Глава 65

Почему я не сказала Славе о записке?

Этот вопрос мучал меня на корпоративе, дома и сейчас, когда я, совершенно непрофессионально оставив свое место, направлялась к кабинету Льва Николаевича.

Почему я не сказала? Чтобы Слава не волновался, или потому что мне самой было стыдно?

Слава сказал, что моя работа ему понравилась, что он совершенно не злится на меня. А я не могла согласиться, вспоминая его похолодевший взгляд и поджатые губы. Как можно не злиться, если из-за меня над ним смеялась вся компания?..

Просторный холл заканчивался приемной секретаря, мягкими диванчиками, кофемашиной и кулером. Всем, что могло хоть немного успокоить разволновавшуюся меня.

Хорошо, что я пришла чуть раньше. Спокойно познакомлюсь со своим коллегой, узнаю в каком настроении начальство…

— Добрый день. Мне должно быть назначено на одиннадцать двадцать, — нерешительно улыбнулась я мужчине, который тут же поднял на меня взгляд, стоило подойти.

— Добрый, проходите, Анна. Лев Николаевич уже ждет вас, — сухо произнес секретарь, кивая на закрытую дверь кабинета.

Да, времени успокоиться, похоже, не будет...

Я покосилась на внушительные часы, показывающие, что до назначенной встречи оставалось еще пять минут. Ну, хоть не опоздала.

Переспрашивать было бы глупо, поэтому, незаметно вытерев о подол офисного платья руки, я тихонько постучала, а после потянула дверь на себя.

Кабинет Льва Николаевича был немногим просторнее Славиного. Такая же рабочая зона, с внушительным деревянным стол из нашей премиальной коллекции, такая же зона отдыха с диванами и журнальным столиком.

Единственное видимое отличие, кроме цветовой гаммы стального цвета, были высокие кованные скульптуры возле стен. Наверное, наш генеральный любит искусство.

Сам хозяин кабинета сидел на рабочем месте и до моего прихода, что-то изучал на разложенных перед ним бумагах, но, стоило мне зайти, Лев Николаевич откинулся на спинку, переведя изучающий взгляд на меня.

— Доб… — я запнулась от волнения, и, прокашлявшись, продолжила. — Добрый день. Вы хотели меня видеть?

Лев Николаевич ответил не сразу. Оглядел меня с ног до головы и произнес:

— Добрый. Проходи.

На негнущихся ногах я дошла до его стола. Стула, чтобы я могла сесть, не было, да и мне никто это сделать не предлагал.

Изматывающее молчание продолжалось, а я, сжав в руки в замок, пыталась заставить себя мило улыбнуться. Получалось не очень.

— Ты знаешь, почему я тебя вызвал? — наконец, проговорил Лев Николаевич, и от его тона у меня мурашки по спине побежали.

Хотелось спрятаться, чтобы только скрыться от его сверлящего взгляда.

— Из-за конкурсной работы? — тихо-тихо произнесла я, понимая, что молчать вечно не получиться.

— Именно, — кивнул генеральный и вдруг резко ударил ладонью по столу. — Кто дал тебе право размещать личные фотографии начальника?!

Я вздрогнула, еще сильнее сжимая сцепленные руки, и, судорожно краснея от осознания собственного вранья, произнесла:

— Ярослав Львович был не против…

— Неужели. То есть узнал об этом заранее?

Я молча опустила глаза, а генеральный довольно хмыкнул, продолжая:

— И ты будешь мне доказывать, что Ярослав действительно хотел, чтобы его принимали за фигляра, торгующего своим лицом?

Дышать становилось все труднее, а чувство вины, не утихающее с корпоратива, с новой силой принялось разъедать душу.

— Я не подумала… — выдохнула едва слышно.

— А ты вообще умеешь это делать? — резко произнес Лев Николаевич. — Ты подставила своего начальника. Для Ярослава это удар по репутации. Что будут думать о нем наши партнеры и конкуренты? Что будет, когда он соберется, наконец, идти на повышение?

Сглотнув, я тихо произнесла, поднимая голову:

— Что Ярослав Львович выглядит настолько представительно, что компания не стесняется показывать его на своих баннерах?

— Нет, Аня, — едко отозвался Лев Николаевич, покачав головой. — Что Ярослав настолько самовлюблен, что, бросив все дела на самотек, решил покривляться перед камерой.

— Он мог это делать и вне рабочего времени, — пискнула я, удивляясь, откуда у меня взялась смелость перечить самому генеральному.

— Во вне рабочего времени? — прищурившись, переспросил Лев Николаевич неожиданно ласковым тоном. — То есть после работы, дома? Значит, ты даже не скрываешь, что спишь с Ярославом?

Краска бросилась в лицо, а язык будто завязался узлом и никак не мог произнести ни слова.

— Молчишь? Ты самая глупая из его любовниц. Да еще и принесшая ему такой репетиционный ущерб.

Если еще недавно я задыхалась от волнения, то теперь я задыхалась от возмущения.

Да как он… как он может?

— Это… это совершенно не ваше дело! — уперев руки в стол, только чтобы не упасть, воскликнула я, чувствуя, как горят мои щеки.

— Не мое дело, с кем спит мой сын? — усмехнулся Лев Николаевич, вводя меня в полный ступор. — Не мое дело, что подумают наши партнеры, когда Яр займет мое место? Не мое дело, что репутация компании, которую я выстраивал годами, развалиться из-за одной глупой курицы? Уверена, что не мое?

Нет. Конечно, нет…

Я растеряла весь запал.

Лев Николаевич смотрел на меня знакомо-незнакомыми серыми глазами Славы. Теперь я видела его волевой подбородок, его широкие плечи…

Видела и опять не знала, что делать с этим новым знанием.

Извиниться?

Покаяться?..

Но не успела я сказать и слова, как Лев Николаевич сухо произнес:

— Я хочу, чтобы ты сегодня же уволилась из компании и ни на шаг не приближалась к моему сыну. Хватит и того, что ты уже натворила. Поняла?

Конечно, поняла.

Не портить жизнь, не подставлять, не мешать ему расти по карьерной лестнице…

— Тогда свободна. Реши вопрос с увольнением сегодня же и забери все вещи. Завтра тебя уже не пустят в офис.

Я машинально кивнула, судорожно соображая, не поздно ли будет извиниться прямо сейчас?

Но Лев Николаевич, будто заметив мои сомнения, указал на дверь.

— Свободна.

Я вновь кивнула и, так же машинально попрощавшись, вышла из кабинета.

В мыслях был сумбур.

Слава — сын генерального директора. Наверное, это логично. Разве может человек из «низов» занять такое высокое место самостоятельно? Хотя, Слава же отлично справлялся… мне ли не знать?

Боже, о чем я только думаю?!

Нужно сказать что-то Славе… Что ухожу? Что увольняюсь? Передать слова его отца? А как объяснить, почему не сказала, что была в его кабинете?

Теперь-то я понимаю, на что надеялась. На тихий выговор, который, впрочем, заслужила.

Надо было сказать Славе сразу… Что же я такая глупая…

Я добрела до своего рабочего места и, не откладывая в дальний ящик, постучала в дверь кабинета. Тишина.

Потянула ручку.

Заперто.

Предчувствуя неладное, я на подгибающихся ногах подошла к своему столу и увидела записку, написанную таким привычным, таким любимым почерком:

«Уехал на срочную встречу. Если до трех не вернусь, закрывай кабинет сама, не жди».

Ну что же, значит разговор откладывается...

И, заперев приемную на ключ, я отправилась в отдел кадров выполнять распоряжение Славиного отца.

Увольняться.

В отделе кадров меня уже ждали.

Сотрудницы помнили меня еще по фееричному появлению в Славином пиджаке, и теперь им не давала покоя ни моя конкурсная работа, где я как раз использовала Славин образ. Ни звонок, в котором предупредили, что меня нужно уволить одним днем?

— Что же ты такое сделала, девочка, что о твоем увольнении предупредил сам генеральный? — подсовывая мне бумажки на роспись, поинтересовалась женщина.

— Вам позвонил лично Лев Николаевич? — недоверчиво переспросила я, крутя в руках ручку и вчитываясь в строчки, сливающиеся в один нечитаемый текст.

— Нет конечно. Позвонил Вовочка — его секретарь. Ну так что?

Услышав имя, я даже прекратила пытаться понять смысл подсунутой бумажки.

— Вовочка?

— Ну, Владимир Дмитрич, — отмахнулась от меня женщина. — Он молоденький. Не звать же мне его по имени-отчеству?

— А Ярослава Львовича вы тоже Яриком зовете, раз он младше вас? — отчего-то разозлилась я, откладывая ручку.

«Вовочке» на вид было столько же, сколько и Славе. И я не понимала, это пренебрежительное имя — потому что он секретарь или потому что действительно младше?..

А если и так. Разве можно так фамильярно называть коллег?

Вот ей было бы приятно, говори о ней кто-то: «та рыжая из кадров»?

— Ой, деточка, вот не тебе говорить мне, как кого называть. Сама с одним вначале мутки начала, потом с другим… Не смогла вовремя остановиться. Дура. А все туда же, взрослых теток жизни учить.

Я вспыхнула сразу, моментально. Что за нелепость? Что за небылицы?

Да что за день такой?

Да еще и меня дурой назвала!

— А вам, значит, можно, по звонкам, как по кофейной гуще гадать и глупости говорить? Ни с кем я не «мутила»!

— Так почему тебя увольняют тогда, а? — прищурилась рыжая… сотрудница.

— Не ваше дело! У вас обязанность: выдать документы, а не в личную жизнь с ногами залазить.

— А ты мне не указывай, мала еще. Указка не выросла, — фыркнула она. — Я могу хоть весь день твои документы стряпать. И, если хочешь получить все сегодня, поуважительнее будь. Я тебя по нормальному спросила, хотела подсказать, что сама знаю, а ты? Неблагодарная.

Я уважительнее?! Я неблагодарная? Да она сама…

Клокотавшая во мне обида и злость готовы были меня просто разорвать на части.

Но какая-то часть меня уговаривала быть умной.

Как тогда, с охранником.

Прикрыв глаза, я мысленно досчитала до десяти и тут же открыла их, встретившись с ухмыляющейся женщиной взглядами.

— Я готова принести вам свои извинения, — медленно кивнула я, глядя, как на ее лице появляется довольная улыбка.

— То-то же. Гавкаешь, а сама не чуешь на кого. Поэтому, наверное, и уволили, — покачала она головой, а я сжала кулаки, впиваясь ногтями в руки.

— Я готова принести вам свои извинения, — повторила я еще раз. — Но только, если вы принесете мне свои и больше не будете разговаривать со мной ни о чем, кроме работы. Мне ваши советы не нужны. Оставьте их своим детям.

Впервые я видела, как кто-то краснел так же быстро и обильно, как и я.

Полноватые щеки залились краской.

— Тебя уволили! Уволил сам генеральный! Так почему я вообще с тобой должна считаться?! — возмущенно спросила она. — Да я тебе твои документы, хамка ты эдакая, буду делать неделю! Ты в конце января их только увидеть сможешь! Ты…

Больше продолжать этот цирк я была ненамеренна.

Молча, что далось мне с огромным трудом, я встала и вышла из кабинета.

В спину мне летели нелицеприятные выражения.

Кто-то выглядывал из кабинетов, провожая меня взглядами, кто-то сторонился, пропуская, а я чувствовала себя оплеванной.

Почему она считает, что виновата тут я? Потому что не промолчала, не была умнее ее?

Я с силой нажала на кнопку лифта.

А Лев Николаевич? Раз он так заботится о репутации сына, зачем он пустил рекламу? Зачем объявил об интересе модельных агентств при остальных сотрудниках?

В том, что он так сделал, тоже виновата я?

Двери лифта открылись, и я, не замечая ничего вокруг, зашла внутрь.

— Здравствуй-здравствуй, Анечка. Что же ты как тучка ходишь? Ярик плохо о тебе заботиться?

Я мысленно застонала.

Филипп, начальник отдела продаж, сейчас был вот совсем не вовремя.

— Как у вас все фамильярно, — вдруг хмыкнул кто-то слева, и я увидела Игоря Альбертовича, начальника отдела закупок.

Поздоровавшись с обоими, я решительно сделала вид, что оглохла. Тем более, что оба мужчины решили посоревноваться в красноречии, определяя, как нужно обращаться к плохо знакомому чужому секретарю.

— Аня, кстати, а когда у тебя будет свободный вечер? — вдруг обратился ко мне Игорь Альбертович. — Мы в выходные с Элей обсудили все, и хотим тебя нанять. Ты же сможешь нас двоих пофотографировать?

Вот. Игорь Альбертович оценил качество работы, а кое-чей отец только обвиняет, считая позирование «фиглярством».

— В любой день. Хоть завтра, — улыбнувшись, кивнула я, немного успокаиваясь.

Лифт остановился, и дверцы начали открываться.

Но к несчастью, выходить должен был именно Игорь Альбертович.

— О, если получиться завтра — будет замечательно. Эля такая нетерпеливая, — обрадовался он, придерживая дверцу. — Я у Славы твой номер спрошу, хорошо? Или позже подойду, а то телефон в кабинете забыл.

— Да, конечно, — снова кивнула я.

Если бы не Филипп, я бы предупредила, что уже завтра меня не будет на рабочем месте. Ну ладно. Созвонимся…

— Ты решила стать фотографом, Анечка? — стоило дверце закрыться, улыбнулся Филипп. –Видел твою работу. Мои сотрудницы в полном восторге.

— Спасибо, — вежливо улыбнулась я, и вдруг меня осенило. — А давайте я и вас сфотографирую? Посмотрим, какая мебель вам лучше подойдет…

Начальник отдела продаж от неожиданности закашлялся.

— Меня?

— Ну да. Будет фотография Славы, Игоря Альбертовича, ваша...

Забыв, что я нахожусь в лифте, я заходила туда-сюда, осененная идеей.

— Сфотографируем других руководителей, и Слава не будет выделяться на их фоне. Тогда Лев Николаевич может сказать партнерам, что компания решила выставить фотографии всей верхушки. Что мы ими, в смысле, вами, так гордимся и… и он меня не уволит… Точно! Мне нужно к Дамиру Сергеевичу!

Я остановилась, повернувшись к копкам.

Так на каком этаже у нас рекламный отдел?..

— Анечка, — раздался вдруг вкрадчивый голос, не давая сосредоточиться. — Сфотографировать Ярика легко. Ты уверена, что остальных руководителей ты сможешь изобразить так же хорошо?

— Конечно! — повернулась я к мужчине.

— Какая ты у нас уверенная, — усмехнулся Филипп. — А как думаешь, наш уважаемый Дамир будет такого же мнения?.. Тебе же, Анечка, наверняка самой хочется все сделать, а Дамир, если ему и понравится твоя задумка, доверит делу профессионалу. Например, победителю конкурса…

Слава Филиппа звучали логично, а я и впрямь хотела сама все сделать. Доказать Льву Николаевичу, что я не дурочка… и могу исправлять ошибки. Пусть и не уверена, что они полностью мои.

— И что вы предлагаете?

— Начни с меня, — улыбнулся мужчина. — Пофотографируешь сегодня меня, завтра Игоря… Обработаешь фотографии и с ними уже к Дамиру пойдешь. Так твои слова будут звучать весомее… Что скажешь?

Что скажу?

Я растерянно огляделась, ловя наши фигуры в отражении на стенке лифта.

Мое — ставшее вдруг неуверенным, чуть сгорбленным, и Филиппа — объемное, высокое, занимающее гораздо больше пространства. В зеркале я не видела его лица, но только по одной фигуре, как художник могла сказать: это уверенный в себе человек, привыкший, что его слушаются и соглашаются.

Вот только интуитивно я не хотела соглашаться. Почему-то казалось, что это может закончиться плохо. Но что может пойти не так?

Всего лишь небольшая фотосессия.

И пусть Филипп со Славой не ладят, какое отношение к этому имею я?

Да и, в конце концов, что Филипп может сделать не так? Корчить рожи, как маленький ребенок? Так я поправлю. Садиться так, чтобы мне невозможно было подобрать подходящий кадр для дальнейшей обработки? Но и здесь, повозившись, я исправлю ситуацию. А если не получиться, просто скажу об этом.

Лучше попытаться и проиграть, чем вообще не пытаться, верно?

Словно подводя черту под моими размышлениями, лифт остановился.

— Я согласна, — повернулась я к Филиппу, и он довольно улыбнулся.

— Вот и чудненько. Предлагаю обговорить все у меня в кабинете, — кивнул он мне в сторону этажа, но увидев, что я замешкалась, уточнил. — Или ты сейчас занята и хочешь встретиться за обедом?

Я машинально достала часы, вспоминая указ Льва Николаевича, и то,что я покинула свое рабочее место ради отдела кадров уже давно. А вдруг кто-то приходил, искал Славу или меня?

— Давайте лучше за обедом. Мне уже пора возвращаться на рабочее место.

Филипп одобрительно кивнул, придерживая кнопку лифта.

— Так даже лучше. Пока подумаем, где можно подобрать подходящие декорации.

Я улыбнулась. Отличная мысль. Хоть будет, о чем конкретно говорить.

— Тогда, Анечка, через полтора часа встретимся внизу, в холле. На обед приглашаю в ресторан, напротив.

Я хотела было заикнуться про кафе неподалеку, в котором обедала, когда Слава уезжал. Там цены раза в два дешевле, но смолчала. Наверное, Филипп привык к определенному уровню в еде, и просить его пойти в кафе и уж тем более в столовую, где питаются большинство сотрудников — будет некорректно. Он и так хочет освободить ради меня сегодняшний вечер…

— Хорошо.

Символически пожав мне руку, Филипп удалился, а я нажала на нужный этаж.

Время до обеда тянулось ужасно долго. Было ли так, потому что в преддверии новогодних каникул мне было нечем заняться, или потому что это был мой самый последний день в этом офисе? Не знаю.

Не зная, чем себя занять, я несколько раз убедилась, что у меня есть все каталоги компании на личной почте, рассортировала отчеты, которые отсылала Славе, по папкам, написала короткую инструкцию, что делать новому секретарю, и оставила файл на рабочем столе.

И слишком долго провозившись с последним, чуть не пропустила обед.

Когда я выскочила из лифта, поправляя на себе пальто, Филипп уже ждал меня в холле.

Он стоял возле стенда и выглядел ужасно одиноким, в то время как спешащие на обед сотрудники, сплошным потоком обходили его.

— Прекрасным девушкам положено опаздывать? — улыбнулся он, стоило мне подойти. — Я уж думал, Анечка, ты отказалась от нашей маленькой авантюры, но вместо того чтобы прямо об этом сказать, решила не прийти.

— Простите, заработалась… — смущенно выдавила я, посмотрев на часы.

Опоздание — восемь минут.

— Ну, ничего-ничего, Ярик тебя, вероятно, заваливает работой, — покачал головой Филипп и, положив руку мне руку на спину, направил в сторону выходу. — Идем, Анечка, мне-то отпроситься не у кого, а дела не ждут. Не хотелось бы остаться голодным.

Я вежливо улыбнулась, еще раз извинившись.

— Ох, ну что ты. Я совсем не держу на тебя зла. Не нужно так уж извиняться. Молодость, рассеянность, я все понимаю, — похлопав меня по спине, добродушно произнес он, вместе со мной лавируя между сотрудниками. — Но мы не для этого решили собраться, верно? Я тут пока было время, изучил вопрос и нашел отличное место, где представлено больше всего мебели из наших коллекций.

Двери, ведущие на улицу, открылись, выпуская нас.

— Да? И где же?

— Отель Грацио — отличный вариант. Я уже забронировал нам несколько номеров. Сегодня после работы — сразу туда поедем.

От неожиданности я споткнулась, налетев на резко обернувшуюся женщину, и по-глупому упала на асфальт, больно ударившись коленками.

— Ох, какая неловкость, Анечка! — помогая мне подняться, Филипп, как будто, не замечал, как на нас после его фразы устремились взгляд сотрудников компании, проходивших мимо. — Как ты? Как руки, как коленки? Мне отменить на сегодня отель?

Глупость, конечно, но после последней фразы на нас, кажется, начали бросать взгляды абсолютно все…

Я сглотнула, отряхивая руки и коленки.

Филип, разумеется, не говорило ничего такого, но… Но мои щеки запылали от смущения, неловкости и огромного желания отказаться от этой глупой затеи с фотосессией. Может ну их, эти доказательства Льву Николаевичу? Просто расскажу свою идею Дамиру Сергеевичу, и дело с концом.

И ни в какой отель, забронированный, ехать не надо…

— О каком отеле речь? Я не соглашалась… — тихо произнесла я, глядя, как прохожие поворачивая головы в нашу сторону и вслушиваясь в то, что мы говорим.

— Анечка, какая же ты все-таки рассеянная. Отель Грацио, я же сказал, — добродушно улыбнулся Филипп. — Там и диваны наши есть, и кресла, и кровати. Не нужно будет выбирать что-то одно. Мы опробуем все.

Мне казалось, больше я краснеть уже не могу, но от вновь разлившегося по лицу жара стало плохо.

Я точно, абсолютно точно не хотела ехать с Филиппом ни в какой отель, чтобы он после этого обо мне не подумал. Это было неправильно, не этично и… И несмотря на разницу в возрасте и сохранение субординации между нами, слова мужчины вызывали беспокойство.

Я решительно тряхнула головой.

— Простите, Филипп, это была плохая идея. Боюсь, мне не хватит опыта «опробовать с вами все»… Извините.

Я опустила глаза, собираясь поскорее сбежать. Взять себе обед в столовой и запереться в офисе, ругая себя за собственную глупость.

Но когда мои желания совпадали с желанием окружающих?

— Анечка, что такое? — неподдельно удивился Филипп, ловя мою руку практически в последний момент. — Тебя что-то смутило? Ах, отель… Вот уж не подумал бы, что ты можешь как-то не так понять. И выбирай после этого за фотографа правильные места для съемок…

— Я ничего такого не… — смущенно начала я, глядя на расстроившегося мужчину, но Филипп отмахнулся.

— Анечка, не надо врать. Если не хотела, чтобы я тебе помогал — не надо было соглашаться изначально… А я уж хотел Олечку порадовать своими красивыми фотографиями…

Я неловко переступила с ноги на ногу, вспоминая ухоженную блондинку с корпоратива.

— Простите, просто отель — это слишком…

— Ой, да что ты к отелю привязалась-то? Не хочешь там — не надо. У нас есть пара выставочных комнат, на цокольном этаже. Они-то тебя не сильно испугают?

— Нет, — растерянно отозвалась я.

Зачем тогда было говорить про отель? Филипп разве сам не понимает, насколько это двусмысленно прозвучало?

— Вот и замечательно. Значит, после работы встретимся там, да?

Я неуверенно кивнула и вдруг вспомнила.

— Ой, у меня нет с собой фотоаппарата. Я же не планировала сегодня фотографировать.

Филип добродушно усмехнулся и, положив мою руку на свою, повел меня в сторону пешеходного перехода.

— Даже не бери в голову, Анечка. Я все устрою. Неужели у нас во всей компании корпоративного фотоаппарата не найдется? Не переживай, сделаем все в лучшем виде.

А я вот, несмотря на его уверения, почему-то переживала…