10

Я даже не успеваю осознать смысл его слов. Да я вообще ничего осознать не успеваю. Потому что уже через секунду рот Азарова напрочь выбивает дыхание из легких. И у меня в голове лишь обрывки его фраз мелькают.

«Эта девушка ты».

Будто громом ударяет.

«Шанс упустила».

Эхом отбивается в ушах.

Мир вокруг подрагивает. Раскалывается на части. Остается лишь Азаров, который вдавливает меня в кровать тяжестью мощного тела. Его напористые губы. Жаркое дыхание. Его пальцы, жадно скользящие по моей обнаженной коже.

Я и не думала, что поцелуями можно вот так…

Обесточить. Полностью выбить почву. Снести словно лавиной. Закрутить в штормовую воронку.

Ускользаю все дальше. Все ниже. Во тьму.

Колючий холод сменяется диким огнем. Жар охватывает грудь, разливаясь по животу. Тягучими волнами. По бедрам, по икрам, по стопам. Вынуждает пальцы на ногах поджиматься. Всю меня трепетать заставляет. Пронизывает насквозь.

Пульсация внутри зарождается. Пульс будто взрывается. Ощущение словно током пронизывает. Остро. Резко. От каждого нового движения губ. От скользящих касаний, которые мне дарят крупные ладони.

Еще и еще. Доводя до умопомрачения. До абсолютного затмения.

Трепет охватывает каждую мою клетку. Струится по телу. Усиливает волнение.

Я полностью теряюсь. И как бы не пыталась хоть немного очнуться, вынырнуть, ничего у меня не получается. Алчные поцелуи Азарова сбивают с мыслей, не дают очнуться. И кажется, тут даже стараться бесполезно.

Даже когда он вдруг отрывается от моих губ, ощущение поцелуя не исчезает.

Задыхаюсь. Захлебываюсь собственным прерывистым дыханием.

Утопаю в новых, прежде незнакомых ощущениях.

Моргнуть не успеваю, а губы Азарова уже на моей шее.

И как тут вынырнуть? Как выплыть из бурлящего водоворота? Он впивается в мою кожу с такой жадностью, будто всю мою душу выпить жаждет.

Это уже не просто поцелуй. Ураган.

Еще несколько секунд — и кажется, его губы проходятся везде. Поглощают каждый миллиметр моего тела. Берут все больше. Захватывают сильнее.

Тимур вынуждает меня содрогаться от ослепительных эмоций. Такое чувство, будто высекает молнии. Искру за искрой. Обжигает меня электрическими импульсами. Пробуждает разряды тока внутри.

Дышать невозможно. Кислород словно пламя. Ощущения у меня нереальные. Воздух кажется свинцовым. Точно перед грозой.

Напряжение шкалит.

— Света, — хриплый голос Азарова обостряет и до того оголенные нервы. — Моя девочка. Моя любимая.

Нет. Это все… ну просто не может быть по-настоящему.

Однако натиск реален. Опаляет. Заставляет кожу покрываться предательски мурашками.

Все внутри меня вибрирует. Сокращается. Натягивается от смешанных чувств, от бури эмоций, которая стремительно разыгрывается внутри.

Горячие губы накрывают грудь. Обхватывают сосок. Втягивают в рот. Зубы слегка царапают. Задевают, вынуждая мою спину прогнуться.

Будто рефлекс. Все само по себе срабатывает.

Моя воля ничего не решает теперь. Плавится будто раскаленный огнем воск.

Азаров перестает терзать мою грудь только чтобы снова нависнуть сверху.

— Света… — повторяет он.

Кажется, еще более хрипло. Как-то… надсадно. И дыхание у него рваное. Ощущение словно хищник склоняется над добычей. За секунду до того как сожрет.

Азаров целует меня. Теперь иначе. Жестче. Будто бы совсем безжалостно, перекрывая мне кислород. А потом, отстраняясь, он прихватывает мою нижнюю губу зубами, слегка оттягивает. Боли не чувствуется. Меня захватывают совсем другие ощущения.

И кажется, это все же помогает протрезветь. Пусть и слегка, но все же очнуться от дурмана, затопившего сознание.

— Я, — выдаю тихо, а дальше сдавленно продолжаю: — Подожди. Пожалуйста. Ты должен… должен кое-что знать.

Собственный голос кажется чужим.

Меня всю потряхивает.

Осознаю, что лежу под Азаровым в абсолютно бесстыдной позе. И главное — он голый. Кажется, совсем без ничего. Во всяком случае, именно так мне видится в густом полумраке. И чувствуется тоже — именно так.

Мои ноги широко раздвинуты его мощными бедрами. Мои ладони застывают на мускулистых плечах. Кожа под мелко подрагивающими пальцами кажется раскаленной.

Нет, мне многое хочется сказать. Но мысли вспыхивают и гаснут. Загораются и превращаются в пепел.

Надолго ничего задержать в уме не получается. Все ускользает, мимо проносится. Даже важное.

— Я, — сглатываю так резко, что в горле становится больно. — Я… понимаешь, я еще никогда не…

Азаров смотрит на меня выжидающе.

— У меня совсем нет опыта, — наконец выдаю глухо.

Он молчит.

А мои нервы совсем сдают.

— Я пойму, если ты не захочешь, — говорю. — Парням такое не нравится. Ну все это… сложно.

— Это тебе кто сказал? — неожиданно мрачно и жестко спрашивает Азаров.

— Девчонки в группе, — отвечаю. — Обсуждали, что парни любят опытных.

Они вообще много чего обсуждали.

Азарова в том числе.

Про него был отдельный разговор. От воспоминаний, о котором теперь бросает в липкий холод.

Ну такому как он точно не понравится девственница.

— Говори, — вдруг произносит Тимур.

— Что?

— Вижу, ты мне многое сказать хочешь, — замечает он, продолжая вглядываться в мои глаза. — Так что лучше выкладывай все сейчас. Потом не до того будет.

Потом?..

Не знаю, как у меня получается выдать ему все то, что хаотично парит в моей голове. Кажется, просто начинаю, а дальше несет так, что я уже не могу остановиться.

— Знаю, как ты любишь, — замечаю сдавленно. — У нас девочки это обсуждали.

— Как?

— Жестко. Без поцелуев. Без ласк. И тебе нужны девушки с… хм, опытом.

Выпаливаю все на одном дыхание. И лишь потом начинаю подозревать, что…

— Без поцелуев? — интересуется Азаров.

Кажется, он усмехается.

Ну да.

Без поцелуев у нас уже не обошлось. Да и то, как он меня прикасался, определенно можно считать лаской. Тогда что же получается?

— Что-то пошло не так, — роняю тихо.

— Наоборот, — хрипло заключает Азаров. — Обещаю, Света, я тебя сегодня еще не так поцелую.

И почему даже такая, казалось бы милая и невинная фраза в его исполнении звучит будто угроза?

— Не знаю, — бормочу. — Девочки обсуждали, что ты со всеми такой. Нет, может это и сплетни. Но на пустом месте ведь не бывает…

— Ты — не все, — с расстановкой произносит Азаров. — С тобой всегда иначе.

Молча смотрю на него.

— Еще не поняла? — интересуется Азаров, и в его без того горящих глазах вдруг вспыхивает еще больше опасных искр.

— Я… — начинаю было.

— Я тебе сейчас объясню.

Больше у меня ничего сказать не получается. Но кажется, я не пытаюсь заговорить.

Азаров обрушивается на меня будто сокрушительная стихия. Сначала сминает мои губы. Потом прокладывает огненный путь из поцелуев по моей шее. Сперва к одному плечу. После уже к другому. Всякий раз задерживаясь на ямке между ключицами.

Втягивает кожу в свой рот. Несильно. Мягко. Прикусывает зубами. Слегка царапает. И дальше опускается. Продвигается все ниже и ниже. Скользящими движениями меня исследует. Изучает без тени стыда.

Густая пелена одурманивает.

Азаров затягивает меня за собой. В жерло вулкана. В самый центр, где все искрит и бурлит от неистового накала.

Вот его губы на моей груди. Заставляют сгорать так будто я лишь свечка под напором хищного огня. А вот он касается моего живота. Намеренно растягивает каждый новый жест. Пронизывает чувственностью.

Крупные ладони накрывают мои колени. Раздвигают шире. Еще секунда — и мое сердце дает перебой. Застывает. И вдруг резко обрывается.

Я полностью распластана под звериным натиском.

Но это настолько нежно, жарко и сладко, что нападением такое назвать никак не получается.

Начинаю понимать, о каком поцелуе говорил Азаров.

Выгибаюсь под его властными, собственническими прикосновениями.

Он окунает меня в тягучее наваждение. Пронизывает эмоциями, пропитывает ощущениями.

Ничего и близко подобного прежде не испытывала. И даже не представляла, что это бывает. Вот так.

Мой пульс впадает в бешенство.

Чистое сумасшествие. Так это ощущается.

Зажмуриваюсь. Прогибаюсь. Трепет охватывает от кончиков ресниц до кончиков пальцев.

Сладостные судороги сводят низ живота. Рот Азарова жадно впивается между бедер. Разгоняет там пульсацию крови. И эта пульсация устремляется дальше. Выше. Ниже. Всюду.

Цепенею. Дрожу. Снова застываю. А потом меня будто толчками подбрасывает вверх. До звезд в глазах. До колючих вспышек. До разламывающего на части взрыва.

Еще один короткий миг — и меня буквально размазывает на смятых простынях.

Почти теряю сознание. Почти отключаюсь.

Азаров так и не отстраняется от меня. Продолжает касаться. Снова и снова. Проходится языком. Давит на чувствительные точки.

Мои бедра мелко дрожат.

Тимур проходится по внутренней стороне ладонями, лишь подливая масла в огонь, добавляя все больше острых ощущений.

— Ну как тебе поцелуй? — спрашивает он, немного позже, когда у меня, пусть и с трудом, но все же получается чуть отдышаться.

Азаров прижимается теснее. Крепче. И теперь я могу ощутить его целиком и полностью. Всего.

Невольно сжимаюсь.

Он… слишком крупный. Горячий. Нет, просто раскаленный. До жути твердый. Пульсирующий. И даже в своем расшатанном состоянии, понимаю, что будет больно. Иначе быть попросту не может. Ну не с таким.

Горло сдавливает от волнения.

Напрасно силюсь подобрать слова. Когда Азаров ведет бедрами, будто дразнит. Просто слегка толкается вперед, моментально выдаю:

— Мне страшно, — тихо выдыхаю.

— Чего ты боишься?

— Ты… — кусаю губы. — Ты же понял? Это… ну слишком.

Хорошо, что свет выключен, и он не видит, как я смущаюсь, краснею.

Хотя после того, что Азаров со мной вытворял, краснеть поздно.

И похоже, останавливаться он не собирается.

— Ты вся мокрая, — говорит хрипло.

Скользит по мне. Всей своей твердостью. Всем этим жаром. Всей длиной.

И да. Между бедер очень влажно.

Но…

— Не знаю, Тимур, — говорю тихо. — Ты большой. И твои вкусы…

— Опять за старое? — обрывает.

— Ну тебе же такое нравится, — выпаливаю. — Ты старше меня. Опытнее. Ты к другому привык. Так мне кажется.

— Мне нравишься ты, — произносит отрывисто. — Да я, блядь, помешан на тебе. Не заметила? Ты меня с ума сводишь, Света. И бывает, как выдашь что-нибудь…

— Ну… это мой первый раз.

— И я сделаю этот раз особенным, — произносит Азаров, давая понять, что все решено.

— Будет больно.

— Возможно, слегка. В самом начале. Но ты уже мокрая и готовая для меня.

Повисает тишина.

— Хочу тебя, Свет, — выдает Азаров прямо в мои губы. — До одурения хочу.

Он прижимается лбом к моему лбу. Будто ждет от меня полного согласия.

— Если ты скажешь…

Начинает и все.

Фраза обрывается.

Похоже, мы оба понимаем, что «нет» между нами не прозвучит. Не этой ночью.

Все уже слишком далеко зашло, чтобы обрывать это. Назад точно не отмотать.

Чувствую себя будто перед прыжком в студеную ключевую воду.

Я не говорю Азарову «да». Во всяком случае, не говорю этого вслух.

Просто слегка поддаюсь вперед и целую его. Мягко. Осторожно. Наверное, неловко. Не так, как он бы хотел, однако его будто бы срывает от моего короткого жеста.

Больше нет слов. Больше никаких разговоров.

Только наши переплетенные в горячих объятиях тела. Только наши воедино слитые дыхания.

Азаров перехватывает инициативу, крепче впиваясь в мои губы. Закрепляя свою власть. Запечатывая собой.

Градус поцелуев стремительно нарастает.

Его твердость упирается в меня. Разгоряченная. Каменная. Давит на влажные створки, толкаясь вглубь. Плавно. Слегка растянуто. Размеренно. Распирая и растягивая плоть.

Даже зажаться не успеваю. Дернуться тоже не выходит.

Азаров проникает в меня настолько легко и ловко, что боли как будто нет.

Или все неприятные ощущения смазываются под градом его ласк? Под обрушившимися на меня поцелуями?

Он умудряется обмануть мое собственное тело. Если даже есть болезненные ощущения, то их перекрывает совсем другое. Нечто мощное, тягучее, расплавленное.

Похоже, Тимур каким-то неведомым образом умудряется заразить меня собственным желанием. И потому все происходящее дальше воспринимается иначе.

Краткий миг — наши бедра полностью соприкасаются. Мы соединяемся так, будто и были всегда единым целым.

Мое сердце колотится где-то в районе горла. Тело покрывает лихорадочная испарина. Дрожь пробегает по рукам и ногам, низ живота сковывает свинцовая тяжесть.

Ощущения непривычные. Ни на что не похожие.

Чувствую Тимура внутри. Очень глубоко. И не только физически.

Он как будто весь меня пронизывает. Собой. Покрывает. Заполняет. Берет без остатка.

Теперь его тело кажется еще тверже. Горячее. И чувствуется гораздо острее. Набрякшие вены словно внутри меня сильнее вздуваются, пропечатываются. Бой его крови сливается с моим нервно колотящимся пульсом.

Азаров больше не двигается. Доходит до предельной точки и сразу же останавливается, давая мне возможность привыкнуть. Принять его по-настоящему.

Он будто разделяет меня надвое. И мою жизнь он точно делит на две части. В этот самый момент.

Как раньше точно не будет.

А как дальше? Страшно…

— Ничего не бойся, — хрипло произносит Азаров, опаляя меня раскаленным дыханием. — Слышишь меня, моя хорошая? Ты теперь моя, Света. Вся моя.

Словно мысли мои читает. В момент гасит вспыхнувший страх. Закрывает собой.

И я понимаю, он прав.

Я — его. Причем это давно случилось. Моя влюбленность никуда не пропадала, просто на время притихла.

А его чувства…

Едва мелькает эта мысль, как Тимур говорит:

— Я люблю тебя.

Целует. Снова и снова. Все мое лицо покрывает горячими жадными поцелуями.

А потом впивается в шею. В плечи. Касается груди.

Мое тело принимает его.

И он толкается опять. Короткое движение. Осторожное. Нежное. А потом — еще. И еще, еще, еще… Доводя меня до исступления. Медленно. Неотвратимо. Неизбежно. До самого пика подбрасывая. Толчок за толчком.

Ритм нарастает. Темп ускоряется. Появляется жесткость, но каждый жест все равно пронизан нежностью.

Азаров будто силу сдерживает. Рассчитывает все. Выверяет. И кажется, знает мое тело лучше, чем я сама.

Он сталкивает меня в полыхающую бездну. И вырывает оттуда. Водит по самому краю, по тонкой грани.

Мое сердце заходится. Дыхание сбито напрочь. Пульс окончательно впадает в безумие.

— Люблю, — шепчу в его губы. — Люблю тебя.

Еще несколько сокрушительных толчков. И похоже, я близка к тому, чтобы нырнуть в темноту. Но Азаров продолжает меня целовать и отключиться от реальности, когда его язык так тесно и жарко переплетается с моим, попросту невозможно.

Меня всю подбрасывает. Впечатление, будто электрические импульсы пронизывают, разбегаются под кожей, разгоняются до максимума.

Судорожный вдох.

Очередной мощный толчок твердой пульсирующей плоти внутри меня. Будто прошивает. Пронизывает до крупной дрожи.

И я раскалываюсь.

Разбиваюсь на части.

Азаров покидает мое тело практически сразу. А через секунду чувствую, как что-то горячее выплескивается на мой живот. Его ладонь размазывает эту жидкость, будто втирая в меня.

— Ты теперь только моя, Света, — чеканит Тимур.

Укладывается рядом, притягивает меня вплотную.

Сил на протест нет.

Но кажется, не хочу протестовать. Мне нравится, как он крепко обнимает меня, как прижимается сильнее. Нравится ощущение его горячего мускулистого тела.

Думать не могу. Не хочу.

Просто утыкаюсь лицом в его жилистую шею. Кажется, мы так и засыпаем в объятьях друг друга.