Глава 15

Я вернулся домой, пребывая в твердой решимости наконец что-то изменить. Не знаю, что именно, не знаю как, но изменить. Потому что так больше нельзя. Когда голова с сердцем в разладе это просто невыносимо.

И что в итоге? Выяснилось, что Вероника все-таки ушла, а на ее месте появилась невесть откуда нарисовавшаяся Мелена.

Полгода не виделись, а может и дольше, и вдруг эта рыжая лиса хозяйничает в моей квартире как у себя дома, уверенная, что я ее не прогоню, по причине того, что на ней новые кружевные трусы, едва прикрывающие задницу, и лифчик с прорезями для сосков. Всю эту красоту она мне продемонстрировала, стоило только переступить через порог, и явно ждала трепетного слюнепускания с моей стороны в купе с глубоким массажем внутренних органов через одно место.

Я, конечно, охренел. И вовсе не от радости или возбуждения. А от собственной реакции. Соски меня волновали мало. Как и трусы. А вместо пламенного массажа мне захотелось бегать по квартире, заглядывать под кровати, в шкафы, в каждый потаенный уголок и орать дурным голосом: где моя Вероника???

Ей нельзя было уходить! Никак нельзя! Не из-за того, что я такой самодур и мне этого хочется. Нет. Просто она слишком несчастная, чтобы оставаться одной и возвращаться туда, где я ее нашел.

Да, в этом доме она счастливее не стала, но тут по крайней мере безопасно!

— Котик, скучал по своей кошечке? — мурлыкала Мелена, наматывая на палец рыжую прядь, а заодно и мои расшатанные в хлам нервы.

— Нет.

Получилось резко и грубо. Плевать.

— Где Вероника? — меня волновало только это.

— Ушла. — она равнодушно пожала плечами и, увидев мою недовольную физиономию, поинтересовалась, — мне надо было уговаривать ее остаться? Она так торопилась, будто за ней кто-то гнался.

— Куда она отправилась?

— Ну, откуда мне знать, милый. Сказала, что уже приехало такси, и убежала.

Черт, я уверен, Ника сбежала только из-за того, что Мелена пришла. Вспомнила прошлое, сделала выводы и сбежала.

Как же все не вовремя!

— Давно ее не было видно. Интересно, где пропадала? — она подступила ближе ко мне, провела ладошками по груди, — Кстати, заметил, как сильно она сдала за это время? Совсем никакая. Видать, смерть Кирилла ее сильно подкосила. Бедняга. Выглядит так, будто готова в окно выпрыгнуть. Как бы не натворила чего. Вы с Демидом ведь присматриваете за ней, да?

Меня передернуло. От упоминания смерти Кирилла, от мыслей, что Вероника действительно погасла, а еще больше из-за тревоги. Потому что эти проклятые окна мне самому не давали покоя.

— Как ты сюда попала? — я обхватил тонкие запястья и отвел от себя ее руки.

— Ты не рад меня видеть? — Мелена тут же обиженно надула яркие губы.

— Я задал вопрос.

— Ты же у меня ключи случайно оставил. Забыл?

Я и вправду забыл, напрочь вылетело из головы.

— Я у тебя последний раз был полгода назад. И ты столько времени молчала? — процедил сквозь зубы, злясь оттого, что вместо поисков сбежавшей Вероники занимаюсь бесполезными разговорами.

— Ждала подходящего случая, — губы растянулись в обольстительной улыбке. Наверное, я должен был от этого растаять, но таять категорически не хотелось, а вот избавиться от незваной посетительницы — очень даже.

— Мелен, мы ж с тобой расстались, — устало напомнил этой рыжей бестии.

— Хм, не подскажешь, который раз? А то я уже со счета сбилась, — усмехнулась она, — вчера расстались, сегодня сошлись.

К сожалению, она была права. Столько раз с ней расходился, а потом снова каким-то образом оказывался в ее постели. Не из-за великой любви, или потому что скучал, просто она была удобной. Почти не доставала звонками, редко ныла, еще реже качала права. С ней можно было куда-то выйти, если нужна была красивая спутница, умеющая держать себя на людях; можно хорошенько размяться и скинуть напряжение.

В общем, удобная, и этим все сказано. И, наверное, приди она вот так ко мне неделю назад, я бы не стал ее выгонять, но теперь все иначе. Теперь снова появилась Вероника. Измученная, бледная, несчастная, но все равно в миллион раз более желанная, чем ухоженная обольстительная Мелена.

— Не в этот раз, — я нашел взглядом «потерянные» ключи, которые моя внезапная гостья оставила на пуфике рядом с входной дверью. Взял их и демонстративно убрал в карман. — Иди домой.

— Артур! — возмутилась она. — Ты собираешься меня выгнать?

— Уже выгоняю, — сказал резче, чем хотел и тут же почувствовал укол совести, когда красивые глаза сверкнули обидой. Она не виновата, что в моей жизни все снова перевернулось с ног на голову. — Извини. Тебе пора. У меня много дел.

Алые губы мелко задрожали, будто она собиралась разреветься.

— Только давай без истерик, — я достал телефон и, больше не глядя на рыжую, начал набирать номер Вероники.

Возмущенно пыхтя, Мелена постояла рядом со мной, а потом, сообразив, что общаться я с ней больше не собираюсь, резко развернулась и устремилась в гостиную.

— Счастливого пути! — бросил, не оборачиваясь, когда она выскочила обратно уже полностью одетая и начала нервно натягивать обувь.

— Да пошел ты! — сказала и, громко хлопнув дверью, ушла.

Я даже не обернулся. Прижав телефон к уху, стоял, нетерпеливо постукивая кулаком по стене.

— Вероника, твою мать, возьми трубку!

В ответ тишина, от которой мороз по коже.

* * *

— Эй! — я бесцеремонно дубасил по двери и, как дурак на сельской ярмарке, орал во весь голос, — открой!

Прислушался на миг и снова начал колотить кулаком в хлипкую дверь, а заодно для верности пару раз пнул. Наконец, послышались шаркающие шаги, какое-то кряхтение, щелчок замка, и на пороге появился растрёпанный «красавец», которого Вероника ласково звала дядей Колей.

Он смотрел на меня осоловевшими, мутными глазами, медленно и очень смачно икал, каждый раз обдавая вонью дешевого пойла, шпротов и еще какого-то дерьма.

— Ты кто? — сипло спросило это недоразумение. Конечно, он меня не запомнил с прошлой встречи. Не до этого было, он тогда заветный стольник баюкал.

— Ты видел сегодня Веронику?

Снова мутный взгляд, без единого проблеска здравого смысла.

— Веронику! — разозлился я, — с четвертого этажа. Ты к ней еще ходишь попрошайничать.

— Я не попрошайничаю, — пьяно возмутился он, — просто по-соседски одалживаю.

— Да пофиг. Ты ее видел сегодня?

Хотя, о чем это я? Он и свое отражение в зеркале в таком состоянии не увидит.

Николай завис, потер щетинистую, неровно обросшую щеку, еще раз икнул, подтянул сползающие с вытянутыми коленями портки и сказал:

— Не-а.

— А если подумать?

Это я зря. Он действительно решил подумать. Сморщил опухшее от пьянок лицо, приложил палец ко лбу, замычал:

— Мммм, точно нет.

— Не знаешь где она может быть? Друзья, подруги…поклонники?

— Не знаю друзей-подруг… Здесь ни разу никого не видел. А где она? — мотнулся и зачем-то выглянул в темный коридор, — где Вероника?

— Это я и пытаюсь выяснить, — терпение было на исходе.

— Ну, — протянул он, — на работе она может быть.

— Уже был.

Я первым делом прилетел на квартиру к Веронике. Долго ломился в запертую дверь, но потом пришлось смириться, что хозяйки дома нет. Тогда я отправился к ней на работу.

Весь бар с ног на голову перевернул, каждый закуток лично облазил, насмерть перепугав всех сотрудников, включая здоровенного, но не слишком умного охранника. Родионовой там точно не было. Выяснил только, что она звонила им пару дней назад, как раз когда я ее утащил к себе, и предупредила, что на больничном.

Девочка по имени Лена искренне обеспокоилась судьбой своей сбежавшей коллеги и дала пару контактов тех, с кем Вероника общалась. Я всех обзвонил, всех на ноги поднял. Без толку. Не было ее там.

У матери я ее тоже не нашел. Сухощавая чопорная женщина совершенно не прониклась моим беспокойством. По-моему, ей вообще было плевать, где ее дочь, что с ней. Гораздо больше эту чудо-мать волновало, как бы я ненароком не разбудил какого-то там Сереженьку, которому завтра рано на работу.

Я ушел оттуда в дичайшем раздражении, хлопнув со всей дури дверью. Надеюсь, неведомый Сереженька обделался от страха и теперь долго не уснет.

Снова вернулся сюда, снова ломился к Веронике, пока из соседней квартиры не выскочила злая бабка с угрозами вызвать полицию. Пришлось отступить. Не хватало еще ночью проблем со стражами порядка.

Потом вспомнил про дядю Колю.

И вот я здесь. Стою, нюхаю перегар. Злюсь. Прекрасная ночка.

— Тогда не знаю, — он развел руками, пригорюнился на миг, но почти сразу встрепенулся, — друг, дело тут такое… Мне бы до завтра…

— Денег нет, — отрезал я и пошел прочь.

Слетел вниз по темной лестнице, выскочил из вонючего подъезда и забрался в машину, намереваясь, если потребуется, хоть всю ночь здесь сидеть и сторожить. Должна же она когда-нибудь появиться!

В кармане надрывался, гудел вибровызовом сотовый телефон. Снова Демид. Он мне весь вечер названивал, каждый раз попадая на самый неудобный момент. То я в баре шухер наводил, то с маменькой Вероники общался, то дядю Колю обнюхивал.

— Чего тебе? — ответил я раздраженно, не имея совершенно никакого желания с ним разговаривать. Голова другим забита.

— Твою мать! Артур! Ты глухой что ли? — Демид так сердито рявкнул в трубку, что пришлось отодвигать ее от уха, чтобы не оглохнуть, — я пол ночи пытаюсь тебе дозвониться.

— Извини, занят. Не до разговоров.

Разыскиваю одну упрямую девицу, которая решила включить обиженную и оскорбленную и куда-то спрятаться.

— Наверное, в три часа ночи я тоже не просто так тебе названиваю?!

— Кто тебя знает. Может, соскучился просто, — невесело усмехнулся я и устало откинулся на сиденье.

— Шутишь, да? — мрачно поинтересовался он, — ну шути, шути.

Что-то в его тоне меня напрягло.

— Что опять?

— Много чего. Бросай все свои суперважные дела и давай ко мне.

— Не могу. Вероника ушла, я ношусь по городу, пытаясь ее разыскать. На квартире был, к матери ее съездил, на работу… Нигде нет. Как сквозь землю провалилась.

— Правильно сделала. Бежать ей на хер надо было давно. Подальше. От нас всех.

— Ого. Вот это заявление. Ты там пьяный что ли?

— Почти. Приезжай, — снова потребовал он.

— Слушай, давай до утра. Мне сейчас вообще не до чего…

— Мне тебя уговаривать что ли? Как красну девицу? Собрался и приехал.

— О, как! — я только ухмыльнулся. Если Демид решил поиграть в большого начальника, то ни на того напал.

— Речь как раз пойдет про твою драгоценную Веронику.

— Безопасники выяснили что-нибудь? — я тут же подобрался, — про долги? Друзей Кирилла?

— Наши безопасники — бестолковые бараны. Ни черта они не узнали. У них все гладко и ни единой зацепки. Я тут еще одного товарища попросил покопаться…

— Так, рассказывай, чего тянешь, — я начинал сердиться.

— Нееет, — протянул он, — чтобы оценить всю прелесть ситуации, это надо не рассказывать, а показывать.

— Дем, что за спектакль? Трудно просто сказать?

— Будет тебе сейчас спектакль. Давай. Гони ко мне. Все равно ты ее сам не найдешь, куда угодно могла уйти. Я пока болванов из службы безопасности напрягу, пусть ищут, по номеру пробивают. На это-то мозгов у них должно хватить. — он отключился, так и не сказав ни слова по существу.

Я бросил телефон в бардачок и завел машину, с удивлением заметив, что руки мелко подрагивают. В такт их гудело внутри, под сердцем. А еще поднималось странное ощущение надвигающейся катастрофы. Будто я стою на берегу моря и наблюдаю за тем, как издалека приближается огромная темная волна, и не спрятаться от нее, потому что тело словно не живое, не слушается.

— Черт, — прошипел, когда машину лихо тряхнуло на колдобине. Я выехал из разбитого двора на нормальную дорогу, лихо развернулся через двойную сплошную и, втопив педаль газа в пол, погнал к Демиду, чувствуя, как с каждым мигом усиливается внутреннее напряжение.

* * *

— Привет, — стоило только Демиду открыть дверь, я тут же попер в атаку, — что за балаган ты устроил?

Настроения играть в игры не было совершенно. Внутри пульсировала пустота и расползалась черная пустыня. Я запутался. Заплутал в трех соснах, окончательно потеряв покой, и теперь не знал, как выбраться из западни.

Демид выглядел потрёпанным.

Усталый, под глазами темные круги, взгляд потухший, выжженный.

— Пойдем, покажу, кое-что.

— Надеюсь, это важно и стоило того, чтобы я к тебе через весь город мчался, как в зад ужаленный.

— Идем, — бесцветно сказал он и направился в кабинет.

Мне ничего не оставалось кроме как разуться, скинуть верхнюю одежду и отправиться следом за ним, бухтя себе под нос, словно старый вечно всем недовольный дед. Впрочем, брат меня не слушал, просто скрылся за дверью в своем рабочем логове, а когда я туда зашел, он уже копался в баре.

— Ты пока на своей Веронике снова залипал, я тут проверил кое-что, — он достал стаканы, почти целую бутылку коньяка. Зубами вытащил пробку и отплюнул ее в сторону.

— Никто ни на ком не залипал, — огрызнулся я.

Брат только рукой махнул, дескать, заткнись уже и не позорься.

— Безопасники наши ничего не нашли, и я подозреваю почему. А вот приятель мой накопал много интересного. Начал с друзей, ухватил подозрительную ниточку и в результате раскрутил такой клубок, что…

— А можно без загадок? Просто сухие факты. Что, где, куда, когда, сколько. Все. Больше мне ничего не нужно.

Демид посмотрел на меня долго, пристально, задумчиво, будто решая, стоит со мной говорить на эту тему или нет. Внутри крепло желание послать его подальше. В башке и без того все кипит, проблем выше крыше, Вероника черт его знает где, а тут он в три часа ночи со своими тайнами Мадридского двора.

— В общем, это смотреть надо, — наконец, сказал он и протянул мне стакан коньяка. Полный, по самые края. Будто не крепчак предлагал, а клюквенный морс. Я не торопился его брать, вместо этого недовольно смотрел на братца.

— Давай, давай, бери, — невесело подбодрил он, — Поверь, без этого будет хуже.

Я в полнейшем недоумении взял дурацкий стакан.

— Садись, — Демид кивнул на кресло, — сейчас кино смотреть будем.

— Комедию?

— Ужасы.

Он развернул ко мне монитор и сел на соседнее кресло.

— Ты ролики в интернете смотришь? — меланхолично спросил брат, что-то набирая в поисковой строке.

— У меня нет на это времени.

— Вот и у меня не было. А там, оказывается есть очень любопытные и познавательные вещи, — он залпом отхлебнул четверть содержимого стакана и даже не поморщился.

Скептично отставив свой стакан в сторону, я наблюдал за тем, как он ищет канал. Название какое-то дурацкое, типа «беру то, что хочу», и на заставке Бэтмен.

Какая-то херня, по-моему.

— Готов? — поинтересовался Демид, — а впрочем не важно.

Он нажал пуск и на экране появилась темная картинка. Какая-то улица или площалка, мутный фонарь вдалеке. Ни черта не понятно. Камера, в руках у чувака, который это снимал, нещадно болталась из стороны в сторону.

— Что это за дерьмо?

— Ты смотри, смотри.

Я смотрел. И ни черта не понимал. Сквозь серую муть смутно угадывались силуэты машин. Парковка какая-то вроде, не разобрать.

— Дем…

— Да смотри уже! — рявкнул он таким тоном, что пришлось заткнуться и уставиться на экран. Мне надо искать Веронику, а вместо этого я смотрю какое-то дурацкое кино, снятое хреновым режиссером.

Наконец, этот придурок додумался что-то поправить на камере, и картинка стала отчетливой. Ночь, парковка, фонарь. Большая черная машина, нагло сверкающая чистыми боками. Красивая. Я когда-то такую покупал, один в один. Правда счастье было недолгим.

— Это же… — на меня накатило узнавание, когда взгляд скользнул по тускло подсвеченным номерам.

— Угу, — только и промычал Демид, не отрывая взгляда от монитора.

В кадре появился какой-то хрен. В капюшоне, натянутом на голову и темной маске, скрывающей верхнюю часть лица. В его руках была канистра.

Я даже вперед подался, когда она он начал щедро поливать капот моей машины.

Да какого черта?

Хулиганы отбежали в стороны. Чиркнула зажигалка и через миг внедорожник потонул в урагане пламени.

— Твою мать, — я вскочил с кресла.

— Дальше смотри, — жестко приказал Демид.

Я и смотрел, жадно впиваясь взглядом в фигуру утырка, спалившего мою новую машину. Я ведь на ней тогда и недели не откатал!

Он что-то победно орал, прыгал, как бабуин возле банана, будто подвиг какой-то совершил. Возмездие, или революцию или еще хер знает что. Потом обернулся в камеру.

— Ну, как вам, ребята? — голос хриплый, из-за треска огня на заднем плане, даже толком не разберешь, — Ставьте пальцы кверху если вам зашло.

Дебил! Найду — урою. Шкуру живьем спущу. Эти самые пальцы выдеру и одно место затолкаю, по самые гланды.

— Ждите новых голосований. До встречи! — показал два больших пальца и победно ухмыльнулся, стоя в отсветах алого пламени.

Ролик закончился, экран погас, а меня перетряхнуло так, что легкие сжались, не в силах втянуть воздух.

Я видел эту ухмылку. И не раз.

— Что за, — недоуменно взглянул на мрачного Демида, — мне ведь показалось?

— Ни хера, — безжалостно сказал он и перешел в меню канала. Прокрутил список роликов, выбрал какой-то из них и снова нажал пуск, — это тебе для разогрева было. Сейчас самое интересное покажу.

* * *

Дальше и правда было еще интереснее.

Когда Демид включил очередной ролик, на экране сначала появилась какая-то незнакомая комната.

Камера явно стояла на низком столике и в поле зрения объектива попадал серый диван с широкими подушками и мягкими подлокотниками, стена за ним с невыразительными обоями. Просто комната. Никаких выдающихся деталей. Такое могло быть где угодно.

Спустя пару мгновений в кадре появился высокий парень в светлых джинсах, черной футболке и снова в дурацкой маске Бэтмена. Одного взгляда на него хватило, чтобы у меня снова скрутило кишки.

Просто кажется. Бред. Иллюзия. Не может быть.

Именно в этом я пытался себя убедить, наблюдая за тем, как небрежно он плюхается на диван, раскидывает руки на подушки и лениво улыбается на камеру. Я подался вперед, всматриваясь в него, жадно впитывая детали, и чем дольше смотрел, тем хреновее становилось. Каждый его жест — ножом по оголенным нервам. Слишком знакомо.

— Всем привет! — сказал «Бэтмен», и меня буквально подкинуло на сиденье.

Теперь, когда на заднем фоне ничего не гремело и не трещало, его голос был слышен настолько отчетливо, что от него по спине пополз мороз, поднимая волосы на загривке.

— В общем, ребята, такое дело, — он задумчиво потер подбородок, — я обещал вам развлекуху. Дорогу. О-о-о-чень дорогую. Но! Появилась проблема. Хотя нет, совсем не проблема, а маленькая деталь, открывающая большие возможности. Прикиньте, братан мой втюрился. Встретил свою «прынцессу». Какую-то сельскую дурочку. Представляете? Познакомился с ней в лифте, ну и завис. Как лох слюни развесил, потек, а по утрам, наверное, передергивает, глядя на ее светлый образ.

Смех. Колючий, чужой. Я подбираюсь, чувствуя, как пристально смотрит на меня Демид, но сам не могу оторваться от экрана. Это выше моих сил.

Между тем «Бэтмен» продолжал таким тоном, будто говорил о забавной ерунде:

— В общем встрял он. По самые уши. Я это точно знаю, нутром чувствую. А оно меня никогда не подводит. Глаза чумные. Даже улыбаться чаще стал. Счастливый такой. — он недовольно поморщился, — аж противно.

Пришлось напоминать себе, что надо дышать. Хоть изредка. Чтобы не сдохнуть.

— К чему я это все говорю… — монолог на экране продолжался, — я тут подумал, а что, если мне до этой девки добраться? Как вам такая идея? Представляете, как у него морду перекосит? Даже хлеще, чем от потери бабла. Что думаете?

Лично я думал о том, что это полный абзац.

— Или все-таки деньги? Или баба? Или деньги?…Или баба? — он поднял обе руки, ладонями кверху, изображая чаши весов, — я даже не знаю. Поэтому, как всегда, обращаюсь к вам за советом. Голосуйте, выбирайте. Даю вам два дня и погнали.

«Бэтмен» махнул рукой и экран, как по мановению волшебной палочки погас, осталась только надпись на черном фоне «Беру, что хочу».

— Это что за херня? — прохрипел я, сдирая с шеи галстук-удавку.

— А это, дорогой брат, наш с тобой Кирюшка и один из его так называемых «проектов», — кисло сморщился Демид. Он покрутил колесико мыши, опуская экран вниз и демонстрируя десятки, если не сотни восторженных комментариев из разряда «ты самый лучший», «покажи им», бойкие обсуждения, сердечки, какое-то невероятное количество лайков и куча плюсов, что за один вариант, что за другой, — как думаешь, какие ставки были? Кто победил?

Я не ответил. Не смог. У меня просто в голове что-то отключилось, какой-то центр, отвечающий за речь и осмысленные действия, осталось только охреневшее эхо и мысль «что за бред?».

Демид не стал запускать следующий ролик полностью, просто перетянул ползунок проигрывателя на нужное время и нажал на старт.

— …Ну и бойню вы устроили в голосовании! — с изрядной долей восхищения сказал «Бэтмен». Теперь он был в спортивном костюме, и сидел все на том же диване, закинув ногу на ногу, — я до конца гадал что же победит: любовь или деньги. Но даже предположить не мог такого исхода. Ничья! Голос в голос. Красава.

Он показал два больших пальца.

— Озадачили вы меня, конечно. Я сегодня весь день думал о том, как же теперь быть, — он потер щеку, спрятанную под темной тканью, — как всем угодить. Все мозги сломал. И знаете что? Придумал! Охрененный план. Гарантирую, вам понравится. В общем, берем и то, и другое. И бабу, и деньги. Как я это сделаю? Скоро узнаете.

И снова охи-ахи в комментариях, слова поддержки, донаты и полнейшее одобрение.

Кто все эти придурки? Неужели им весело? Или для них это просто шоу? Развлекательный сериал, который можно посмотреть, закусывая чипсами и запивая пивом?

— Смотрим дальше? — мрачно спросил Демид, — или я тебе сам, своими словами…

— Включай, — просипел я. Мне надо было это увидеть.

— Как скажешь.

Следующий ролик. На столе бутылка дорогущего шампанского, «Бэтмен» в деловом костюме и с такой сияющей улыбкой на губах, что дурно становится. Смотрю, как он наливает себе полный бокал, отпивает внушительный глоток, морщится от пузырьков.

— Ммм, вкус победы, — еще один глоток и пустой бокал улетает куда-то в сторону, со звоном разбиваясь об пол, — на счастье. Итак, деньги в надежном месте, девка на крючке. День удался. Если интересны подробности, ставьте плюсы в чате.

«Бэтмен» подвинулся ближе к экрану, во что-то всматриваясь. Я же всматривался в голубые глаза, все еще пытаясь что-то отрицать.

Он удовлетворенно кивнул:

— Отлично. В общем, все оказалось даже проще, чем я думал. Девка эта, Вероника, очень симпатичная, но глупая, как пробка.

Изображение на экране поменялось, вместо человека в маске теперь показывало то скрины, то фотографии. И на фоне этого продолжался рассказ:

— Она полезла смотреть картинки в интернете, там я ее и подловил.

Белое платье. Красивое, нежное. Она в нем на свадьбе была. Помню, как смотрел, не отрываясь, подыхая от бессилия.

Куда-то под ребра внезапно кольнуло понимание того, что не для Кирилла она его выбирала. Для меня.

— Я через ее комп запустил вирус, а дурочка эта подумала, что подхватила его в сети. Пока она там металась и руки в панике заламывала, я деньги перевел, хвосты подчистил. Зря что ли главным безопасником работаю? Сам нагадил, сам убрал, сам отчитался о проделанной работе, — хохотнул он, — работа мечты. И зарплата достойная.

На экране выведен счет, с замазанными посередине цифрами и реквизитами. Зато гигантская сумма подчеркнута красным.

— Кто молодец? Я молодец, — самодовольно красовался супергерой в маске. — выждал немного и пошел к Веронике. Естественно, она уже узнала, во что все это вылилось. И тут я появился. Дожал, так сказать. Прикиньте, что-то набредил о том, что если она кому-то признается, то братьям конец, а эта дура поверила.

Он продолжал во всех подробностях рассказывал о том, что тогда произошло, а я как неживой смотрел на него, не в состоянии даже моргать.

— Дальше смотреть не будем, — не своим голосом произнес Демид, выключая компьютер, — Там все…тошно. Он бахвалится той ночью…когда мы их застали. И рассказывает о том, что внезапно переиграл планы и решил жениться на Веронике… Потому что так веселее… Потом про их совместную жизнь… Про все в общем. У него каждый шаг напоказ. Вплоть до того вечера, как они ко мне собирались на ужин в честь твоего приезда.

Демид сконфуженно замолчал, а я потянулся к стакану с коньяком и с удивлением обнаружил, что он уже пуст. Сам не заметил, как осушил его до дна. Хмеля ни в одном глазу, только за грудиной жжет, палит так что вот-вот и появится сквозная дыра.

* * *

Я оказался слабаком. Трусом.

Не взирая на слова Демида, все-таки решил посмотреть, что еще интересного младший брат выкладывал в сети ради развлечения толпы олигофренов.

Решил…но не смог. Хватило первого же ролика, где Кир делился подробностями своей семейной жизни. Про жену, о которой он говорил, как о мусоре под ногами, про то, как он ее шугает, а она терпит, потому что считает себя виноватой в том, чего не делала.

Я выключил. Не выдержал того, как ломит за грудиной, режет глаза и слух от этого низкопробного шоу. Слабак. Пять минут и сломался…а Вероника с ним почти год прожила…

Она ведь приходила ко мне. После свадьбы. Пыталась что-то сказать про Кирилла, только я ее не стал слушать. Заткнул, грубо, резко, запретив говорить плохое в адрес Мелкого, а потом прогнал, оставив ее наедине с монстром, а дальше все только хуже по нарастающей…

Что-то внутри меня бунтовало, сопротивлялось мерзкой правде. Какая-то часть моего подавленного «я» пыталась оправдать, найти причину, какое-то разумное объяснение.

Это ведь Кир. Мелкий. Которого с пеленок знаю. Сопли ему вытирал и задницу. Книги, мать вашу, на ночь читал и защищал ото всех. После смерти родителей мы его с Демидом вытаскивали как могли. Все ради него делали! Все!!! И даже больше. Он отказа ни в чем не знал, никогда. Все для него на блюдечке с золотой каемочкой, по первому требованию.

И вот этот самый Кир, в которого мы столько вложили, за которого убить готовы, устроил все это? Подставил Веронику, компанию, меня? Потоптался на наших чувствах, сломав все то светлое, что было, обесценив это, превратив в хлам? Разлучил с женщиной, которую я любил, только ради того, чтобы развлечь толпу чокнутых незнакомцев? Погасил в ней тот самый огонь, которого мне теперь так отчаянно не хватает?

В голове не укладывалось.

— Что думаешь по поводу всего этого? — Демид махнул на темный экран.

— Ничего, — я не узнавал свой голос. Резкий, надломленный. Как у старой, подыхающей вороны, — я ничего не думаю.

Это правда. Все мысли врассыпную. Полная прострация.

— Чем ты ему не угодил?

— Я? — удивленно посмотрел на брата.

— Ты. Все его выпады направлены в основном на тебя. Я просто фоном прохожу, попутно попадая под раздачу.

Я задумался, пытался найти хоть какую-то причину, и не находил.

— Не знаю.

— Ты его где-то прижал? Бабу увел? Прилюдно опустил.

— Нет.

— Что-то должно быть. Злость? Ревность? Зависть?

— Да не знаю я! — рявкнул, вскакивая с кресла.

Внутри подгорало. Пытаясь справиться с этим Армагеддоном я начал метаться по кабинету из угла в угол, тер лицо, зарывался руками в волосы, рычал сквозь зубы, едва сдерживался, чтобы не начать орать «какого хрена??»

— К сожалению, мы теперь не узнаем истинных причин, — мрачно заметил Демид, — спросить не с кого.

Я бы спросил. Еще как спросил. Схватил молокососа за грудки и не отпустил бы пока всю правду не вытряс. Только увы. Покойники болтливостью не отличаются.

— Я только одного понять не могу, — продолжал брат, — как мы все это просмотрели. Не заметили, как он оскотинился. Да местами он вел себя как свинья, избалованный мажор, но я даже мысли не допускал, что за всем этим может стоять такое. Даже намеков не было.

— Были, — я прекратил метаться и обреченно посмотрел на него, — Вероника пыталась мне рассказать.

— А ты… — он выжидающе поднял темные брови.

— А я ее послал. Сказал, что придушу, если хоть слово в адрес Мелкого скажет.

Демид только крякнул. Тяжело вздохнул, сокрушенно качая головой:

— Дурочка-то твоя самоотверженная, оказывается, нас защищала.

Эта новая неудобная правда безжалостно впивалась в каждую клеточку, душила, отравляла своей необратимостью.

Защищала. Думала, что защищает. Попалась, как и все мы, в его паутину и барахталась там одна, терпела, думая, что спасает.

Если бы я только знал. Если бы тогда выслушал ее и подумал головой, вместо того чтобы орать как потерпевший и угрожать ей. Если бы…

Как много сослагательного наклонения.

— Что теперь делать-то будем?

Еще один неудобный вопрос. Я не знаю, что делать. У меня нет ни одного предположения, что вообще можно сделать в такой ситуации, какое чудо сотворить, чтобы исправить свои ошибки, которые по нарастающей становились все больше и больше, пока не достигли просто катастрофических размеров.

Она не простит. Особенно того, как я ее наказал, уже после смерти Кирилла.

— Проклятье, — выдохнул с трудом и, запрокинув голову, уставился в потолок, — это ***.

— Полный, — поддержал брат.

Светлый образ Мелкого, который я так бережно хранил в своем сердце, подернулся черной пеленой и покрылся трещинами. Разочаровываться в том, кого считал родным, кого любил слепой братской любовью — больно. Больнее только разочаровываться в самом себе.

Хреново, хоть стреляйся. Особенно когда вспомнил, с каким несчастным видом Вероника слонялась у меня по квартире. Пирог тот несчастный перед глазами всплыл. Она его для меня испекла, а я сморщился тогда, будто кусок дерьма под нос сунули.

Дебил, блин.

В памяти один за другим всплывали моменты, когда я лажал, как последний идиот. Обижал, вместо того чтобы утешить, угрожал вместо того, чтобы поддержать.

Ее взгляд словно раскаленный штырь впивался в грудь, ломая ребра. Как она на меня смотрела… Грустно, обреченно, смирившись с тем, что ничего не исправить. Да и желания исправлять уже не было. Ничего не было. Она просто погасла. Сдалась. Это был взгляд человека, который больше ничего не хотел от жизни.

— Дем, — прохрипел я, — найди мне ее. Прямо сейчас. Немедленно.

— Безопасники рыщут.

— Звони им! Поторопи. Своего приятеля подключи. Мне надо знать, где она.

Надо найти ее, пока не стало слишком поздно.

Пока я, как дурак, метался из стороны в сторону, рассудительный Дем, которому удалось сохранить здравый смысл, разговаривал с безопасниками. На кого-то поорал, кого-то пообещал уволить, кому-то пригрозил открученными яйцами и вуаля, нужная информация появилась.

Демид с недоумением смотрел на присланные координаты:

— Судя по карте, это Южный мост, — поднял на меня удивленный взгляд, — что она там забыла?

У меня внутри все ухнуло да самых пяток, кишки кипятком обожгло. Какого хера она забыла на том мосту? Там такая высота, метров пятьдесят до воды.

Я бросился к двери.

— Мне поехать с тобой? — в спину прилетел тревожный вопрос.

— Нет! — прозвучало слишком резко.

Плевать. Не до телячьих нежностей, когда сердце сжимается от нехороших предчувствий.