12

Тимур отпускает меня. Но в сторону не отходит. Так и остается рядом, уже разорвав поцелуй.

Смотрю на брата. Не могу отделаться от шока. Меня словно ушатом ледяной воды окатывает.

Кажется, никогда не видела Давида настолько разъяренным. Тут все вместе. И взгляд, и голос. И само выражение лица. Он будто убить Тимура готов. Прямо тут.

— Отойди от нее, — цедит сквозь зубы.

Брат шагает на кухню. Яростно сжимает кулаки.

— Подожди, Давид, — говорю.

Соскальзываю со стола и пытаюсь встать перед Тимуром. Только он не позволяет. Удерживает меня позади. Не дает встать между ним и братом, который стремительно надвигается вперед.

— Мы, — начинаю и не нахожу ничего лучше, чем бросить: — Я сама Тимура поцеловала. Сама. Слышишь?

Брат застывает. Переводит мрачный взгляд на меня. И словно подвисает на некоторое время, переваривая мои слова.

Похоже, у меня все же получается его задержать. Пусть и ненадолго, но срабатывает. Хотя потом становится только хуже.

Давид кривится. Мрачнеет сильнее. Его мощные челюсти сходятся так резко, что слышится скрежет.

— Понятно, — бросает он резко. — Уебок тебе совсем башку задурил.

Раздраженно качает головой и дальше, будто к себе самому обращается. С досадой добавляет:

— Это же надо было мне уехать, доверить тебе ее, — отрывисто, хлестко. — Блядь. Ну просто пиздец.

Никогда не слышала от брата столько ругательств. За один раз. Даже когда дело касалось хоккея.

При мне Давид всегда старался сдерживаться. Однако теперь такое чувство, что сделать это больше не получается. Эмоции в нем бурлят. Тормоза срывает. И он выглядит пугающе. Буквально полыхает от ярости, которая в нем теперь закручивается на полную.

Ярость. Злоба. Гнев.

Гремучий коктейль.

— Стой, Давид! — выпаливаю. — Пожалуйста…

Брат снова смотрит на меня. Хмуро сдвигает брови. После переводит взгляд на Азарова.

— Вы что, — говорит и замолкает, опять его глаза мечутся от Азарова ко мне и обратно, и физически ощущается то, как сильно в нем все бурлит. — Ты что… ты… мою сестру?

Теперь Давид понимает, что одним поцелуем между нами все не ограничилось. Его взгляд будто замерзает. Огонь застилает льдистая пелена.

Однако уже через секунду холод выжигается дотла.

Лихорадочно стараюсь подобрать правильные слова. Как-то успокоить его. Однако не успеваю.

Он уже рядом.

Тимур шагает ему навстречу.

— Тихо, Давид, — говорит. — Дай сказать.

Брат едва ли настроен на разговор.

Все происходит молниеносно.

Вот они с Тимуром останавливаются друг перед другом. Оба высокие, мрачные, темные. Напряжение пронизывает воздух.

Впечатление, будто уже искрит. Разряды тока пронизывают всю атмосферу вокруг. Напряжение доходит до предела за секунду.

Давид врезает Тимуру. Тот даже не пробует увернуться от удара. Не делает ни единого движения. Слегка пошатывается, когда кулак моего брата вбивается в его челюсть.

Вскрикиваю.

— Нет! — повышаю голос. — Давид, прекрати…

Бросаюсь к ним.

— Не лезь, — тут же рявкает брат.

— Не надо, — жестко бросает мне Тимур.

Оба смотрят на меня так, что сделать еще хоть один шаг по направлению к ним не получается. Буквально к полу примерзаю под их тяжелыми взглядами.

Нет, это же просто…

— Мы сами разберемся, — говорит Азаров.

— Сучара, — рычит Давид. — Ты мою сестру трахнул. Ты, блядь, все границы перешел.

— Нет. Ты не понял.

— Да я все охренеть как понял сейчас, — отрезает брат. — Я тебе самое дорогое доверил. А ты…

Рукой взмахивает.

— Уебывай, — чеканит. — Чтобы больше ты мне на глаза не попадался. Иначе грохну.

Азаров ни шага не делает.

— Я люблю твою сестру, — говорит он твердо. — Это серьезно.

Давид морщится.

— Чего?

— Ты меня слышал.

— Любишь, значит, — цедит.

— Люблю, — следует жесткий ответ.

До этого момента мне казалось, что это словно не может звучать подобным образом. Но Азарову легко удается вкладывать новые эмоции. В каждую фразу. В малейший жест. Вот и теперь он четко дает понять брату, как именно ко мне настроен. Сразу развеивает любые сомнения.

— У тебя — серьезно? — с расстановкой, издевательски выдает Давид.

И внутри меня невольно царапает что-то.

Брат хорошо знает Тимура. Да они очень давно знакомы. Дружат. Общаются близко годами. И то, что он не верит в чувства Азарова ко мне, не может меня не задевать.

— Да, — будто в камне высекает Тимур. — Серьезно. Охренеть как серьезно, Давид. Я от своей девушки отказываться не намерен. Она — моя.

Тут он смотрит прямо на меня. Четко дает понять, что отступать не собирается. Решение принято. Обжалованию не подлежит.

Кровь ударяет в лицо от одного его взгляда. Сердце снова сжимается. Уже иначе. Меня будто шатает от минуса к плюсу. И обратно. Рывками. К разным полюсам притяжения.

— Забудь про мою сестру, — обрубает Давид.

Азаров молчит. Но я вижу, как он на брата смотрит. В его черных глазах ясно читается «никогда».

— Давид, — снова пробую к нему обратиться, хоть немного успокоить.

Однако ничего хорошего из этого не выходит.

— А ты молчи! — обрывает меня брат.

— Не говори с ней так, — чеканит Тимур. — Вся ответственность на мне. Света ни в чем не виновата.

— Это я и без тебя знаю, — рычит Давид, поворачиваясь к Азарову всем корпусом. — А теперь — уебывай. По-хорошему, блядь. И не смей даже дышать в ее сторону. Держи свой блядский хер подальше от моей сестры.

Пауза.

Повисает звенящая тишина.

Тимур смотрит прямо на меня. Выразительно.

Азарову даже слова не нужны. Он одними глазами все самое главное показать может. И теперь он будто взглядом дает понять, что сейчас уйдет. Отсюда — уйдет. Но не от меня. Не из моей жизни.

Киваю ему. Без слов. Обстановка накаленная.

Еще секунда. Две. Три…

Тимур резко разворачивается. Уходит.

Обнимаю себя руками. Остаюсь в полном смятении.

— Он ублюдок, Света, — выдает мне брат. — Циничный. Холодный. Ему же плевать на всех вокруг. Это не тот парень, который тебе нужен. Поверь.

— Ты забыл кое-что, — говорю тихо.

— Что? — вздергивается Давид.

— Этот ублюдок, — нервно поджимаю губы. — Он твой лучший друг!

— Был, — бросает с раздражением, словно выплевывает: — До того, как полез на мою сестру.