошая идея. Парень он безусловно умный и обязательно поддержит меня, но здесь другое… Нужен женский взгляд. Взгляд трезвомыслящей замужней подруги, коей является Вера.

— Мы с Романом будем разводиться, — говорю я, решив не ходить вокруг да около. И от волнения тут же заливаю озвученное глотком вина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вера опрокидывает свой бокал следом и смотрит на меня во все глаза.

— Вот это новости, Звезда Андреевна. Забудь все, что я про Ваську сказала. Подождет. И как это вы решились? В смысле, кто инициатор и вообще..?

— Инициатор я. У нас уже давно не все гладко, так что наверное просто пришло время.

— Х-м-м… — тянет Вера, глядя на меня с сомнением. — Вот так просто взяла и решила? Ни с чего?

— А что, сложно поверить?

— Поверить не сложно, учитывая пиздопротивный характер нашего многоуважаемого Романа Анатольевича, — картинно прикрыв рот ладонью, Вера делает испуганные глаза. — Извиняюсь, вырвалось. Но я же тоже не слепая, Стеллусь. Сдается мне, у тебя кто-то появился. На работу одеваешься как на праздник, всегда в настроении, мягче стала. Выглядишь счастливой, в общем. Я все ждала, вдруг захочешь поделиться.

Неужели я была такой жуткой злыдней и так хреново выглядела, что малейшие изменения во мне так бросаются в глаза окружающим? Таня ведь почти тоже самое сказала. И тоже заподозрила меня в измене.

Я колеблюсь. Вера не Таня. С ней нас не связывает дружба семьями, а еще она куда более приземленная и лояльная к человеческим порокам.

— Да, — подтверждаю я, разглядывая белесую гравировку на дне бокала. — Я развожусь не поэтому, но у меня действительно есть мужчина.

— Слава богу, ты не стала отпираться! — Вера воздевает глаза к потолку, будто очень рассчитывала на это признание. — Кто-то тебя может и осудил бы, но точно не я. Даже наоборот, Звезда моя. Я за тебя очень рада!

— Спасибо, — усмехаюсь я. — Очень мило поздравить меня с изменой мужу.

— Ну ты же знаешь, что я никому. Тихо порадуюсь за тебя и все. Так, а подробности? Сколько лет? Женат али свободен?

— Свободен конечно, — я даже хмурюсь предположению о том, что я могла увести мужчину из семьи. В моем представлении измена мужу не идет с ней ни в какое сравнение с этим. Уподобиться беспринципной проститутке Елисеевой? Нет уж, увольте.

— Отлично, — удовлетворенно комментирует Вера. — С этим разобрались. А годков-то ему сколько?

Это самое сложное. Врать я не хочу, но разве легко сказать правду?

— Он меня младше, — уклончиво отвечаю я, на что брови Веры удивленно взлетают вверх.

— Вот как! Ну это может и неплохо. Намного?

Я чувствую легкое раздражение от всей этой ситуации. Две взрослые женщины, а играем в идиотскую угадайку. Я ведь хотела с кем-то поделиться и этим. С кем еще, если не с Верой? Уж точно не с мамой, которая, с большой вероятностью расстроится и начнет плакать, узнай, что ее великовозрастная дочь ушла от мужа и упала в объятия двадцатитрехлетнего любовника.

— Это Матвей, — твердо говорю я, глядя Вере в глаза. — Твой любимый Золотой мальчик.

Повисает молчание. Вера открывает рот, будто что-то хочет сказать, но потом снова его закрывает. Поднимает и опускает бровь и, нащупав бокал, осушает его до дна.

— Об этом никто не должен знать, — напоминаю я, чтобы разбить повисшую тишину. Становится неуютно.

— Да, конечно, я понимаю, ты что ж, — тараторит Вера, начиная крутить головой по сторонам. — А гаврош наш куда запропастился? Хочу второй бокал заказать.

Моя личный дискомфорт нарастает. Я ожидала удивления, смеха, распахнутых глаз и даже сочную матерную фразу, то только не этого. Вере выглядит так будто ей резко стало не по себе.

— Вижу, новость тебя настолько впечатлила, что ты перестала смотреть мне в глаза, — замечаю я, стараясь звучать легко и иронично.

Вера перестает обыскивать зал и поворачивается ко мне. И даже начинает улыбаться. Только улыбка выходит не совсем естественной.

— Ну так конечно! — ее тон чересчур шутливый, а голос громкий. — Такое без подготовки услышать. Что еще сказать? Я рада за тебя, Стелл. И за Золотого мальчика рада. Такую звезду себе отхватил. Сам наверное одурел от счастья.

Ощущение фальшивости происходящего не дает мне воспринимать ее слова серьезно. Я знаю Веру. Получить от нее настолько скомканную реакцию — признак того, что она кривит душой.

— А что ты на самом деле думаешь?

Снова повисает пауза. Наносная веселость пропадает из ее взгляда, Вера вздыхает.

— Я надеюсь, что ты решила уйти от Родинского не из-за мальчишки. Ну не верю я в долгосрочность таких отношений, хоть тресни, — ее лицо сочувственно кривится. — Стелл, ты не думай: выглядишь ты прекрасно, да и Матвей парень умный. Мозгами уж точно старше своих сверстников-распиздяев. Но это все сейчас. А потом что? Ты к определенному уровню жизни привыкла, и к тому же детей родить хочешь в ближайшее время. Я верю, что у вас и секс фееричный — Ирка на кухне как-то слюной брызгала — и весело вам и хорошо. Просто дальше-то что? Потом, когда ты семью захочешь.

Меня будто прибили гвоздями к стулу. Я даже пошевелиться не могу от той тяжести, которая обрушилась на меня с этой тирадой. Даже Вера. Моя свободолюбивая демократичная Вера не верит в то, что нас с Матвеем надолго хватит. Становится горько до сухого жжения в груди. И хочется уйти, да. Делиться переживаниями и обсуждать развод желание исчезло.

— Вер, я счет попрошу, ладно? — говорю я, из вежливости дернув губы вверх. Знаю, что сама притащила ее сюда, но заставлять себя не хочу. Это ведь жизнь моя, а не просто болтовня. — Мне пора ехать.

— Стелл, — в глазах Веры мелькает вина напополам с раскаянием. — Я расстроила тебя, да? Прости. Нужно было свое мнение при себе держать. Это же мои тараканы. Я в такие моменты сразу начинаю думать про целлюлит и морщины. Не слушай меня, ладно? Делай так, как считаешь нужным.

— Все нормально, — натянуто отвечаю я, не в силах делать вид, что ее слова не ударили по мне. Они бы и не ударили, не озвучь Вера мои собственные страхи и мнение большинства о том, что отношения, где женщина намного старше и обеспеченнее, обречены на провал.

Я оплачиваю счет целиком, несмотря на возмущения Веры, и вызываю такси. Если до этого я сомневалась, ехать к Матвею или нет, то сейчас увидеть его стало жизненной необходимостью. Другой поддержки у меня нет. Единственный человек, который по моему мнению, мог быть на нашей стороне, только что выступил против.

Звонок мужа застает меня тогда, когда я выхожу из такси рядом с домом Матвея. Левую половину груди простреливает тревогой. Роман должен прилететь только завтра.

— Слушаю, Ром, — говорю я, непроизвольно отворачиваясь от гранитного фасада.

— Ты где? — голос мужа звучит резко и с угрозой.

— Я… была в баре с Верой. — Сама не зная почему, я начинаю быстро идти к воротам, отдаляясь от нужной подъездной двери.

— Приезжай домой сейчас же. Буду через полчаса.

С этими словами он отключается.