Глава пятнадцатая

Я стояла у невысокого шкафчика, на котором был нарисован мультяшный зайчонок в зимних рукавичках. Многих детей родители уже забрали домой, но мой отец, как обычно, задерживался на работе. Мне надоело сидеть в группе с новой незнакомой мне воспитательницей, и игрушки все за день надоели, поэтому я вышла к шкафчикам с верхней одеждой. В конце узкого коридора уставшая после работы женщина собирала свою дочь. Девочка медленно натягивала гамаши:

– Мамочка, мы сегодня делали открытки на восьмое марта… – будто нарочно растягивая слова, проговорила она.

– Молодцы! – откликнулась женщина. – Будете поздравлять мам и бабушек?

– Ага! – довольно кивнула дочь. – Только, представляешь, у одной девочки из нашей группы, Саши Мухиной, нет мамы… Совсем никакой.

– Что ж, такое в жизни бывает, Леночка! – немного смутившись, ответила женщина. Как раз в этот момент она увидела меня, стоящую у своего маленького шкафчика и наблюдающую за ними.

– Но Саша говорит, что у нее есть мама. Только она живет далеко, на небе. Я ей сказала, что на небе невозможно жить. Как она там спит, ест? Она летает на облаке что ли? Разве такое бывает, мамочка? Мне кажется, что нет.

Леночка сидела ко мне спиной и продолжала рассуждать.

– Всякое бывает, – вновь повторила женщина. А затем поторопила дочь: – Все, не болтай всякие глупости! Где твои ботинки?..

Когда они поспешно покинули коридор, я осталась одна. Как раз в этот момент из опустевшей группы вышла воспитательница.

– Ты чего здесь делаешь? – с подозрением спросила она у меня. – Сюда можно только тогда, когда за тобой придет мама…

– Значит, я никогда в жизни не выйду из группы в коридор, – проворчала я.

– Это еще почему? – искренне удивилась женщина.

– Потому что нет у меня мамы, – сердито проговорила я. – И на облаке люди не летают. Такого не бывает, понимаете?.. А они надо мной смеются…

Когда я училась в девятом классе, с Митей произошла неприятная история. Брат пришел со школы и сразу заперся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Я в этот момент поливала цветы на кухне. Сразу отложила в сторону небольшую пластиковую лейку и поспешила к Мите. Может, что-нибудь серьезное случилось? Обычно Митька не вел себя так эмоционально…

– Мить? – негромко постучала я. – Что случилось?

– Ничего! – выкрикнул Митя за дверью. – Уходи!

– Ты двойку что ли опять получил? – не унималась я, понимая, что вряд ли мне удастся разузнать причину плохого настроения брата. – Если из-за оценки, то не расстраивайся… Папа все равно никогда за двойки нас не ругает!

Митин голос раздался совсем близко. Видимо, брат вплотную подошел к двери.

– Ты еще здесь? – сурово спросил он.

– Я ж о тебе беспокоюсь, – промямлила я.

– Тебе пофиг на меня! – выкрикнул брат. – Было и будет… Ты просто очень любопытная!

Я тяжело вздохнула. Этот начавшийся переходный возраст… Внезапно в комнате раздался какой-то грохот.

– Ты что там крушишь? – забарабанила я опять в дверь.

– Выпускаю пар! – деловито отозвался Митька.

– Я тебе сейчас выпущу! – рассердилась я. – Только сегодня после школы прибиралась в твоей комнате! Ну-ка открывай немедленно!

– Отвянь!

– Сейчас шпилькой открою! – пригрозила я, схватившись за волосы. – Ты знаешь, со мной шутки плохи!

Если б брат не громил комнату, я, наверное, уже отстала от него. Но мне было жаль свои сегодняшние труды. Почему никто ничего не ценит в этом доме?

Митька все же распахнул дверь. Поначалу я хотела залететь в комнату со скандалом, но меня остановил внешний вид брата.

– Ми-итя! – протянула я, схватившись за голову. – Кто тебе такой фонарь под глазом поставил?

Брат аккуратно дотронулся до фингала и поморщился от боли.

– Нужно ж что-нибудь холодное приложить, наверное? – кинулась я на кухню.

– Какое холодное? – проворчал Митька. – Поздняк уже…

Я все-таки притащила половник.

– Вот! Приложи! – протянула я. – В морозильнике как назло ничего подходящего нет… Так бы, конечно, лучше курицу...

– Не надо мне никакой курицы! – запротестовал брат.

Я обняла Митю за плечи и повела на диван. Тогда еще он был намного ниже меня ростом.

– Ну, и? – начала я. – Что произошло?

– Да, какое тебе дело? – возмутился брат.

– Хулиганы напали? – принялась я перечислять версии. – Что забрали? Телефон на месте?

– Не хулиганы, – буркнул Митя. – С одноклассниками подрался.

– Ого! – откликнулась я. Не припомню, чтобы Митька с кем-то конфликтовал в школе. Вообще он компанейский парень. Это мне только вечно грубит. – Из-за чего?

– Из-за девчонки, – поморщился брат.

– Из-за той новенькой? – оживилась я. – Она тебе нравится, да? Вообще-то я видела ее на первое сентября. Правда, хорошенькая…

– Никто мне не нравится! – возмутился Митя. – Мне вообще на нее плевать. Просто парни были неправы. Они над ней смеялись… и называли…

Митя запнулся.

– … и называли безотцовщиной. Прикинь? Будто в этом есть ее вина.

– Какие тупые у тебя одноклассники! – покачала я головой. Митя сердито сопел. Я долго не решалась на этот вопрос, но все же спросила: – Ну, а тебе… когда-нибудь говорили насчет того, что ты не из полной семьи?

– Пусть бы только попробовали, – воинственно проговорил брат.

– Это точно, – рассмеялась я, потрепав Митьку по волосам. – С тобой лучше вообще не связываться! Ладно, Рэмбо, пойдем обедать? Ты поступил как настоящий мужчина, вступившись за одноклассницу. Так и быть, угощу тебя после супа и второго еще и своей припрятанной шоколадкой!

Я вспомнила, как в начальной школе тоже дралась с мальчишками из моей параллели из-за мамы. И это незабываемое чувство, когда от сильной обиды темнеет в глазах.

В институте я сразу начала общаться с Тасей. Мы с ней быстро нашли общий язык, хотя были абсолютно разными. Как инь и ян. Тася обожала веселье, вечеринки, знакомства с парнями. А я предпочитала провести вечер с книгой. Лучше фильм посмотреть, в социальных сетях позависать… А шумных компаний наоборот старалась всячески избегать. Но все же иногда Тасе удавалось выводить меня «в свет». И первый раз в жизни я пошла в ночной клуб именно с моей новой подругой. Я боялась, что отец может меня не отпустить так поздно из дома. Своими опасениями сразу же поделилась с Тасей.

– В чем проблема, отпросись у мамы, – пожала плечами одногруппница, прихорашиваясь у зеркала. После занятий мы забежали к Тасе на чай. – Она должна понять тебя. Как женщина женщину.

Последнюю фразу Тася произнесла слишком высокопарно.

– Или у вас патриархат?

– Мы только с папой живем, – ответила я.

– А, да? – тут же отозвалась подруга. – Мои предки тоже разошлись, когда я училась во втором классе. Но я осталась с мамой. Помню, папа тогда активно меня задаривал подарками и на карусели водил. Вину все свою заглаживал. И бабушки с дедушками боролись за мое внимание, все хотели меня на свою сторону перетянуть. Так что в плане развлечений и игрушек – у меня было очень счастливое детство!

Тася грустно рассмеялась.

– А из-за чего родители разошлись, если не секрет, конечно? – полюбопытствовала я.

– Не сошлись характерами! – хмыкнула Тася. – На самом деле, папа ушел в новую семью. Пару лет вел двойную жизнь, а мама даже ни о чем не догадывалась. Она его до сих пор не может простить. Представляешь, они за десять лет после развода так ни разу нормально не поговорили. Когда маме что-то нужно от отца, она так и говорит мне: «Передай, пожалуйста, своему папаше…». Все это ужасно, конечно!

Тася вздохнула, а я в ответ приобняла подругу.

– Нет, мама никогда его не простит. А ведь я еще потом несколько лет на новый год загадывала одно и то же: чтобы родители вновь были вместе. Как раньше. Ну, а у твоих что произошло?

– Мои родители не в разводе, – смутилась я. – Просто так получилось… что мамы рано не стало.

– Ой, родная моя! – воскликнула Тася. – Прости, я не знала! Даже боюсь представить, насколько это больно.

– Перестань, – поморщилась я. – Ты, действительно, не знала. Это случилось, когда я была совсем маленькая. Так что я ничего толком и не помню. Но ты права. Это все-таки больно. И, к сожалению, боль с годами никуда не уходит.

***

Подходя к берегу, в темноте увидела высокую фигуру Андрея, который как раз шел с реки домой. Заметив меня, несущуюся в его сторону на всех парах, парень приостановился.

Я, поравнявшись с Андреем, схватила его за руку и потянула за собой обратно к берегу. Парень немного опешил, но все-таки покорно пошел следом. Конечно, он сразу уловил мое настроение и понял, что сейчас со мной шутки плохи.

Мы вышли на темный берег. Здесь не было посторонних звуков, кроме уже привычных громких песен сверчков, доносившихся из травы.

– Что-то случилось? – негромко спросил Андрей, в лунном свете вглядываясь в мое лицо.

– Случилось! – порывистым шепотом отозвалась я. – Она ушла! Представляешь?

– Кто? – непонимающе отозвался парень.

– И ты тоже хочешь уйти, верно? – не унималась я. – Как она? Да? Хочешь отступить? Я правильно поняла ваш разговор?

– Да, какой разговор? – не понимал меня Андрей. – Кто она? О ком речь?

Я только тяжело вздохнула.

– Все вы норовите от меня уйти, – жалобно произнесла я. – Даже не спросив... А хочу ли я этого?

Андрей продолжил внимательно смотреть на мой расстроенный профиль. Затем осторожно коснулся щеки.

– Саша, расскажи, пожалуйста, что произошло? – попросил Андрей.

От его негромкого участливого голоса захотелось разреветься. Но я пообещала себе, что не буду плакать из-за этой женщины. Ни в коем случае. Нет.    

– Неужели я тебе совсем не нравлюсь? – спросила я, посмотрев в глаза Андрею.

Кажется, парень не ожидал от меня такого вопроса.

– Нравишься, – честно ответил Андрей, не отводя взгляда.

– Как друг? – решила сразу уточнить я. – Иначе как объяснить, что ты желаешь Игорю счастья со мной?

– С чего ты это вообще взяла? – хриплым голосом спросил Андрей.

– Я подслушала ваш разговор, – призналась я. Затем быстро добавила: – Не нарочно, конечно. Просто так получилось…

Вместо ответа Андрей подошел ближе к реке, при этом громко выругавшись. От неожиданности я даже зажмурилась. Никогда не слышала от него таких слов.

– Думаешь, личная жизнь Игоря важнее твоей собственной? – выкрикнула я в спину парню.

– Не в этом дело, – буркнул Андрей. – Просто с нами такое впервые… Поэтому я не знаю, как себя вести. Все это сложно объяснить.

Какие могут быть объяснения? Либо мы вместе, либо нет! Я подошла ближе к Андрею. Он сосредоточенно смотрел на черную блестящую реку, будто в воде можно было найти решение всех наших проблем. Я не спускала с парня взгляда, пытаясь уловить в его глазах ответ на свой вопрос: нравлюсь ли я ему как девушка? Судя по тому, как Андрей хмурился, да. Нравилась. Я заметила, как нервно дрогнул его кадык.  

Похоже, спонтанные поступки – это моя отличительная черта. Например, сорваться ночью к заброшенной опасной усадьбе или поступить вместо юрфака в театральный. И ведь я еще ни разу ни о чем не пожалела. Пожалуй, кроме того, что полезла в чертов папин ноутбук.

Андрей по-прежнему смотрел на воду. Сердце мое бешено застучало.

– Ладно, черт с тобой, – негромко пробормотала я. Андрей с удивлением посмотрел на меня. – Ты, действительно, этого стоишь.

Я порывисто обхватила парня руками за шею и, притянув к себе, начала целовать. Андрей сразу ответил на поцелуй, в ответ все крепче прижимая меня к своему телу. Делал он это с таким напором и страстью, будто дорвался до чего-то ранее запретного. На мгновение, оторвавшись от поцелуя, парень внимательно посмотрел в мои глаза. Я чувствовала его сбивчивое дыхание.

– Ты чего? – шепотом спросила я. От внимательного взгляда карих глаз у меня захватило дух.

Андрей, улыбнувшись, покачал головой. Ничего, теперь все в порядке. Парень осторожно взял теплыми ладонями мое лицо и вновь начал целовать. И от этих поцелуев я не чувствовала мокрого берега под ногами. У меня срывало крышу, одновременно бросало в жар и в холод. Казалось, в тот самый миг весь кошмар испарился. Осталось только чувство беспечного лета. Когда тебе всего восемнадцать и единственная проблема в жизни – дожить до новой встречи с парнем, который до чертиков нравится. И любить в эту минуту захотелось еще сильнее. Любить такой любовью, которая сбивает с ног.

Мы долго целовались. И я желала, чтобы это никогда не заканчивалось. Я была готова провести на этом темном тихом берегу всю оставшуюся жизнь. Но Андрей в какой-то момент решил прекратить наши поцелуи и выяснить, что все-таки со мной стряслось. Мы уселись на влажном песке. Я долго разглядывала желтый свет от луны на воде, прежде чем приступить к своему рассказу. 

– Представляешь, нам с Митей лгали всю жизнь, – наконец, сбивчиво начала я. – Сегодня мы с братом прочитали письмо, похоже, его написала наша мама… Конечно, мы не слышали версию отца. Но я уверена, что послание от нее. Имя совпадает. И ты бы видел фотографию… я ведь рассказывала тебе, что похожа на нее? Она живет в Америке. И вновь счастлива замужем. Только без нас.

– Вот это да, – пробормотал Андрей. – Чем не сюжет для фильма?

– Да уж, – грустно согласилась я. – Никогда бы не подумала, что такой кошмар может произойти с нами… Сюжет не то что, фильма… Сюжет какого-нибудь популярного ток-шоу по телевизору. Глядишь, нас еще в студию пригласят. Там где все возмущенно кричат, а ведущий просит не переключать канал…  

– Ты еще и шутишь? – осторожно посмотрел на меня Андрей.

– Я просто не знаю, как к этому относиться… Как мне реагировать? Сейчас стараюсь разговаривать с тобой спокойно, а саму будто разъедает изнутри.

Андрей молчал, участливо глядя на меня.

– Я даже немного тебе завидую, – призналась я. – От тебя не скрывали правду. Понимаю, совсем маленьким детям такое так просто не объяснишь, но ведь мы уже давно не малыши. Можно было все рассказать… Как папа не чокнулся? Столько лет жить во лжи. От того, что он скрыл правду, страдаем теперь все мы. И как он тогда вообще перенес это расставание?

– Когда моей мамы не стало, – начал Андрей, – отец первое время каждый вечер напивался до потери сознания и рано засыпал. Меня хотели определить в дом ребенка, пока он не придет в себя. Но бабушка не позволила. Первые полгода своей жизни я провел у нее.

– Все это так печально, – пробормотала я. – Мы тоже до школы часто у бабушки оставались. Особенно в выходные. Потому что папа был спокоен за нас, только когда мы оставались в саду. Там вкусно кормили. А отец всю жизнь много работал. А еще так и не научился готовить. Обычно он нам делал яичницу, бутерброды с колбасой… Варил картошку в мундире. А бабушка по субботам откармливала супами. Потом уж я потихоньку готовить научилась. Когда в школу пошла.

Я замолчала.    

– А как к этой новости отнесся Митя? – спросил Андрей.

– Если честно, мне показалось, что как-то чересчур спокойно, – ответила я. – Но Митя никогда не показывает своих настоящих эмоций. Иногда мне кажется, что в этом вы с ним похожи… Митя предложил дождаться отца и выслушать его объяснения. Но что за обстоятельства могут возникнуть, что ты просто забиваешь на своих детей? Я такого не понимаю… И не пойму никогда. Нет, брат не будет плакать из-за нее. И я не буду.

Интересно, в какой раз я произнесла эту установку? Похоже на самовнушение.

– Я стараюсь держать себя в руках, – продолжила я. – Хотя обычно я очень эмоциональная. Но при Мите не хочется совсем расклеиться… и при тебе тоже. Сижу вот, песочек ковыряю палочкой. А внутри себя кричу, громко хлопаю дверью… И плачу всем сердцем. Я слабая.

– Ты не слабая, – покачал головой Андрей, а затем тут же притянул меня к себе: – Ты права на мой счет. Я очень сдержанный. Я сухой. Я скуп на эмоции. Мне так хочется поддержать тебя сейчас… Ты только скажи, как?..

В ответ я обняла Андрея еще крепче.

– Просто не уходи больше. Пожалуйста.

Не знаю, сколько времени мы с Андреем просидели на берегу, на его расстеленной ветровке. Тот самый светлый анорак, в котором был парень, когда мы впервые встретились. Перед глазами тут же появилась картинка, как Андрей склонился над моей раненной Пуговкой. Как в то утро дождь заливал его лицо, и капли воды стекали с русых волос. Помню, как Андрей пытался меня отвлечь от слез, когда тащил на руках собаку, спрашивая какой породы Пу… Чувствовалось, что и в эту ночь Андрей вновь хотел, чтобы я хоть на мгновение забыла о возникших проблемах. Конечно, мысли о маме меня не покидали, но все-таки сейчас рядом с парнем мне было немного легче. Как вовремя в моей жизни появился этот человек.

Мы вернулись к дачам в тот момент, когда небо над нашими головами уже тлело рассветом. Еще не доходя до забора, я услышала шорох. Под ногами кто-то копошился. Боже, неужели опять змея?

– Что это? – пискнула я, подскочив к Андрею и схватив его за руку. – Гадюка?

Андрей внимательно посмотрел на траву.

– Не думаю, – улыбнулся парень. – Семейство ежей возвращается с ночной охоты. Вон же они, посмотри!

Мы вдвоем тут же присели на корточки и уставились на удаляющиеся колючие спинки. Ежи, мило переваливаясь, скрылись в кустах.  

– Какие забавные! – улыбнулась я, переведя взгляд на Андрея.

– Угу, – улыбнулся в ответ парень.

– Сначала подумала, что змея… – призналась я. – Помнишь, как тогда на рыбалке Митьку из-за этого с лодки опрокинула!

Я негромко рассмеялась, вспомнив озадаченное лицо брата, когда я, испугавшись до смерти, чуть не стянула с него шорты.

– Тоже змей панически боюсь, – признался Андрей.

– Я думала, ты ничего не боишься, – серьезно сказала я. – Или, по крайней мере, не признаешься мне в своих страхах.

– Не понимаю, что в этом такого? – рассмеялся Андрей. – Я еще в детстве бабайку боялся. И в Деда Мороза, кажется, дольше, чем Игорь верил…

– Ну, ладно Дед Мороз! – откликнулась я. – В него я тоже долго верила… Но бабайка?.. Андрей, как же так?

– Думал, что она живет под моей кроватью, – с серьезным видом продолжил парень. – Лохматая и седая такая, с гнилыми зубами и длинными когтями.

– Фу, кошмар! Это, случайно, не Игорь подкинул тебе такое описание? – полюбопытствовала я.

– Когда мы делили одну комнату на двоих, мне очень «перепадало» от его страшилок, – вздохнул Андрей.

– Представляю! – улыбнулась я, вспомнив историю с николаевской ведьмой.   

– Может, наконец, встанем с корточек? – предложил Андрей. – Не очень удобно так общаться.

Я вновь негромко рассмеялась. Андрей первым поднялся на ноги и протянул мне руку. С его помощью я встала и взглянула на наш притихший голубой дом. В окнах отражалось утреннее небо. Наверное, Митя уже видит десятый сон…

– Второй день подряд мы вместе встречаем рассвет! – сообщила я Андрею.

– Действительно, – усмехнулся парень. – Мне кажется, после всех событий тебе нужно хорошенько выспаться.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Наверное, вид у меня сейчас такой жалостливый как у побитого щенка. Андрей молча заключил меня в свои объятья. Мы немного постояли так, крепко обнявшись. Затем парень отвел волосы от моего лица и поцеловал.

– Постарайся уснуть, – тихо проговорил Андрей мне на ухо. – Пожалуйста!

– Я постараюсь, – кивнула я в ответ. Тем более, глаза мои, действительно, уже слипались. – Спокойной ночи… или уже спокойного утра?

Нехотя освободившись из объятий Андрея, я, не оборачиваясь, прошла к калитке. Шла к дому, чувствуя на себе внимательный взгляд парня. Как жаль, что нашу близость омрачают эти дурацкие события в моей жизни. Наверное, в другое время я бы уже кружилась по нашему зеленому участку от захватившего меня счастья.

Зайдя в дом, я обнаружила Митю сидящим за обеденным столом. От неожиданности вздрогнула. Думала, брат давно спит в нашей комнате…

– Ты чего… до сих пор бодрствуешь? – тихо спросила я.

– Уснешь тут, – проворчал Митя, не оборачиваясь. – Хотя я пытался. Ты-то куда ушла на всю ночь? Я тебя потерял…

– Я была с Андреем, – созналась я. – Прости, что так задержалась… Думала, ты спать ушел.

Митя не ответил. Он продолжал молча сидеть за столом. По его позе несложно было догадаться, как братишка напряжен. Я разулась и прошла к лестнице.

– Саш, – внезапно раздался голос брата, – ты не считаешь, что нам нужно поговорить?

– Поговорить? – остановившись, переспросила я. – О… маме?

Конечно, о маме. О ком же еще. Мы всю жизнь избегали эту тему. И никак не ожидали, что события повернутся вот так.

Митя молчал. Я продолжила стоять за его спиной, сверля взглядом макушку брата.

– О маме, да, – хрипло проговорил Митя. – Саш… Как нам…

Голос брата дрогнул. И я напряглась.             

– Как нам теперь жить дальше? Будто… ничего не произошло? Да? Или как? Саш, как? Как? – от ломающегося голоса брата по спине пробежали мурашки. Из моих глаз тут же полезли предательские слезы.

– Мить… – начала я, шмыгнув носом. – Да, все будет хорошо. Ты ведь не один. Папа, я, бабушка, Пуговка… Мы будем жить, как и прежде. Ты же знаешь, время лечит!    

Я подошла сзади и обняла сидящего за столом брата.

– Как и прежде, – отозвался эхом Митя. – Как и прежде все равно уже не получится, Саша.  

Его голос продолжал дрожать, будто брат вот-вот заплачет. И тогда я не выдержала и громко разрыдалась. Клянусь, я терпела до последнего, но из-за Мити...

Соль жгла кожу, а я просто не могла остановиться. Я обнимала Митьку все крепче. Когда мои горячие слезы падали Мите на шею, брат непроизвольно ежился. Тут же подошла озадаченная Пуговка. Жалобно заскулив, собака улеглась на пол рядом с нашими ногами.