Глава 19

— Мне кажется, или ты меня избегаешь? — хмуро спросила Демид.

Он пришел ко мне в кабинет, по-хозяйски уселся в кресло посетителя, всем своим видом показывая, что никуда не уйдет, пока мы не поговорим.

— Нет.

— Нет — не избегаешь, или нет — не кажется?

— С чего мне тебя избегать? — я отложил в сторону ручку, откинулся на спинку кресла и устало зарылся пальцами в волосы.

В последнее время у меня совершенно не было сил, будто их кто-то высасывал, не оставляя ничего взамен. Постоянный напряг на работе и дома, отказ Вероники иди на контакт, тяжелые мысли, изнуряющее чувство вины — все это выматывало похлеще каторжных работ, и мне уже было не до Демида. Мы с ним действительно начали отдаляться друг от друга.

— Не знаю. Это ты мне скажи. Я уже устал гадать. Может ты сам чего надумал, а может Вероника что-то сказала.

— Она о тебе вообще не говорит.

Демид усмехнулся:

— Она меня не очень-то любит, да? Правильно делает. Я бы на ее месте вообще за ружье схватился.

— Ты за каким тогда пришел?

— Хотел поговорить, уточнить некоторые моменты, — он тихо крякнул, — еще планировал извиниться.

— У нее уже аллергия на извинения. Она звереет сразу, как только слышит слово «прости».

Я в этом лично убедился и не раз. На коленях был готов перед ней ползать, лишь бы простила, но она сазу закрывалась в своей раковине, брала Ваньку и уходила в другую комнату.

Наверное, морда у меня была совсем несчастная, потому что брат тихо спросил.

— У вас есть подвижки?

— Нет, — я покачал головой, — никаких. Все так же хреново, как раньше.

— Как Вероника?

— Ну как… Держится, постепенно приходит в себя. С одной стороны вижу, как она счастлива, когда смотрит на Ваньку, с другой стороны тошно, когда ее передёргивает от взгляда в мою сторону.

— Что дальше?

— Собирается уйти после того, как мы разберемся с этими призрачными долгами и странными друзьями Кирилла.

— И ты отпустишь?

— А как ты думаешь?

— Я бы не отпустил, — сказал он, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, — как-нибудь бы удержал. Привыкла бы…

— Нет, Демид. Не привыкла бы. Никогда. Насильно мил не будешь. Так что отпущу, и просто буду поблизости, надеясь, что судьба смилостивится и даст шанс все исправить. А если нет, то значит так мне и надо.

— Нет таких ошибок, которые нельзя было бы исправить.

— Тебе не понять, Дем.

— Конечно, я же тупой…

— Ты не отбирал ребенка у любимой женщины.

На это брат ничего не смог ответить. Он вроде тоже был замешан в этом кошмаре, но в тоже время всегда как бы стоял в стороне. Его не разрывало от ревности, от желания наказать, от обиды. Он не делал ошибок, поддаваясь неконтролируемым эмоциям, не сходил с ума, представляя свою любимую с другим, не жертвовал своими чувствами ради фальшивого счастья младшего брата. Его не использовали как последнего идиота, не плевали в душу, не вытирали ноги о разбитое сердце.

Во всей этой истории Демида изначально волновало только то, что братья одну женщину не могут поделить, и это может как-то отразиться на делах семьи. Он сразу встретил Веронику в штыки, заподозрив во всех смертных грехах и, наверное, эти слова все-таки остались у меня где-то на подкорке, в итоге сыграв свою роковую роль. Возможно отнесись он к ней иначе, и меня бы в конце так сильно не накрыло.

Об этом поздно думать. Я ни в чем не винил Демида. Не пытался облегчить свою совесть, перекладывая ответственность на другие плечи. Все свои решения я принимал сам, и значит и отвечать за них тоже придется мне.

— Я куплю им нормальную квартиру. Помогу с работой.

— Думаешь, она примет твою помощь?

— Она о ней не узнает. У нее сегодня собеседование в «Скансофте». Я уже позвонил кому надо. Возьмут.

— Снова все за нее решаешь?

— Получается, что да, — я уныло кивнул, — я просто помочь ей хочу. Там место хорошее, коллектив у них молодой, сплоченный. Она девочка умная, справится, ей просто надо снова в себя поверить. Кстати, она уже должна была вернуться с собеседования.

Я надеялся, что она мне сама позвонит, поделится хорошей новостью, но увы, в круг доверенных лиц мне доступ был закрыт.

Именно в этот момент загудел телефон. Я встрепенулся, испытав внезапный всплеск надежды, но меня ждало очередное разочарование. Звонила няня.

— Да, Нина Александровна, слушаю.

— Артур Сергеевич, добрый день. Извините, что беспокою.

— Ну что вы, — отмахнулся я, — никакого беспокойства.

— Мы с Вероникой договорились, что она к трем вернется, но ее до сих пор нет. И на звонки она не отвечает, а мне уже пора уходить.

— Вы давно ей звонили?

— Да вот последние полчаса непрестанно набираю.

— Уверен, она вот-вот появится, — соврал я, выпрямляясь в кресле. На самом деле никакой уверенности не было, наоборот сердце ухнуло вниз, до самых пяток.

Что-то случилось.

— Понимаете, я уже опаздываю. Мне дважды пришлось такси перезаказывать…

— Оставайтесь с Иваном. Оплата будет по тройному тарифу.

— Но… — женщина замялась, — мне и вправду надо бежать. День рождения мужа. Мы хотели сходить в кафе, столик забронировали.

— Заплачу в пятикратном размере и организую вам завтра столик в лучшем ресторане города, — я, не задумываясь, повысил ставки.

Она сокрушенно вздохнула и сдалась:

— Хорошо. Не переживайте, я присмотрю за Ванечкой.

— Спасибо, — я отключился, взглянул на настороженного Демида и мрачно произнес: — Вероника не пришла вовремя домой. И не берет трубку.

* * *

— Что стряслось?

— Вероника на связь не выходит. Утром ушла на собеседование и до сих пор не вернулась.

— Сбежала?

— Херню не говори. Она скорее убьет, чем Ваньку оставит.

— Да знаю я. Просто так сказал. — он помрачнел.

Мы с братом не сговариваясь схватились за телефоны. Я пытался достучаться до Вероники, а он начал названивать безопасникам, которые должны были за ней приглядывать.

Вероника не отвечала на звонки. Гудки шли, но в ответ тишина. Может, она просто потеряла телефон? Забыла его где-нибудь? Интуиция вопила, что нет, ни черта не забыла.

Пока я обрывал трубку в тщетных попытках связаться с Вероникой, Демид смог дозвониться до безопасника:

— Он говорит, что сидит в машине у входа и ждет, когда она появится. Вероника еще не выходила из «Скансофта».

Я тут же набрал номер знакомого, с которым договаривался о собеседовании, и он уверенно подтвердил, что ее приняли, и она радостная ушла. Давно. Часа полтора так точно.

— Ничего не понимаю.

— А чего тут не понимать-то? — брат уже связывался со своими людьми, — не надо было ее тебе выпускать из дома. Привязал бы к батарее, запер в комнате… А теперь…

Он не договорил, потому что на другом конце провода ему ответили.

Я вполуха слушал, как он отдает распоряжение найти ее хоть на другом краю земли, а у самого под ребрами все немело. Не досмотрел. Недооценил опасность. Надо было ее не выпускать. Пускай бы орала, пускай ненавидела еще больше, зато была бы под присмотром. А мне же добрым хотелось быть, хотелось, чтобы перестала смотреть, как на врага народа. Дебил, блин.

Это были самые жуткие полчаса в моей жизни. Я успел столько всего в голове на крутить, что хватило бы на еще одну серию известного фильма ужасов. Демид тоже переживал, но в отличие от меня не метался, как тигр из стороны в сторону, а молча гипнотизировал взглядом экран своего телефона.

— Думаешь, Кирюхины друзья все-таки появились?

— Ну, а кто еще?

— И что теперь?

— Готовься, они раньше боялись к нам соваться, а теперь шантажировать начнут. Кир наверняка их «подкармливал», пока жив был. А как погиб, так кормушечка и прикрылась. Кому это понравится? Никому. Вот они и хотят поправить свое финансовое состояние за счет других.

Мне было плевать на деньги. Я готов им все отдать, лишь бы они отстали от Вероники.

— Ты только горячку не пори, — предупреждающе сказал он, вызывая жуткое раздражение.

— Дем, ты задолбал. Это не делай, это не говори. Ты как робот, твою мать!

— Я просто не теряю голову, в отличие от некоторых. И не рычи на меня! Можно подумать, это я виноват…

— Хватит, — я отмахнулся от него.

Это я виноват. Всегда только я. С самого начала.

— Артур…

Он не договорил, потому что его телефон ожил. Я весь превратился в один оголенный нерв, наблюдая ща тем, как он внимательно слушает, кивает, хмурится.

— Ну что там?!

Демид недоуменно чесал бровь:

— Что она забыла на заброшенном заводе?

— Да, понятно что! Я за ней.

— Я с тобой.

Спорить было некогда. Мы выскочили из кабинета и ломанулись к лифту. Он как назло не ехал, катался туда-сюда между этажами, тогда мы помчались к лестнице, и перескакивая через половину ступенек понеслись вниз, на парковку.

— Дурное место, мрачное, — сказал Демид, напряженно всматриваясь в окна, когда мы заехали на территорию полуразрушенного завода, — если тут закопают, то хер кто найдет.

— Заткнись, а? — я остановился на более-менее чистой площадке, — из без тебя тошно.

— Я парням позвонил. Скоро подъедут.

Мудрая мысль. Мы как два идиота бросились спасать прекрасную даму, но совершенно не подумали о том, что перевес сил может быть не в нашу сторону.

— И где ее искать? — скептично спросил он, осматриваясь по сторонам, когда мы выбрались из машины, здесь годами искать можно.

Ответ мы получили в самом неожиданном месте. Братк на телефон пришло сообщение, а в нем, фотография просторного блекло-серого помещения, с пыльными высокими окнами под самым потолком и подпись «добро пожаловать».

— Это…это… — я начал крутиться в поисках ориентиров, — это вон там!

Справой стороны, чуть в глубь территории стояло унылое здание, как раз с такими окнами, как и на фото. Мы отправились туда, а Демид на ходу скидывал изображение своим людям.

Старая, ржавая дверь уныло заскрипела, когда я дернул ее на себя. Даже если похитители сразу не заметили, нашего приезда, то теперь уже точно были в курсе. Плевать. Я не в прятки приехал играть.

Уверенно шагнул в пыльный сумрак и направился туда, где сквозь завалы старого барахла виднелся просвет.

С каждым шагом сердце в груди бухало все сильнее, а когда мы вышли в то самое помещение с фотографии, и вовсе зашлось в агонии.

В центре стоял стул, к которому была привязана Вероника, с кляпом во рту, со слезами в испуганных глазах.

А рядом с ней Кир.

* * *

Кажется, меня разбил паралич. Ноги примерзли к полу, сердце забыло, что надо биться, а мозги напрочь отказывались верить в то, что видели глаза. Наверное, я должен был обрадоваться тому, что младший брат жив, но вместо этого ощутил липкий иррациональный ужас. Будто увидел мертвеца. Хотя так оно и было на самом деле.

Мы его похоронили. Почти год назад. И вот он здесь, стоит перед нами определенно живой и в отличном расположении духа.

Этого не может быть. Сейчас я или сплю и вижу кошмар, или напился где-то до потери пульса и мечусь в пьяном бреду. Меня устраивает любое из этих объяснений.

— А, вот и мои дорогие братья пожаловали, — он развел руки в приветственном жесте. В одной из них угрожающе поблескивала пушка, — как же я по вам скучал!

— Кир…

Голос перехватило. Сколько ни пытался, не мог ничего сказать, только воздух ртом хватал. Да как так-то? Я не понимаю…

— Ты…живой? — хрипло спросил Демид, пребывая в не меньшем шоке, чем я.

— Пфф, а что со мной станет-то? — Мелкий явно потешался над нашим замешательством, — отдохнул, загорел. Сами видите.

Он действительно выглядел, как человек, долгое время живущий в солнечной стране. И без того светлые волосы выгорели почти до белого, а голубые глаза ярко выделялись на фоне смуглого лица.

— Не хочешь объяснить какого хрена происходит?

— Ну так я, собственно говоря, за этим и приехал. А еще, вот, Вероничку решил навестить. Соскучился, вон как она обрадовалась. Аж до слез. — с этими словами он присел рядом с ней, — Что-то ты совсем отощала, милая. И так подержаться не за что было, а сейчас вообще, как тень стала.

Когда его рука бесцеремонно легла на голую коленку и начала медленно подниматься наверх, ныряя под подол, у меня в душе взметнулось бешенство.

— Убери от нее лапы.

— А что? Имею полное право. Как-никак жена моя законная. Да, дорогая? Соскучилась поди по папке?

Он поднялся и ухватил ее за подбородок, вынуждая смотреть на себя. Она замычала, замотала головой, пытаясь освободиться, а я на автомате ринулся к ним.

— Не-а, — Кирилл тут же направил на меня ствол, а Демид вцепился сзади, останавливая от необдуманного поступка.

— Стой, дурак! — прошипел, оттаскивая меня назад.

— Вот, Арт, слушай брата. Он плохого не посоветует. Демид у нас самый умный, да? Всегда знает кому и что лучше делать?

— Что за игры, Кирилл?!

— Понравилось? — ухмылялся он.

— Мы похоронили тебя, сукин ты сын! Год оплакивали! А ты оказывается жив. И творишь не пойми что!

— Ну, во-первых, похоронили вы не меня, а какого-то бедолагу из-под моста. Мне его Эд поймал и привез к нужному месту, в нужное время. И пока Вероника там по грязи ползала, да стонала, мы его подменили, а потом горело так, что хрен чего в останках разберешь. Головешка и головешка. — Он рассказывал об этом так просто, будто речь шла о забавном случае в деревне у бабушки, — дальше вы все знаете. Похороны, кстати, красивые были. Спасибо. Мне понравились. И слова такие сильные вы толками, прямо уххх, мурашки по коже. Я от и до там был. Даже земельки бросил, когда закапывали. Отличное кино вышло.

Это песец! Полный песец. Сюрреалистический бред. Мы его хоронили, а он рядом был и угорал над нами.

Меня будто вспороли, выпотрошили на живую, и бросили подыхать в грязной луже. Так больно, что не вздохнуть.

— Видели мы твое кино! — сквозь зубы процедил Демид.

— О, вы наконец нашли мой старый канал? Браво, — протянул Кир, лениво хлопая в ладоши. — Я уж думал, что этот счастливый момент никогда не настанет. Даже собирался ссылочку на почту скинуть. Кстати, у меня теперь новый есть, на теневой стороне. Называется «забери, что осталось». Я там образ сменил, а то Бэтмен уже народу приелся. Если интересно, можете поискать.

— Зачем? — прохрипел я, — зачем ты все это делаешь? Мы же тебя с соплей растили. Все для тебя делали, заботились…

— Да, вы задолбали меня своей заботой. Кир туда нельзя, Кир сюда нельзя. Это не делай, туда не ходи. Мы лучше знаем, что делать и как. Шага ступить нельзя было, чтобы один из вас тут же не вылез и не сказал, как надо жить. Я до сыта нажрался ваших указаний! Мне осточертело сидеть на цепи и слушать тупые нравоучения. Мы для тебя то, мы для тебя это, а ты сиди и не пи*ди, потому что «Мелкий» — после последнего слова он брезгливо сплюнул, — затрахали.

У меня в ушах шумело от всей этой херни.

— Ты мог сказать, — холодно заметил Демид, — мы бы решили проблему…

— Алле, Дем! — Кирилл помахал пушкой, — я говорил. И не раз. Каждому по отдельности, и обоим вместе. Я даже пытался вам доказать, что могу быть полезным. Что вы мне тогда ответили? Напомнить? Вы мне сказали: иди погуляй Мелкий, не мешай взрослым работать.

У меня в памяти вспышкой пролетела картина. Мы с Демидом работаем над сложным проектом, Кир приходит с предложением, а мы его даже не пытаемся слушать. Я отправляю его восвояси, чтобы не путался под ногами, а Дем, не открывая, выкидывает его папку в мусорное ведро.

— Вы сами не захотели по-хорошему, — он развел руками, — а в тот день я решил, что с меня хватит и дальше будет по-плохому.

Кирилл тогда только университет закончил, хотел работать с нами наравне, а его попросту проигнорировали, не восприняли всерьез. Мы сами, своими собственными руками слепили из него чудовище.

* * *

— Поэтому ты вредил компании? Сжег мою машину и творил всю эту херню?

— Каждый развлекается как может, — Кирилл беспечно пожал плечами.

— Развлекается? Ты считаешь это развлечением?

— Ну а чем же еще? Было весело. Вы же смотрели ролики, неужели не понравилось? — он открыто издевался, — Народ в полном восторге был.

— Ты красовался перед толпой утырков, вредя собственной семье!

— Класть на меня хотела эта семья, — груб огрызнулся он, — Вы кроме друг друга никого не видите, не слышите. Я у вас всегда был пятым колесом. Вас как не послушаешь: Демид то, Артур сё, а меня будто вообще не существует!

У меня в голове не укладывалось. Всю жизнь для него старались, а он воспринимал все это вот так. Извращенно, неправильно, шиворот-навыворот. Откуда в нем столько злобы и ненависти? Я не понимаю.

— Неправда, — мрачно сказал Демид.

— Да ты что? Он пока в Европе был только тебе звонил. Мне ни разу!

— С какого хрена он должен был тебе звонить?! Ты у него Веронику забрал.

— Забрал, — Кирилл лениво перещелкнул затвор пистолета и подмигнул Веронике, — я всегда забираю то, что хочу.

У меня перегорали последние предохранители, и чтобы окончательно не сорваться, я спросил совсем о другом:

— Какого черта сейчас нужно твоим выродкам-друзьям? Что за долги?

— Какие на хрен друзья? — переспросил Кирилл и, увидев наши недоумевающие лица, рассмеялся, — господи, вы реально такие тугие или только притворяетесь? Мне надо было нагнать жути, чтобы ты переполошился, включил рыцаря и утащил Веронику к себе домой. И ты все отыграл, как по нотам. С тобой вообще одно удовольствие работать. Тебя куда направишь, туда ты и прешь, как носорог, не разбирая дороги.

Кир откровенно веселился, а я чувствовал себя просто конченным кретином, осознавая, что все это время мелкая сволочь манипулировала мной. Он скажет фас, я тут же бросаюсь. Скажет апорт, и я уже в зубах тащу ему палку, преданно размахивая хвостом.

— Кстати, как прошло знакомство с мелким засранцем? Как там его? Даня?

— Ваня! — прорычал я, — твоего сына зовут Ваня.

— Да похер. Хоть Ваня, хоть Таня, хоть Ибрагим Петрович, — отмахнулся он и снова обратился к захлебывающейся слезами девушке, — ну как тебе, Вероничка, ощущение? Живешь себе год, не паришься, а потом хоп и мамаша. У тебя, наверное, стресс был. У-уу-у, как всегда, сопли жуешь. Ничего не меняется.

Он вытащил из кармана платок, и не отводя от нас с братом пушку, заботливо вытер ей слезы. Вероника, всхлипывая от страха и отвращения пыталась отвернуться, но Кир продолжал свое дело, изредка насмешливо посматривая на меня.

— Ну вот, совсем другое дело. Даже вроде как миленькая, — провел пальцами по влажной девичьей щеке и доверительно произнес, — знаешь, а я ведь собрался пристрелить тебя. Прямо на глазах у него. Чтобы уж окончательно забрать. Представляешь, как бы его ломало всю оставшуюся жизнь? Особенно после того, как он обо всем узнал и увидел тебя с ребенком на руках?

Я снова шагнул к ним, и дуло тут же нацелилось мне в грудь. В голубых глазах Мелкого — равнодушное обещание нажать на курок. Он это сделает. Вопрос только в том, кто в этот момент будет под прицелом.

Призывая на помощь остатки благоразумия, я отступил, поймал взгляд трясущейся Вероники, мысленно умоляя ее успокоиться, а она смотрела в ответ, как беспомощный котенок, которого бросили в глубокую яму.

Бедная моя.

— Но… появился план получше. — ухмыльнулся он, прекрасно понимая, какие мысли кипят у меня в голове, — я даже хочу поделиться им со своими любимыми старшими братьями. Итак, дорогие мои… Вы оба, взявшись за руки, бодрой походкой валите за решетку.

— А тебе не кажется, что за решетку как раз пора тебе? — холодно отозвался Демид, — мы в отличие от тебя ничего не жги, не воровали…

— Серьезно? — Кирилл тихо засмеялся, — а разве кража ребенка не в счет?

Твою мать…

— Вы забрали у бедной Веронички сына, — Кирилл подошел к ней и приобнял за плечи, — Подделали документы. Насовали взяток врачам. Убедили мою несчастную жену в том, что он погиб, а на деле просто украли. Вот сволочи, да дорогая? — он смачно поцеловал ее в макушку и крепче прижал к себе, словно пытаясь утешить, — не переживай. Накажем. Засадим их лет на десять, да? Пусть посидят, подумают о своем поведении.

Мы с Демидом мельком переглянулись, в его я увидел отражение тот же самого ураган, что бушевал у меня внутри.

— К сожалению, ты правосудием в полной мере не сможешь насладиться, — с притворным вздохом, продолжал он, — На курорт поедешь. В дурку. Сама понимаешь, женщина, которая хотела спрыгнуть с моста, не может растить ребенка. Ей надо лечиться. Отдыхать, пить таблетки. Где таблетки, там и капельницы, где капельницы, там и смирительная рубашка, а где смирительная рубашка — там и до конских транквилизаторов недалеко. Вот такой All inclusive по-дурдомовски. Я уже договорился.

Единственный, кого нужно было отправить в дурку — это Кир. Он же чокнутый, на всю голову. Там крыша давно съехала. То ли сама, то ли он чем-то догонялся все это время. Мы просто этого не замечали раньше. Не хотели замечать. Ни маниакального блеска в глазах, ни улыбки людоеда, ни жгучего удовольствие от чужих мучений.

— Она не собиралась прыгать, — прорычал я.

— Да? — Кирилл задумчиво потер щеку дулом пистолета, — а вот на видео все выглядит совсем иначе. Она сидела такая несчастная, смотрела, думала…А потом прилетел ты, и так медленно к ней шел, чтобы не напугать, не спровоцировать.

Твою мать, там никого на мосту кроме нас не было! Никого! Как он мог это узнать?!

— И, кстати, я тут провел небольшой опрос, ненавязчиво с людьми пообщался. Окружающие с готовностью подтвердят, что она постоянно была в подавленном состоянии. Свидетелей полно. Так, что любимая, готовься. Скоро на заслуженный покой. Одна в палату, другие на нары. Красота… Но говнюк-то мелкий не может ведь сам по себе, верно? Придется мне возвращаться, впрягаться в роль любящего папаши, а заодно и всю бархановскую империю принимать.

Так вот к чему вся эта игра. Сукин сын…

— Кстати, он хоть ссаться перестал? Или все еще в полном неадеквате?

— Кирилл, в полном неадеквате здесь только ты!

— И это сказал мужик, отнявший у матери ребенка, только потому что младший брат пустил скупую пьяную слезу? — цинично припечатал Кир, снова ткнув мне в нос моими же ошибками.

* * *

— Думаешь, мы будем молчать? — едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Мелкого, прорычал Демид.

— Конечно. Вы же не хотите, чтобы в один прекрасный момент, ваш драгоценный Ванечка просто исчез? Или Вероничке по ошибке вкололи «неправильные витамины». Хотя она всегда для вас была расходным материалом. Так что останавливаемся на варианте с мелким. О, — Кир поднял кверху указательный палец, — теперь у меня свой Мелкий есть. Прикольно.

Я, не отрываясь, смотрел на Веронику, и молился, чтобы она услышала мои мысли.

Ты не была для меня расходным материалом. Ты была той, которая одним взглядом могла вынуть душу. Той, из-за которой я творил глупости. Той, из-за которой хотелось сдохнуть от ревности и отчаяния.

— Ладно. Что мы все обо мне, да обо мне. Вы мне лучше скажите, как у вас дела? Хоть разок-то переспали пока вместе жили? Или нет? — он вопросительно смотрел то на несчастную Веронику, то на злого меня, — да ладно? Так и ходите вокруг да около? М-да, хреновая у вас, видать, любовь была. Без огонька. Кстати, Артур, не расстраивайся. Я тоже из нее ни одной искры не высек. Бревно как есть. Так что ты немного потерял. Скукотень редкостная.

Она сжалась, будто он ударил ее.

Я его сейчас убью.

— Заткнись, а?

— Хм, а, может, моя преданная жена до сих пор скорбит обо мне? Плачет по ночам, вспоминая нашу счастливую семейную жизнь?

Она давилась слезами и беспомощно смотрела на меня. Это взгляд, наверное, навсегда отпечатался в моей памяти.

— Кстати, Вероничка так трогательно пыталась привести меня в чувство, когда мы в дерево впоролись. Я даже чуть не прослезился от умиления, — он заржал и передразнил писклявым голосом, — Кирилл, очнись. Пожалуйста. Очнись. Вот что значит, заботливая жена. Но все равно бревно.

— Ты больной! — я с ужасом понимал, что брат реально чокнутый. Что этот маниакальный блеск в глазах, это только начало. Внутри каждый раз холодело, когда он размахивал пушкой, словно это была простая палка…И Вероника так близко к нему. Надо как-то его убрать, оттеснить в сторону.

— Почему ты вредил в основном Артуру? — Демид как всегда дотошен в мелочах. Даже в такой момент хотел добраться до сути.

Мне вот плевать, почему я. Это уже не имеет значения. Важно только то, что у меня больше нет младшего брата. И умер он не тогда, год назад ночью на проселочной дороге, а именно сейчас.

— Так ты вообще непробиваемый, — Кирилл мотнул пушкой в сторону Демида, — и это не комплимент. Дем, жаль тебя расстраивать, но ты у нас эмоциональный кастрат, инвалид. Помню даже на похоронах родителей, как робот был. Только морда чуть кислее обычного стала. Ни привязанностей, ничего. Дом-работа, работа-дом. Даже бабы нет нормальной. Какие-то приходящие, у которых ты даже имен не спрашиваешь. Тебя дергать — все равно, что пытаться мраморную статую укусить. Скука, смертная.

Демид стал мрачнее тучи.

— А вот у Артура все в порядке с эмоциями, да? С мозгами только плоховато. Вроде взрослый мужик, а повелся как последний придурок. Пара правильных акцентов, нажим на болевые точки, и все, полетел наш черный рыцарь возмездия, карать бедную Веронику за то, что малыша Кирюшку обидели.

Он это говорит, а у меня мурашки по спине. Так глупо. Тупо! И я тупой. Тогда все казалось таким правильным, таким разумным, а сейчас, когда пелена идиотизма рассыпалась, все стало настолько очевидно, что жуть пробирала до самых костей. Как этому говнюку удавалось настолько легко залезать ко мне в голову? И ответ на этот вопрос настолько простой и угнетающий, что тошно. Он просто знал, что я его любил и был готов ради него на все, и пользовался этим.

— И несмотря на то, что Артур косячил на каждом шагу, ты все равно к нему всегда относился лучше, чем ко мне! — неожиданно зло выдал Кирилл, — Всегда! Вот скажи какого хрена, Демид?

Дем откровенно опешил.

— Давай, не делай не такое лицо, будто не понимаешь, о чем речь. Ты же у нас главный элемент, — ярился Кир, — Нерушимый, мать его, столп вокруг которого вьются все остальные. Говоришь кому что делать, куда идти. Тщательно проверяющий, достаточно ли хороши все остальные, чтобы приблизиться к твоей царской персоне.

Это что? Ревность? Кирилл бесится оттого, что мы с Демом всегда были ближе? Да, что за бред!

Однако Мелкий не считал это бредом, продолжал, с каждой секундой заводясь все больше и больше:

— Вы с ним постоянно что-то обсуждаете, вместе планируете. Какого хрена? Я все делаю лучше!

— Кир, — Демид примиряюще поднял руки, пытаясь успокоить, — послушай…

— Да иди ты на хрен! — он размахивал пистолетом, как воздушным шариком, — вы оба идите на хрен!

Он реально псих. Завелся за какое-то мгновение.

— Признавайся, Арт, как тебе мозгов хватило отжать сделку у «ТехноРатса»? Ты услышал голос из космоса? Заглянул в волшебное зеркало? Ну? В жизни не поверю, что ты сам до этого бы додумался.

— Я просто получил письмо со всей необходимой информацией, — я пытался говорить спокойно, мирно, потому что состояние брата реально пугало.

— Ты просто получил письмо? Анонимку? — Кирилл замер. У него вытянулось лицо, а глаза стали как две плошки, — твою-ю-ю ж ма-а-а-ать.

Он зажмурился, сокрушенно покачал головой, а потом засмеялся, прижав рукоятку пистолета ко лбу. Смех становился все громче и громче, а потом оборвался так же внезапно, как и начался.

— Вот я дурак! — Кирилл по-змеиному быстро развернулся и нацелил пушку на Веронику, — это же ты сделала, маленькая сучка? Да? Ты как-то смогла все разнюхать и послала ему письмо?

— Кирилл, уймись. Это не она! — мы с Демидом проорали это хором.

— Она, братцы. Она. Я знаю, — он отвел курок, продолжая целиться ей прямо в лицо, — знаешь, а первоначальный вариант — пустить тебе пулю в лоб, был не так уж и плох.