8

В тот день я выхожу из универа поздно.

Подруги уже уходят.

Мила спешит, потому что у нее подработка — репетиторство с новыми учениками. Вику срочно вызывает домой отец.

А мне приходится задержаться на факультативе. Когда наконец освобождаюсь, на улице уже темнеет. Наверное, лучше поехать домой на автобусе.

Собираюсь пройти к остановке, когда меня вдруг окликает мужской голос:

— Света! Постой!

Рев байка совсем близко.

Невольно застываю, оборачиваюсь.

Тарасов…

— Извини, я спешу, — говорю.

Хочу пройти дальше, но Мирон преграждает мне проход своим байком. Чуть ли на меня саму не наезжает, настолько резкий маневр делает, что я резко шагаю назад и чуть не падаю. Чудом умудряюсь удержаться на ногах.

— Ничего, — хмуро бросает Тарасов. — Задержишься.

— Слушай, мне правда надо…

— Поговорить тебе надо, — обрывает он грубо. — Со мной.

Ставит байк на тормоз. Встает и надвигается на меня. Заставляет отступать все дальше.

Расстояние между нами стремительно сокращается. И я вздрагиваю натолкнувшись спиной на ограду.

Черт.

Рефлекторно смотрю по сторонам. Будто назло — вокруг ни души. Все студенты уже разбежались. Преподавателей не видно.

Тарасов нависает надо мной.

От него исходит очень характерный запах… перегара.

Свет фонаря подсвечивает его лицо. Замечаю опасный блеск глаз.

Нет, это не просто перегар. Мирон пьян. И когда он шагает вплотную ко мне, успеваю заметить, как парень пошатывается.

Хочу ускользнуть. Однако его руки будто в капкан меня зажимают. Хватаются за прутья ограды по обе стороны от моих плеч. А когда пробую проскользнуть под одной из его массивных рук, Тарасов грубо хватает оба моих запястья одной своей ладонью. Стискивает до боли.

— Ай, пусти! — выдаю.

Он будто не слышит.

— Давай, расскажи мне, — требует.

— Мне больно, — говорю, и это чистая правда, ведь он слишком сильно стискивает мои запястья. — Отпусти! Ты мне руки сломаешь.

— Да ладно, — отмахивается.

Одна секунда — и он уже впечатывает мои руки в ограду над моей головой, буквально пригвоздив своей ладонью.

— Признавайся, кто тебя трахает? — резко спрашивает Тарасов.

Что?..

— Ты бы не бросила меня, — продолжает он с недовольством. — Если бы не запрыгнула на чужой член.

Ну и мерзость.

Что за бред он несет?

— Давай, признавайся, — требует Тарасов. — Кто тебя вскрыл?

От запаха алкоголя начинает мутить. Как и от его грязных вопросов. Отчаянно пробую вырваться, но Мирон держит крепко.

— Сучка, совсем охренела, да? — напирает он. — Думаешь, ты можешь меня так легко бросить? Просто послать к чертям и забыть? Ну нет. Нихера подобного. Я не какой-нибудь лошара, которого можно так легко прокатить. От меня еще ни одна девка не уходила. И ты не уйдешь. Клянусь, блядь! Я выясню, кто тебя отодрал. Что у тебя за ебарь такой охуевший, раз ты настолько в себя поверила. Ну ничего. Кем бы он ни был, мой член ты до конца дней запомнишь. Гарантирую!

Тарасов продолжает нести пьяный бред. Пока я лихорадочно стараюсь вырваться. А потом становится хуже. Сильно хуже. Он вдруг хватается за воротник моей кофты, рывком дергает вниз.

Слышится треск рвущейся ткани.

Содрогаюсь всем телом.

Если до этого во мне еще теплилась надежда, что Тарасов просто хочет меня припугнуть. Издевается и намеренно запугивает. То теперь понимаю, что он и правда намерен осуществить свои омерзительные угрозы.

Не верится, что это по-настоящему.

Разве могла бы я представить, что Тарасов до такой степени перейдет все границы?

Да он и близко не производил впечатление отбитого отморозка. А тут… выпил и понесло?

Не важно. Не хочу в этом разбираться.

Сейчас главное вырваться, а как это сделать, не представляю.

Тут у меня нервы и сдают.

Не знаю, как так получается. Возможно, мне просто везет. Собираю всю силу в удар. И попадаю метко. Врезаю ему коленом между ног.

Тарасов аж сгибается. Отпускает меня.

— Ах ты сука! — хрипит он.

Пользуюсь моментом, стараюсь убежать как можно дальше от этого ублюдка. Но он практически сразу догоняет. Притягивает рывком.

— Я тебя прямо тут выебу, — ревет.

Хочу позвать на помощь, но он зажимает мой рот ладонью. Дальше кофту рвет. Холод обжигает изнутри и снаружи.

Отчаянно вырываюсь.

— Да заглохни ты, — с раздражением и злобой бросает Тарасов.

Замираю, потому что он замахивается. Просто от шока застываю. В ужасе смотрю на него.

В голове и вовсе мелькает мысль будто он сейчас меня прибьет. Прямо возле универа.

А я и закричать не могу. Немею. Горло сдавливает от ужаса.

Неужели все дело в алкоголе? Раньше не видела его пьяным. Он же спортсмен. Говорят, что когда человек выпивший, то становится заметна его настоящая натура. И судя по всему, Тарасов как человек не слишком хороший.

Жаль, поздно это понимаю.

Я так и цепенею, сжавшись в комок нервов. А Тарасов замахивается на меня. Его огромный кулак рассекает воздух.

Но вдруг происходит нечто странное.

Сам Тарасов резко отдаляется от меня. И его кулак тоже. Впечатление будто неведомая сила оттягивает его в сторону. Рывком.

Темнота вокруг мешает разглядеть, что именно происходит. Лишь через несколько секунд замечаю вторую темную фигуру.

Кто-то пришел мне на помощь. В самый чудовищный момент появился и оттащил от меня Тарасова.

И похоже, незнакомец совсем не уступает Мирону по силе. Скорее даже наоборот.

Он тоже высокий. Очень крупный. И сквозит в его движениях нечто… до боли знакомое. Лица пока не вижу. Темно. К тому же, человек двигается слишком быстро и порывисто.

Невольно вскрикиваю, наблюдая за тем, как Тарасова валят на землю. Методично избивают. Удар за ударом.

И если сперва он еще пробует отбиваться, отражать атаку, то теперь занят лишь тем, чтобы закрываться от сокрушительных ударов. Получается у него плохо.

Свет фонаря наконец падает так, что могу видеть лицо незнакомца.

Изумленно охаю, осознав, что он мне знаком. Сходство не почудилось, не показалось. Я его хорошо знаю.

Это же Азаров!

Недавно вспоминала, как он избила парня в клубе. Тогда его поведение казалось жестким, явным перебором. Но видя то, как он действует сейчас, понимаю, вот это перебор. Сильно за гранью. Да он же убьет Тарасова…

— Тимур, — окликаю его. — Пожалуйста, хватит. Тимур, ты слышишь меня? Остановись, прошу.

Азаров как раз заносит кулак. В очередной раз. Будто намеревается в прямом смысле закатать Тарасова в асфальт.

Но тормозит.

Переводит взгляд на меня.

Глаза у него страшные. Пугающие. В них такое плещется, что всего и не описать.

— Тимур, — повторяю. — Не надо.

— Что? — резко спрашивает он. — Ты всерьез заступаешься за этого ублюдка? За мразь, которая подняла на тебя руку?

Его голос страшит не меньше чем выражение в его горящих глазах. Он буквально пронизан яростью.

— Дело не в нем, — говорю тихо.

— А в чем тогда?

— В тебе, — сглатываю. — Ты же… убьешь его.

— Не убью, — бросает мрачно. — Гнида живучая.

— Тимур, пожалуйста.

Азаров смотрит на стонущего и корчащегося возле его ног Тарасова, потом снова переводит взгляд на меня.

Нервно обнимаю себя руками. Трясет как в лихорадке.

— Ладно, — вдруг бросает Азаров. — Идем.

Шагает ко мне. И поскольку не нахожу в себе сил сдвинуться с места, он ждет, а после вдруг подхватывает меня на руки сам.

Ничего не говорю. Не сопротивляюсь.

Мне так холодно. До ужаса. Видимо, шок не отпускает. Но в руках Азарова мне как будто бы спокойнее становится.

Наверное, это дико звучит.

Я же видела, что он творил. Совсем недавно. Этими своими руками. Совсем не удивлюсь, если он что-нибудь сломал Тарасову.

— Надо вызвать «скорую», — говорю.

— Я тебя быстрее отвезу, — отвечает Азаров.

— Меня?

И вместо ответа Тимур начинает меня… ощупывать? Осматривать? Осторожно касается. Проходится руками.

— Ты что делаешь? — выдаю. — Тимур!

— Что? — хмуро бросает он. — Ты сказала, тебе надо в больницу. Вот я и проверяю.

— Нет, ты не понял. Я просила вызвать «скорую». Не для себя. Со мной все нормально. Ну… почти.

— Ты хочешь «скорую» для этого уебка? — резко бросает Азаров. — Ты, блядь, издеваешься что ли?

— Слушай, он… я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, если вдруг с ним что-то случится. А он… ну с ним точно что-то не так. Вдруг он…

— Света, — холодно обрывает Тимур. — У меня не будет никаких проблем. Даже если эта падаль сдохнет. Даже если он пропадет и никто его больше не найдет.

— Тимур…

— Он тебя, — чеканит мрачно. — Он не успел?

— Нет, я… все в порядке, — отвечаю сдавленно.

Видимо, мой ответ не убеждает Азарова ни в чем. Тимур усаживает меня в свою машину. Внимательно осматривает.

А после эта процедура повторяется дома. Куда он заносит меня на руках, наплевав на мои протесты.

— Ты что делаешь? — спрашивает он, когда тянусь за телефоном.

— Надо сообщить в больницу, — начинаю.

— Я уже сообщил, — отрезает Азаров.

Вопросительно смотрю на него.

— Один из моих помощников этим займется, — говорит он. — Не надо нервничать. Подонка соскребут с асфальта, но больше ты его в городе не увидишь.

— Тимур, — сглатываю так, что становится больно. — Ты же не…

— Да я бы его уебал, — бросает хрипло. — Но не хочу, чтобы ты дергалась. Так что дам гниде шанс нахер отсюда свалить. Повезло ему.

Азаров смотрит немного в сторону. И я перехватываю его взгляд на своих дрожащих пальцах. Убираю ладони в карманы джинсов.

— Я в порядке, — говорю тихо.

— Вижу, — хмуро бросает он.

— Мне бы, — начинаю и замолкаю. — Мне бы просто немного чая выпить. На кухне есть. С ромашкой. Сейчас заварю.

— Сам сделаю, — обрывает Азаров.

И не то чтобы я действительно хотела чая. Сказала это просто чтобы переключить его внимание. Первое, что на ум пришло, выпалила.

Как бы Тарасов мерзко не поступил, не хочу расправы над ним. Это будет неправильно. Однако похоже, Азаров уже все решил.

Рассеянно наблюдаю за тем, как Тимур скрывается из виду, направляясь на кухню.

Не верится, что он и правда собирается заварить чай. Ну то есть еще недавно он дубасил человека, чуть ли не до смерти избил. А теперь просто… пойдет и заварит мне чай?

Азаров не похож на того, кто будет заниматься такими обыденными вещами. Он больше смахивает на того, кто доводит до слез.

Или я плохо знаю его? Совсем не знаю. А ведь он лучший друг моего брата.

Наверное, пора признать, что я плохо разбираюсь в людях. Например, в Тарасове сильно ошиблась.

Мысли хаотично крутятся в голове.

А потом взгляд падает вниз. На разорванную кофту. Из-под нее виднеется бюстгальтер.

Ну и вид у меня.

Быстро иду переодеться. Снимаю разорванный верх. Набрасываю свободную футболку.

Еще захожу в ванную, чтобы ополоснуть лицо прохладной водой и вымыть руки. После возвращаюсь обратно в гостиную.

И тут я вдруг думаю о том, что сперва ускользнуло из-за стресса.

Как Тимур появился возле универа?

Он же не учится там. Его офис совсем в другом месте.

Что Азаров делал в этом районе?

Впрочем, мысли снова сбиваются, когда он появляется в гостиной. С двумя дымящимися чашками.

— Спасибо, — стараюсь улыбнуться. — Не знала, что ты тоже любишь такой чай. Никогда не видела, чтобы…

— Не люблю.

Вопросительно смотрю на него.

Он протягивает мне одну чашку. Каким-то образом у Азарова получается выбрать именно ту, из которой чаще всего пью.

— Ну ты и себе сделал, — замечаю тихо.

— Да, — говорит Азаров, усаживаясь рядом. — На случай, если ты не захочешь пить чай одна.

— Это мило.

— Еще бы.

— Нет, правда.

— Конечно, — соглашается Азаров. — Я вообще самый милый человек на свете. Ты не знала?

— Ты сейчас пошутил, да? — приподнимаю бровь. — Ну то есть это выглядит как исторический момент. Оказывается, Тимур Азаров умеет шутить.

— Разрядил обстановку.

Он снова смотрит на меня.

Испытываю смешанные эмоции. Почему-то в голове всплывает наш недавний поцелуй. Азаров тогда зажал меня прямо на этом самом диване.

Стоп, стоп, стоп!

Именно про это я обещала себе больше никогда не думать. Но думаю, и как-то даже остановится не могу. Ну не получается.

Особенно когда Азаров настолько близко. И у меня не получается не сравнить, не сопоставлять.

— Давай кино посмотрим, — говорю.

Потому что теперь мне самой надо отвлечься.

— Какие фильмы ты любишь? — спрашиваю.

— Никакие.

— Нет, я понимаю, что вряд ли тебе нравятся сопливые романтические комедии. Или мелодрамы, но…

— Света, — он слегка усмехается. — Не смотрю кино.

— Даже детективы?

— Верно.

— И триллеры?

— Да.

— И… хм, фильмы про маньяков?

— Почему ты думаешь мне должно такое нравится? — хмурится Азаров, наблюдая за мной.

Выбираю пропустить его вопрос.

— Может быть, исторические? Или автобиографии? Оу, ну что-нибудь про известных бизнесменов. Или про дикую природу?

— Это пустая трата времени.

— Почему?

— Я не смотрю кино, но ты можешь включить что угодно. На твой вкус, — замечает Азаров.

У брата большая коллекция. Однако я ловлю себя на том, что мне хочется, чтобы Тимуру действительно понравился фильм.

— Давай попробуем выбрать вместе, — говорю.

И моя идея проваливается с треском.

Азарова ничего не цепляет. Вообще. А у меня наоборот уже разгорается спортивный интерес.

— Ну должно ведь тебе хоть что-нибудь нравиться! — выпаливаю в сердцах. — Хоть что-то ты любишь?

Он смотрит в мои глаза. Очень пристально.

— Да, — говорит хрипло. — Люблю.

— Отлично, — киваю. — И что это?

— Точно не кино.

Качаю головой.

— Ну ладно, сдаюсь.

Конечно, на самом деле, не сдаюсь. Выбираю один из тех фильмов, которые брат называет «универсальными». Они и девчонкам нравятся, и парням. За душу берут.

Только на Азарова не действует. Ноль эмоций. Даже финальные титры, где на премьере чуть ли не весь кинозал рыдал, этого невыносимого сухаря никак не цепляют.

— Ты понимаешь, что он пожертвовал всем ради нее? Собственную жизнь отдал, только бы она жила?

Хочется схватить его и трясти. Пока не поймет суть.

— Очень глупо, — ровно замечает Азаров. — Лучше бы жил и сделал ее по-настоящему счастливой.

— Ну ты понимаешь, что не было выбора?

— Был, — уверенно произносит Азаров.

И разносит сценарий в пух и прах своим ледяным анализом. Так разбирает, что я сама начинаю сомневаться. А вдруг он прав?

Нет, глупости.

— Знаешь, ты просто… ты наверное, никогда не любил кого-то настолько сильно, чтобы отказаться от всего, только бы этот человек был счастлив. Пусть и без тебя.

Азаров поворачивается, смотрит на меня в упор.

— Ошибаешься, — вдруг замечает он.

— Ты, — у меня во рту пересыхает. — У тебя есть девушка?

Что я несу? Этот вопрос не должен был звучать так. Этот вопрос вообще не должен был срываться с моих губ.

Какая мне разница…

— У меня нет девушки, — отвечает Азаров.

— Тогда…

— Я знаю, что ей лучше без меня, — заявляет он.

— Откуда ты можешь знать?

— Знаю, Света.

До сих пор ощущаю шок. Не думала, что у Азарова может быть такая история. Неразделенная любовь.

Хотя наверное, это могло бы многое объяснить.

Например, его скотское отношение к другим девушкам. То, как он довел ту девчонку до слез и без эмоций ушел в дом, даже не глянув на нее.

Меня раздирает на части.

Просыпается какое-то больное любопытство.

А какая она? Эта девушка? Чем его зацепила? Как такого типа вообще можно зацепить? И что между ними случилось, раз они разошлись?

Но другая моя часть не хочет знать ничего. Абсолютно. Словно бы если я не знаю правды, то ее и нет.

Азаров смотрит на часы.

И у меня сдают нервы.

— Ты можешь… задержаться? — выпаливаю.

Собираюсь ему объяснить. Что просто не хочу оставаться одна после всего. Что лучше отвлекусь хоть как-нибудь. И я не так чтобы «в порядке». Вот только тут не только в нападении Тарасова дела.

— Могу, — неожиданно легко соглашается Азаров.

Конечно, это только потому что он дружит с моим братом. Давно. И дал ему слово за мной приглядывать.

— Давай еще что-то посмотрим, — предлагаю.

— Давай.

И на втором фильме сама не замечаю, как засыпаю у него на плече. Рядом с ним хорошо. Спокойно. Будто за каменной стеной. И я стараюсь не думать о том, что у Азарова есть любовь. Загадочная девушка, которая захватила его сердце.