Глава 12

В другой ситуации я бы ни за что не поехала с Артуром, ни за какие сокровища мира, потому что рядом с ним больно дышать и каждое едкое слово вгрызается в самое сердце, выворачивая наизнанку. Он меня презирал. Это было видно в каждом взгляде, обращенном на меня, в каждом жесте. Презирал, ненавидел, был готов растоптать, разорвать в клочья. Поверх этого бешеного коктейля огненной нитью шло наше общее прошлое, за которое он меня он меня презирал еще больше.

Он никогда меня не простит. Никогда не станет слушать. В его глазах я навсегда останусь той, кто предал, променял на другого. Недостойная жена любимого брата. Вернее вдова. Наверное, это единственная причина, по которой он решил меня забрать с собой.

А я и не очень-то сопротивлялась. Потому что испугалась. До чертиков. Понятия не имею, что это за долги, что за друзья Кирилла, но прекрасно помню, как когда-то давно он, глядя на меня, как не бестолковую козявку сказал, что даже после смерти не оставит меня в покое.

Вдруг у него какой-нибудь резервный план был? Типа если с ним что-то произойдет, то все претензии к бывшей жене. Один раз он уже подставил меня, так что могло помешать ему поступить так еще раз? Я даже предположить не могла, что могло придти в голову бывшему мужу, как далеко он был готов зайти в своих жестоких играх.

И пусть от Артура шло лишь презрение, но рядом с ним все равно было не так страшно. Он словно скала, за которую хотелось спрятаться. Да, я жалкая. Слабая и убогая. Ничего не меняется. Снова сдаюсь в сложной ситуации. Ищу помощи там, где для меня припасена лишь боль.

Самое сложное не думать о том, что все могло быть иначе, не возвращаться мыслями в прошлое, не мучать себя еще больше, не вспоминать. Уже ничего не исправить. Уже никому не нужны эти исправления. Даже мне самой. Я просто хочу жить дальше, как могу, как получается, дрейфовать в пучине апатии, равнодушно встречая новый рассвет. Лучше так чем на разрыв, умываясь каждый день горькими слезами, вспоминая, мучая себя пустыми сожалениями.

— Ты уверена, что не знаешь кто приходил? — мрачно спросил Артур, — если опять врешь…

Он теперь каждое мое слово будет подвергать сомнению.

— Понятия не имею.

— Я все равно узнаю.

— Артур! — я не выдержала, — я уже все сказала. Не знаю ни про друзей, ни про долги. Если ты мне не веришь, если тебе в тягость мое присутствие, то просто останови машину и я уйду.

— Ага, уйдет она, — губы изогнулись в циничной усмешке, — мечтай больше.

Дежавю. Снова я рядом с очередным Бархановым, и снова меня тащат куда-то против воли. Насмешка судьбы. Не хватает третьего захода, с Демидом, чтобы уж собрать полный комплект из братьев.

На место мы приехали, когда на востоке уже пробивался робкий рассвет, предрекая финал этой непредсказуемой ночи. Я никогда здесь прежде не была, и даже не думала, что попаду сюда при таких обстоятельствах.

Дом был невысоким. Всего пять этажей. Но дорогой. С большими тонированными окнами, зимними садами, закрытой территорией и охранником в будке, который бдительным взглядом отсканировал машину. Барханов завел автомобиль на подземную парковку, занял там свое место и холодно скомандовал:

— На выход.

Не знаю, как мне удалось выбраться из машины и не упасть. Ноги дрожали, в голове шумело как у пьяницы. С каждым мгновением сердце шумело все сильнее и надрывнее, и не получалось думать ни о чем кроме мужчины, который уверенно шел на пару шагов впереди меня. В животе комом сжималось странное предвкушение того, что я увижу его дом, то место, в которое мне раньше был закрыт проход.

Знаю, что сейчас ситуация такая непонятная, что нет в его приглашении никакой романтики, что не нужна я ему, но внутри крутит, печет от одной мысли, что он рядом, что он забрал, не бросил меня наедине с проблемами. Это бодрит, дает какую-то отчаянную измученную надежду на то, что можно что-то изменить, исправить.

Не смотря на малую этажность в доме все равно есть лифт. Мы ждем его у хромированных, начищенных до блеска дверей в большом холле. Женщина-консьержка приветливо улыбается Барханову и с неодобрительным интересом посматривает в мою сторону. Сомневаюсь, что меня можно принять за девушку легкого поведения — слишком измученная, несчастная и неказистая. На такую разве что моряк дальнего плавания от безысходности позарится. Я выглядела здесь нелепо, неуместно, как Золушка, которая пришла на бал, забыв переодеться.

Мы поднялись на последний этаж. На широкой светлой лестничной клетке только одна квартира. Артур небрежно выудил ключи из кармана отпер дверь и первым зашел внутрь, не проронив ни слова, а я замялась на пороге, затормозила, боясь идти дальше.

Наконец пересилила себя и несмело шагнула внутрь, попав просторную прихожую. Артура не было видно, он уже пропал где-то в недрах квартиры, по-видимому, забыв о невольной гостье.

Сейчас у меня было точно такое же чувства, как и тогда, когда Мелкий после свадьбы привел меня к себе домой, бросил пару пренебрежительных фраз и ушел, оставив меня одну. Что ж мне не привыкать к равнодушию со стороны Бархановых. Кирилл в свое время на него не скупился.

* * *

— Ты там долго стоять будешь, как бедная родственница? — раздался откуда-то голос Артура, а через мгновение он сам вышел в прихожую и наградил меня суровым взглядом исподлобья.

— Да здесь я, — выдохнула, не зная куда деваться от волнения.

— Так. Давай сразу обговорим главное. Мой дом — мои правила. Постарайся их запомнить. Первое — не путайся под ногами, второе — не лезь куда тебя не просят, третье постарайся вообще не отсвечивать.

Отрывистый недовольный голос выдавал его с головой. Артур сам был не рад, что притащил меня сюда и, наверняка, мысленно крыл себя трехэтажным матом за внезапное гостеприимство.

— Хорошо, — я покорно опустила взгляд в пол, чтобы он не смог рассмотреть то, как мне больно. Не знаю, что хуже, неведомые друзья Кирилла или его брат, волком смотрящий на меня.

Между нами повисло молчание. Неловкое, напряженное, царапающее по и без того измотанным нервам. Хотелось убежать. Без оглядки, на край света. Вернуть то вялое состояние, в котором я пребывала в последнее время. Там хоть не страшно, там — все равно.

— Идем, покажу твою комнату, — как-то сдавленно сказал Артур и, не дожидаясь моего ответа, пошел прочь. Мне не оставалось ничего другого, кроме как скинуть потертую обувь и посеменить следом за ним.

Квартира Барханова-старшего была поистине огромной. То жилище, в котором обитал Кирилл, на фоне этих хором казалось просто маленькой, тесной конюшней. У Артура все было дорого, строго, в холодных светлых тонах. Казалось, что даже воздух в квартире прохладнее, чем есть на самом деле.

— Здесь кухня, — он указал на огромное помещение с рабочим островом посередине. — гостиная.

В гостиной был настоящий камин. Я невольно представила, как должно быть уютно, когда вечером все собираются вместе, разговаривают, улыбаются, в камине тихо потрескивает огонь…

Не наш вариант.

— Один санузел здесь, еще один — там, — махнул рукой куда-то дальше, — кабинет. Сюда не соваться, даже близко не подходить. А вот и гостевые комнаты. Выбирай какую хочешь,

Широким жестом указал на две совершенно одинаковые двери. Надо было просто выбрать, но вместо этого мой взгляд сам тянулся еще к одной двери. Самой дальней, плотно прикрытой.

— А что там? — вопрос сам сорвался с губ.

— Ничего, чтобы тебя касалось, — неожиданно жестко отреагировал Артур, — туда вообще не суйся. Никогда! Поняла?!

Я испуганно отшатнулась от него, не понимая, что сделала не так.

— Давай уже. Выбирай, — скованно проворчал Барханов и отвел взгляд в сторону, будто смутившись своей вспышки.

Мне было все равно какая комната — надолго я здесь точно не останусь, поэтому просто махнула рукой на ближайшую.

— Пусть будет эта.

— Милости просим, — ухмыльнулся он, жестом приглашая войти, — чувствуй себя как дома…

— Но не забывай, что ты в гостях, — я закончила вместо него.

Он ничего не ответил, только посторонился, пропуская меня внутрь.

Комната была…обычной. Какой-то пустой, безжизненной. Большая кровать, зеркальный шкаф купе, столик, кресло, телевизор на стене. Чистота, порядок, все тот же холодный воздух. Никаких деталей, безделушек, ничего лишнего. Будто пришла не домой, а в отель. Вслух, естественно, ничего не сказала, чтобы не обижать хозяина. Он и так колючий, словно морской еж, от его энергетики хочется отойти подальше, а еще лучше спрятаться за каменной стеной. К сожалению, стены у меня нет, и прятаться не за кем.

— Как тебе? — зачем-то поинтересовался Барханов. Сам он остановился на пороге и дальше за мной не пошел.

— Ну…миленько, — я с трудом подобрала нейтральное слово.

— Да? — он вроде даже удивился, — я терпеть не могу эти комнаты. Не захожу в сюда месяцами.

Наверное, поэтому и предлагаешь их самым нелюбимым гостям.

— Мне нравится.

Он не поверил, махнул рукой, и тут же стал пугающе серьезным:

— Значит так, Вероника. Пока я не разберусь в чем дело, ты сидишь здесь и никуда не высовываешься.

— Звучит, как угроза.

— Это угроза и есть. Живешь у меня и носа не показываешь из дома столько, сколько потребуется. Поняла?

— Мне вообще-то завтра на работу, — устало напомнила ему.

— Считай, что уже уволилась. С утра позвонишь туда и поставишь их перед фактом.

Уму не постижимо! Похоже, у кого-то комплекс бога.

— И как, по-твоему, я буду жить без работы? Чем платить квартиру, на что покупать продукты? Нет, Артур. Так дело не пойдет.

— Найдешь другую. Не в этой захудалой забегаловке, — равнодушно сказал Барханов.

— Я не могу уволиться. У нас и так людей не хватает.

— Мои соболезнования, — отклика в его глаза не было совершенно.

— Далась тебе моя работа! — возмутилась я такой несправедливостью. — Не все ли тебе равно, чем я зарабатываю на жизнь?

— Нет, — рявкнул он и тут же досадливо сморщился.

Каким-то странным, волчьим взглядом скользнул по большой, идеально застеленной кровати, нахмурился и отвернулся.

— Полотенца в шкафу. Там же найдешь халат, — у него сел голос, — спокойной ночи.

Он ушел, а я ни жива, ни мертва присела на краешек кровати. Сердце гудело как ненормальное — привычная реакция на присутствие Барханова. Ни черта я не излечилась, не переболела, просто загнала свои чувства глубоко внутрь, и теперь они бурлили, кипели, требовали выхода.

И похоже, проблемы с эмоциями не только у меня. То, что я мельком заметила в его взгляде даже при большом желании нельзя было назвать ни злостью, ни яростью, ни тем более равнодушием. Это радовало и одновременно пугало.

* * *

Утром я проснулась поздно. Ночь выдалась сложной, насыщенной на эмоции, поэтому мне удалось разлепить глаза только к десяти часам, когда солнце уже нагло ломилось в комнату, через незашторенные окна.

К сожалению, вчерашние события оказались не сном, который развеялся по утру, оставив за собой тревожное послевкусие, а реальностью. Остатки дремы рассыпались как карточный домик. Если я дома у Барханова, значит где-то рядом он сам!

Я нашла Артура на кухне.

Собранный, хмурый, в строгом костюме, готовый к началу рабочего дня, он стоял у окна и задумчиво пил кофе.

— Привет, — растерялась я.

Он только кивнул. Взял со стула большой пакет и протянул его мне. Я подозрительно покосилась на подношение, но брать его в руки не спешила:

— Что это?

— Одежда.

— Зачем? — во все глаза уставилась на Барханова.

— Ты ничего с собой не взяла, — Артур пожал плечами и кивнул на мое помятое после сна платье, — не ходить же всегда в этом.

— Я не могу это принять, — спрятала руки за спину.

— Можешь. Тут ничего особенного. Домашний костюм… мелочи всякие, — поставил пакет обратно на стул, — в общем, сама разберешься.

От его сдержанной заботы у меня сковало горло, так что не могла проронить ни звука. Это пока я спала, он вместо того, чтобы отправиться на работу, занялся моей одеждой. Не стал будить, дождался, когда я сама проснусь. Теперь не только в горле запершило, но и защипало газа.

— Мне пора, — бесцветно произнес Артур, и прежде, чем я успела хоть что-то ответить, скрылся в коридоре.

— Артур! — я бросилась следом за ним, — погоди.

— Что? — он обернулся, впился в меня напряженным взглядом.

— Спасибо.

Снова бесцветный кивок.

— Приду поздно. Надеюсь, найдешь чем заняться,

— Да…но не могу же я все время сидеть здесь взаперти.

— Сможешь, — уверенно произнес он, — пока не выясним, что за долги и что за друзья.

— Артур.

— Мы вчера это уже обсудили.

— Я думала, ты не серьезно…

— Я всегда серьезен, — коротко ответил он и вышел из квартиры. Я только услышала, как защелкнулся замок.

Запер! И ключей не оставил.

Нахал! Просто нахал! Возомнил себя не пойми кем! И я хороша. Согласилась приехать к нему, хотя знала, чувствовала, что просто не будет, что он устроит сладкую жизнь и испытание на прочность. Друзья Кирилла — призрачная проблема, а Барханов-старший — вполне себе реальная и очень сердитая. Почему я об это не подумала?

Надо было отбиваться что есть мочи, сопротивляться, орать. Что угодно лишь бы не ехать с ним в эту западню…

Хотя, кого я обманываю. Все равно бы поехала, и дело вовсе не в страхе, а в том, что мне чертовски хотелось быть хоть на пол-шага ближе к нему, хоть одним глазком заглянуть в его жизнь, поучаствовать в ней. Пусть мимолетно, пусть несерьезно, пусть по самому краю.

Пусть это больно, почти невыносимо, зато я почувствовала себя живой. Впервые с момента аварии во мне зажегся хоть какой-то интерес, какие-то отголоски эмоций, а я ведь уже начала забывать каково это, когда чувствуешь, когда живешь по-настоящему. И сейчас тянулась за этими чувствами, жадно ловила каждый всплеск, каждое неровное биение собственного сердца, наслаждалась ничего не значащей заботой, млела от сердитого внимания. Дурочка.

В квартире без Артура стало еще прохладнее. Эти светлые стены, большие окна, строгая обстановка, все будто кричало: не трогай ничего, ты здесь чужая! Тем не менее я решила осмотреться. Прошлась по кухне вдоль островка, выглянула в окно, которое выходило в аккуратный двор, утопающий в сочной зелени. Потом вышла в коридор и долго прислушивалась. В тишине пустой квартиры мне чудились призрачные шаги, шорох. Наверное, это тени прошлого, которое так стремительно ворвалось в мою жизнь, снова перевернув ее с ног на голову.

На пороге гостиной я замерла, не в силах справиться с внезапно поднявшимся волнением. Словно наяву чудилось, как Артур сидит в большом удобном кресле и читает газету, у его ног со спокойным достоинством разлегся здоровенный пес, чутко шевелящий ушами на каждый звук. Огонь в камине.

В груди все сжалось. Сколько я не пыталась, у меня не получалось представить себя рядом с ним. Я словно кусочек картинки, затесавшийся в коробку с другим паззлом. Черт, даже в собственных фантазиях у меня не было ни единого шанса приблизиться к нему.

Я аккуратно прошлась по комнате, покрутила в руках книгу, небрежно оставленную на столике, погладила большого плюшевого зайца, который свалился на пол. Кто бы мог подумать, что у Барханова дома есть мягкие игрушки. Заяц был таким усталым, потасканным, будто его регулярно тискали и мяли. Смешно.

При взгляде на игрушку губы сами растянулись в грустной улыбке. Как много я не знаю про этого мужчину, как много я упустила.

В его кабинет я так решилась войти, памятуя о том, что мне было запрещено туда соваться. Зато не смогла остановиться и заглянула в его спальню. Здесь царил порядок, как и во всем остальном доме. Кровать заправлена, на стульях не валяется никакого барахла, тяжелые шторы задвинуты.

Я чувствовала его запах. Тот самый, от которого кружится голова и земля уплывает из-под ног. Здесь им было пропитано все, каждый миллиметр. Я прикрыла глаза, вдохнула полной грудью, чувствуя, как по венам бежит расплавленная лава.

Люблю его по-прежнему. Знаю, что это бессмысленно, но все равно люблю.

И это самое страшное, что могло случиться.

В какой-то миг стало сложно дышать, по спине покатился холодный пот, и меня накрыла паническая атака.

Из спальни Артура я бежала так, будто за мной гнались все демоны преисподней, и полегчало только когда оказалась в другой части квартиры. Возле той самой двери, к которой мне было строго настрого запрещено приближаться.

Обычная дверь, как и все остальные в этой квартире, но взгляд почему-то намертво к ней прилип. Даже мысли об Артуре ушли на задний план, уступая место странному волнению. Мне настолько сильно хотелось узнать, что же за ней скрывается, что я подошла ближе, тревожно вслушиваясь в тишину. Из закрытой комнаты не доносилось ни звука, но легче не стало. Наоборот, волнение разрослось до невероятных размеров.

Я должна узнать, что там. Прямо сейчас.

Едва дыша, взялась за ручку и потянула на себя.

Заперто.