Глава 17. Нужен ли второй шанс?
– Даш, только быстрей! Через пять минут начало рабочего дня, – крикнула из машины Ира.
Я подошла к калитке дома Маруси и постучала в нее. Кроме собаки мне никто не ответил.
Странно, мы договаривались с Анжелой, что утром я заберу Марусю. Где они могут быть?
Толкнув калитку, поняла, что она не заперта. Осторожно прошла во двор. Джек, поняв, что это я, а не грабители, радостно завилял хвостом.
– Анжелика, это Даша, – постучала в дверь дома. Снова не было ответа. Тогда я потянула за ручку. Дверь открылась, и в нос ударил отвратительный запах алкоголя и протухшей еды. В доме было очень душно.
– Анжелика! Маруся! – позвала, но никто не ответил. Тогда я остановилась и прислушалась. Из глубины дома раздавался женский плач.
Сбросив обувь, прошла внутрь. Замерла в проеме, когда открылся вид на комнату. Тут царил настоящий кавардак. Перевернутый стол и разбитые бутылки, остатки еды на полу. И среди этого хаоса, прямо на полу лежала Анжелика. Женщина была спиной ко мне, я не могла видеть ее лица. Но ужасающая лужа крови у ее головы заставила меня задрожать от страха.
Метнулась к ней.
– Анжелик, – позвала, слегка хлопнув ее по щеке. Она застонала, распахнув глаза. Я выдохнула в облегчении.
– Давай осторожно. – помогла ей принять сидячее положение. Женщина облокотилась спиной о стену, схватившись за голову.
– Сейчас, – я поднялась и открыла шкаф. Все вещи, находящиеся в нем были скомканными и имели затхлый запах. Выискав более или менее чистое полотенце, протянула ей. Анжелика приложила его к ране.
– Где Маруся?
Осмотрелась по сторонам. Судя по окружающей нас обстановке, она с мужем снова устроила пьянку. И снова у Миши сорвало чердак от алкоголя. И не дай бог, он тронул малышку…
– Чего? – прохрипела она, посмотрев на меня так, словно только что поняла, кто именно перед ней.
Я сорвалась в соседнюю комнату.
– Маруся!
Раздался испуганный всхлип. И этот звук ножом по сердцу.
– Эй, – я подбежала к кровати и заглянула под нее. Девочка лежала на животе, лицом к стене. Ее плечики дрожали, а маленькие ручки прижимали к себе мистера Морковку.
– Эй, красотка, иди-ка сюда, – проговорила сдавленным голосом. Поперек горла стоял ком, и я ничего не могла с ним сделать. Я потянулась и осторожно коснулась ее плеча. Малышка обернулась, в ее заплаканных глазах стоял испуг.
Меня затрясло от злости.
– Иди ко мне.
Она протянула мне руку. Крепко схватив ее, я вытащила Марусю из ее укрытия. Бедненькая, сколько она там пролежала? И чего успела насмотреться?
Малышка прижалась ко мне так сильно, словно от этого зависела ее жизнь.
– Все хорошо. Все будет хорошо, слышишь?
Она заплакала. Так громко и горько, что мне стало не по себе.
Я подняла ее на руки и направилась к выходу. Я не могла позволить ей оставаться в этом доме хотя бы минутой больше.
– Что случилась? – воскликнула удивлено Ира, когда увидела меня с малышкой на руках.
– Ир, на работу придется пешком идти, – я открыла заднюю дверь и посадила туда малышку. Она все не хотела разлеплять руки, которыми сжимала мою шею.
– Марусь, мне нужно забрать твою маму. Мы отвезем ее в больницу, слышишь? Все будет хорошо, ты веришь мне?
Девчушка кивнула. Я убрала ее ручки и обвила ими плюшевого зайца.
– Ты должна успокоить мистера Морковку, хорошо?
Девчонка вытерла слезы рукавом и кивнула.
Ира вышла из машины.
– Все серьезно? – подруга указала в сторону дома.
– Тебе нужна помощь?
Я направилась к дому.
– Нет, езжай на работу, я справлюсь.
Ира поймала меня за руку.
– Это ведь ее муж? Его там нет?
– Не переживай, его нет дома.
Я побежала внутрь. Анжелика сидела в той же позе, в которой я ее оставила.
– Ну-ка, давай, вставай, – подбежав, я взяла ее под руку.
– Куда? Куда ты тащишь? – протянула пьяным голосом, попытавшись сопротивляться.
– В больницу, там рана большая, зашивать нужно.
– Нет, не пойду, – она оттолкнула меня. – Не пойду, потому что они ментов опять вызовут! А менты Мишаню посадят! Мне потом…
– Значит так! – из горла вырвался рык. Она разозлила меня. Я сжала ее руку так, что Анжелика испуганно замолчала. – Ты сейчас идешь в машину и едешь в больницу. Там тебе оказывают первую помощь, а потом мы решаем, что делать.
– Не поеду…
– Тогда больше никогда не увидишь Марусю. Ты все поняла?
В ее глазах появились слезы.
– Нет, не забирайте Марусю… я поеду, поеду… – она схватилась за стену, попытавшись подняться самостоятельно.
– Вот так бы стразу, – проговорила строго, беря ее под руку. – И не вздумай закатить скандал в машине при малышке. Высажу на первой же остановке.
***
Больше Анжелика не спорила. Увидев на заднем сидении Марусю вела себя тихо и послушно. А меня трясло от злости. Представить не могу, что чувствует ребенок, став свидетелем такого ужаса.
В больнице Анжелике зашили рану и забрали на КТ. Пока с ней возились врачи, я, как могла, отвлекала малышку. Добрые медсестры угостили нас чаем с конфетами, и сейчас я пыталась сделать все, чтобы девочка не вспоминала сегодняшнее утро.
– В луна-парк мы уже не поедем?
После чая и конфет Маруся повеселела. А после того как мистер Морковка съел еще пять кубиков шоколада, она наконец-то начала со мной говорить.
– Нет, малышка. Сегодня уже не выйдет, – вздохнула, посмотрев на время. Уже было два часа дня. – Но, сегодня и на ближайшие дни ты остаешься со мной…
– А мама?
– А мама пока побудет здесь. Под присмотром докторов.
Она вздохнула.
– Это хорошо. Здесь папа ее не найдет.
В эту минуту открылась дверь, и в комнату заглянул врач.
– Даш…
Я кивнула мужчине и повернулась к Марусе.
– Посидишь сама?
Девчушка улыбнулась.
Выйдя в коридор, подошла к доку, который ждал меня у окна.
– У нее небольшое сотрясение, сломано ребро.
– Вы ведь сможете ее оставить здесь? Боюсь, если окажется дома, будет в опасности. Ее муж может вернуться…
Он вздыхает.
– Это второй раз. В прошлый было пару синяков, а теперь все серьезно. Даш, нужно передавать информацию в органы.
– Она его боится. А органы.. вы ведь понимаете, что Марусю заберут… Анжелика нормальная мать, но когда не пьет с мужем… Да и малышка практически все время у меня…
– Но ты же понимаешь, что у тебя она не все время.
Мне хотелось плакать. Казалось, ситуация стала тупиковой.
– Я.. я не знаю что делать, – смахнула с глаз слезы. – Но я боюсь представить, если ее заберут в детский дом… Она слишком ранимая, слишком привязана к матери, ко мне.
Мужчина отвернулся на мгновение.
– Даш, реши этот вопрос, ладно? Но в полицию я должен позвонить.
– Конечно, я все понимаю. Могу я увидеть ее?
Он кивнул. Указал на крайнюю палату в коридоре.
Я зашла в комнату. Анжелика лежала на крайней койке. Ее голова была забинтована, как и торс. За эти несколько часов она успела протрезветь и теперь в глазах женщины стояла тоска.
Заметив меня, отвернулась. Я подошла ближе, устроилась на стуле у изголовья ее кровати.
– Маруся в порядке. Ты оставайся в больнице, я заберу ее к себе, не переживай.
Она кивнула, так и не поворачиваясь ко мне. Я видела, как дрожали ее плечи.
– Доктор сказал, что вызовет полицию. Ты же понимаешь, что в итоге они ее заберут?
Женщина всхлипнула.
– Я не буду писать заявления. Скажу, что упала сама…
Снова она за свое. Как можно покрывать такого ублюдка? Как можно закрывать глаза на побои?
– Ты же понимаешь, что в итоге он убьет тебя? Но это твое дело и твой выбор, Анжелик. А как же Маруся? Не дай бог, он тронул бы ее!
– Он ее не тронет, – проговорила резко, наконец-то посмотрев на меня. – Но и ты пойми, что менты ему ничего не сделают. Ты же помнишь, кто у него дядя? Один звонок, и его выпустят на свободу, и тогда он точно убьет меня.
Да, я знала, что Мишин дядя – начальник областного отдела полиции. И творит он в деревне, что хочет, потому что чувствует свою безнаказанность. Сколько раз он морды мужикам бил, сколько раз людей на деньги кидал в своей автомастерской – по пальцам не счесть. И никто не может найти на него управу.
– У тебя заберут дочку, ты этого хочешь? Хочешь, чтобы она попала в детдом?
– Нет, не хочу… Я люблю ее, но он… Он нормально не может. Как выпьет, сразу бьет.
– Ты тоже пьешь, или он тебе вливает насильно?
Я не знаю, что ей еще сказать, Как заставить перестать пресмыкаться перед своим мужем и, наконец-то, сделать что-то для своей дочери?
– Я и так прикрываю тебя. Малышка постоянно у меня, но я не могу держать ее у себя все время! И не потому что не хочу, а потому что не имею на это права! Ты понимаешь, что я не могу отпустить ее к тебе.. если с ней что-то случиться, я не прощу себе, Анжел.
Я поднимаюсь со стула. Видимо, до нее не достучаться.
– Нет, не уходи, – она хватает меня за руку. Смотрит на меня с мольбой. – Помоги мне, Даша. Пожалуйста. Я хочу жить со своим ребенком… помоги.
– Ты должна не просто хотеть, ты должна делать все для этого.
– Что? Что мне сделать, скажи.
– Для начала вылечиться от алкоголизма. Я попрошу дедушку, он устроит тебя в клинику, в городе. Месяц, два, полежишь, пока не почувствуешь, что можешь бороться с этим сама. Маруся будет со мной. Но потом ты должна будешь уехать в другой город, чтобы он не нашел тебя. Если ты не хочешь писать на него заявление, выход только один.
– Да, хорошо. Я сделаю. Заявление – не вариант. Он заставит меня забрать показания, найдет, как заставить. Я боюсь его. Проще будет просто уехать.
– Я помогу тебе. Но если ты снова сорвешься, я уже не смогу тебя прикрывать, Анжелик. Жизнь и здоровье Маруси – вот что главное.
Она кивает.
– Да, я понимаю. Спасибо, Даш.
***
Добрались до дома мы около шести вечера. Голова гудела, меня до сих пор потряхивало. Маруся играла со своим зайцем на заднем сидении, словно ничего и не случилось.
Я очень злилась, и в первую очередь злилась на ее мать. Как можно жить такой жизнью? Как можно доводить себя до такого? У нее такая прекрасная дочь, а она заставляет Марусю смотреть на уродство своего пьянства, и на побои мужа.
Разве она не понимает, что рано или поздно, Марусю заберут в детский дом. Разве не понимает, что ее обезумевший муж может просто убить ее! Как может нравиться такая жизнь?! Как можно испытывать симпатию к такому ужасному мужчине?!
Я знаю, что, протрезвев, и осознав, что натворил, Миша вернется в дом. И не найдя их, пойдет искать. Но это был его последний шанс, и мне нужно подумать, как защитить девчонок от его гнева.
– Даш, я кушать хочу, – раздался ее тоненький голос, заставивший придти в себя. Посмотрела на малышку. Ее маленькие ручки сжимали плюшевого уродца, косички Маруси были завязаны канцелярскими резинками – это все, что я нашла ей для прически в сестринской. Я надеюсь, что Анжелика сможет стать хорошей матерью, иначе…
А что иначе? Разве имею я права на малышку? Разве могу как-то повлиять? Но Анжелика не понимает, какой для ребенка – быть отнятым у мамы чужими людьми, быть оставленным в чужом месте под названием приют. Я пробыла там неделю, и до сих пор с содроганием сердца вспоминаю те дни. А мне было десять… Нет, Маруся не должна проходить это, я не позволю никому обидеть этого ребенка.
– Идем, красотка. У меня вкуснейшие котлетки и пюре, – подмигнув ей, вышла из машины, и забрав ее на руки с заднего сидения, направилась в дом.
Дедушка был еще на работе. Подойдя к двери, я покосилась на стоящий рядом флигель. Сердце отчего-то застонало, когда я увидела его безжизненно темные окна.
Сама себя одернула. Дашка ну и дура же ты! Ждешь? Его? Этого бессовестного мажора? Да, ты нагрубила ему, но он заслужил! И сегодня даже не попытался позвонить тебе, чтобы принести свои извинения.
Посадила малышку за стол и разогрев еду, поставила ей ужин. Спустя десять минут в дом зашел дедушка. Заметив Марусю, перевел на меня встревоженный взгляд.
– Опять? – вздохнул расстроено. Я кивнула.
– Даш, нужно что-то решать.
Я сделала ему знак выйти в гостиную.
– Марусь, я сейчас, – потянулась и поцеловала девчушку.
Дедушка выглядел уставшим. Он стоял у стены с фотографиями родителей.
– Она согласилась лечь на лечение. Скажи, ты поможешь устроить ее в клинику к тому знакомому?
Дедушка несколько секунд молча смотрел на меня.
– Могу, но лечение стоит денег. Он не станет делать это бесплатно.
Я кивнула.
– Я найду деньги, дедуль. Просто помоги устроить ее туда. А малышка пока останется у нас.
Дедушка нахмурился.
– Ты уверена, что с Ковалевым не будет проблем? Миша ведь все равно узнает, где его жена.
– Как узнает? Она в больнице, в Колосках. У нее ни телефона, ничего. Если в ближайшие дни мы устроим ее в клинику, он не узнает о том, где она. А за это время, Анжелика сможет собраться и дать ему отпор.
Дедушка вздохнул устало.
– Хорошо, я завтра утром наберу ему и поговорю.
– Спасибо, дедуль, – обняла родимого. – Ты у меня самый лучший.
Он засмеялся, погладив меня по голове.
– А ты у меня всегда все принимаешь близко к сердцу, Дашуль. И как в тебе столько доброты то помещается?
Тут же вспомнился Хан и моя вчерашняя истерика. Стало совестно.
– Ты слишком хорошо обо мне думаешь, – засмеялась отстраняясь от родителя.
Со стороны улицы вдруг послышался звук автомобильного гудка. Малышка спрыгнула со стола и подбежала к окну, выглянув в темноту улицы.
– Даш, к тебе там дядя красивый приехал!
– Дядя?
Сердце замерло в волнении. Неужели мажор? Да еще и красивый, со слов Маруси, ну точно Хан! Пришел с извинениями? А почему не заходит? Ну так, стыдно, наверняка.
Дедушка не разделял моей радости. Он выглядел хмуро.
– Дедуль, побудешь с Марусей? Я на пять минут.
– Кто там?
Решаю не раскрывать ему всех тайн общения с Ханом.
– Знакомый, все хорошо.
Подбежав к зеркалу, поправляю волосы, а потом сама себя одергиваю. И чего это я прихорашиваюсь? Это ведь Хан! Наглая морда! Конечно же, я не рассматриваю его как мужчину и не хочу ему нравиться!
Разозлившись на саму себя, толкаю дверь и выхожу на улицу. Закатив рукава, думаю о том, что ему долго придется просить прощения, чтобы я согласилась на дальнейшее общение с ним.
***
– Чего так смотришь, словно не рада меня видеть?
Он прав. Совсем не рада. И к собственному удивлению, понимаю, что испытываю жуткое разочарование, стоя перед ним.
Захлопнув водительскую дверь, Васильев приближается ко мне.
– Ты же не решила нарушить обещание? – окидывает меня прщуренным взглядом. – Знала бы ты, как сложно мне было пробираться через карьер с твоим тортом. Еле отбился от бомжей, – цокнув, растягивает губы в улыбке.
А вот мне совсем не до смеха. Но я понимаю, что это мой час расплаты. Торт ведь доставлен, за мной должок. И если бы сейчас я была в луна-парке с Марусей, то и вернуть его не имела бы физической возможности. А так…
– Честно говоря, сегодня случилось кое-что непредвиденное… Да и я не одета для ресторана.
Мои оправдания были похожи на жалкие блеяния козы баб ИМЯ. Вот только я нее хоть молоко есть, а мне и откупиться то нечем.
– Какой ресторан? – усмехается Андрей. – У нас в хуторе их нет, вообще-то, Даш. Я хотел чебуреков дядь Гены поесть. Чет соскучился по ним, ты давно была в его чебуречной?
Тут он просто не оставил мне места для маневра. И в ресторан не нужно идти, и в то же время, вроде, как и не свидание. Вся эта ситуация вдруг предстала передо мной под другим углом. А ведь мне на самом деле нужно пообщаться с Васильевым! У кого, если не у него попросить помощи для Анжелики с клиникой? Да и мужа ее успокоить сможет только Андрей.
– Ладно, подожди меня, я быстро.
Вернувшись дом, прошу дедулю остаться с Марусей и уложить ее спать. Он не в восторге от того, что я иду на свидание с Васильевым. Дедушка все еще помнит, как мне было плохо после нашего расставания. Но я заверяю его, что это по делу и нужно для решения вопроса с отцом Маруси. Да и, в конце концов, я взрослая девушка и имею право на личную жизнь. Дедуля обнимает меня и заверяет, что им и без меня будет весело с малышкой. Маруся по-хозяйски запрыгивает на диван и, включив мультики на телевизоре, устраивает рядом мистера Морковку.
Я решаю сильно не прихорашиваться. Джинсы и черная футболка – вот и весь мой наряд. Затянув волосы в хвост, выхожу на улицу. Васильев стоит у машины, курит. Как только он замечает меня, тушит сигарету и оббегает машину, чтобы открыть для меня дверцу.
Мы устраиваемся в салоне, и он выезжает на дорогу. В тишине и темноте наедине с ним мне немного тревожно. Он не смотрит на меня, за что я ему благодарна. А вот я, нагло пялюсь на его профиль. И ведь как бы плохо он не поступил со мной, одного у него не отнять. Красивый, зараза.
Высокий, породистый, он в любом наряде выглядит так, словно только что сошел с обложки журнала. Но его красота совсем не такая, как у Хана. Хан теплый, а красота Андрея холодная, заставляющая чувствовать себя чем-то худшим, не достойным его. А ведь я всегда так ощущала себя рядом с ним. Когда он обратил на меня внимание, казалось, вес мир под ногами. Но это ощущение было обманчивым… не было у меня мира, как и Васильева. Однажды он уже оставил меня, и я не собиралась давать ему шанс сделать это снова.
– Что у тебя случилось? – его тихий голос заставляет вздрогнуть. Я понимаю, что, задумавшись, не заметила, как мы подъехали к чебуречной. Заведение находилось на въезде в поселок, рядом с поворотом на трассу.
Андрей паркует машину и, открыв дверь, помогает мне выбраться из салона. С удивлением понимаю, что, даже когда он взял меня за руку, я продолжаю чувствовать себя спокойно. Нет тех мурашек или бабочек в животе, что мучили меня раньше, стоило ему посмотреть на меня. И это радует. Ведь нет не только чувств к нему, нет и той обиды, что так долго разъедала меня изнутри.
Мы проходим в кафе, и устраиваемся у окна. К столику тут же направляется хозяин заведения.
– Андрей Павлович, какие люди! Рад видеть вас, – расплывается в неестественно широкой улыбке мужчина.
За это я и не люблю ходить с Васильевым куда-то. Все в поселке считают своим долгом – подмазаться к нему. Его отец очень богат, и имеет власть не только в нашем хуторе. И мне кажется, что эта привилегия сыграла с Андреем злую шутку. Трудно оставаться хорошим человеком, когда можешь безнаказанно пользоваться всеми вокруг.
– Спасибо, Ген. Покормишь нас?
Он выглядел, как и всегда – самоуверенно и до раздражения высокомерно. Почему, нельзя было назвать Гену по имени отчеству? Он в отцы Андрею годиться, а Васильев устроил тут панибратство.
– Конечно, сейчас все будет, – откланявшись, Геннадий направляется в кухню, а спустя пару минут к нам подходит официант и принимается расставлять на столе приборы.
– Ну так что? – Андрей поднимает на меня глаза, когда мы остаемся одни. – Ты мне так и не рассказа, что у тебя случилось.
Я кивнула. Что ж, нужно собраться с духом и суметь донести до него важность этого вопроса.
– Сегодня забирала Марусю из дома. Помнишь, девочку, которая у меня гостит?
Васильев выглядел так, словно понятия не имел, о чем я ему талдычу. Но для приличия кивнул.
– Сегодня ее отец напился и устроил побоище. Я пришла к ним в дом, мать на полу с разбитой головой, а девчонка под кроватью прячется… Отвезла ее в больницу, оставила ее там. Анжелика согласилась лечь в клинику, чтобы перестать пить и стать нормальной матерью для Маруси. Теперь мне нужно найти, как ее оплатить и нужно найти способ утихомирить Ковалева. Пойми, я не могу допустить, чтобы малышку забрали в детский дом.
Он посмотрел задумчиво в окно, покрутил в руке свой мобильный.
– Даш, ты любишь впрягаться там, где не нужно. Ну, скажи, на кой тебе сдалась эта Анжелика? У тебя самой проблем мало?
Его равнодушие резануло.
– Я делаю это не из-за Анжелики. Я хочу помочь ребенку. Она тут не причем, и она имеет право на нормальную семью, – от обиды в голосе стояли слезы. Я пожалела, что вообще заговорила с ним об этом. Глупо было думать, что в Андрее появилось человеческое.
Но он все не унимался.
– И что ты можешь сделать? Ты ведь знаешь, кто ее муж? Он как пил так и будет пить, как бил ее, так и продолжит. Да и мелкую твою не заберут никуда. У него дядя при погонах, разрулит все, как надо. Не лезь ты в это дело, не забивай свою голову.
Он считает мою просьбу лишь моим любопытством и желанием влезть в чужие дела. Это не так. Ребенок в опасности, а для меня эта девочка важна. Если бы я была дорога Васильеву, он бы помог мне. Просто потому что для меня этот вопрос имеет огромное значение. Но ему плевать. Да и мне тоже. Справлюсь сама, как делаю это всегда. И с чего я решила, что он вдруг воспылает желанием что-то сделать для меня? Васильев всегда был жутким эгоистом.
Официант ставит перед нами блюда с чебуреками и два бокала с вином. Я удивленно пялюсь на алкоголь.
– Это не входило в мои планы.
Васильев улыбается.
– Вино домашнее, попробуй. Всего бокал.
Он поднимает свой.
– А ты? За рулем будешь пить вино?
– Всего бокал, Даш. Не будь такой букой. Расслабься.
Я делаю глоток. Вино на самом деле вкусное, но то, как Васильев ведет себя не нравится мне. Он меняет тему, и начинает рассказывать мне о новой жене отца, и о том, как сложно ему привыкать к деревенской жизни. Тоже мне, столичный принц. Кто тебя тут, спрашивается, ждал?
Мне скучно. Настолько, что хочется встать и уйти. Но отправляться пешком, по темноте в то время, как где-то в окрестностях бродит маньяк – так себе идея. Опустив глаза на экран телефона, пропускаю мимо ушей его треп, и вдруг вижу, как экран загорается, и на нем высвечивается имя Хана.
Сердце в груди навылет. Первое, что чувствую – возбуждение и радость. Появился! А после сразу злость на него. Пусть не рассчитывает на радужный прием. Весь день где-то мотался, даже не позвонил.
Поговорить хочет? Злорадная улыбка кривит мои губы. Пусть попробует уговорить меня обратить на него внимание. Усмехнувшись, сбрасываю вызов.