Глава 12. Засада
Сегодня мой второй день рождения. Или, на крайний случай, проведение решило запоздало поздравить меня с восьмым марта. Ну, правда, сегодняшний день – настоящий праздник. Иначе не могу объяснить такое количество приятных моментов.
Утром мне все же удалось утереть нос Васильеву. И тот факт, что он поручил Хану мало выполнимую задачу, говорит о том, что Андрюша ревнует. Да и столичного мажора нужно было проучить. И в хуторе словно каждый житель встает на мою защиту от этого недоучки сыщика.
За последние пятнадцать минут я в сотый раз пожалела, что не купила себе новый телефон с камерой. После того как Хан, наглым образом, упер мой мобильный, я пользуюсь кнопочным телефоном. Да, прошлый век и жутко неудобно. Но за гаджетом нужно выбираться в город, а у меня все никак не найдется на это времени.
Если бы у меня был телефон с камерой, я бы обязательно запечатлела это момент. Тот самый Хан, та самая наглая и самоуверенная морда, сейчас сидел в гостях у баб Тоси, в серой футболке ее сына, и с грустью смотрел в тарелку с борщом.
– Я смотрю, ты шибко счастливая сегодня. Много поводов для веселья? – прорычал он сквозь зубы, когда баб Тося вышла в кухню.
Неужели, догадался, о чем я думаю сейчас?
Откинувшись на спинке кресла, с нескрываемым удовольствием улыбнулась ему.
– Я наелась, и теперь у меня отличное настроение. А ты почему не ешь?
Он в очередной раз бросил хмурый взгляд в тарелку.
– Я же говорил, что не ем первое. Вообще.
В этот момент в комнату вошла бабуля. Она поставила на стол блюдо с новой нарезкой грудинки.
– А ты чего не ешь то совсем? И так чахлый, чай вон ветром сдует… – проговорила недовольно, усаживаясь за стол. Миша только что вышел на улицу покурить.
– Антонина Васильевна, вы мне лучше скажите, в ближайшие дни не видели ничего странного в округе?
– Странного? – женщина хохотнула, поправляя передник. – Да у нас тут каждый день что-то странное. Вон, у Жорика уже неделю по ночам свет горит, до самого утра. Че он там делает?
Хан перевел на меня недоумевающий взгляд.
– Да он странный немного, но тихий парень. На заводе работает.
– А живет где? – Хан что-то записал в телефон.
– Справа, следующий дом. Ты, наверное, до него не дошел, если опрашивал всех.
Хан кивает и продолжает делать записи. Сейчас он выглядит иначе. Серьезный такой, более взрослый. Словно совершенно другой человек передо мной. Дико любопытно наблюдать за ним сейчас.
– А машины? Странные, незнакомые автомобили не видели? Может, фургон какой или газель…
– Да есть тут у нас один фургон странный, – раздается голос Миши, входящего в комнату. Он бросает на трюмо пачку сигарет и зажигалку и устраивается на прежнее место.
– Темно синего цвета, марку не знаю, не рассмотрел. Ставят на окраине хутора, прям за стелой. Там полянка небольшая, где обычно проводят фестивали.
Я знала это место.
– А чей он, знаешь?
Миша покачал головой.
– В первый раз я дня три назад его видел, когда со смены шел. Решил сократить дистанцию и пошел не через парк, а полем. Он там припаркованный стоял. А вчера прогуляться вышел и как раз застал фургон отъезжающим с того места. Только стекла тонированные, я так и не увидел кто за рулем был..
– А номера?
– Номеров не было, – покачал он головой. – Но на капоте рисунок, морда тигра с оскалом.
– Черт, а вот это интересно, – Хан вдруг поднимается из-за стола.
– Баб Тося, спасибо за ужин.
– Ты чего уходишь уже? А чай?
– Работа ждет. Может, удастся найти фургон. Судя по всему, убийца на таком разъезжает.
– Ужас то какой! – вздохнула женщина.
Хан неспешно приблизился ко мне.
– Чего сидишь, идем?
– Куда?
Он посмотрел на меня так, словно я глупость сморозила.
– В засаду, Стрекоза. Без тебя я ту поляну не найду, тем более, – он посмотрел на наручные часы. – В половину одиннадцатого ночи. Там темень жуткая. А ты будешь моим провожатым.
***
Было темно и прохладно. Я шла, спотыкаясь на каждом шагу следом за высокой темной фигурой Хана. Вокруг нас стрекотали сверчки, а трава противно щекотала ноги.
– Я вообще не понимаю, почему я должна ходить с тобой ночью по посадке? – прихлопнув на плече очередного комара, поморщилась.
Хан обернулся, посветив мне в глаза фонариком телефона.
– Потому что ты, в принципе, должна мне, Стрекоза. Не забыла по чьей вине я тут?
Он отвернулся, а я, восстановив способность видеть после яркого света, скривилась и показала ему язык.
– Я все вижу, – пропел он, продолжая пробираться сквозь высокую траву. А спустя несколько секунд вдруг остановился.
– Где эта полянка? Мне кажется, мы по кругу ходим, – Хан нервно крутил головой по сторонам.
Я сделала шаг, и случайно врезалась в его широкую спину. В нос тут же ударил запах его парфюма. Что за аромат такой?! Вдохнешь один раз, потом весь день чувствуешь.
Богдан был снова в своей рубашке. Жаль. В футболке Миши он выглядел проще что ли… а сейчас он был снова до раздражения идеальным.
– Вон там, справа, – проговорила вдруг севшим голосом, когда наши взгляды встретились. Черт и что за мысли снова?!
Хан уверенно направился по указанному мной направлению.
Сидеть здесь ночью мне совершенно не хотелось. Мало того, что куча комаров, и холодно, так еще и завтра утром открывать кондитерскую и делать два заказа. Для этого силы нужны! А у меня их уже нет.
– Сядем здесь, – после недолгого исследования местности, произнес Хан и зашел за небольшой куст, откуда хорошо просматривалась полянка.
Он устроился прямо на траву и поднял на меня глаза. Я же с грустью подумала о новых голубых джинсах, которые сегодня надела.
Хан прошелся взглядом по моей фигуре, тут же безошибочно просчитав причину моего замешательства.
– Ну Стрекоза, – протянул, смеясь. – Бешеную бабулю без рук остановила, а сесть на траву боишься, – ухмыльнувшись, он встряхнул свой пиджак, который перед походом забрал из машины и постелил прямо на землю.
Я удивленно посмотрела на предмет его гардероба, а затем перевела взгляд на Хана, который уставился на меня в ожидании.
– И я могу на него сесть?
На его лице расплылась довольная улыбка.
– Можешь даже лечь, если устанешь. Но еще лучше, садись ко мне на колени, – подмигнул, похлопав по бедрам.
Я даже отвечать ничего не стала. Ну что с него, с придурка, взять?
Зыркнув, чтобы не повадно было и дальше шутить в подобном ключе, устроилась на его пиджак. Подумала о дедушке, и о том, что нужно его предупредить. Написав ему сообщение, посмотрела с тоской на пустую поляну, освещенную только лунным светом.
– Ну и? Что мы должны делать?
Хан сложил перед собой руки, внимательно всматриваясь в темноту леса.
– Ждать. Остается только ждать, Стрекоза, когда этот козел явится сюда…
Понятия не имела, что мы будем делать, если он вдруг явится. Хан справится с ним сам? А вдруг это двухметровый детина, с руками со ствол дерева? Я уж точно тут Хану не помощница. Но Богдан выглядел так уверенно, и я вдруг с удивлением осознала, что рядом с ним чувствую себя абсолютно спокойно.
Посмотрела на него задумчиво. Хан сидел в одной позе, внимательно сканируя местность. Он был похож на статую – настолько неподвижным и сосредоточенным он сейчас был.
Я подумала о том, что такого Богдана я еще не знала. В моем представлении, с самой первой встречи в клубе, он казался мне натуральным придурком. Выходит, что на работе он превращается в совершенно другого человека.
Почувствовав мой пристальный взгляд, он вдруг повернулся и посмотрел на меня, вопросительно изогнув бровь.
– И как тебя такого угораздило пойти работать в следствие?
Его лицо вытянулось в удивлении.
– Какого, такого? – в голосе Хана отчетливо звучали нотки обиды. Уже ждет от меня гадостей. И правильно ждет.
Я отвернулась на мгновение, чтобы скрыть от него рвущийся наружу смех. Пожала плечами.
– Раздолбая и шалопая. Я бы больше представила тебя каким-нибудь гонщиком или барменом…
Он засмеялся, задумчиво глядя на сцепленные перед собой руки.
– Я тоже не представлял тебя юной кулинаркой и хозяйкой кофейни, знаешь ли…, – откинувшись назад, он посмотрел на меня с ухмылкой. – Особенно, судя по твоему поведению в первую ночь…
Ну вот, а я только хотела сказать, что он не такой уж и недотепа. А сейчас внезапно захотелось врезать ему промеж глаз.
– Отвали, Хам! – отвернулась от него.
Подумала о том, что вряд ли смогу терпеть его на протяжении долгого времени. Нет, тут два варианта. Либо он сваливает, либо я за себя не ручаюсь…
– Что у тебя с Васильевым? – раздается за спиной его голос. Буквально чувствую его пристальный взгляд на себе, и от него снова треклятые мурашки.
– Судя по тому, как он окрысился на меня, метит в твои ухажеры… Вы же вместе были. Так что случилось? Изменил?
Я повернулась и посмотрела на него так, чтобы Хану без слов стало понятно мое желание говорить на эту тему.
– Не твое дело, – процедила сквозь зубы. – И то, что мы тут сидим вместе – не значит, что мы вдруг стали друзьями!
У-у-у, как же бесит его самодовольная улыбка!
– Конечно, не стали, – ответил он невозмутимо. – Ты же еще не удалила видео и не принесла извинения.
Зубы заскрежетали от злости.
– Сколько раз…
Не успеваю договорить. Хан резко подается ко мне, одна его рука ложится на мой затылок, а вторая закрывает мой рот.
– Тише, – шепчет у лица, прижимая меня к себе. – В засаде нужно сидеть в тишине. Жулика спугнешь.
Смотрю на него огромными, ошалевшими от такой наглости глазами. И когда он выпускает меня, я спешу отстраниться.
– Когда ты уже свалишь?!А?! – кричу на него шепотом. Как он меня достал! Ей богу, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не послать его ко всем чертям. И зачем вообще поперлась в эту темень за ним? Шел бы один, да сам разбирался со своим маньяком и со своей засадой. Вот уж, Даша, доведет тебя твоя доброта однажды… точно доведет.
Хан сидел и пялился на меня с довольной улыбкой. Казалось, ему нравится все то, что происходило сейчас.
– Когда маньяка поймаю, тогда свалю. Теперь даже если ты видео удалишь, это не спасёт меня, все закрутилось сильно, Стрекоза, – подмигнув, он отворачивается.
А я понимаю, что начинаю сходить с ума. Я ему говорю, что не делала никакого видео, а он вдолбил себе в голову этот факт, и знать другого не желает.
– Ты мой телефон вернуть не хочешь?
– Тот неработающий кусок пластика ты называешь телефоном?
Пропускаю мимо ушей его издевку. Не все тут богатые и знаменитые…
Просто киваю в ответ.
– Брось, купи себе нормальный и не позорься.
Придурок!
Отворачиваюсь от него, и думаю о том, что я бы хоть сейчас встала и ушла отсюда. Только страшно. Посреди ночи, по посадке одной расхаживать. А вдруг наткнусь на того маньяка? Так хоть Хан рядом, можно им прикрыться. Пока он будет махаться со столичным мажором, я ноги то и сделаю.
Покосилась на него злорадно. Тот кивнул, спрашивая, чего пялюсь. Знал бы он, насколько сильно бесит меня, ни за что бы не взял с собой в засаду…
***
На часах уже практически полночь. Воздух становится все холоднее, и я начинаю дрожать. Да что там дрожать? Мне ужасно холодно, а еще у меня слипаются глаза. Но я не думаю, что уснуть в засаде, наедине с Хамом – удачная идея.
Еще и этот гусь что-то затих. Вот уже минут пятнадцать молчит. Непривычно не слышать от него глупостей. Может, он сам уснул ненароком? Да и плевать. Не собираюсь оборачиваться и смотреть на него.
Обнимаю себя, чтобы хоть как-то согреться, и вдруг слышу за спиной возню. А спустя несколько минут на мои плечи опускается что-то теплое.
Опустив взгляд вниз, удивлено замираю. На моих плечах накинута его рубашка. Боже, до чего она теплая… и вкусно пахнет. Не веря своим глазам, оборачиваюсь. Но так и есть. Хан рядом, в одних брюках. Залипаю взглядом на его оголенном торсе, но довольная ухмылка Богдана резко приводит в себя.
– Отвали со своими благородными жестами, другим голову дури, а я не ведусь на такое, – сбросив с плеч его рубашку, отворачиваюсь, а у самой щеки горят от понимания, что я как ненормальная пялилась на него.
Не проходит и минуты, как ткань снова оказывается на мне. Только теперь вместе с рубашкой на плечи опускаются и его горячие ладони.
– Какие жесты, Стрекоза? – шепчет у самого лица, усиливая хватку пальцев. – Я делаю это для того, чтобы тебе стало невыносимо жарко, чтобы каждую минуту тебе было некомфортно.
Я подозрительно прищурилась.
– Ну, только если так… Но если ты задумал…
Он вдруг накрывает ладонью мой рот, обрывая на полуслове.
– Т-ш-ш, мы в засаде, не забывай.
Хан выпускает меня и усаживается рядом. А я, закутавшись в его рубашку продолжаю бороться со сном. Пытаюсь отвлечь себя, вглядываясь в темную пустоту, пытаясь занять себя ожиданием маньяка, но все тщетно. Веки наливаются тяжестью все сильней.
– Долго мы тут будем сидеть? Я устала и спать хочу, – после смачного зевка, скрывать свое отношение к данному мероприятию больше не было смысла.
Хан озадаченно посмотрел на экран телефона.
– До часу посидим. Если Миша шел с работы примерно в полночь, значит, в это время маньяк ставил машину.
Кивнув, замолкаю. От тепла накинутой одежды меня совсем уносит, и уже спустя минут десять, я закрываю глаза. И когда это происходит, мое тело, ослабев, заваливается набок. Чувствую, как падаю на что-то теплое и твердое. Это ведь Хан, верно? Я сейчас на нем лежу? Если бы у меня были силы, я бы непременно встала и отодвинулась от него. Но сейчас я была такой уставшей, что мне было абсолютно плевать, как я выгляжу со стороны.
– Знаешь что, Стрекоза…, – вдруг раздается его тихий шепот над моим лицом. Мне кажется, или он играет с моими волосами? А ну, ручонки прочь! Вот я сейчас проснусь и двину тебе промеж глаз за вольности!
– Несмотря на то, что день был жутко кринжовым, как и это место… с тобой он мне даже понравился. И если забыть, что ты подлая разводила и зачем-то испортила мне жизнь… Я бы мог зависнуть на тебе, – я слышу его тихий смех, и от его звучания меня мурашит.
Ну что за человек он такой? Быть подушкой у него хорошо получалось, до тех пор, пока не начал опять молоть чепуху.
Устроившись на нем поудобнее, шепчу, не открывая глаз.
– Я не снимала то видео, придурок.
Я прошептала это или лишь произнесла у себя в голове?
– Угу, – засмеялся он. – Врать ты совсем не умеешь, Стрекоза.
Значит, не показалось. Ну и плевать. Он все равно тот еще идиот, и никаких выводов не сделает.
Не знаю, сколько времени я спала. Мне было так тепло и хорошо… Мне снилось море, и розовый закат, и Васильев, разливающий шампанское по бокалам. Напиток выглядел так вкусно, его пузырьки все поднимались и поднимались на поверхность, а я уже представляла, как сделаю первый глоток и получу удовольствие от его вкуса. Но тут Васильев повернулся ко мне, и я вздрогнула, закричав. С затылком Васильева, передо мной сидел Хан. И сейчас он довольно улыбался.
Распахнув глаза, вздрагиваю, и в следующий момент снова жмурюсь от яркой вспышки камеры. Раздается характерный щелчок. Хан убирает телефон в сторону, и я вижу на его лице довольную улыбку. И только когда отстраняюсь, приняв сидячее положение, понимаю, что у меня мокрый подбородок. Быстренько вытираюсь рукавом, мысленно приходя в ужас от ситуации. О, нет! Надеюсь, я не храпела.
Хан продолжает наблюдать за мной, с донельзя веселым видом.
– Стрекоза, ты рушишь мои надежды, – смеется, когда я поднимаюсь, принимаясь отряхивать себя и приводить в порядок волосы. Понимаю, что у него есть что-то на меня. Так просто бы он не молол языком. Обернувшись, замираю в ожидании. А этот полуголый наглец, раскинувшись на траве, смотрит на меня с весельем в глазах.
– Я думал, девчонки спят красиво, но это не про тебя… – хохочет во всю. – Ты так храпела, что походу спугнула жулика!
Он включает что-то на телефоне и протягивает его экраном ко мне. Я вижу фото, спящей себя. Мой рот приоткрыт, а из его уголка (о, ужас!), стекает слюна.
Сволочь!
– Удали это, быстро, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как щеки заливает румянцем.
– Да сейчас, – смеется, поднимаясь с травы. – Я поставлю это на главный экран твоего контакта, – он уже откровенно издевается надо мной!
Резко подскочив, пытаюсь отобрать у него телефон. Но Хан поднимает его в руке так высоко, что, сколько не прыгай – не достанешь.
– Удали, я сказала!
Он наклоняется ко мне, приближаясь лицом вплотную к моему.
– Ни-ко-гда, Стрекоза. Это чертов джек-пот, – подмигнув, убирает телефон в карман.
– Ах, ты! – схватив первое, что попадается под руку – его рубашку, бью негодяя по плечу. Он айкает и отскакивает от меня, а я замахиваюсь для следующего удара.
– Ты бьешь работника правоохранительных органов?! Тебя привлекут к уголовной ответственности! – взвывает, когда в очередной раз получает от меня тумак.
– Тут никто не видит! Не докажешь!
Замахнувшись еще раз, срываюсь к нему. Но, вместо того, чтобы отбежать, этот индюк подставляет мне подножку, и я тут же лечу вниз. Но если он думал, что достанется только мне, то сильно ошибался. Я успеваю схватить его за плечо и утащить за собой.
Не ожидая такой подставы, Хан заваливается на траву, а следом на него падаю я. Пытаюсь подняться или перекатиться, но его руки берут меня в плен.
– Ты что… – не успеваю возразить, его ладонь ложится мне на затылок, а губы Хама накрывают мои. И этот поцелуй… чертовски заводит. Голова идет кругом, а все мое тело, словно подтаявшее мороженое. У меня нет сил не то, чтобы оттолкнуть его, у меня нет сил, даже чтобы сжать ладони на его шее и придушить наглеца! И только когда он прерывает поцелуй сам, я прихожу в себя и, оттолкнув его, поднимаюсь с земли.
– Ты совсем обнаглел?! А?! А может это ты тот самый маньяк?!!
Он тут же вскакивает с травы, выставляя вперед ладони. Ждет рукоприкладства? И правильно ждет!
Я делаю шаг вперед, уже собираясь врезать этому наглецу, как вдруг мои глаза опускаются вниз и находят нечто…отвратительное.
– Какой ужас, – слетает ошарашенное с моих губ, и я чувствую как начинаю дрожать. Только уже не от холода и не от его поцелуя.
– Эй, никто еще не жаловался, как я целуюсь. А ну –ка, иди сюда, повторим! – он хватает меня за руку и разворачивает к себе. А когда его глаза встречаются с моими, он понимает все без слов.
– Где?! – голос вдруг становится напряженным.
Я киваю вниз, и он переводит взгляд.
– Твою мать! – цедит сквозь зубы, отодвигая меня себе за спину от жуткой находки.