8

Роман возвращается домой, когда на экране телевизора крутится второй по счету фильм. Застыв, я вслушиваюсь в звуки, раздающиеся в прихожей: стук сбрасываемой обуви, шорох опустившегося на комод портфеля, который муж постоянно таскает с собой. Я не иду его встречать. Больше нет. Это раньше неслась, да так, что ступни едва касались пола. Не терпелось вдохнуть его запах, заглянуть в глаза, чтобы узнать как он. Спокоен ли, раздражен или просто устал?

Все это у нас было: трепет от домашних встреч, объятия, приветственные поцелуи. Как мы вообще докатились до того, что имеем сейчас?

— Кино смотришь, — его ровный голос из дверей гостиной констатирует очевидное. — Что за фильм?

Этот неожиданный вопрос заставляет меня повернуть голову и моментально вздрогнуть. В руках Романа зажат букет. Слишком большой и помпезный, пожалуй, для простых извинений, но разве это имеет сейчас значение? Я ведь простая женщина и у меня есть те же слабости, что и у других. Сердце екает и колени пружинят, поднимая меня с дивана. Этот букет — наивная надежда на то, что с этой самой секунды время повернет вспять, и мы с ним снова станем прежними. Без накопленных обид, непонимания, равнодушия, язвительности и горечи. Кажется, будто цветы — это тот самый знак.

— Мне? — я смотрю на атласные розовые лепестки, а потом мужу в глаза.

— Ну а кому еще, — его голос теплеет. — Надо же одному из нас сделать первый шаг.

— Спасибо, — я прижимаю букет в себе, ощущая забытый трепет на кончиках пальцев. Хочется что-то сделать, сказать, спросить. — Ужинать будешь?

Рома развязывает галстук и привычным движением сбрасывает его в кресло.

— Нет. Поел. Серпухов позвонил по дороге. С ним в «Рауле» пересеклись.

Ароматная тяжесть в моих руках не позволяет мне задать резонный вопрос: «Какого хрена?». Отвернувшись, я иду на кухню разыскивать вазу побольше. В нашем доме давно не было цветов.

— Завтра на работу выходить не передумала?

— А должна? — переспрашиваю как можно мягче.

— На всякий случай решил спросить. В конце недели «Транстех» конференцию в Минске организует. Мне списки нужно утвердить. Поедешь?

— Почему нет, — я небрежно пожимаю плечами, хотя внутри уже вовсю искрит предвкушение. Самолет, такси, вереница новых лиц, фуршет, гостиничные номера… Это как раз то, чего я хотела. Новые впечатления, смена декораций. Да, да, да.

— Ладно, — Рома откупоривает бутылку с минералкой и делает глоток. — Завтра подпишу. Спать идешь?

— А ты сам полетишь? — спохватившись, уточняю я.

— Нет, — шумно отфыркнувшись, он возвращает воду на стол и начинает расстегивать рубашку. — Всего четыре человек полетит вместе с тобой. Времени нет, да и места ограничены.

— А кто еще?

— Кудосов, Марьина и твой фаворит Данилов, — глаза Ромы начинают весело поблескивать. — Невзлюбила ты его, да? Ладно, потерпишь. Пиздюк — ну и хер с ним. Пусть образовывается.

На деле я совершенно не расстроилась, а спросила просто из любопытства. Какая мне разница, кто полетит. В экономе мне с ним не сидеть, да и в один номер нас не заселят.

Мы с мужем поднимаемся в спальню на второй этаж, раздеваемся и ложимся. Рома по привычке утыкается в телефон, но принесенный им букет заставляет меня это проглотить.

— У тебя новый одеколон? — я придвигаюсь к нему вплотную и касаюсь губами плеча. — Или это от того, который я тебе дарила, остается такой шлейф?

— Знаешь же, что я в запахах не разбираюсь, — рассеяно звучит в ответ. — Это твой.

Я конечно узнаю свой подарок, просто мне нужно было что-то спросить. Я прижимаюсь к мужу крепче, скольжу ладонью по его животу.

Тяжелый вздох.

— Стелла. Давай не сейчас. Устал, хочу спать.

Я жмурю глаза. Твою мать, как же обидно. Устал — так усни, что ли, а не пялься тогда в телефон. Мне и так сложно проявлять инициативу. Каждый раз как через себя переступаешь… Потому что уже не помнишь… Не веришь в себя как женщину. Сексуальность, раскованность, авантюра… Нет, мы о таком давно не слышали. Букет — это ни хрена не знак.

— Ладно, — я одергиваю руку и откатываюсь на свою половину кровати. Подушка жжет щеку холодом, собирая по телу холодные мурашки. Я подбираю ноги и обнимаю себя руками в попытке согреться.

— Не обижайся, котенок. Действительно спать хочу.

Я глубоко вдыхаю. Конец недели. Самолет. Минск. Новые эмоции. Новые впечатления. Наплевать.