9

— Ира, передашь это Роману Евгеньевичу, когда он вернется, — Я кладу стопку документов на стойку ресепшена, не без раздражения чувствуя на себе внимание сопляка, стоящего неподалеку.

Вчера когда я уходила, он тоже торчал здесь. Можно сделать ему замечание, что рабочее время не предназначено для флирта с секретаршей, но не хочется выглядеть желчной горгульей. Пусть Роман сам со своим вундеркиндом разбирается. К тому, сопляк вполне может вообразить, что его комплименты в мой адрес возымели эффект, и теперь я воспринимаю его больше, чем просто недоразумение.

— Привет, Стелла. Как твое настроение?

От этих слов, произнесенных им громко и со значением, глаза Ирина расширяются и начинают метаться между мной и Матвеем. Ох, ты серьезно, что ли? Я незаметно возвожу взгляд к потолку. Она его ревнует. Ко мне.

— У меня все в порядке, — я отрываюсь от стойки и разворачиваюсь в сторону коридора. — Через пять минут будь у меня.

Сопляк прикладывает ладонь к груди и слегка наклоняется, глядя на меня с весельем.

— Буду через четыре.

В груди стремительно размножается воздух, выталкивая наружу беззвучный смех. Чтобы его не выдать, мне приходится быстро зашагать прочь. Гребаный клоун. Даже удивительно, что они с Романом сработались. Муж не признает юмор ни в каких его проявлениях. Я бы даже сказала, на дух не выносит.

Зайдя в свой кабинет, я первым делом разворачиваю почту — еще один мой давний ритуал начала рабочего дня. Тычу в первое непрочитанное письмо и начинаю улыбаться. Во вложении билеты в Минск и подтверждение брони отеля.

В животе щекочет забытое предвкушение. Вот это ирония. Я замужем за одним из самых влиятельных российских бизнесменов, живу в доме, которому мог бы позавидовать любой голливудский рэпер, и по большому счету могу позволить себе все. Но именно эта черно-белая квитанция с указанием даты и времени вылета впервые за долгое время заставляет меня по-настоящему радоваться.

Легкий стук дверь стирает блуждающую улыбку с моего лица и вынуждает выпрямиться. В кабинет заходит сопляк. В руках нет ни листа, ни блокнота — ничего, что выдавало намек на рабочий настрой. Или он считает, что мы снова обменяемся парой циничных замечаний и разойдемся?

— Садись, — я указываю глазами на посетительское кресло и незаметно ощупываю пуговицы на рубашке. Сопляк снова выразительно зыркнул мне на грудь. Мало ли. Вдруг расстегнулись.

Я вытаскиваю бумагу из принтера, кладу перед ним и сверху демонстративно опускаю ручку.

— Мы ведь будущий проект будем обсуждать. Вдруг тебе потребуется что-нибудь записать.

Матвей, к счастью, не пытается возражать и придвигает их к себе, в то время как его взгляд заинтересованно исследует стены.

— Твои книги? — кивок мне за спину. — Или достались от предшественника?

— Мои. Кабинет оборудовали специально для меня, и никакого предшественника у меня не было.

— Я слышал, что ты решилась вернуться. Почему? Или правильнее будет спросить, почему ты уходила?

— Это не твое дело, — сухо отрезаю я и мысленно договариваю: — Сопляк.

— Извини. Не знал, что это связано с чем-то личным.

При слове «личное» я непроизвольно дергаюсь. Твою мать. Он словно неопытный, но дико удачливый стрелок — сам того не ведая, лупит в самую сердцевину.

— Давай перейдем к сути. Идея моего проекта — развитие онлайн кинотеатра, включающего в себя мировые фильмы и сериалы. Самый кассовый проект подобного уровня включает в себя около пятидесяти тысяч единиц продукта. Моя задача — перерасти эту цифру, и перевести мой проект в монополию.

— Семьдесят тысяч единиц видео с покупкой лицензии, — его брови едва заметно дергаются вверх. — Нужны данные по стоимости.

— Сначала я хочу рассказать тебе об основных игроках. Их всего десять и они уже довольно крепко стоят на ногах. Поэтому Роман считает, что лезть в эту сферу не имеет смысла, но я так не думаю.

Матвей берет предложенную мной ручку и, подтянув к себе листок, начинает выводить зигзаги на краю листа.

— Смысл имеет. Можешь продолжать.

Его бескомпромиссный тон и великодушное «можешь продолжать» вновь вызывают внутреннее негодование, и лишь острое желание обсудить свой давний план заставляют меня продолжать.

— Чтобы избежать чудовищных затрат на рекламу, можно объединить подписку на кинотеатр с другим пакетом сервисов нашей компании…

Я говорю и говорю, выливая в слова то, о чем думала последние два месяца между курсами восстановительных капельниц и кератиновым лечением волос. Как это приятно — снова чувствовать себя в седле, выстраивать мыслительную пирамиду, гореть идеей и планировать. И главное — иметь хотя бы иллюзию того, что тебя действительно слушают.

— Я планирую осуществить старт проекта в течение полугода, — заканчиваю я.

— Оптимистично, — выпустив ручку, отчего она с глухим жужжанием прокатывается по столу, Матвей наконец смотрит мне в глаза.

Листок, лежащий перед ним, наполовину изрисован какими-то психоделическими каракулями. Может быть, это зашифрованный язык гениев, и он действительно записал все, что я говорила.

— И каково твое резюме?

— Тоже крайне оптимистичное. Любой проект, связанный с переходом из привычных реалий в онлайн, при толковом подходе принесет прибыль. От тебя мне будет нужна пара цифр.

— А я то думала, что ты прямо здесь расскажешь мне обо всех рисках и возможной рентабельности, — ехидничаю я.

— Тоже считаешь меня чревовещателем? — он с явным удовольствием откидывается на спинку кресла и раздвигает свои губы в озорной усмешке. У него ровные крепкие зубы — без отталкивающих щербин и никотинового налета.

— Я в такое не верю. Было интересно посмотреть, в чем заключается твоя гениальность.

— В том, что через несколько часов будет готов отчет по возможным рискам, а также причинам, по которым твой проект сможет выйти на ускоренную прямую окупаемости. То есть я смогу спрогнозировать, станут ли те цифры и сроки, которые ты называла, реальными.

— Ну, хорошо, — соглашаюсь я. — То есть, сегодня я смогу все это увидеть?

— Скорее, услышать. Если ты конечно не сумеешь разобрать мой почерк, — теперь улыбка на его лице кажется почти застенчивой. — Он у меня с начальной школы отвратительный.

Повисает пауза. Я все еще нахожусь под впечатлением своего пространного выступления, и потому мне необходимо перевести дух. Едва ли то же самое нужно сопляку, но и он замолкает и, слегка покачиваясь в кресле, разглядывает меня.

— Если нам обоим больше не о чем сказать, ты можешь идти, — говорю я, подтягивая к себе рабочий блокнот и старательно закладывая в него ручку.

— Ты тоже летишь в Минск? — следует неожиданный вопрос.

— Да, лечу.

— И мы будем жить в одном отеле? — заинтересованно.

— С большой вероятностью. На конференциях никто никого специально не расселяет.

— Я никогда не был на конференциях, так что откуда мне знать.

Я возвращаю блокнот на край стола и смотрю в Матвею в глаза. Он свои кажется и на секунду не отводил.

— Теперь ты все сказал? Могу я остаться одна и продолжить работать?

— Еще не все. Эта рубашка тебе идет, но вчерашняя мне нравилась больше. В ней просвечивали ключицы, — его взгляд сползает мне на шею. — А еще когда ты сильно увлечена, у тебя голос вибрирует. Пока я тебя слушал, у меня на руке мурашки собрались, — для наглядности он поднимает предплечье и трет его ладонью.

— Пожалуйста, уйди, — шиплю я, чувствуя как внутри поднимается раздражение.

Сопляк поднимает руки в пораженческом жесте, отодвигает стул и встает.

Я смотрю, как его широкая не возрасту спина скрывается за дверью и задаюсь вопросом: От чего я так бешусь? В чем причина? Ответ приходит сам собой: мне кажется, что сопляк надо мной издевается. Играет со мной, как со своей недалекой сверстницей, гадая клюну я на его болтовню или нет. Будто в моих глазах горит надпись: «На фоне острого недотраха немолодой жене олигарха срочно требуется говорливый альфонс».

Я действительно не понимаю, почему он выбрал меня. В офисе да и в его жизни куча незамужних, куда более подходящих ему по возрасту. Почему объектом его затейливых комплиментов стала именно я, жена его непосредственного руководителя, которая на двенадцать лет старше? Может быть, я зря ломаю голову, и сопляк всем такое говорит? Не зря же секретарша Ромы чуть глазные яблоки сегодня на стойку не выронила, когда он со мной поздоровался.

Ладно, в поездке выяснится. Роман сказал, с нами полетит Алена Марьина. Она моложе меня лет пять, не замужем, эффектная. Переключит внимание на нее и дилемма сама собой решится.