52

— Когда тебе в следующий раз к врачу? Ты ведь должен сделать снимок, если мне не изменяет память?

— В пятницу, — хмуро бросает Матвей. — Но не уверен, что пойду. Я и так знаю, что у меня все в порядке.

— Но все равно лучше сходить. Перелом — нешуточное дело. Во сколько тебе назначено? Я отвезу.

Взгляд Матвея темнеет, вспыхивая раздражением.

— Я ведь сказал, что подумаю. Хватит обращаться со мной как первоклассником.

— Если ты не понял, я за тебя беспокоюсь, — чеканю я, поднимаясь из-за стола.

Выливаю недопитый кофе с раковину, на автомате споласкиваю чашку и, стуча босыми пятками, иду в ванную. Там, уставившись на свое отражение, уговариваю себя не расстраиваться. Знаю, что Матвей зол не на меня. Он переживает из-за провальных собеседований, которых на этой неделе было не меньше пяти.

Мне больно видеть, как с каждым днем он закрывается все сильнее. Вся эта мясорубка случилась с ним из-за меня. Связался бы Матвей со мной, зная, что вся его жизнь покатится под откос? Спроси я его об этом, он бы конечно ответил, что ни о чем не жалеет. Но будет ли он считать так спустя год или два? С его талантом управляться с цифрами и неординарным мышлением перед ним должны открываться тысячи возможностей, а теперь… Едва залечив переломы, он заново расшибает лоб о каменную плиту.

Дверь позади меня ударяется в стену, а в следующую секунду в отражении рядом со мной появляется лицо Матвея. Крепко обняв за талию, он целует меня в плечо.

— Извини, ладно? Я мудила.

— Ты не мудила, — мягко говорю я, поглаживая его по руке. — Все наладится, вот увидишь. Я тебе обещаю.

Мое обещание родилось не на пустом месте. Вчера я решила обратиться к Багрянцеву и попросить его о вакансии для Матвея. Я не любитель эксплуатировать дружеские связи, но сейчас это, пожалуй, лучшее, что я могу сделать. Втайне, конечно.

— Ты только не переживай, ладно? — успокаивающе шепчет Матвей. — Я найду способ заработать. В конце концов, на финансовой сфере свет клином не сошелся. Буду пробовать что-то другое.

Внутри меня остро вспыхивает протест. Нет-нет-нет. Что значит «клином не сошелся»? Матвей обожает цифры и то, чем занимается. У него природный дар. Нельзя так просто от этого отказываться.

В памяти всплывают издевательские слова Романа о том, что скоро Матвею будет в радость работать на автомойке, и желание позвонить Багрянцеву переходит в разряд фанатичного. Я не позволю испортить Матвею жизнь. Он через столько дерьма в своей жизни прошел, и не должен в него вернуться.

— Давай сегодня сходим куда-нибудь, а? — повернувшись, я кладу ладони Матвею на плечи и тянусь к его губам. — Можно в кино? Что скажешь?

Про кино — чистая импровизация. Я не очень жалую кинотеатры, но в эту самую минуту хочу порадовать Матвея. Наша жизнь и без того превратилась в череду сражений. Он борется за возвращение к нормальной жизни, я воюю с виной и страхами. Все, что у нас есть — это мы друг у друга. Больше поддержки ждать неоткуда.

— Давай. Собеседование закончится около четырех, а потом можем пойти. Какой жанр предпочтительнее? Мелодрама? Триллер? — в глазах Матвея появляется шутливый блеск. — Может быть, боевик?

— Выберешь боевик — и это будет наш последний поход в кино, — в тон ему отвечаю я. — Я вернусь из зала часа через два и смогу тебя отвезти.

Неделю назад я записалась в фитнес неподалеку. Хотела подарить абонемент и Матвею, но он ожидаемо отказался. Мне тоже нужно подыскивать работу, но я все никак не могу решиться. Сначала хочется окончательно порвать с прошлым, а если точнее — развестись.

Юрист Романа связывался со мной один раз, чтобы узнать, претендую ли я на дом, и получив отрицательный ответ, пропал. Может быть, они с Романом разрабатывают коварный план, как лишить меня денег на банковском счете и квартиры, кто знает. Меня уже мало что удивит.

* * *

— Как прошло твое собеседование? — покосившись на Матвея, сидящего на соседнем сидении, с улыбкой замечаю: — Сегодня ты светишься оптимизмом.

— Надеюсь, что там у меня все получится.

— А что за компания?

— Занимается грузоперевозками.

— И как на твой профессиональный взгляд? Перспективная?

— Они давно на рынке, — скупо отвечает Матвей, отворачиваясь к окну.

— Ну они хотя бы понимают, какого талантливого и опытного специалиста могут заполучить? — продолжаю я свое ободряющее наступление.

— Едва ли. Я откликнулся на вакансию без опыта.

От неожиданности я забываю следить за дорогой и впиваюсь в Матвея глазами.

— В каком смысле?

— Им требовался менеджер по логистике.

— И что входит в обязанности менеджера по логистике?

— Работа с текущей клиентской базой, ведение документов, — начинает цитировать Матвей, глядя перед собой. — Закрытие заявок, контроль транспорта на линии, своевременная доставка грузов.

Грудную клетку распирает от желания проорать «Нет!». Матвей слишком хорош для такой работы. Он же, черт возьми, самый настоящий гений. Какого хрена он должен заниматься тем, на что сгодится любой другой?

— Матвей, рано сдаваться. Ты обязательно найдешь работу, которая тебя достойна.

— Это нормальная работа. Параллельно я буду подыскивать что-то другое. Нет смысла сидеть дома, ожидая, пока на меня свалится благодать.

Приходит мое время уставиться в окно. Послать бы к черту это кино и развернуться домой. И Багрянцев как назло до сих пор не перезвонил.

* * *

— Как тебе фильм? — Матвей переплетает наши пальцы и, поднеся мою ладонь к лицу, трется об нее носом. — Ты пахнешь попкорном.

Я ловлю любопытные взгляды двух девушек, идущих нам навстречу, и борю в себе слабовольное желание одернуть руку. Они ровесницы Матвея, а я даже в джинсах и рубашке выгляжу старше его.

— Фильм нормальный. Только я так и не поняла, для чего была та сцена с коляской. Будто режиссер хотел развить новую ветку сюжета, но потом передумал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тоже обратил на это внимание. Ружье не выстрелило, — поцеловав меня в висок, Матвей начинает оглядываться по сторонам. — Где-то здесь должен быть ресторан. Хочешь перекусить?

Я небольшой заминкой я мотаю головой.

— Нет, наверное. Давай лучше поедим дома.

У меня есть две причины, чтобы отказаться. Во-первых, я понятия не имею, может ли Матвей позволить себе потратить себе лишнего. Ему важно доказать мне свою самостоятельность, и он будет до последнего делать вид, что у него все в порядке, тем самым усугубляя мою вину.

А во-вторых, ресторан, про который говорит Матвей, обожает Таня, и есть шанс, что после работы она заедет именно сюда. А я пока не готова с ней встречаться и делиться тем, что происходит в моей жизни. Через полторы недели Игнату исполняется сорок, и меня разумеется пригласят на празднование. А я не чувствую себя готовой прийти за руку с Матвеем. Ловить на себе вопросительные взгляды, слышать осуждающие шепотки. Половина друзей Игната Матвею в родители годятся.30f6fc

Когда мы подходим к эскалатору, звонит мой телефон. На экране — номер Багрянцева. Напряжение во мне сменяется вспышкой облегчения. Я было подумала, что он намеренно решил меня продинамить.

Я говорю Матвею, что мне нужно в туалет и, закрывшись в кабинке, перезваниваю Андрею.

— Извини, Стелла. Весь день в разъездах был. Сто лет не слышались. Как твои дела?

— У меня все хорошо, — выдаю я ничего не значащую фразу. — Как Света поживает?

— Светка вся в делах. Заезжай в гости как-нибудь. Сама тебе похвастается.

— Заеду. Андрей, я вокруг и около ходить не буду, хорошо? Все-таки не первый день друг друга знаем.

— Конечно, Стелл, — звучно хохочет он. — Говори как есть.

Я глубоко вздыхаю. Прикрываю глаза.

— У меня есть очень хороший парень на примете. Очень талантливый во всем, что касается финансов. Ты мог его видеть со мной на выставке. Он инвестиционным прогнозированием занимается. Без преувеличения, гений, Андрей. Так вышло, что ему сейчас нужна работа. Мог бы ты у себя что-нибудь для него подыскать? — я переступаю с ноги на ногу и до боли кусаю губу. Как де мучительно — простить. — Ты меня знаешь. Я бы не стала просить за того, кто этого не стоит. Но за Матвея ты мне еще спасибо скажешь.

— Я услышал тебя, Стелла, — тон Багрянцева меняется, из расслабленного и благодушного становясь собранным. — И я понял, про кого ты говоришь. Москва все та же деревня. Но с вакансией, боюсь, не помогу. Ты меня пойми: мой штат полностью укомплектован и кого-то увольнять будет несправедливо.

Я крепко сжимаю трубку. Я слишком хорошо знаю Андрея. Он обожает быть полезным, даже когда его не просят. Такая натура. Если в его огромной компании действительно не оказалось ни единого вакантного места, он бы сказал, что подумает над другими вариантами. А тут ни черта.

— Дело в Романе? — как можно ровнее переспрашиваю я.

Багрянцев тяжело вздыхает.

— Стелл, мне с ним еще сотрудничать. Мало кто хочет портить с твоим мужем отношения.

— Это клевета, — хриплю я, зажмурившись. — Матвей ничего не сливал конкурентам.

— Не буду спорить, Стелла. Но пока помочь не смогу.

Я сбрасываю вызов, не прощаясь. Не осталось сил на вежливость. До этого момента я пребывала в уверенности, что слухи о вероломстве Матвея не выходили за пределы «Родинский и партнеры». А оказалось… Грудь ломит от учащенным вдохов. Ублюдок. Мы с Матвеем и без того никуда не выходим… Никто о нас не знает…Все, как он и хотел. Так какого черта? Почему он не успокоится?

Телефон вновь трезвонит. На этот раз это мама. Я сжимаю переносицу, приводя себя в чувства, и принимаю вызов.

— Привет, дочь. Как твои дела? Не отвлекаю?

— Говори, мам, — натянуто говорю я.

— Да я просто так звоню. Ты сегодня в гости вроде бы хотела заехать и пропала.

— Были дела.

— Да, я так и поняла. Ты… — мама делает паузу. — Ты сегодня снова со своим мальчиком?

С последней фразой нервы неожиданно разносит в щепки. Каждая пора на коже раскрывается, выпуская наружу накопленные отчаяние и гнев.

— Он не мальчик, мама, ясно?! Ему двадцать три!

Я с остервенением вдавливаю красную трубку в экран, вкладывая в это движение каждую бушующую эмоцию. Если до этой секунды мне казалось, что не дела не окончательно плохи, то сейчас кажется, будто весь мир ополчился против. Я не хочу никуда выходить. Хочу остаться здесь без необходимости быть сильной и держать лицо. Я устала мучиться бессилием от невозможности что-то изменить, устала страдать нескончаемым чувством вины за то, что угробила Матвею жизнь, устала вздрагивать под любопытными взглядами.

Пригладив волосы, я смотрю на себя в зеркало. Господи, на кого я похожа? Лицо перекошенное, глаза как у безумной. Делаю три глубоких вдоха и, отвернувшись, прикладываю телефон к уху.

— Что хотела? — отрывисто бросает муж.